— Признайся, Савин… Очарован? Да? — я замерла, с какой-то странной жадностью ожидая его ответа. Но такие не признаются под давлением… Они стихийный и не ведомые. Нельзя заболтать, уговорить, заставить. Всё сам Савин должен сделать. Всё сам…

— Киса, выпороть бы тебя… — шепнул он, дернув крыльями носа. Казалось, ещё мгновение, и из них вырвется пламя! — Ладно, теперь с тобой, Громов. Ты какого хера в город явился? Лет двадцать тебя никто не видел, а тут нарисовался на благотворительном вечере.

— Я не на задании, никакой скрытой мотивации у меня нет, и уж тем более я не собираюсь копать под вас, Савин, — Громов одним махом отмел все самые страшные предположения. — Я рассказывал, что привёз сюда сестру. У меня не было варианта, понимаешь?

— Хорошо… — Савин постучал зажигалкой по столу, явно о чем-то размышляя. — Значит, Петухов в разработке у государства?

— Естественно. Смелый и наглый до хрена стал, плюс связями сомнительными в Европе обзавёлся. Мы его не сразу в оборот взяли, но Кристина нас переубедила. Пока он не делает резких движений, всех все устраивает. Цепочка работает… Кристина роет, я получаю то, что может быть интересно нам, а Петухов ничего не знает.

— Тогда мне очень жаль, но его скоро не будет. И ты мне в этом поможешь, — Савин ткнул пальцем в Громова. — Ромыч, я не шучу! Лютаев привлёк СК, но их полномочий явно не хватает. Мы их окружили, вырыли ров с водой и крокодилами, осталось столкнуть. Мне всё равно на планы вашей службы, этого петуха не будет в моём городе!

— Поддерживаю, — Громов протянул руку Савину, при этом улыбка у него была такая хитрая-хитрая. — Но чур, я ни при делах… К тому же я в законном отпуске, твоя Киса и так меня знатно подставила.

— Я? Громов, вот ты мастер наводить суету, — захлопала ресницами, при этом выдав самую наивную улыбку. — Я просто попросила помощи. Кстати, твои ребятки скушали подарочек?

— Скушали…

— Какой подарок? — устало выдохнул Женя, уже явно устав удивляться.

— Для отвода глаз мне пришлось забрать ещё и деньги, — выдохнула я. — Пожертвовала их в пользу государства, хотя надо было на благотворительность отдать.

— Тогда бы я больше не стал с тобой связываться, Кристина. Решил бы, что ты дама меркантильная, а значит, неблагонадёжная. А теперь у меня есть вопросы, — Громов развернулся ко мне. — А как ты к Петухову в дом-то пролезла? На все ушло одиннадцать минут, я засекал.

— Что? — крякнул Савин, растерянно моргая.

— Стоп, ребятки! Я никого не обманывала! Сейчас всё расскажу, без паники. Я трижды пыталась от него сбежать, в первый раз поплатилась здоровьем и отбитой почкой, на второй раз этот ублюдок понял, что физической расправой меня не напугать, и стал давить морально — запер меня в подвале на два месяца. Два месяца я не видела солнца, не слышала звуков, голосов, жрала плесневелый хлеб, пила из ржавого крана, спала на досках… А в третий раз пострадал совершенно невиновный человек, решивший мне помочь, — я подняла глаза на Женю, вдруг уловив какую-то странную эмоцию в его взгляде. — Тогда Петухов понял, что это единственный фактор устрашения, и стал им пользоваться. И тут поняла и я, что сбежать можно, лишь имея на руках козыри.

Всё это время я работала на чужие секреты… Нет, кое-что я знала о Петухове, но ничего серьезного и весомого. Стоило мне подойти ближе, как он снова кидал меня в подвал, избивал любимого бармена из кофейни, или у соседки, с которой мы иногда трещали в тренажёрке, сгорала квартира. Любой человек, с которым я заговаривала, становился мишенью.

И я поняла, что действовать нужно, не оставляя следов. Сначала я взломала сеть видеонаблюдения за посёлком, потом разработала четкий план местности, оборудовала укрытие, а после начала изучать территорию на месте.

Мне удавалось пробираться не чаще одного раза в месяц. Способ был простой — я подружилась с одной из работниц клининга, рассказала трогательную историю про Петухова, его любовницу, с которой он проводит ночи в купленном для неё особняке. И бабоньки прикрывали меня… Каждый раз я делала на шаг больше. Сначала нашла способ открыть окно, не создавая шума, потом начала подбирать код к подвалу, а иногда просто стояла в его спальне и в красках представляла, как разрезаю его тушу тупым ножом, чтобы причинить как можно больше боли.

— На то, чтобы вскрыть систему безопасности его кабинета, ушло три года… Двадцать пять вылазок в его дом. Ровно двадцать пять…

Это вдруг прозвучало так глупо… Но мужчины смотрели на меня, как на фокусника, чей секрет умрёт неразгаданным.

— И что? Он ничего не понял? — ахнул Савин, то ли восхищаясь моим упорством, то ли злясь за безрассудство.

— А чего ему понимать? Я не оставляла следов, ничего не брала, камеры тоже меня не засекли. Не давала я ему повода усомниться в своей верности. Потом началось самое тяжелое — подобрать код от сейфа. Я понимала, что будет всего одна попытка, поэтому не торопилась. Вот и всё… Он всегда ночевал дома, в последние годы даже в отпуск не ездил, словно что-то охранял, или просто боялся. Помимо власти у него явно развились паранойя и страх преследования. Он во всех видит своих врагов, дергается, не доверяет даже охране, постоянно ту меняет, тасует. В офисе тоже все неспокойно…

— И только ты была его оплотом стабильности, — закончил за меня мысль Громов и сделал глоток воды. — Умно, но рисково.

— А что мне было терять? Он меня уже резал, душил, хоронил в могиле, оставляя трубку для кислорода. Я на своей шкуре испытала все разнообразие больной мужской любви. Не хочу так больше… Устала.

Над столом повисла тяжелая тишина… И лишь Савин пыхтел, как загнанный медведь.

— Но теперь-то ты понимаешь, что шансов сбежать уже нет? Если дернешься, он быстро поймёт, кто его обчистил! Тут либо идти в лоб, либо прятаться.

— Понимаю, Савин, поэтому и вернулась к тебе. Ты слово дал помочь и защитить, — я накрыла ладонью его руку, сжала, заглядывая в глаза. Вот просто… без масок, искр и желания убить. Я была открыта… Такая, какая есть: разбитая, раздавленная, уничтоженная.

Вдруг этот порыв довериться мужчине показался глупостью. Опять я на те же грабли наступаю. Разве им можно верить? Разве они способны на что-то большее, чем причинять боль тем, кто априори слабее?

— Ты знаешь, я сегодня был очень близок к пониманию Петухова! — процедил он и перехватил мои пальцы, сплетая со своими в тугой замок. — Ты же непокорная…

— А ты рискни, Савин, вдруг тебе буря покорится?

— Или похоронит…

— Так тоже возможно, — я улыбнулась, осознав, что этот вариант я не рассматривала.