В приемном зале напряжение достигло предела.

Юнь Вэйшань отчетливо понимала: один неверный шаг – и она обречена. Девушка будто неустойчиво балансировала на тонкой нити над пропастью, сдерживая прерывистое дыхание. В голове снова всплыли слова Ханья Сы: «Ты и есть Юнь Вэйшань».

Она с трудом успокоилась, подняла голову и встретила ледяной взгляд Гун Шанцзюэ.

– Второй господин Гун Шанцзюэ, в чем именно не соответствует моя личность? – спросила она.

– Сначала я хотел бы задать барышне Юнь несколько вопросов, – проигнорировал ее вопрос Гун Шанцзюэ.

Юнь Вэйшань кивнула:

– Спрашивайте.

– В день вашего отъезда никто чужой не проник в ваш дом?

Услышав этот вопрос, Юнь Вэйшань расслабилась.

В тот день в поместье Юнь, когда мать очнулась после внезапной атаки Ханья Сы, перед ней сидела уже подменившая невесту Юнь Вэйшань. В свадебном наряде и с красным покрывалом на голове, скрывающим лицо, Юнь Вэйшань успокоила «мать», что это были грабители, которые что-то украли, но, к счастью, никто не пострадал. Та, дрожа от страха, пробормотала о неспокойных временах и поспешила отправить дочь в Гунмэнь. Никто не осмелился бы поднять покрывало невесты перед свадьбой. Так Юнь Вэйшань благополучно покинула дом Юнь.

Неудивительно, что Гун Шанцзюэ раскопал этот факт, и теперь все взгляды были прикованы к Юнь Вэйшань.

Сохраняя спокойствие, та ответила:

– В дом проникли грабители и украли некоторые драгоценности. К счастью, никто не пострадал.

– Почему об этом не доложили? – спросил Гун Шанцзюэ.

На лице Юнь Вэйшань появилось смущенное выражение:

– Столкнуться с подобным в день проводов невесты – дурная примета. Я боялась, что Гунмэнь сочтет это неблагоприятным знаком. Раз никто не пострадал, я решила не упоминать об этом. – Она повернулась к Гун Цзыюю, зная, что только он может помочь, и слегка поклонилась: – Прошу наказания, Владыка клинка.

Гун Цзыюй немедленно успокоил ее:

– Ваши действия вполне понятны. – Затем он повернулся к Гун Шанцзюэ и недовольно спросил: – И это все, что ты нашел? Из-за такой мелочи ты утверждаешь, что ее личность поддельная?

Гун Шанцзюэ прищурился, и Юнь Вэйшань стало не по себе.

– Стражи Гунмэнь посетили Лиси и показали портрет барышни слугам семьи Юнь, но ни один не узнал вас.

Его Нефритовый страж Цзинь Фу выступил вперед, держа в руках портрет. В Лиси он показал его пожилой женщине из семьи Юнь, но та, нахмурившись, покачала головой.

Цзинь Фу и другие стражи изумленно переглянулись.

Гун Цзыюй с недоверием посмотрел на Юнь Вэйшань.

То, что слуги семьи Юнь не узнали ее, никак нельзя было объяснить. Лицо Юнь Вэйшань побелело.

Властный голос Гун Шанцзюэ прозвучал как раскат грома:

– Разве это можно назвать мелочью, младший брат Цзыюй?

Атмосфера в зале сгустилась.

Юнь Вэйшань молчала.

Видя ее беспомощность, Шангуань Цянь решила взять дело в свои руки. С выражением недоверия на лице она подошла к ней, схватила за руку и с возмущением воскликнула:

– Барышня Юнь, неужели вы обманули нас всех?.. – Она незаметно прижала пальцы Юнь Вэйшань к своей пульсирующей вене и прошептала: – Действуй!

Юнь Вэйшань посмотрела на девушку. Она понимала: если атаковать сейчас, то сможет захватить Шангуань Цянь в заложники и получить шанс на спасение… Но после мгновения колебания она высвободила руку.

Шангуань Цянь едва сдержала удивленный вздох. Юнь Вэйшань же, напротив, успокоилась, посмотрела на Гун Шанцзюэ и твердо ответила:

– Я выросла в семье Юнь в Лиси. Портрет, который написал ваш непревзойденный мастер, прекрасно передает черты моего лица. Соседи и слуги не могли не узнать меня. Не понимаю, почему они так ответили. Разве что вы показывали им другой портрет… – Она стояла на своем без тени сомнения: – Если второй господин Гун Шанцзюэ сомневается в моей личности, можете казнить меня. Я – старшая дочь семьи Юнь из Лиси, Юнь Вэйшань.

Ее ладони покрылись холодным потом.

Гун Шанцзюэ словно в один прыжок очутился перед ней, закрыв своей тенью свет. Сердце Юнь Вэйшань бешено забилось. Он медленно навис над девушкой.

Гун Шанцзюэ хотел было двинуться, как Гун Цзыюй тотчас шагнул вперед, встав между ним и Юнь Вэйшань. В ее глазах он видел лишь невинность загнанного в угол зверька, он верил ей. К тому же она была его избранницей, и если возникли вопросы, он должен задать их сам.

Гун Шанцзюэ остановился, с презрением глядя на Гун Цзыюя:

– А чего ты так напрягся? – Затем он повернулся к Юнь Вэйшань и неожиданно сменил тон: – Личность барышни Юнь уже подтверждена. Это была всего лишь проверка. Прошу прощения, но раз вы избраны младшим братом Цзыюем, мы должны быть особенно осторожны.

Так значит, это была всего лишь проверка! Юнь Вэйшань почувствовала, будто в миг вынырнула из-под толщи воды.

Цзинь Фу свернул портрет, получив знак от Гун Шанцзюэ, и отошел в сторону.

* * *

В тот день в Лиси, когда пожилая женщина действительно не узнала девушку на рисунке, Цзинь Фу уже собирался сообщить об этом в Гунмэнь.

Но тут же, словно из ниоткуда, возникла молодая женщина, взглянула на портрет и рассмеялась:

– Да это же барышня Юнь! Бабушка, да у тебя глаза совсем разучились видеть! Как похожа-то, а…

Пожилая женщина снова подслеповато прищурилась на портрет и воскликнула:

– Ой, верно, да это же наша Вэйшань!

Цзинь Фу кивнул страже, подтверждая личность Юнь Вэйшань.

* * *

Теперь же Юнь Вэйшань вздохнула с облегчением, и до этого сдерживаемые слезы покатились по щекам. Уфэн не пожелала терять своего человека и позаботилась о подтверждении ее личности. Спина Юнь Вэйшань насквозь промокла от холодного пота.

Шангуань Цянь, пряча лицо за прядями волос, скрывала свои чувства.

Гун Шанцзюэ, казалось, вспомнил что-то:

– Ах да, барышня Юнь, ваша мать очень беспокоилась о вас после отъезда. Мои люди передали, что вы в безопасности в секте Гунмэнь. Она просила передать вам… – он покосился на Гун Цзыюя, – …что вам крупно повезло быть избранной молодым господином Юем. Вы должны верно служить ему.

Юнь Вэйшань ничего не ответила.

Гун Цзыюй, видя ее расстройство, почувствовал странную горечь и поспешил успокоить:

– Все уже решено. Личность Юнь Вэйшань подтверждена.

* * *

Стая ворон с зловещим карканьем пронеслась над черными карнизами поместья Уфэн.

В темноте галереи, скрестив на груди руки, стоял Ханья Ци.

– Говорят, Гунмэнь снова послала людей в Лиси. – Он выпрямился, заметив Ханья Сы.

– Они ничего не найдут, – уверенно ответил тот.

Ханья Ци заинтересованно вскинул бровь, но Ханья Сы не стал ничего объяснять. Он прошел дальше по галерее и остановился в слабом свете, узкими полосами падающем на пол из резных окон.

Ханья Сы вспомнил поместье Юнь в Лиси: Юнь Вэйшань в свадебном наряде, с покрывалом на голове, благополучно покидала дом. Он наблюдал, как она уходит в снежную пелену, а затем подхватил настоящую невесту, остававшуюся без чувств, и покинул поместье.

В темной комнате поместья Уфэн он разблокировал ее акупунктурные точки. Девушка в нижних одеждах медленно очнулась и подняла голову – ее лицо было как две капли воды похоже на лицо Юнь Вэйшань. Она в ужасе посмотрела на Ханья Сы…

* * *

В приемном зале Владыки клинка Гун Шанцзюэ сложил руки за спиной.

– Личности обеих барышень подтверждены. На этом вопрос с невестами закрыт. – Его лицо снова стало бесстрастным.

– У них проблем нет, а вот у тебя могут быть, – многозначительно хмыкнул Гун Цзыюй, почувствовав новый прилив ярости, и повернулся к Цзинь Фаню: – Приведи управляющего Цзя.

Вскоре управляющий аптекой опустился на колени в центре зала.

Гун Юаньчжи побледнел, а Гун Шанцзюэ, заметив лицо брата, нахмурился.

Не отрывая взгляда от Гун Юаньчжи, Гун Цзыюй обратился к управляющему:

– Управляющий Цзя, повтори всем то, что сказал мне.

Управляющий поднял голову, встретился с полным убийственной ярости взглядом с Гун Юаньчжи и, не выдержав, опустил глаза.

– Это… господин Гун Юаньчжи… приказал мне заменить цветок «Божественное перо» на траву «Аромат души» при приготовлении пилюли «Сотня трав»… – виновато пробормотал он.

Заявление управляющего было равносильно обвинению павильона Чжи в подмене ингредиентов с целью убийства предыдущего Владыки клинка.

– Бесполезный сукин сын! – воскликнул Гун Юаньчжи. – Как ты смеешь нести такой вздор!

Он бросился к управляющему, в руке блеснуло лезвие короткого кинжала. Но Гун Цзыюй, готовый к такому раскладу, мгновенно обнажил меч и блокировал атаку Гун Юаньчжи.

В бой внезапно вмешался Гун Шанцзюэ, неизвестно когда надевший тончайшие перчатки из металлических нитей. Он голыми руками схватил клинок Гун Цзыюя, провернул запястьем – и меч разлетелся на куски, осколки со звоном упали на пол. Гун Цзыюя отбросило мощной внутренней ци, и он почти повалился на подбежавшего Цзинь Фаня. Он был готов броситься в бой снова, и Гун Шанцзюэ опустил руку, прикрывая собой Гун Юаньчжи.

– Остановитесь! – гневно вмешался старейшина Юэ.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Юнь Вэйшань и Шангуань Цянь обменялись испуганными взглядами.

Гун Юаньчжи, задыхаясь от ярости, указал на управляющего Цзя:

– Кто приказал тебе оклеветать меня?!

Старейшина Хуа поднялся:

– Управляющий Цзя, объясни все ясно.

Тот, словно под давлением, снова забормотал:

– Когда молодой господин отдавал приказ, я решил, что молодой господин Чжи усовершенствовал рецепт, сделал его более эффективным… Я и подумать не мог, что это приведет к смерти прежнего Владыки клинка и наследника! Иначе мне бы никогда на это не хватило смелости!

Гун Шанцзюэ изучающим взглядом посмотрел на Гун Юаньчжи.

– Брат, я этого не делал! – поспешил оправдаться Гун Юаньчжи, видя недоверие в его глазах. – Гун Цзыюй подкупил этого пса, чтобы оклеветать меня!

Трое старейшин переглянулись, не зная, как поступить. Гун Шанцзюэ обратился к ним:

– Младший брат Юаньчжи и управляющий Цзя утверждают противоположное. В таком важном деле нельзя принимать чью-то сторону. Предлагаю заключить управляющего Цзя в подземную темницу для допроса, чтобы пытками выяснить возможную подставу, – бросил он взгляд на Гун Цзыюя.

– У нас есть и свидетель, и вещественное доказательство, – прервал его Гун Цзыюй. – Какой еще допрос нужен? К тому же ты сам сказал – нельзя принимать одну сторону. Значит, допрашивать надо обоих.

– Хорошо, – согласился Гун Шанцзюэ, выталкивая Гун Юаньчжи вперед. – Забирай Юаньчжи, допрашивай сколько влезет.

Старейшины выглядели озадаченными. Гун Цзыюй явно не ожидал, что брат так быстро согласится.

Гун Юаньчжи поднял покрасневшие глаза на старшего брата. Если тот без тени сомнения отдал его, значит, Гун Юаньчжи не отступит. Побледневший юноша стиснул зубы и не проронил ни слова.

Наконец Гун Цзыюй сказал:

– В павильоне Чжи полно ядов, способных заставить человека признаться в чем угодно. Под пытками можно выбить любые показания.

Гун Шанцзюэ равнодушно парировал:

– Используй те же пытки и яды, что используем и мы. Если чего-то не хватает – я прикажу прислать из павильона Чжи.

Он вскинул подбородок, с вызовом глядя на младшего брата, которого поставил в тупик.

В этот момент стоящий на коленях управляющий Цзя внезапно пошевелился. Взмах рукава – и два скрытых клинка полетели прямо в старейшин.

Прежде чем кто-то другой успел среагировать, Гун Шанцзюэ молниеносно выхватил меч и отразил их. Густой едкий дым заполнил зал.

Цзинь Фань схватил Гун Цзыюя и одним прыжком взмыл к балкам под потолком. Напротив них приземлился Гун Юаньчжи.

Внизу воцарилась неразбериха.

Шангуань Цянь инстинктивно встала спиной к Юнь Вэйшань, прикрыв рот и нос рукавом.

– Дым ядовит, – осознала она и посмотрела на незадымленную верхнюю часть зала. – Наверх!

Девушка уже собиралась подпрыгнуть, но Юнь Вэйшань схватила ее за руку и покачала головой. Обе опустили рукава, сделали несколько вдохов и начали кашлять. Вдохнув ядовитый дым, Юнь Вэйшань начала задыхаться, голова закружилась, и она упала без чувств, скрываемая белым облаком.

На балке Гун Цзыюй вдруг осознал, что внизу остались люди.

– Черт! – Не раздумывая, он прыгнул в дым.

Цзинь Фань даже не успел остановить его:

– Владыка клинка!

А Гун Юаньчжи на противоположной балке усмехнулся:

– Идиот.

В дыму Гун Цзыюй на ощупь нашел потерявшую сознание Юнь Вэйшань. Он приподнял ее голову, вложил в рот пилюлю и подложил под щеку лисий хвост со своего пояса.

Тем временем Цзинь Фань тоже спустился вниз. Гун Цзыюй, взглянув на него, подскочил в поиске старейшин.

Гун Шанцзюэ взмахнул рукой. Мощный поток внутренней ци заставил дым вылететь через двери. Старейшины за его спиной были целы и невредимы.

Все бросились во двор и увидели на ступенях мертвого управляющего Цзя с тремя блестящими метательными кинжалами в спине. Его губы посинели, из семи отверстий[48] текла кровь.

Гун Юаньчжи равнодушно пожал плечами:

– Боялся, что сбежит. Чуток перестарался.

Юнь Вэйшань медленно пришла в себя. Она открыла глаза, мягкий мех слегка щекотал кожу. Шангуань Цянь поблизости тоже очнулась. Лежа на боку, она заметила мешочек со скрытым оружием на поясе Гун Юаньчжи. Его метательные кинжалы были быстры, точны и смертоносны – управляющему не было спасения.

– Ты нарочно воспользовался суматохой, чтобы убить его! – воскликнул Гун Цзыюй. – Конечно, мертвые не могут свидетельствовать!

– Ты же член семьи Гун. Не стыдно нести такую чушь? Мои кинжалы покрыты лишь парализующим ядом, чтобы он закоченел и не смог сбежать. Он сам раскусил пилюлю с ядом во рту.

– Это только твои слова.

– Отправь тело на осмотр, и все будет ясно.

– Непременно так и сделаю. А ты пока под подозрением.

– Он же только что пытался сбежать! Разве это не доказывает мою невиновность?

Старейшины колебались, но Гун Шанцзюэ твердо заявил:

– Раз уж Гун Юаньчжи находится под наибольшим подозрением, арестуем его…

Гун Юаньчжи окаменел.

– Но, брат…

Гун Шанцзюэ прервал его жестом и поклонился старейшинам:

– Прошу назначить Топазовых стражей для расследования. Если вина Гун Юаньчжи подтвердится, его следует наказать по всей строгости. – Он сделал два шага вперед и положил руку на плечо Гун Юаньчжи: – Но если выяснится, что его подставили, а при допросе будут применены пытки или яды… – его голос был спокоен, но каждое слово обладало устрашающей силой, – …то виновный, кто бы это ни был, поплатится жизнью.

Гун Юаньчжи склонил голову и шепотом твердо сказал:

– Брат, я тебя послушаюсь.

Гун Цзыюй отдал приказ:

– Увести.

Цзинь Фань шагнул вперед, но Гун Юаньчжи рывком посторонился:

– Я знаю дорогу в подземную темницу. Сам дойду. – Проходя мимо Гун Цзыюя, он бросил на него провокационный взгляд: – Нужны какие-нибудь яды? Я прикажу прислать.

Приемный зал опустел.

Только Гун Цзыюй, сидя на ступенях, смотрел на место, куда упал управляющий Цзя. На камнях остались кровавые пятна, наполнявшие воздух рыбным запахом.

Сзади подошел Цзинь Фань и сел на две ступени ниже. Его лицо было красным от еле сдерживаемого гнева.

– А ты-то чего злишься?

– Гун Шанцзюэ слишком заносчивый! Вы же Владыка клинка, а он… а он…

– …совсем меня не уважает, – закончил за него Гун Цзыюй.

Цзинь Фань поджал губы в молчаливом согласии.

Начался снегопад. Зима даже не думала отступать, и ветер со снегом пробирал до костей.

Гун Цзыюй поднял лицо, позволяя снежинкам таять на его бровях.

– И не только он. Даже старейшины считают, что должность Владыки клинка подходит мне меньше, чем Гун Шанцзюэ. А он прав – у меня нет ни авторитета, ни способностей, ни добродетели… Если бы не правило «в отсутствие наследника», старейшины выбрали бы его…

Цзинь Фань не понимал, почему он внезапно загрустил:

– Владыка клинка…

Гун Цзыюй вздохнул и почувствовал, что замерз:

– Сегодня, когда зал заволокло дымом, Гун Шанцзюэ первым делом бросился на защиту старейшин… Для него семья всегда на первом месте. А я… у меня даже не хватило внутренней ци, чтобы разогнать дым. Не будь его здесь сегодня, последствия были бы ужасными. Я, будучи Владыкой клинка, не смог защитить людей…

Они с Гун Шанцзюэ были как огонь и вода, но Гун Цзыюй понимал: в силе и навыках тот был далеко впереди.

Цзинь Фань попытался его утешить:

– Старейшины принимают пилюли «Сотня трав», яд на них не подействовал бы…

– Мой отец и брат тоже принимали пилюли…

Цзинь Фань замолчал.

– Не ищи для меня оправданий. Может, я и правда недостоин…

Снегопад усиливался, а завывание ветра становилось все громче. Площадь перед залом быстро белела.

Гун Цзыюй вспомнил, как в десять лет стоял на коленях в таком же снегу с мечом в руках, в знак наказания.

* * *

Отец стоял перед ним и строго отчитывал: «Ты вечно ленишься на тренировках! Недостоин быть сыном Владыки клинка!»

Мальчик дрожал: «Папа, снег идет, мне так холодно…»

«А почему Хуаньюю не холодно?»

Гун Цзыюй обернулся и увидел брата, который, обнаженный по пояс, тренировался с мечом.

Он попытался скопировать серьезное выражение лица Гун Хуаньюя, но тут же, поежившись, сник.

Увидев разочарование на суровом лице отца, он понял: тот был храбрым и мудрым, прославленным Владыкой клинка секты Гунмэнь. А он был ни капли на него не похож, и разочаровывать отца, казалось, было написано ему судьбой.

Повзрослев, он все так же боялся холода. Сидел на ступенях, кутаясь в меховой плащ. Он все так же не любил тренироваться и ленился, наблюдая за таянием снега.

Сзади подошел Гун Хуаньюй, сел рядом и сунул ему в руки теплую грелку. Гун Цзыюй поднял на брата глаза: «Брат, мне не нравится тренироваться с мечом, целыми днями только махать им и резать. Все это насилие… оно мне противно».

«Но ты должен уметь себя защитить», – ответил брат.

«Неужели Уфэн действительно так страшна?»

Лицо Гун Хуаньюя помрачнело: «Да».

«Но ведь старший брат Хуаньюй защитит меня, правда?»

«Конечно защищу. Но что насчет тебя? Разве нет никого, кого ты хочешь защитить?»

Гун Цзыюй опустил глаза и очень медленно помотал головой.

«Разве ты не хочешь защитить свою семью?» – удивился Гун Хуаньюй.

Гун Цзыюй посмотрел на старшего брата снизу вверх: «Все в семье сильнее меня. Им не нужна моя защита».

«А девушку, которая тебе понравится? Ее ведь нужно защищать?»

«У меня нет такой».

Гун Хуаньюй улыбнулся: «Но будет».

Гун Цзыюй смущенно улыбнулся в ответ.

«Пойдем, я научу тебя технике…» – протянул руку Гун Хуаньюй.

Смех в воспоминаниях медленно стих.

Стояла тихая зимняя ночь. Гун Цзыюй сидел на ступенях, слушая вой метели. Он не двигался, позволяя снежным хлопьям таять на ресницах. Когда он закрыл глаза, по щеке скатилась то ли вода, то ли слеза.

* * *

В кабинете управляющего аптеки стража обыскивала каждый угол. Гун Шанцзюэ бесстрастно осматривал помещение. Он остановился у низкого шкафчика у окна – все ящики были уже выдвинуты и пусты. Присмотревшись, он полностью вытащил один ящик и положил на стол. Было очевидно, что ящик короче нужного.

– Здесь потайное отделение.

Цзинь Фу обнажил меч, вставил лезвие в щель и надавил – с глухим стуком на пол упал черный железный жетон.

Гун Шанцзюэ надел кожаные перчатки и осторожно поднял его, внимательно исследуя пальцами. На холодном железе была выгравирована надпись «Оборотень».

* * *

Вести быстро распространились по Гунмэнь. Шангуань Цянь в своей комнате с легким звоном закрыла крышечку чайной пиалы.

– Оборотень?

Она протянула руку и поймала снежинку, кружащуюся за окном. Сейчас настроение у нее было прекрасным – не только из-за того, что она успешно стала невестой, но и потому, что после подтверждения их с Юнь Вэйшань личностей слежка исчезла.

Юнь Вэйшань кивнула:

– Да, говорят, Гун Шанцзюэ нашел жетон Уфэн у управляющего Цзя и уже передал старейшинам.

Управляющий Цзя был оборотнем?

– Разве оборотень может быть таким идиотом? – Шангуань Цянь снова начала язвить.

Юнь Вэйшань потеряла дар речи.

– С таким трудом проникнуть в Гунмэнь, но притащить с собой жетон Уфэн? Не терпится объявить людям, что ты подосланный убийца? Почему бы тогда просто не написать на лбу: «Я шпион Уфэн» и дело с концом? – Шангуань Цянь снова подняла крышечку и недоверчиво покачала головой.

Ее слова имели смысл. Проникнуть в Гунмэнь было невероятно сложно, а носить с собой опознавательный жетон – чистое самоубийство.

– Но жетон вряд ли поддельный. Обмануть Гун Шанцзюэ не так-то просто, – начала рассуждать Юнь Вэйшань.

– Жетон настоящий, но вот был ли управляющий Цзя настоящим шпионом Уфэн…

– К чему ты клонишь?

– Не знаю, не знаю, но все это навевает мне мысли об одном легендарном человеке.

– О ком?

– Человеке без имени.

Человек без имени…

Юнь Вэйшань вдруг поняла, о ком та говорит.

* * *

Однажды Юнь Вэйшань спросила Ханья Сы: «За все эти годы хоть кому-нибудь вообще удалось проникнуть в Гунмэнь?»

«Нет. За последние двадцать лет все отправленные в секту люди пропали без вести – ни слуху ни духу. Не осталось даже костей, они просто растворились в воздухе. Кроме…»

«Кроме Юнь Цюэ…» – печально прошептала Юнь Вэйшань. К тому времени Юнь Цюэ уже умерла.

«Ты все еще скорбишь по ней?»

«Она была моей единственной младшей сестрой», – ответила Юнь Вэйшань.

«Тогда ты должна отомстить Гунмэнь за нее».

В то время Юнь Вэйшань еще не понимала: «Но ведь шанс проникнуть в Гунмэнь ничтожен, зачем продолжать посылать людей на верную смерть»?

Ханья Ци рассказывал Шангуань Цянь: «Двадцать два года назад шпион проник в Гунмэнь, но после связь прервалась. Когда Уфэн уже посчитал этого человека мертвым, пришло сообщение. Впервые за всю историю информация поступила изнутри секты. И на одну эту передачу ушло два года».

«Два года на одно письмо?»

«И оно же стало последним».

Потратить столько времени на передачу одного письма – очевидно, что человеку внутри Гунмэнь пришлось пройти через немыслимые трудности.

Юнь Вэйшань почувствовала, как сжалось в груди от невыразимого предчувствия.

Ханья Сы загадочно улыбнулся: «Это письмо изменило все».

«Смотрины невест?» – догадалась Юнь Вэйшань.

«Верно. Смотрины невест для Гунмэнь – большое событие, но они всегда действовали тайно, и по цзянху лишь бродили слухи. Это безымянное письмо подтвердило все догадки. Но самое важное – в нем говорилось, что следующие смотрины пройдут через двадцать лет».

Юнь Вэйшань округлила глаза: «Я как раз попала в Уфэн почти двадцать лет назад…»

Шангуань Цянь закрыла глаза, вспоминая слова Ханья Ци: «С тех пор Уфэн стал тренировать только женщин».

«Этот человек еще жив?» – спросила тогда Шангуань Цянь.

«Неизвестно. После от него больше не было вестей. А Гунмэнь не стала ждать двадцать лет и объявила о смотринах раньше… Мы предполагаем, что этого человека уже раскрыли…»

«Но кто же он?»

Силуэт Ханья Ци растворился в тенях.

«Ввиду особых обстоятельств, его личность, возраст, пол и имя строго засекречены. Во всей Уфэн этой информацией обладают лишь несколько человек».

Слова Ханья Сы все еще звучали в ушах Юнь Вэйшань: «Поэтому все просто зовут этого человека Безымянным».

* * *

Снег продолжал тихо падать, а порыв зимнего ветра заставил девушек вздрогнуть и отвлечься от воспоминаний.

Шангуань Цянь загрустила и вздохнула:

– Изначально наши шансы и правда были ничтожны, но кто-то все же преуспел. Успех этого человека изменил все. Кажется невероятным, что Безымянный продержался в Гунмэнь так долго…

Она не могла не задаться вопросом, как этот человек выживал на протяжении стольких лет: обдумывая каждый свой шаг, ступая будто по тонкому льду и двадцать лет слизывая кровь с острия ножа.

Юнь Вэйшань опустила ресницы:

– Неважно, как долго он прожил, он все равно обречен. Теперь, когда жетон обнаружен, Гунмэнь непременно будет расследовать его дело до конца. Если догадались мы, то догадаются и они.

Прошло двадцать лет, и правда вот-вот должна выйти наружу. Но даже если Безымянный умрет, останутся другие…

* * *

В приемном зале Владыки клинка царила гнетущая тишина.

Старейшина Хуа отложил черный жетон и обменялся взглядами с другими. Он решительно проговорил:

– Похоже, шпион Уфэн годами скрывался в секте. Он подменил ингредиенты пилюли «Сотня трав» перед смотринами и, действуя заодно с проникнувшими в это время шпионами, помог совершить убийство.

Старейшина Сюэ кивнул:

– Раз это все козни Уфэн, мы не должны играть по их правилам.

– Клан Гун всегда ставил кровь на первое место, – добавил старейшина Сюэ. – Теперь, когда Владыка клинка сменился, трения неизбежны. Но мы не должны относиться с подозрением к членам семьи – это только нарушит гармонию и сыграет на руку убийцам из Уфэн. Отныне никаких внутренних раздоров, раз и навсегда!

Казалось бы, на этом вопрос был закрыт, но Гун Шанцзюэ, прищурившись, произнес:

– Менять Владыку клинка сейчас, после того как мы объявили об этом миру, – и правда нелепо. Однако… – его взгляд упал на Гун Цзыюя, – позволить бездарному повесе занять этот пост – все равно что выставить секту Гунмэнь на посмешище во всем цзянху.

Гун Цзыюй заскрежетал зубами:

– Кого ты назвал посмешищем?!

Гун Шанцзюэ был непреклонен:

– Все предыдущие Владыки клинка отбирались из числа самых выдающихся отпрысков клана. Даже бывшему старшему молодому господину Гун Хуаньюю и мне пришлось успешно пройти испытание Трех пределов на заднем склоне горы, прежде чем мы наконец стали кандидатами на роль наследника. С точки зрения боевых искусств, интеллекта и авторитета в цзянху Гун Цзыюй попросту не достоин своего положения. Он лишь следовал заветам предков и воспользовался семейными правилами, чтобы в чрезвычайное время занять это место. Старейшины, раз уж мы заговорили о правилах, разве не следует нам также поговорить о правиле, согласно которому преемник должен пройти испытание Трех пределов на заднем склоне горы?

Испытание Трех пределов было одним из древних ритуалов. Только те, кто успешно проходил его, могли стать кандидатами на роль Владыки клинка. Все старейшины знали об этом и, услышав вопрос Гун Шанцзюэ, погрузились в молчание.

Старейшина Сюэ вздохнул:

– Тогда мы действовали в спешке…

– Но теперь времени в избытке. – Гун Шанцзюэ, не скрывая презрения, посмотрел на Гун Цзыюя. – Если он пройдет испытания Трех пределов за месяц, я признаю его Владыкой клинка.

Гун Цзыюй разозлился еще сильнее и выпалил:

– Месяц на испытания Трех пределов? Может, лучше сразу лишить меня титула? Зачем намеренно усложнять мне жизнь?

Гун Шанцзюэ усмехнулся:

– Не пройдешь – значит, недостоин. Цзянху суров, Уфэн намерена уничтожить нашу Гунмэнь. Как слабый Владыка клинка сможет защитить клан? В такой ситуации совершенно оправданно заставить тебя пройти испытания Трех пределов – почему ты говоришь, что я намеренно усложняю тебе жизнь?

Теперь вмешался старейшина Юэ:

– Но месяц – это действительно слишком. – Он посмотрел на Гун Шанцзюэ. – Шанцзюэ, помнится, ты сам проходил испытания три месяца.

– Тогда пусть будет три месяца. Чтобы старейшина Юэ не подумал, что я несправедлив.

Три месяца и правда звучали справедливо. Гун Цзыюй помрачнел, но мог лишь смириться:

– Три месяца так три месяца!

Гун Шанцзюэ немного удивился – в глазах Гун Цзыюя он увидел решимость. Он не стал продолжать разговор с ним и после минутного замешательства повернулся к старейшинам:

– Старейшины, есть ли у вас какие-либо возражения?

Двое старейшин переглянулись, и только старейшина Сюэ немного колебался.

– Никогда еще действующий Владыка клинка не проходил испытания Трех пределов. Что, если что-то пойдет не так?..

Гун Шанцзюэ усмехнулся:

– А чего бояться? В крайнем случае снова инициируем правило наследования «в отсутствие наследника». В семье Гун достаточно кандидатов.

Старейшины замолчали.

Гун Шанцзюэ сделал два шага к Гун Цзыюю и прищурился:

– Надеюсь, ты пройдешь.

– Мне не нужна твоя надежда. Ты непременно будешь разочарован, потому что я обязательно пройду. – Хотя лицо Гун Цзыюя по-прежнему было мрачным, его глаза искрились, как снег в лучах солнца.

Гун Шанцзюэ снова принял безразличный вид.

– Поговорим, когда ты доберешься до заднего склона горы.

Гун Цзыюй удалился. В приемном зале остались Гун Шанцзюэ и старейшины. Атмосфера была гнетущей и мрачной, царила тишина. Снаружи, казалось, все было сковано льдом.

Вскоре тишину прервал удивленный крик.

– Что? Неизмеримый огонь?! – В обычно серьезных глазах старейшины Юэ отразились небывалый страх и беспокойство.

Голос Гун Шанцзюэ был тихим и мрачным, а брови сильно нахмурены:

– Да, Неизмеримый огонь.

Гун Шанцзюэ продолжил рассказывать о том, что произошло в ночь убийства прежнего Владыки клинка и наследника.

* * *

Тем вечером Гун Шанцзюэ беседовал с прежним Владыкой клинка в кабинете.

«Установлена личность убийцы, притворившейся невестой. – Гун Хуаньюй многозначительно посмотрел на Гун Шанцзюэ. – Это Чжэн Наньи, вторая дочь семьи Чжэн из Хуньюань. Только что я лично допрашивал ее и обнаружил кое-что необычное…»

«Переходи сразу к сути», – перебил его Гун Хунъюй.

Гун Хуаньюй понизил голос и осторожно сказал: «Отец, у второй дочери семьи Чжэн было найдено секретное письмо. В письме упоминался… Неизмеримый огонь…»

Гун Шанцзюэ застыл в нерешительности. Гун Хунъюй выпучил глаза, а потом нахмурился: «Ты уверен?»

Гун Хуаньюй достал из рукава шпильку и протянул ее Владыке клинка.

Нефритовое украшение на конце шпильки откручивалось и было полым внутри. Он достал из него записку. После ее прочтения глаза Гун Хунъюя сузились.

Гун Шанцзюэ заподозрил неладное и осторожно спросил: «Неизмеримый огонь – это одна из главных тайн Гунмэнь. Как могла произойти утечка?»

«Если он попадет в руки Уфэн, то, вероятно, в мире больше никогда не будет спокойных дней», – Гун Хунъюй вздохнул.

«Кроме старейшин, на переднем склоне горы о тайне Неизмеримого огня знаем только мы втроем…» – Гун Шанцзюэ посмотрел на Гун Хуаньюя.

Тот помрачнел: «Ты подозреваешь меня?»

«Я подозреваю любого».

Гун Хуаньюй хохотнул: «Тогда ты не менее подозрителен, чем я».

Увидев, как они снова начали спорить, Владыка клинка сурово осадил их: «Довольно! Члены ветви клана Гун не должны относиться друг к другу с подозрением! Вы напрочь позабыли заветы предков?»

Братья замолчали, но в воздухе повисло напряжение.

Гун Хунъюй добавил: «Мы должны немедленно расследовать это дело и… пока никому об этом не рассказывать!»

«Все карты семьи Чжэн находятся в руках молодого господина Цзюэ… – Гун Хуаньюй внес предложение: – Если господин Цзюэ лично отправится расследовать, то наверняка сможет найти какие-нибудь зацепки».

Гун Хунъюй кивнул и быстро придумал план: «Хуаньюй, ты отвечаешь за проверку внутри долины. Шанцзюэ, у тебя самый высокий авторитет и больше всего связей за ее пределами. Отправляйся в поместье Чжэн и все выясни. Выдвигайся как можно быстрее и сразу возвращайся».

Гун Шанцзюэ слегка поклонился Владыке клинка: «Подчиняюсь приказу, Владыка клинка».

Перед уходом он услышал, как Гун Хунъюй обратился к сыну: «Приведи убийцу Чжэн, я хочу лично допросить ее…»

* * *

Выслушав рассказ, трое старейшин напряглись еще сильнее.

Старейшина Сюэ вздохнул, а старейшина Юэ покачал головой:

– Но я все еще не понимаю, как невеста, только вошедшая в долину, узнала о Неизмеримом огне…

Гун Шанцзюэ молчал. На этот вопрос у него не было ответа.

Старейшина Сюэ глубоко вздохнул:

– К счастью, в секретном письме мало сведений о Неизмеримом огне. Думаю, Уфэн не смогли выяснить многое…

– Нет, – не думая возразил Гун Шанцзюэ. Старейшина Сюэ в замешательстве посмотрел на него. – Думаю, старейшины прекрасно осознают важность тайны Неизмеримого огня. Даже если Уфэн всего-навсего узнали о его существовании, это уже худшие времена для Гунмэнь…

Тень тревоги тронула лица старейшин, напряжение в воздухе сгущалось.

Разговор зашел в тупик, и после минутной паузы Гун Шанцзюэ сменил тему:

– Кстати, теперь, когда личность управляющего Цзя подтверждена, могу ли я выпустить Юаньчжи из темницы?

– Конечно-конечно, – кивнул старейшина Хуа.

* * *

Гун Юаньчжи покинул темницу в тонких нижних одеждах. Стражи у входа держали поднос с личными вещами, которые у него изъяли.

Длинные ресницы юноши после долгого заточения покрылись влагой, но взгляд его по-прежнему был мрачен. Он поднял глаза и увидел неподалеку ожидающего его Гун Шанцзюэ, его лицо озарилось улыбкой.

– Отнеси это в мою комнату, – велел он стражу.

Гун Шанцзюэ накинул на его плечи теплый плащ.

– Пойдем ко мне, надо поговорить.

Гун Юаньчжи кивнул.

На столе стоял полный чайный набор, а на жаровне кипел чайник. Рядом стоял длинный ряд маленьких пиал, наполненных лекарственными травами, листьями и бутонами цветов. Гун Шанцзюэ взял щипцами несколько и положил в чайник.

Когда он уже собирался закрыть крышку, Гун Юаньчжи тихо сказал:

– Добавь еще орхидею шиху[49].

Гун Шанцзюэ послушно добавил еще одну траву.

Гун Юаньчжи постучал по столу тонкими пальцами:

– Брат, управляющий Цзя действительно шпион Уфэн?

– Ты работал с ним столько лет, неужели не знаешь ответ? – вопросом на вопрос ответил Гун Шанцзюэ, сосредоточившись на приготовлении чая.

– Конечно, знаю…

Будь управляющий Цзя шпионом Уфэн, скрывающимся рядом с ним столько лет, он бы не мог этого не заметить.

– Но жетон Уфэн действительно нашли в его комнате. Может, ты сделал поддельный жетон, чтобы спасти меня? – предположил Гун Юаньчжи, оценивая выражение лица брата.

Гун Шанцзюэ бросил на него взгляд:

– Что за чушь ты несешь? Конечно, жетон Уфэн настоящий, но кто-то наверняка подбросил его управляющему Цзя…

– Кто это?

– Пока неизвестно.

– Но зачем ему помогать мне? – удивился Гун Юаньчжи.

Из чайника пошел горячий пар. Гун Шанцзюэ поднял глаза:

– Помогать тебе? Думаю, он хотел тебе навредить.

* * *

Снежная буря наконец стихла. Гун Цзыюй и Цзинь Фань вышли из покоев павильона Юй и увидели приближающуюся Гун Цзышан. Та улыбалась, точно цветок, распустившийся зимой, такая энергичная и оживленная.

– Куда это вы идете?

– Просто прогуляться.

– Не обманывай меня. Ты идешь к барышне Юнь, да? – Зная, что брат выбрал ее своей невестой, Гун Цзышан быстро разоблачила его.

– Раз знаешь, зачем спрашиваешь?

– Ц-ц-ц, так не терпится? – У Гун Цзышан всегда был язык без костей.

Гун Цзыюй сердито посмотрел на нее:

– Сейчас я ношу траур по отцу и брату, и мне не до женитьбы. Но я не могу оставлять барышню Юнь в гостевом дворе бесконечно. Теперь, когда ее личность подтверждена, я хочу перевести ее в павильон Юй – так будет спокойнее.

– Одинокие мужчина и женщина, живущие вместе, – общественные нравы все хуже и хуже, просто моральное разложение! – Гун Цзышан тут же обвилась вокруг руки ничего не подозревающего Цзинь Фаня. – Скажи, разве не так, Цзинь Фань?

Цзинь Фань покраснел до корней волос, пытаясь высвободиться, но безуспешно. Гун Цзышан сжимала его руку все крепче, а честный Цзинь Фань пытался ее стряхнуть, но вскоре обнаружил, что она почти висит на нем, едва касаясь ногами земли.

Гун Цзыюй не выдержал:

– Что за грязь у тебя в голове…

Гун Цзышан опустила ноги на землю:

– Я не позволю тебе так говорить о Цзинь Фане.

– Что? – хором удивились двое мужчин.

Гун Цзышан приложила руку ко лбу:

– В моей голове только Цзинь Фань.

Цзинь Фань поперхнулся воздухом, а Гун Цзыюй постучал по лбу сестры:

– Ты думаешь только о Цзинь Фане и совсем не беспокоишься о младшем брате, которому предстоит опасное испытание – я ведь могу его провалить! У тебя совсем нет совести.

– Опять ты оскорбляешь Цзинь Фаня!

Цзинь Фань стоял с каменным лицом, на лбу у него вздулась вена.

* * *

Аромат чая смешивался с легким травяным запахом. Пока Гун Юаньчжи все еще обдумывал услышанное, чай успел завариться, и Гун Шанцзюэ принялся разливать его по пиалам.

Видя, что брат молчит, Гун Юаньчжи недовольно пробормотал:

– Как же злит, что Гун Цзыюй нас опередил. Меня тошнит от мысли, что придется кланяться ему.

Гун Шанцзюэ подвинул к нему пиалу тонкими пальцами:

– Настоящий мужчина умеет сгибаться, не ломаясь. Не торопись. Думаю, он не сможет пережить испытания Трех пределов. Жаль, конечно, что не удалось заставить его отказаться от поста за месяц – увы, за него вступился старейшина Юэ.

– Этот старейшина Юэ вечно на стороне Гун Цзыюя, как же это бесит.

Трое старейшин пользовались всеобщим уважением и обычно были беспристрастны, но старейшина Юэ всегда поддерживал Гун Цзыюя, что вызывало у Гун Юаньчжи раздражение.

Гун Шанцзюэ взглянул на брата:

– Не смей критиковать старейшин. Старейшина Юэ просто самый мягкосердечный из них. Он сочувствует никчемному Гун Цзыюю, потерявшему отца и брата и вынужденному занять пост в такой непростой момент.

Гун Юаньчжи угрюмо отхлебнул чай.

– К тому же, – продолжал Гун Шанцзюэ, – какая разница, месяц или три? Главное, что в итоге все выйдет так, как мы и предполагали.

Гун Юаньчжи приподнял уголки губ, не в силах сдержать ухмылку:

– Разумеется. Ты с таким трудом прошел испытания за три месяца, а Гун Цзыюй вряд ли переживет даже первое. Вот будет смеху!

Гун Шанцзюэ отпил чай, поставил пиалу на стол и неожиданно сказал:

– Юаньчжи, есть дело, которое я не могу поручить другим.

– Говори. – Гун Юаньчжи выпрямился.

– Я хочу, чтобы ты забрал Шангуань Цянь из гостевого двора и поселил в павильоне Цзюэ.

Улыбка Гун Юаньчжи мгновенно исчезла:

– Так скоро?

– Раз решение принято, какая разница?

Гун Юаньчжи смутился:

– Никакой…

Гун Шанцзюэ снова поднял пиалу и блекло отозвался:

– Ну вот.

– Я понимаю, почему ты не хочешь идти сам. Но почему говоришь, что не можешь поручить это дело другим? Все знают, что ты выбрал ее; кто во всей Гунмэнь посмеет ее обидеть? Какая опасность ей может грозить?

Гун Шанцзюэ слегка улыбнулся:

– Я боюсь, что опасность может грозит другим.

* * *

Гун Цзыюй заложил руки за спину, а его лицо выражало озабоченность. Привычной дорогой он направлялся в гостевой двор.

– Испытания Трех пределов на заднем склоне горы – это по сути состязание за звание преемника. Оно всегда было сложным, многие погибали или получали травмы. Лишь единицы проходили все три испытания с первого раза… – Он тяжело вздохнул. Решимости у него было вдоволь, а вот уверенности не хватало.

– В последний раз испытания прошли ваш старший брат Гун Хуаньюй и Гун Шанцзюэ, – напомнил Цзинь Фань.

Гун Цзыюй нехотя признал:

– Я слышал, как отец говорил, что тогда Гун Шанцзюэ прошел испытания первым.

– Верно, – кивнул Цзинь Фань.

Семенящая рядом Гун Цзышан сильно удивилась:

– Но в итоге наследником стал брат Хуаньюй?

– Все потому, что Владыка клинка и старейшины сочли его кандидатуру более подходящей.

– И Гун Шанцзюэ просто согласился с этим решением? Без возражений? – Девушка удивилась еще сильнее.

Цзинь Фань фыркнул:

– Его недовольство всегда написано на лице. Разве вы не заметили? У вас явные проблемы со зрением!

Гун Цзышан приложила палец к его губам:

– Я не позволю тебе так о себе отзываться…

Не обращая внимания на вновь заалевшие уши Цзинь Фаня, Гун Цзыюй твердо сказал:

– Так или иначе, я должен пройти испытания Трех пределов, чтобы больше никто не сомневался во мне.

Гун Цзышан сжала кулаки:

– Я поддерживаю тебя, братец. Но откуда такая страсть к посту Владыки клинка? Раньше мы вместе отлынивали от тренировок…

– Гун Шанцзюэ так не хочет, чтобы я был Владыкой клинка, что я просто обязан им стать. И я должен раскрыть правду о смерти отца и брата. – Его взгляд горел решимостью.

Гун Цзышан недоуменно нахмурилась:

– Но ведь уже установлено, что это Уфэн…

Гун Цзыюй мрачно хмыкнул. Он совсем не верил в эту версию.

– Разве не слишком вовремя нашелся этот жетон Уфэн? Столько лет хранился и вдруг всплыл именно сейчас? Да и как удачно, что именно Гун Шанцзюэ его обнаружил? Зачем шпиону Уфэн таскать с собой такую улику?

Гун Цзышан поежилась:

– У меня аж мурашки по коже побежали…

– Но пока улик нет, мне нужно сосредоточиться на испытаниях. – Гун Цзыюй и сам понимал, что не может действовать в спешке, поэтому вздохнул и спросил: – Старшая сестрица, ты знаешь, что ждет меня в первом испытании Трех пределов?

– А? – На лице Гун Цзышан появилось непонимание. – Я всего лишь слабая нежная девушка, я даже не имею права участвовать в этих испытаниях. Спрашивать у меня все равно что у рыбы в пруду: «Эй, как забраться на ту гору?»

– Ты правда ничего не знаешь?

– Правда ничего не знаю.

Тут неожиданно заговорил до этого молчащий Цзинь Фань:

– Я знаю.

* * *

В жаровне ярко пылал огонь. Слова старшего брата показались Гун Юаньчжи весьма загадочными, и он даже забыл про чай.

Гун Шанцзюэ равнодушно объяснил:

– Чем красивее женщина, тем она опаснее.

– Она красивая? – Гун Юаньчжи не помнил, чтобы брат кого-то хвалил.

Не искушенный в делах любовных, он знал лишь, насколько остры метательные клинки и сильны яды. Он вспомнил ту ночь в лечебнице, когда был поражен красотой девушки в белом.

Гун Шанцзюэ, глядя на брата, только начинающего понимать отношения между мужчиной и женщиной, улыбнулся:

– Скажи, кто красивее: Шангуань Цянь или Юнь Вэйшань?

Лицо Гун Юаньчжи слегка зашлось румянцем.

– Обе… красивые. Каждая по-своему.

Гун Шанцзюэ прищурился:

– Именно. А значит, каждая по-своему опасна.

Гун Шанцзюэ затушил угли. Гун Юаньчжи поднялся и направился к двери, но на пороге обернулся, чтобы взглянуть на брата.

– Брат, кроме красоты, что тебе еще нравится в Шангуань Цянь?

Гун Шанцзюэ промолчал, лишь, улыбнувшись, отхлебнул чай.

* * *

В гостевом дворе Шангуань Цянь прикрепила нефритовую подвеску к поясу и вышла из комнаты. Внизу, во дворе, ее уже ждал Гун Юаньчжи.

Отделенный от нее ступенями, он смерил ее взглядом:

– Готова?

– Готова.

Она не ожидала, что за ней пришлют самого Гун Юаньчжи, но это лишь подтверждало ее важность для Гун Шанцзюэ. Какой бы ни была причина, ситуация играла ей на руку.

Гун Юаньчжи разглядывал девушку, вспоминая слова брата о ее красоте. Когда она появилась перед ним, его взгляд задержался на ней: белоснежная кожа, легкий макияж, лишь подчеркивающий естественную привлекательность… Неожиданное раздражение заставило юношу нахмуриться.

– Пошли.

Шангуань Цянь последовала за ним через главный зал гостевого двора к выходу. Ее легкая походка сопровождалась мелодичным звоном подвесок. Идя чуть позади, она разглядывала его стройный силуэт, пока ее внимание не привлек кожаный мешочек на его поясе.

Той ночью в зале Владыки клинка именно из этого мешочка Гун Юаньчжи извлек метательные клинки, в мгновение ока сразившие убегающего управляющего Цзя. Смертоносные, они молниеносно оборвали его жизнь.

Шангуань Цянь не сомневалась: в этом мешочке хранилось самое совершенное скрытое оружие Гунмэнь, созданное лично Гун Юаньчжи.

– Молодой господин Чжи, спасибо, что пришли за мной, – вкрадчиво заговорила Шангуань Цянь.

Гун Юаньчжи не ответил, даже не обернулся.

– Молодой господин Чжи неразговорчив? Кажется, служанки, которых мы только что встретили, вас побаиваются.

– Лучше пусть боятся меня, чем я их.

Шангуань Цянь слегка улыбнулась:

– Пожалуй.

Она снова посмотрела на мешочек и вдруг громко сказала:

– Молодой господин Чжи, я хочу спросить… – Не закончив, она споткнулась о ступеньку и полетела вперед.

В последний момент перед падением Гун Юаньчжи успел подхватить ее.

Шангуань Цянь ловко отвязала мешочек и, изображая смущение и беспомощность, поднялась на ноги, незаметно скрыв украденное в рукав.

Гун Юаньчжи отпустил ее, ничего не заметив:

– Что вы хотели спросить?

Шангуань Цянь с облегчением выдохнула, поправила рукава и как ни в чем не бывало сказала:

– Я хотела спросить, далеко ли до павильона Цзюэ. Боюсь, второй господин Гун Шанцзюэ заждался.

– Старший брат никуда не торопится. Это вы, кажется, спешите.

«Так спешите, что даже ноги не держат». – Гун Юаньчжи усмехнулся своим мыслям и пошел дальше.

Шангуань Цянь сжала в покрывшейся испариной ладони замшевый мешочек, ее сердце бешено колотилось. Вдруг спереди ее кто-то окликнул:

– Барышня Шангуань.

Навстречу им шли три человека: Гун Цзыюй, Цзинь Фань и Гун Цзышан.

– Барышня Шангуань, куда это вы направляетесь с молодым господином Чжи?

Гун Юаньчжи перебил:

– Я забираю барышню Шангуань в павильон Цзюэ. А ты что здесь делаешь, Гун Цзыюй?

– Молодой господин Чжи, – подал голос Цзинь Фань, – по этикету вы должны обращаться «Владыка клинка».

– О? Он уже прошел испытание Трех пределов? – съязвил Гун Юаньчжи.

Цзинь Фань запнулся:

– Н… нет.

– Тогда прошу прощения, но я не могу так его называть.

– Сейчас я Владыка клинка и останусь им, – уверенно сказал Гун Цзыюй.

Гун Юаньчжи усмехнулся:

– К чему рисоваться? Это все пустые слова. Юнь Вэйшань, наверное, заждалась. Скорее поторопись забрать ее в павильон Юй.

– Я не собирался этого делать. В конце концов, свадьбу мы еще не сыграли, а одиноким мужчине и женщине не стоит жить под одной крышей вне брака. Но кажется, Гун Шанцзюэ правила Гунмэнь не слишком заботят. – Гун Цзыюй смерил взглядом притихшую Шангуань Цянь. – Видимо, я могу у него поучиться?

Гун Юаньчжи знал, что тот намеренно искажает факты, поэтому не стал продолжать спор:

– Тебе еще многому стоит поучиться. – И Гун Юаньчжи с Шангуань Цянь продолжили путь.

Гун Юаньчжи быстрой походкой уходил все дальше вдоль журчавшего ручья. Шангуань Цянь же, напротив, двигалась за ним очень медленно. В конце концов она вовсе остановилась и вскрикнула:

– Ой!

– Что опять? – обернулся Гун Юаньчжи.

– Я забыла кое-что важное. Мне нужно вернуться. – Шангуань Цянь изобразила тревогу.

Гун Юаньчжи нахмурился:

– В павильоне Цзюэ есть все необходимое, не стоит беспокоиться, пойдем.

– Но этого там точно нет…

– И чего же там нет? – начал раздражаться Гун Юаньчжи.

Шангуань Цянь застенчиво прошептала:

– Это подарок, который я приготовила для второго молодого господина.

Гун Юаньчжи сложил на груди руки:

– У брата всего в достатке, ему дарят кучу подарков.

– Но это совсем другое. Это выражение моих чувств… Вам, младшему господину, это еще рано понимать… – Шангуань Цянь улыбнулась.

Он внезапно смутился и сдался:

– Ладно, я подожду здесь, а вы не задерживайтесь: только туда и обратно.

* * *

Тем временем Гун Цзыюй вошел в гостевой двор.

Гун Цзышан возмущенно всплеснула руками:

– Гун Шанцзюэ – это что-то с чем-то, опережает нас на каждом шагу! Даже за невестой пришел первым, это действительно так неприятно.

Позади раздались поспешные шаги, и, обернувшись, троица заметила Шангуань Цянь.

– Барышня Шангуань? – удивился Гун Цзыюй.

– Владыка клинка, – поклонилась та.

– Почему вы вернулись?

– Забыла кое-что, мне так неловко. Вы пришли за барышней Юнь? Я могу позвать ее. – С этими словами Шангуань Цянь принялась подниматься по ступеням.

– Пожалуй, не стоит беспокоить вас ради такого пустяка, – остановил ее Гун Цзыюй и обратился к служанке: – Позовите барышню Юнь Вэйшань.

Шангуань Цянь смутилась и понизила голос:

– Простите, Владыка клинка, я не подумала.

Шангуань Цянь поклонилась и вошла в свои покои. Дверь закрылась за ней, заглушая все звуки.

Лицо Шангуань Цянь резко изменилось. Она схватила кисть и бумагу, затем опрокинула свечу, позволяя воску покрыть пальцы. Пламя потухло, а вместе с ним исчез живой блеск в ее глазах – они стали пустыми и холодными. Горячий воск жег кожу, но Шангуань Цянь уже осторожно извлекла клинки из украденного мешочка, изучая их устройство при тусклом свете.

Закончив зарисовки, Шангуань Цянь сложила бумагу пополам и спрятала за пояс. Тонкие механизмы скрытого оружия казались безупречными. Она опустила их обратно в мешочек и скрыла в рукаве.

Гун Юаньчжи, наблюдая за сверкающей водой ручья, ничего не подозревал.

* * *

В тренировочном зале Уфэн Ханья Ци держал чашу с расплавленным воском и горящий фитиль. Он вылил воск на пальцы, и тот мгновенно застыл, образуя тонкую защитную пленку.

Взяв синевато мерцающий метательный клинок, он пояснил: «Скрытое оружие Гунмэнь пропитано ядом. Все они носят специальные перчатки, чтобы избежать прикосновений с оружием».

«Яд может отравить даже без ран?» – удивилась Шангуань Цянь.

Ханья Ци кивнул: «Яд Гунмэнь чрезвычайно токсичен и проникает даже через поры. Воск – простейшая и легкодоступная защита».

* * *

Все листья гинкго во дворе уже были подметены, лишь на пруду колыхалась редкая ряска.

Гун Цзышан с завистью смотрела на воду:

– Посмотрите, как счастливо плавают рыбки.

– Они просто плавают. Откуда вы знаете, что они счастливы?[50]

– Но ведь говорят, «рыбки радуются воде»[51]… – тихо произнесла Гун Цзышан.

Цзинь Фань закашлялся, краснея до кончиков ушей.

– Эта фраза… так не используется!

– А, правда?.. Я давно не ходила на уроки поэзии…

К ним вышла Юнь Вэйшань с одним лишь небольшим узелком.

При виде нее Гун Цзыюй просиял и мягко спросил:

– Уже собрались? К чему такая спешка, я мог подождать вас, не стоит оставлять что-то.

Юнь Вэйшань рассмеялась:

– У меня изначально было мало вещей.

Гун Цзыюй сначала улыбнулся, а потом обеспокоенно посмотрел на узелок:

– Этого слишком мало. Завтра же распоряжусь, чтобы вам сшили новые наряды. В павильоне Юй также есть украшения – выбирайте все, что понравится, а если нужно что-то особенное, не стесняясь говорите об этом.

Гун Цзышан подтвердила:

– Барышня Юнь, не будьте с ним такой вежливой! Скоро вы войдете в павильон Юй и станете женой Владыки клинка. Что бы вам ни понадобилось – только скажите, и все доставят. Только Цзинь Фаня не трогайте – он хоть и выглядит суровым, но падок на женскую красоту, так что его слишком легко соблазнить такой красавице, как вы…

– Что за чушь! – чуть не подпрыгнул на месте Цзинь Фань.

Происходящее разбавило неловкую атмосферу, сгустившуюся над Гун Цзыюем и Юнь Вэйшань. Он уже не чувствовал себя таким смущенным и, кашлянув, сказал:

– Пока мы не поженились, придется вам жить в павильоне Юй на правах служанки. Прошу прощения, барышня Юнь…

– За что вы извиняетесь? Владыка клинка пришел за мной лично – это уже большая честь. – Юнь Вэйшань никак не ожидала, что Гун Цзыюй придет за ней лично, можно было просто отправить стражей или слуг.

Гун Цзыюй стоял с покрасневшим от холода кончиком носа, но в его взгляде читались нежность и необъяснимая забота. Где-то в глубине девушкиного сердца разлилось тепло.

– Мне больше нравится, когда вы называете меня «молодой господин Юй», – рассмеялся он.

Гун Цзышан всегда легко сходилась с людьми и добавила:

– В будущем, если кто-то в Гунмэнь будет вас обижать, барышня Юнь, просто скажите об этом Гун Цзыюю. А если Гун Цзыюй будет вас обижать, обратитесь ко мне. Хотя я и не смогу его победить в поединке, но заболтать до смерти мне по силам!

Гун Цзыюй бросил на нее косой взгляд, отчего Гун Цзышан рассмеялась:

– Ай-я, я просто пошутила, чтобы оживить атмосферу. Неужели ты не видишь, что барышня Юнь нервничает? Хотя… – Гун Цзышан обратилась к Юнь Вэйшань: – Думаю, сейчас вся его энергия уйдет на испытания Трех пределов, так что ему некогда будет притеснять вас.

Услышав об испытаниях, Юнь Вэйшань напряглась и осторожно спросила:

– Испытания Трех пределов? Что это такое…

Гун Цзышан спохватилась, что проболталась, и ее улыбка застыла на лице. Она долго колебалась, и наконец Гун Цзыюй грубо сменил тему:

– Барышня Юнь, если вы готовы, то я провожу вас в павильон Юй.

– Спасибо, Владыка… то есть спасибо, молодой господин Юй. Однако господину Юю в самом деле было необязательно лично приходить за мной в гостевой двор. Боюсь, что другие начнут сплетничать и это принесет неприятности Владыке клинка…

Гун Цзыюй обернулся: служанки во дворе косились на него, как будто он действительно совершил что-то предосудительное. Гун Цзыюй закатил глаза, раздраженный предписаниями:

– Если кто-то посмеет сплетничать, я быстро научу их уму-разуму. К тому же что плохого в том, что я пришел встретить свою будущую жену? – упрямо заявил он.

Юнь Вэйшань ошеломленно замолкла, а Гун Цзышан, не сдержавшись, цокнула.

К счастью, в этот момент к ним подошла Шангуань Цянь. Гун Цзыюй бросил на нее взгляд:

– Теперь барышня Шангуань все собрала?

Шангуань Цянь кивнула и обратилась к Юнь Вэйшань:

– Ах, барышня Юнь, вам бы тоже не мешало пересмотреть свои вещи – не повторяйте моих ошибок. Я лишь на полдороге вспомнила о подарке и вынуждена была вернуться. Сколько времени потеряно… Смотрите, уже сумерки. Владыка клинка, разрешите откланяться – молодой господин Чжи ожидает меня.

Шангуань Цянь перед уходом бросила на Юнь Вэйшань многозначительный взгляд. Та замерла, уставившись ей вслед, а Шангуань Цянь подняла за спиной три пальца. Юнь Вэйшань распахнула глаза от изумления. Обернувшись к Гун Цзыюю, она уже была совершенно спокойной:

– Пожалуй, мне и правда стоит перепроверить вещи.