— Кис-кис-кис, — протянул я, как только переступил порог дома.
— Савин, это уже не смешно! — раздалось из кухни.
По дороге я не проверял камеры, поэтому услышать голос вороватой нимфы стало большим, но приятным сюрпризом.
Может, мужики правы? Засиделся я в холостяках? На игры в кошки-мышки понесло?
Но, черт подери, это знатно будоражит…
Кристина порхала по кухне в моей футболке, даже не пытаясь прикрыть аппетитную задницу. На плите шкворчала яичница, закипал чайник, девчонка нарезала зелень, а после щедро засыпала ею блюдо.
— Что ж ты, Киса, голенькая по дому ходишь? Не страшно? Тебе что, чемоданы не принесли? — я обернулся, но никаких новых предметов не обнаружил.
— А мне нечего больше бояться. Из-за тебя, Савин, весь мой мир полетел под откос. Какого хрена ты тогда вернулся? — Киса театрально охнула и назло мне дернула рукой, прекрасно зная, что футболка задерется сильнее. — Ну, отдала бы я ему компромат, так у тебя копий на всех серваках полно.
— Что за нервы, Киса? Или новые вводные появились? — я снял пиджак, бросил на спинку кресла, стянул запонки, бросил в пепельницу и присел за стол.
Говорить о том, что я в курсе их разговора, не стал, как и то, что её телефон теперь я могу прослушивать в любую минуту. Пусть девочка успокоится.
— Да... Я изучила документы, которые ты так великодушно оставил для меня в кабинете под замком, — девчонка кинула изучающий взгляд через плечо, явно оценивая эффект, производимый её полуобнаженной фигуркой.
Эх, Киса… Не на того ты напала.
— Понравилась шутка? Оценила?
— А то! Вкус у тебя, Савин, хороший, а чувство юмора — дерьмо. Но это проблемы твои и твоей будущей супруги, — Кристина поставила в центр стола сковородку, вручила мне вилку в руки, проигнорировал вопрос во взгляде. — Ешь, так вкуснее.
— Тысячу лет не ел со сковородки, — закатал рукава и проколол желток, а Киса заботливо всучила мне кусок хлеба. — Ну, так что насчет списка думаешь?
— Савин, я девочка уже большая, поэтому если ты хочешь показать мне, что Петухов — человек говно, я это на своей шкуре прочувствовала. И всю силу его любви больной, и ненависть поймать успела. То, что ты нарыл — капля в море, — Кристина говорила ровно, её эмоций ничего не выдавало. Как робот… В глазах боль, а внешне спокойна, потому что привыкла, что её чувства на хер никому не нужны.
— Ну, почему ты на него работала, даже спрашивать не буду. Спрошу иначе — чего ты хочешь?
— Савин, мне ваши игры в большую деньгу на хрен никуда не упёрлись. От них жертв больше, чем от бомбардировок. Ты думаешь, я сегодня не сбежала, потому что боюсь тебя? Или верю в то, что вы разберетесь с ним? Нет… Я знаю, как эти дела делаются. Два льва грызут друг друга, а потом объединяются, оставляя за спинами случайных жертв. Так вот, себя подставлять я не дам. Если ты думаешь, я буду ссикать от восторга, когда ты его с голой жопой оставишь, а себе баблище заберешь, то сильно ошибаешься. Мне Петухов весь нужен! Весь, понимаешь? — Кристина рванул вперед, нависла над столом, уничтожив расстояние между нами. Её волосы пахли белым шоколадом и сладкой клубникой.
Такая красивая, тонкая, хрупкая, почти невесомая. Шейка изящная, оголившееся плечико угловатое, впадинки ключичные глубокие.
Меня коротит от неё почему-то. Другая она… Не такая, как все. Не жеманничает, не строит из себя королевскую цацу с каменной спиной. Она просто есть… Вот такая, по-хорошему дикая, странная, необузданная.
И красота у неё особая. Не шаблонная, искусственная, а живая. Яркий румянец на щечках, чуть припухшие искусанные губы, на лице ни грамма косметики, волосы собраны в лохматую гульку на затылке. А выбившие пряди кудрявятся, по коже скользят, отчего мурашки по шее разбегаются.
— Савин, моя шкура — самая лучшая валюта. И рисковать ею ради распила его бизнеса я не стану. Вы — коммерсанты, язык денег для вас основной. А я — букашка, раздавить которую проще простого…
— А что тебе? Яйца его принести в маринаде? Или голову плешивую? — я чуть покачнулся, ударяясь носом в её носик. — Ты говори, не стесняйся.
— Я сыграю за вашу команду, если ты принесешь мне головы всех! — Кристина вдруг перегнулась, натягивая эту гребаную футболку по упругим сисечкам. Она сдернула с гарнитура список и бахнула им об стол. — Все эти твари мне нужны… Директора интернатов, детских домов, ну и вишенкой — сам Петухов. Кстати, можно без яиц…
Щелкнул зажигалкой, отводя взгляд, чтобы не показать удивления, но Кристина вытянула из моих пальцев сигарету. Затяжка, густое облако дыма под потолок и тяжелый протяжный вздох.
Сука… Могла попросить всё что угодно! Дом на необитаемом острове, где может спокойно жить, не боясь кары Петухова. Но нет! Она в пекло лезет… Может сколько угодно говорить про свою шкуру, про любовь к жизни. Но я-то вижу, что думает Кристина о другом.
Ей страшно от полученной информации. Жутко представить, что сейчас, в каком-нибудь интернате, он снова отбирает запуганных и несчастных девчонок, чтобы сломать им жизнь, заткнув дорогими шмотками.
Не за себя она скребется…
— И план есть?
— Я сказала Петухову, что твой дом пустой. На что получила приказ лечь под тебя, Савин… Вот настолько сильно важна ему своя кристальная репутация. Бережет, стережет и охраняет. Даже игрушкой любимой готов с тобой поделиться, — Кристина откинулась на спинку стула и вскинула наглый взгляд, что был острее клинка. — Ну? Воспользуешься телом бедной лани?
— Такие бедные лани обычно мужикам решето вместо сердца оставляют…
— А ты не смертник, Савин? — Кристина закинула обнаженную длинную ножку на стол и пробежалась пальчиками от колена к бедру. — Страшно?
— Я тоже не мальчик, Киса, успел разных дам узнать. Есть робкие кошечки, их мамы по утрам кашей кормят, а папки женихов ещё с пелёнок подбирают. Ласковые и нежные создания, из таких матери отличные, но жены номинальные. А есть суки, их недолюбили в детстве, так они теперь сами берут то, что хотят. А ты, Киса, гибрид… Сама росла, сама взрослела, как сорняк. Ненавидишь до смерти, любишь с той же силой… Но предложение я твоё принимаю, — я снова отобрал сигарету, прижался к мокрому фильтру губами. — Итак? Какой план?
— Мне нужны все, что у тебя есть на Петухова. Изучить надо…
— Не веришь?
— А я никому не верю, не в обиду. Петухов скор на расправу, он меня уберет быстрее, чем ты получишь то, что хочешь. А поэтому сейчас я отправляюсь в арендованный дом, а завтра ты начнёшь за мной ухаживать. К утру за мной будет установлена слежка. Каждый вдох будет конспектироваться и передаваться Эдику, — Кристина поднялась, убрала пустую сковороду в посудомойку, в очередной раз выставив задницу.
— А дальше?
Я прекрасно понимал, к чему она клонит… И, признаться, план был отличный. Когда ещё удастся сыграть лоха, клюнувшего на зачётные сиськи?
— А дальше ты меня берешь к себе на работу. Неделя у нас есть, а потом Эдик убьёт меня, — Кристина вытерла руки о футболку, а после вышла в коридор. — Проводишь даму, или охране поручишь?
Кристина накинула мой плащ, натянула ботильоны и открыла дверь.
— Киса, не вздумай играть со мной. Теперь за твоими вдохами следить будет не только Петухов, — перехватил её ладонь, чуть потянул на себя и зашептал на ухо. — Если думаешь, что в этом мире только Эдик умеет быть жестоким, то ты сильно ошибаешься.
— Я пионы люблю, Савин… Будь дружочком, ухаживай красиво, а? Доставим старичку эстетический оргазм?