*Савин*

Чёрт… Вот почему люди так долго смотрели эту передачу про пятнадцать клёвых людей. Тайком наблюдать за их жизнью — будоражащее действо. Особенно, за эффектной рыжухой в тесном комбинезоне.

Чертовка… Всё как по нотам: вскрыла дверь в кабинет, изучила документы, но не поверила… Она вообще никому не верит, кроме своих инстинктов. И во главе стоит главный — выжить любой ценой.

Я думал, что она глупая, но ловкая и сообразительная деваха. Но оказалось, что удивить её сложно. Всё она знает про Петухова…

И что гнида, и что подонок редкостный. Но, тем не менее, выполняет задания? А значит, боится.

Страх — липкое чувство. Оно опутывает тебя по рукам и ногам, контролирует изнутри, подчиняет, уничтожает изо дня в день. Вот только смотря на эту женщину Кошку, думается, что боится она не крика от Петухова.

— Что ж ты, мразь, сделал? — поставил трансляцию на паузу, не вынося тихой паники Кристины.

Она сжала горло, впилась ногтями, а после начала сдирать комбинезон, убегая в отведенную ей комнату. Её лицо то бледнело, то покрывалось пятнами, розовые губы распахивались, Кристина с жадностью глотала воздух, но это не помогало.

Ужасающее зрелище. Её боли было так много, она сочилась через экран, повторяя уродливые формы исковерканной и уничтоженной женской души.

— Поговорим? — в кабинет вошли Князев и Лютаев, они одновременно упали на диван, а следом впорхнула Ульяна с традиционным кофе.

— Свободна, Уля. И дверь закрой, чтобы не смущаться от наших разговоров, — Игорь хлопнул в ладоши и обернулся, ожидая, когда же щелкнет замок. И как только секретарша удалилась, плотно закрыв дверь, парни обернулись, утыкаясь в меня острыми требовательными взглядами.

— А я думал, мы друзья, Сава, — первым допрос начал Князев, он даже защелкал костяшками пальцев, прекрасно зная, что я не выношу этот звук. — Но нет же… У тебя дома шикарная цыпа, вы с Лютаевым бегаете по поселку, играете в сыщиков и дознавателей. А ты и вовсе в БДСМ подался, наручники с помпонами на неё надел и зачем-то одну в доме оставил. Что происходит?

— У Савина женщины давно не было, вот он и развлекается, — Лютаев усмехнулся. — А теперь давай серьёзно? Савин, у нас правило — не играть в интересные игры в одиночку. Ну, нашёл ты цель, так поделись с другом! Почему с Петуховым танго затеял без нас? Знаешь, что меня смущает?

— Ты же все равно скажешь, — захлопнул ноутбук, убедившись, что Кристина после душа легла спать.

— Савин, ты такие дела воротил, что нам с Князевым завидно было. Но главное — делал всё тихо. А тут вдруг прокол… Вот это-то меня и смутило. А не специально ли ты следы оставил?

— Ну ладно, — я поднялся, достал папку с собранными материалами и приступил к рассказу. — Когда мы вышли на Петухова, я понял, что случайности не случайны. И я даже порадовался, ведь нечасто выпадают столь занятные объекты. Говорят, из грязи в князи — так это про него. Сам выбрался из крошечного северного посёлка, куда даже поезда не ходят. Ушёл служить, а обратно уже не вернулся. Удачно сходил с пацанами на выходной, спас девчонку из лап хулиганов, вот она и влюбилась по уши. Оказалась сия трогательная лань дочкой богатого столичного банкира. У старика за год до этого в аварии погиб сын, поэтому он с распростертыми объятиями принял будущего зятя в свою семью. Голодный, холодный, бедный — шикарный материал, чтобы воспитать достойного преемника. И вот тут Петухов понял, что такое настоящая армия. Эдик оказался под таким прессом, под тотальным колпаком… Шаг влево — расстрел, шаг вправо — виселица за яйца. Я тут кое-что нарыл, — бросил на стол первую партию интересностей.

— Боже, какая прелесть, — рассмеялся Лютаев. — Тесть его что, бил? Пять переломов за год?

— Воспитание… Старик винил себя в смерти сынка. Разбаловал, в задницу с детства целовал, вот и закончилось все плохо. Но с Петуховым он таких промахов решил не допускать. Знаешь, у русских есть метода, работает всегда — кнут и пряник. Так вот сыну достались пряники, а Петухову — кнут.

— Чёрт, Савин, я сейчас расплачусь, — Князев отбросил справки из больниц. — Давай ближе к делу?

— А потом старик умер, и наш Петухов начал отыгрываться. Убрал всю команду, нанял своих людей, но и их вскоре пощёлкал. По одному, чтобы панику не наводить. И тут Петухов задумался, а как создать армию преданных сотрудников, как он сам?

— Воспитать? — Игорь хмыкнул и повернулся к Никите.

— А кто самые преданные?

— Боже, это психологический триллер какой-то. Треугольник из жертвы, агрессора и спасителя? Сам их кошмарит, потом спасает, потом говорит, что лучше работников не найти. Это всё ясно, он больной ублюдок… Но как ты понял про детские дома и интернаты?

— Я когда Диану искал, вышел на директора детского дома. Старик лежал в хосписе с раком в четвёртой стадии, вот он мне и начал сходу душу изливать. И про то, как группа меценатов зачастила, как для них пышные утренники готовили, как они по одному выдёргивали выпускников. Как он был счастлив, когда получал фотографии из универа, из путешествий, новой машинки, квартирки… Он же всерьез считал, что делает благое дело. Ну чего ждать от государства? Квартиры? Так в районных центрах нет новостроек, там выделяют комнаты в старых общагах. А в таких местах скорее спиваются, чем жизнь новую и взрослую начинают. Вот директор и ухватился за этих меценатов… Тогда я и понял, что дёргает он их не просто так. А потом напоролся на слушок, что кара господня обрушивается на любого врага Петухова. То тачку угонят раритетную, то бриллианты из запертого сейфа, то контракт подрежут. А про тендеры и вовсе говорить не приходится. Если участвует Петухов, то другим там ловить нечего…

— И ты взломал его компьютер, зная, что ничего важного для нас там не будет, только для того, чтобы выманить этого мистера ИКС? — Лютаев прыснул со смеху, а Князев и вовсе захлопал в ладоши. — Ждал киллера? Наёмника? А пришла Киса, да?

— Согласен, облажался, — закрыл ладонями лицо, растер, давясь хохотом.

Прав Лютаев… Не Кису я ожидал. Ой, не Кису…

— Ладно, скучно у вас тут, — сдернул со спинки пиджак, подписал документы, что ещё с утра мне принесла Улька. — А меня дома кошка ждёт… Настроение хреновое, пристегну к батарее и буду пытать. Медленно, чувственно, пока она не сольёт мне, кто же крышует нашего Петухова.

— Не изотрись там по самый корешок, — Князев швырнул в меня подушкой, но, как всегда, промахнулся. — Такие, как твоя Киса, не сдаются просто так.

— А с чего ты взял, что я ей просто так предлагаю сдаться? Придётся нам её взять под опеку…

— Вот ты и начни, опекун, блядь… Слюну подотри только.