Каменные стены образовывали квадратный подземный колодец, и наверху виднелся лишь клочок серого неба. Хлынувший дождь превратил землю под ногами в грязное месиво.
Семь девочек в грубых тренировочных одеждах выглядели изможденными, каждая тяжело дышала, их тела были покрыты ранами.
Маленькая Юнь Вэйшань крепко держала за руку худенькую девочку помладше и горящими глазами настороженно наблюдала за остальными. Это была ее названая младшая сестра Юнь Цюэ[24] – в этом мрачном месте они стали друг для друга единственной опорой. У девочки были круглые глаза и нежное личико – она была еще совсем ребенком, который должен жить беззаботной жизнью, но уже была вынуждена бороться за выживание.
К краю колодца неспешно подошел Ханья Эр[25], замахнулся, придавая ускорение мечу, и сбросил оружие вниз. Одна из девочек с криком отпрянула, едва избежав ранения. Во все стороны разлетелись брызги, и тяжелый клинок тут же утонул в жидкой грязи.
К краю приблизился Ханья Сы и бросил второй меч. Девочки вскрикнули еще громче, в страхе отступая к стенам. Затем Ханья Ци бросил последний меч.
Вдруг одна из девочек первой бросилась к оружию. Остальные кинулись за ней, и началась кровавая схватка. Сверху хлестал ливень, и грязная вода постепенно окрашивалась в красный. Раны забивались песком, но тут же омывались ледяным дождем. Драка напоминала схватку загнанных зверей, которые еще не научились выживать, но уже умели убивать.
Юнь Вэйшань и Юнь Цюэ, обнявшись, дрожали в углу, их юные лица стали еще бледнее. На лицо Юнь Вэйшань попали брызги грязи – или, возможно, крови. Она не выдержала и закрыла глаза.
В полузабытьи Юнь Вэйшань открыла глаза, очнувшись от кошмара. Она снова увидела сон о днях тренировок в Уфэн.
Теперь она была не в том тренировочном колодце, но камень под ней был таким же холодным и сырым.
Юнь Вэйшань в тусклом свете разглядела гладкие каменные стены и массивную тюремную дверь – очевидно, это была подземная темница. Дерево почернело от времени и, будто пропитанное кровью, источало зловещую, пугающую ауру.
Видимо, в секте Гунмэнь заподозрили, что среди невест есть шпионка, и каждую заключили под стражу. Но если арестовали всех, значит, они не знали, кто именно. «Все не так плохо», – подумала Юнь Вэйшань.
В камере с ней находилась еще одна девушка – Чжэн Наньи, вторая дочь семьи Чжэн. Она, прильнув к стене, подслушивала, что происходит снаружи, но, заметив, что Юнь Вэйшань очнулась, тут же отошла от деревянной двери и села.
Девушки переглянулись. В глазах Чжэн Наньи читались настороженность и подозрительность, но не было ни капли страха.
Юнь Вэйшань вспомнила слова Ханья Сы перед прощанием: «Что бы ни случилось, придерживайся своей легенды». В последний момент она обернулась: «Ты чего-то недоговариваешь. Почему ты так настаиваешь, чтобы я придерживалась этой истории?» Ханья Сы замялся, но все же ответил: «Зная Уфэн, они наверняка послали не только тебя. Среди невест будет еще одна шпионка». – «Ты уверен?», – спросила она. «Не уверен. Но такое может быть», – это были последние слова, которые слышала Юнь Вэйшань от Ханья Сы.
Юнь Вэйшань немного приподнялась и потрогала грудь, куда ударила стрела, но не нашла никаких ран.
Чжэн Наньи, наблюдавшая за ней, пояснила:
– Можешь не искать – стрелы были тупыми. Они стреляли в акупунктурные точки, чтобы оглушить нас.
Откуда она знала о точках? Среди невест действительно могла быть еще одна шпионка Уфэн, но Юнь Вэйшань она была не союзница.
Ничего не ответив, она встала, подошла к двери камеры и огляделась.
Невест по две-три распределили по камерам. Коридор охраняла многочисленная стража. Прекрасные свадебные наряды невест давно запачкались и измялись, а алая парча и массивные головные уборы выглядели странно и нелепо на фоне гнилого дерева и темных камней темницы.
Один из стражей поймал ее взгляд. Юнь Вэйшань тут же отвела глаза, но он уже медленно шел к ней. Он уже почти вплотную подошел к двери, как тут невеста из противоположной камеры громко завозмущалась:
– Это так ваш клан Гун встречает невест, вошедших в долину?!
Страж остановился, повернулся спиной к Юнь Вэйшань и посмотрел на девушку. Это была четвертая дочь довольно знатного рода Сун, миловидная и прелестная. У нее был вспыльчивый характер, и она без тени страха продолжила:
– При сватовстве было столько сладких речей, а через несколько шичэней[26] после приезда меня засунули в эту вонючую дыру! Как только мой отец узнает…
Страж ударил мечом по решетке, прервав ее.
– Ты слишком самоуверенная, – произнес он и усмехнулся: – Твой отец ничего не узнает.
Девушка резко побледнела, и ее губы задрожали, но она больше ничего не сказала. Юнь Вэйшань помрачнела и поджала губы.
Ночью долина Цзючэнь была окутана туманом, лишь редкие медные фонари освещали острые углы крыш, скрытые в тени деревьев.
Гун Цзыюй сидел, скрестив ноги перед столом, бесцельно перебирая документы и поглядывая на дверь. Он не мог оставаться в стороне и потому сгорал от нетерпения все рассказать старшему брату.
Когда наконец вошел Гун Хуаньюй, Гун Цзыюй тут же вскочил и почтительно сложил руки:
– Старший молодой господин.
– Отца здесь нет, только мы с тобой, – улыбнулся тот.
Гун Цзыюй сразу перешел к делу:
– Брат, что происходит?
Гун Хуаньюй неспешно сел за стол и только тогда заговорил:
– Характер у отца… Мне пришлось потратить столько слов. Я говорил полночи, а ты в ожидании меня даже чай не приготовил.
– Какой еще чай, я так волновался! Скажи наконец – что вы решили?
– Их не убьют. – Гун Хуаньюю пришлось самому налить себе чай, и только сделав глоток, он заговорил снова: – Но и хорошей жизни им не видать.
Лицо Гун Цзыюя помрачнело:
– Снова яд?
Гун Хуаньюй кивнул:
– Да. Гун Юаньчжи разработал новое средство. Завтра его испробуют… – Он взглянул на брата: – Не смотри так. Я знаю, ты мягкосердечен, но разве нам не нужно найти убийцу?
– Да никто не выдержит яд Гун Юаньчжи! Разве это чем-то отличается от пытки?
Гун Цзыюй очень разволновался. Даже ему становилось не по себе при мысли о ядах Гун Юаньчжи – что уж говорить о беззащитных девушках.
– И все же есть различие, – усмехнулся Гун Хуаньюй. – Пытки оставляют шрамы, а невесты должны быть красивыми. Кому, как не тебе, об этом знать, любитель женской красоты?
Гун Цзыюй вспыхнул и вскочил на ноги:
– Ты должен остановить это!.. Нет, я сам пойду поговорю с отцом!
– Что ты задумал? – остановил его Гун Хуаньюй. – Посмотри, сколько времени – отец уже спит.
Гун Хуаньюй вздохнул, поднялся и, подойдя к младшему брату, поправил ему воротник. В отличие от сурового отца, он всегда относился к Цзыюю с теплотой, хотя порой даже у него болела голова от безрассудства брата. Однако Гун Хуаньюй никогда не выходил из себя и не кричал на него.
– Посмотри на себя: давно пора жениться, а ты все такой же импульсивный, словно ребенок. Не пора ли тебе немного повзрослеть? Тебе бы наконец проявить интерес к делам семьи… – мягко проговорил Гун Хуаньюй.
Гун Цзыюй нахмурился:
– Я не хочу…
Брат легонько стукнул его по лбу:
– Такие слова можешь говорить только мне. При отце и других лучше держи эти мысли при себе…
– А что скрывать? – Голос Гун Цзыюя стал тише: – Отец и без того не хочет вовлекать меня в дела семьи. Все ведь считают, что я не родной…
Стоило ему это сказать, как Гун Хуаньюй расстроенно прервал его:
– Снова об этом. – Он зашел во внутренние покои и принес плащ с меховым воротником, протягивая его Гун Цзыюю. Мех был мягким и длинным, а стежки ровными и искусными – это явно была очень дорогая вещь. – Несколько дней назад с севера прислали соболиную шкуру, я велел сшить из нее теплый плащ. Вечерами в долине сыро, а ты с детства мерзнешь, так что возьми, надевай его, когда будешь выходить из дома.
Гун Цзыюй хотел возразить и продолжить свою мысль, но брат оборвал его:
– Разговор о невестах окончен. Я иду спать. – С этими словами он покинул покои Гун Цзыюя.
Тот вышел из дома с теплым плащом в руках. Снаружи его ждал Цзинь Фань.
– Ну что? – спросил он. – Что сказал старший молодой господин?
– Завтра будут применять яд… – медленно ответил Гун Цзыюй, – яд Гун Юаньчжи…
Цзинь Фань на мгновение нахмурился, но потом его брови разгладились, и он, вопреки ожиданиям, кивнул:
– Если это яд Гун Юаньчжи, то мы непременно найдем убийцу…
– Но это слишком жестоко, – стиснул зубы Гун Цзыюй.
– А что еще делать? Лучше это, чем казнь.
Гун Цзыюй вдруг понизил голос:
– Цзинь Фань, помнишь тот тайный проход наружу? Который мы обнаружили в прошлом году, когда отец посадил меня на месяц под домашний арест?
Цзинь Фань побледнел:
– Господин, вы с ума сошли?! – Он догадался, что Гун Цзыюй хочет тайно освободить невест, и тут же, увидев хитрую улыбку господина, строго заявил: – Я ни за что не позволю вам это сделать!
Гунмэнь всегда строго охранялась, а ночные патрули следовали друг за другом.
Только что сменился караул. В казарме по крытым галереям сновали разгоряченные стражи с деревянными тазами и сменной одеждой. Несмотря на зимнюю стужу, десятки крепких бойцов, обнажив накачанные торсы, сошлись в тренировочных поединках. Воздух сотрясали сильные и точные удары.
Внезапно в казарму, сопровождаемая возгласами удивления, грациозно вошла богато одетая девушка. Обнаженные по пояс молодые мужчины неуклюже прикрывались разбросанной одеждой, краснея и бормоча извинения.
– С-с-старшая барышня, что привело вас сюда? – запнулся один из них.
– Не надо… не одевайтесь, – смущенно махнула рукой вошедшая, увидев, как все почтительно склонились перед ней.
Это была единственная дочь ветви Шан клана Гун – старшая молодая барышня Гун Цзышан. Ее круглое личико излучало мягкое добродушие, глаза блестели живостью. Ее взгляд оценивающе скользил по обнаженным торсам, а уголки глаз прищурились от игривой улыбки.
Гун Цзышан обвела всех взглядом, на мгновение задержавшись на одном из стражей, не смевшем продолжить натягивать нижние одежды, и с досадой спросила:
– А где Цзинь Фань?
– Брат Цзинь еще не вернулся, – ответил молодой страж.
– Куда это годится! – рассердилась Гун Цзышан. – Так поздно, а он все еще не дома, на улице может быть опасно! Вам, мальчишкам, нужно учиться беречь себя, поняли?
Стражи опустили головы:
– Мы готовы жизнью защищать старшую барышню.
Гун Цзышан прикрыла губы ладонью, но глаза все равно выдавали ее прекрасную улыбку:
– Я тоже буду защищать вас, не волнуйтесь, не волнуйтесь.
Стражи не знали, что ответить, еще сильнее краснели и опускали взгляды.
– Кто-нибудь знает, куда ушел Цзинь Фань? – снова спросила Гун Цзышан.
Не успевший натянуть халат страж тихо ответил:
– Когда я возвращался, то, кажется, видел брата Цзинь Фаня у старшего молодого господина Юя…
Гун Цзышан удивилась:
– Почему Цзинь Фань оставил Гун Цзыюя и пошел к старшему молодому господину?
Не найдя ответа на свой вопрос, девушка вскоре исчезла за поворотом галереи.
Ночь становилась все темнее, а сырость все выше. Факелы в коридорах темницы мерцали, отбрасывая дрожащие тени на покрытые инеем каменные стены со стекающими каплями воды.
Торопливые шаги двух людей приближались к темнице. Цзинь Фань, стиснув зубы, шел позади твердо настроенного Гун Цзыюя.
Юнь Вэйшань сидела в камере, обняв колени, когда услышала слабый шум у входа. Насторожившись, она стала прислушиваться к звукам из дальнего конца коридора.
Охранники у входа тоже удивились ночным посетителям, но, поняв, что перед ними добродушный Гун Цзыюй, расслабились:
– Молодой господин Юй, что привело вас сюда?
Гун Цзыюй достал свой жетон:
– Старший молодой господин приказал мне отвести этих девушек в павильон Чжи для испытания лекарств под надзором Гун Юаньчжи.
Охранник заколебался:
– Не поздно ли для испытаний?
Цзинь Фань тут же отругал его:
– Какая наглость! Ты, что ли, решаешь, когда поздно, а когда рано?
Охранник занервничал:
– Никак не смею! Просто старший молодой господин Юй мог бы послать слугу с сообщением, зачем утруждать вас лично…
– Ты хочешь сказать, что старший молодой господин обращается со мной как со слугой? – парировал Гун Цзыюй.
Охранник весь затрясся:
– Простите мою дерзость, господин! Я заслуживаю смерти!
Гун Цзыюй не выдержал:
– Ай-я, просто открой дверь.
Охранник мигом опустил голову и поспешил выполнить приказ.
Шаги приближались, и Юнь Вэйшань прильнула к дверям камеры. В неровном свете факелов она разглядела пришедшего: высокий и стройный молодой мужчина в меховом плаще, с острыми чертами лица – так она и представляла себе членов семьи Гун, – но его черные как смоль глаза излучали неожиданную пылкость и тепло, словно раскаленные угли.
Грудь Юнь Вэйшань сжалась, отблески пламени факелов отразились в ее глазах. Гун Цзыюй остановился прямо перед ее дверью, скользнул по ней взглядом и повернулся к противоположной двери:
– Не бойтесь, я пришел спасти вас.
В камере напротив Шангуань Цянь подняла голову, растрепанные волосы мягко обрамляли ее утонченные, словно нарисованные тушью, черты лица. Ее заплаканные глаза блестели, как маленькие озера, окутанные дымкой южного дождя. Она робко подошла к Гун Цзыюю:
– Господин, что происходит?..
Голос Шангуань Цянь дрожал от страха, но она старалась держаться достойно и сдержанно, как и подобает девушке из знатной семьи.
Гун Цзыюй откровенно сообщил:
– Среди вас есть убийца из Уфэн. – Он окинул взглядом девушек: одни вздрогнули от страха, другие застыли в недоумении.
Юнь Вэйшань опустила ресницы и неслышно выдохнула – они действительно не знают, как выглядит шпион.
После недолгой паузы одна из невест робко спросила:
– Что такое Уфэн?..
Ей ответила четвертая дочь семьи Сун:
– Как ты можешь не знать?! Уфэн – это организация убийц, которая уже несколько десятилетий доминирует в цзянху. Кто осмелится сопротивляться, неминуемо столкнется с уничтожением всего рода. Многие секты уже подчинились Уфэн, и только Гунмэнь может им противостоять. Поэтому мой отец и отправил меня на смотрины, сказав, что это единственное безопасное место, куда Уфэн не может проникнуть. – С этими словами четвертая Сун с надеждой посмотрела на Гун Цзыюя, ища подтверждения своих слов.
Тот кивнул:
– Все верно. Уфэн жестока и беспринципна. Поэтому Владыка клинка, узнав, что среди вас скрывается убийца, решил казнить всех, чтобы полностью обезопасить семью Гун.
Голос Шангуань Цянь дрогнул:
– Как такое возможно…
Вторя ей, вокруг раздались прерывистые возгласы и плач девушек. Гун Цзыюй обернулся, окинув взглядом камеры с запертыми невестами, и неожиданно сменил тон:
– Сейчас не время для слез! Идите за мной – я выведу вас.
Юнь Вэйшань удивленно вскинула голову.
Чжэн Наньи настороженно посмотрела на Гун Цзыюя:
– Только что они назвали вас «молодым господином Юй». Вы сын Владыки клинка?
Гун Цзыюй кивнул.
Тогда Чжэн Наньи рассудительно продолжила:
– Ваш отец хочет нас убить, а вы – спасти? Я не верю.
Ее мнение разделяла и Юнь Вэйшань. Она внимательно изучала выражение лица Гун Цзыюя.
– Я не Владыка клинка и не старший молодой господин, поэтому могу позволить себе жалеть прекрасных девушек, – ответил Гун Цзыюй.
Тем временем Цзинь Фань уже открывал ключом одну камеру за другой.
– Решайте сами, идти со мной или нет. – Гун Цзыюй улыбнулся, и выражение его лица стало таким теплым, что Юнь Вэйшань засомневалась в своих подозрениях.
Четвертая Сун внезапно вытерла лицо и встала:
– Я пойду с вами! Я хочу вернуться к отцу!
Воодушевленные ее примером другие девушки тоже поднялись на ноги, хватаясь за эту последнюю нить надежды.
Юнь Вэйшань старалась держаться в тени и не привлекать внимания, выходя из камеры. Она не доверяла Гун Цзыюю, но хотела сблизиться с ним, поэтому подошла со спины и попыталась заговорить:
– Молодой господин…
Но Гун Цзыюй сделал вид, что не услышал ее, и лично открыл дверь камеры Шангуань Цянь. Та вышла, опустив голову, и тихо поблагодарила спасителя.
Взгляд Гун Цзыюя был настолько теплым, что, казалось, разгонял окружающий холод. Но обращен он был только на нее.
Юнь Вэйшань замолкла; подняв глаза, она встретилась взглядом с Шангуань Цянь. Ее лицо казалось невинным, и девушка слегка кивнула ей, проявляя вежливость.
Когда последняя камера была открыта, Гун Цзыюй повел группу невест к выходу из темницы. Цзинь Фань шел позади. Огни факелов растягивали их тени вдоль коридора.
У входа Цзинь Фань задержался, чтобы пояснить охранникам:
– Вам не нужно идти с нами, нас встретят люди старшего молодого господина. Обыщите каждую камеру – ищите любые подозрительные предметы, например, спрятанное скрытое оружие.
– Слушаемся, – ответили охранники и, опустив головы, вошли в темницу для обыска.
Новость об освобождении невест быстро достигла павильона Юй. Гун Хуаньюй, уже переодетый в ночную одежду и готовившийся ко сну, вдруг услышал за дверью взволнованный голос телохранителя Цзинь Цзяня[27].
– Старший молодой господин… старший молодой господин! – Нефритовый страж Цзинь Цзянь вбежал внутрь, быстро сложил перед собой руки и поклонился. Его голос дрожал: – Молодой господин Юй… вывел невест из темницы… Сейчас они направляются к воротам секты…
Гун Хуаньюй глубоко вздохнул, его лицо посерьезнело.
Долина погрузилась во тьму, тени деревьев сгущались, и даже луна скрылась за тучами, делая ночь еще мрачнее. В лесу слышались торопливые шаги – группа быстро шла по дорожке внутри поместья.
Юнь Вэйшань, затерявшаяся в конце процессии, украдкой изучала других девушек. Подняв голову, она увидела высокую башню с оранжевыми фонарями на крыше, ярко выделяющимися на фоне ночного тумана. Юнь Вэйшань вспомнила, как, подняв покрывало и увидев окруживших ее стражей, уже заприметила эту башню неподалеку от главных ворот. Теперь же они прошли мимо нее, и на лице Юнь Вэйшань появилось сомнение.
Впереди Цзинь Фань и Гун Цзыюй уже помогали девушкам зайти в узкую галерею. Юнь Вэйшань опустила голову и задумалась. Она помнила наставления никому не доверять, развернулась и побежала к башне.
Она едва отбежала на несколько шагов, как почувствовала движение за спиной и, не успев увернуться, оказалась в чьих-то руках. Юнь Вэйшань осторожно посмотрела за плечо. Гун Цзыюй с любопытством разглядывал ее бледное лицо и чистые, без намека на скрытность, глаза.
– Что вы делаете? Повсюду часовые – еще несколько шагов, и вас пронзят стрелы.
– Я не верю вам, – честно призналась Юнь Вэйшань.
– Тогда бегите, – усмехнулся Гун Цзыюй, выпуская из рук хрупкую фигуру в свадебном платье. – А я посмотрю, как вы превратитесь в ежа.
Его шутливый тон напугал Юнь Вэйшань, но она храбро заявила:
– Я не верю, что вы действительно хотите нас спасти.
– А что во мне вам кажется неискренним?
Юнь Вэйшань указала на башню:
– Прибыв сюда, я сразу заметила башню у ворот. Теперь мы от нее отдаляемся…
Гун Цзыюй удивился:
– Вы так подозрительны?
– Мать учила меня не доверять никому в долине. Тем более что молодой господин решил пойти против воли отца.
Улыбка Гун Цзыюя исчезла. Он пристально заглянул ей в глаза:
– Если так посмотреть, то не кажется ли более странным то, что вы с первого взгляда запомнили расположение башни…
Их разговор прервал крик стража:
– Кто здесь?
Вслед за этим раздались шаги, и в свете факелов показались стражи с обнаженными клинками.
Гун Цзыюй поспешно накинул на Юнь Вэйшань свой плащ, и тот полностью скрыл ее красное платье. Затем он достал из-за спины маску и протянул девушке, веля прикрыть лицо.
– Держите ее, – прошептал он ей на ухо.
Юнь Вэйшань машинально подчинилась приказу, но, потянувшись к маске, случайно коснулась руки Гун Цзыюя. На мгновение их пальцы соприкоснулись – его ладонь оказалась удивительно теплой и полной силы. Девушка тут же отдернула ладонь, крепче прижимая маску к лицу и потупив взгляд.
Стражи узнали Гун Цзыюя:
– А… младший господин Юй?
Тот указал на Юнь Вэйшань:
– Старшая сестрица Цзышан пострадала от укусов насекомых, все лицо покраснело. Она была в дурном настроении и пригласила меня на прогулку, чтобы развеяться, – объяснил Гун Цзыюй.
Стражи воззрились на фигуру в плаще. Невозможно было разглядеть, кто скрывается под маской, так что они убрали оружие и почтительно поклонились.
– Старшая барышня, Гунмэнь сегодня ночью в полной боевой готовности, гулять здесь опасно, лучше возвращайтесь в покои и отдохните.
Гун Цзыюй ответил за нее:
– Понял, можете идти. Мы возвращаемся.
Патрулирующие стражи наконец удалились, и Гун Цзыюй с облегчением выдохнул. Он взглянул на стоящую рядом Юнь Вэйшань. Та сняла маску, ее лицо заметно смягчилось, а на щеках появился легкий румянец.
– Теперь вы мне верите? – спросил Гун Цзыюй.
Юнь Вэйшань не ответила.
– Если бы я не хотел вывести вас отсюда, то прямо сейчас мог бы передать страже. Или вовсе не останавливал бы вас, позволив превратиться в ежа. – С этими словами он снял с нее плащ и добавил: – Если хотите выбраться – следуйте за мной.
Гун Цзыюй казался абсолютно искренним, его открытость не вызывала сомнений. Юнь Вэйшань крепче сжала маску в руке, помедлила мгновение и бросилась вслед за ним. Перед проходом в узкую галерею она спрятала маску за пояс и вслед за Гун Цзыюем зашла в тупик, где уже толпились перепуганные невесты.
Цзинь Фань бросился к господину, шипя сквозь зубы:
– Где вы были?! Стоило мне отвернуться, как вы пропали! О чем вы думали, среди них же убийца! Нельзя ведь…
Гун Цзыюй прервал его:
– Успокойся. Разве Уфэн стала бы рисковать своей шпионкой, которую подослали с таким трудом, ради убийства такого бездельника, как я? Если убийца раскроет себя из-за меня, разве это не будет для Уфэн выстрелом в собственную ногу?
Цзинь Фань не мог на это возразить.
Гун Цзыюй подошел к стене, поднял руки и одновременно нажал на два темных кирпича. Стена с грохотом сдвинулась в сторону, открыв тайный проход.
Неужели это секретный путь, ведущий из Гунмэнь? Юнь Вэйшань незаметно для остальных принялась рассматривать структуру стены.
Гун Цзыюй повернулся к девушкам:
– Этот туннель ведет за пределы долины Цзючэнь, но на пути расставлено множество ловушек…
Его слова прервал резкий ледяной голос позади них:
– Гун Цзыюй, разве ты не должен был привести их ко мне для испытания лекарств?
Цзинь Фань побледнел и поклонился:
– Молодой господин Чжи…
Девушки в изумлении подняли головы. На крыше стоял стройный молодой человек. Он застыл на черепице, сложив руки за спиной. Тучи рассеялись, и луна осветила его фигуру. Ночной ветер поднял полы черного парчового верхнего халата с золотой вышивкой, заставив ее переливаться в темноте, будто рыбья чешуя. На поясе у него висел мешочек со скрытым оружием.
Этот человек был третьим господином павильона Чжи – еще совсем молодой, но уже занимающий высокое положение и потому всем своим видом излучающий надменность. Его кожа была бледной, глаза узкими, во взгляде читалась мрачная отрешенность, резко контрастирующая с юным лицом.
Гун Цзыюй, явно не ладивший с ним, равнодушно ответил:
– Я выполняю приказ старшего молодого господина и не обязан отчитываться перед тобой.
Гун Юаньчжи парировал:
– Выполняешь приказ или самовольничаешь – тебе лучше знать.
С высокомерной усмешкой он спрыгнул с крыши – его цингун[28] был впечатляющим, и золотая парча даже не взметнула пыли.
Гун Цзыюй изменился в лице и резко скомандовал:
– Все внутрь!
Но прежде чем невесты успели войти в проход, Гун Юаньчжи щелчком пальцев отправил в темный кирпич метательный клинок из мешочка на поясе. Проход в стене с грохотом закрылся. Девушки вскрикнули от неожиданности.
Гун Юаньчжи, высоко подпрыгнув в небо, достал еще один клинок и запустил в невест. Раздался взрыв, в воздух взметнулся ядовитый порошок.
Юнь Вэйшань прикрыла рот и нос, тихо предупредив:
– Осторожно!
Шангуань Цянь и Чжэн Наньи одновременно с ней прикрыли лица рукавами, задержав дыхание. Другие девушки не успели вовремя среагировать и в панике закричали, вдыхая ядовитые пары. Через красные рукава просачивался отравленный воздух, и хотя туман быстро рассеялся, девушки зашлись кашлем.
Тем временем Гун Цзыюй уже сражался с Гун Юаньчжи, но даже с подоспевшим Цзинь Фанем не мог его одолеть.
Вскоре Гун Цзыюй только получал удары.
Рукав Гун Юаньчжи со свистом рассек воздух, и юноша снова ударил Гун Цзыюя в солнечное сплетение. Тот воспользовался моментом, схватил его за воротник, притянул к себе и прошептал, не открывая рта:
– Я не собирался их отпускать, это ловушка, игра!
Гун Юаньчжи отступил на шаг, изучил его серьезный взгляд и усмехнулся.
– Игра? Забавно. Я думал, главный бездельник знает только карточные игры. – Он снова яростно атаковал. – Тогда я помогу тебе сделать спектакль правдоподобнее!
Гун Цзыюй изменился в лице:
– Не переигрывай!
– Я лишь следую твоему сценарию.
Гун Цзыюй понял, что Гун Юаньчжи намеренно атаковал в полную силу.
– Господин, осторожно! – предупредил Цзинь Фань.
Фигуры трех сражающихся все больше размывались перед глазами Юнь Вэйшань. Несмотря на то что она задержала дыхание, яд проник через кожу: открытые участки начали багроветь, а зрение ухудшаться. Застланными пеленой глазами Юнь Вэйшань посмотрела на Чжэн Наньи, та пристально следила за Гун Цзыюем.
Выход был заблокирован, невесты, кашляя, сбились в угол, некоторые рухнули на землю. Шангуань Цянь дрожала в углу и, глядя на почерневшие руки, не прекращала рыдать.
Юнь Вэйшань отчаянно силилась придумать выход из сложившейся ситуации.
Гун Юаньчжи тем временем почти достал коротким мечом до шеи Гун Цзыюя, но Цзинь Фань успел отбить атаку с такой силой, что заставил землю содрогнуться. Это удивило Гун Юаньчжи, и он остановился, давая Гун Цзыюю отдышаться. Гун Цзыюй увидел плачевное состояние девушек, гнев закипел в его венах, и он закричал:
– Они же кандидатки в невесты! Ты перешел все границы и совершенно не думаешь о последствиях!
Гун Юаньчжи цокнул:
– Какой галантный молодой господин Юй. Но среди них скрывается убийца Уфэн, так что все должны умереть. – Он посмотрел на невест и добавил: – Они уже отравлены. Без моего противоядия им остается только послушно ждать смерти.
Девушки услышали его, и на их лицах появилось отчаяние. Они зарыдали еще громче.
Юнь Вэйшань заметила, что симптомы отравления ухудшились, и нахмурилась. Она не собиралась просто сидеть и «послушно ждать смерти», поэтому тихонько вытащила из прически шпильку и спрятала в рукав. Она медленно и незаметно подбиралась сзади к довольному собой Гун Юаньчжи и уже собиралась атаковать, когда вдруг почерневшая рука схватила ее за подол юбки и потянула с такой силой, что Юнь Вэйшань повалилась на землю.
Она испуганно повернула голову и обнаружила, что это заплаканная Шангуань Цянь. Та сидела, вжавшись в стену, и жалобно пролепетала:
– Мы правда умрем? Я так боюсь…
Юнь Вэйшань насторожилась, она смутно почувствовала, что здесь что-то не так. Вдруг Чжэн Наньи, рыдая навзрыд, бросилась к сражающемуся Гун Цзыюю. Она отчаянно кричала:
– Я не хочу умирать! Не хочу! Спасите меня! Спасите!..
Сердце Гун Цзыюя дрогнуло, и он подхватил споткнувшуюся Чжэн Наньи, но прежде чем он успел что-либо понять, ее жалобное выражение лица сменилось коварной ухмылкой – в следующее мгновение она ловко извернулась и вцепилась ему в горло. Ошеломленный Гун Цзыюй успел только вскинуть брови, пока остальные в ужасе вскрикнули и застыли на месте.
– Что ты творишь?! – Цзинь Фань крепко сжал меч, следя за каждым движением выдавшей себя шпионки.
Гун Юаньчжи удивленно поднял брови:
– Поздравляю, твоя ловушка реально сработала. Насекомое попало в сеть.
Чжэн Наньи отбросила притворство, превратившись из улыбающейся девушки в хладнокровную убийцу. Она крепче сжала горло Гун Цзыюя:
– Противоядие в обмен на его жизнь.
Гун Юаньчжи, однако, не выглядел встревоженным:
– Можешь попробовать, посмотрим, кто умрет первым: он или ты.
Чжэн Наньи изобразила недоумение:
– Что ты имеешь…
Не успела она договорить, как Гун Юаньчжи едва заметно двинул пальцами – два маленьких камушка ударили Гун Цзыюю и Чжэн Наньи в колени, заставив рухнуть на землю. От неожиданной боли Чжэн Наньи инстинктивно разжала пальцы, ослабив хватку.
В тот же миг с крыши спрыгнула тень. Темная фигура с угрожающей аурой пронеслась мимо Гун Цзыюя, оттолкнув его к Цзинь Фаню.
– Брат! – радостно воскликнул Гун Цзыюй, разглядев прибывшего.
Но Чжэн Наньи уже вскочила на ноги, готовая к бою. Гун Хуаньюй, выдающийся мастер боевых искусств, обрушил на нее шквал ударов – она не успела ничего сделать, как несколько точных движений и мощный удар ладони отправил ее тело в полет.
Юнь Вэйшань завороженно проследила, как алое одеяние пролетело под лунным светом и рухнуло вниз. Безжизненное тело Чжэн Наньи упало на землю, из уголков рта струилась кровь. Ее глаза, еще секунду назад пылавшие ненавистью, теперь закрылись – сознание покинуло ее.
– Унесите ее, – приказал Гун Хуаньюй.
Стражи, которых он привел с собой, тут же окружили Чжэн Наньи и уволокли прочь.
Толпа затихла. Невесты, пережившие череду потрясений и отравление, в основном лежали на земле, лишь некоторые тихо постанывали. Дыхание Юнь Вэйшань было неровным, но в душе она почувствовала облегчение. Раз Гунмэнь поймала Чжэн Наньи, значит, она сама теперь в безопасности. Юнь Вэйшань бросила взгляд на Гун Хуаньюя. Этот человек отличался и от Гун Цзыюя, и от Гун Юаньчжи – он был спокоен, уверен и невозмутим, четко отдавая приказы. Его лицо дышало мягкостью и умиротворением, но в глубине глаз мерцала опасная острота. Юнь Вэйшань моментально оценила риски и, притворившись обессиленной, упала среди других невест.
Гун Хуаньюй краем глаза заметил движение и приковал взгляд к маске за ее поясом. Она вызвала у него легкое подозрение, но он ничего не сказал. Гун Хуаньюй, повернувшись обратно, взглянул на два камушка, ударивших Гун Цзыюя и Чжэн Наньи в колени, и обратился к Гун Юаньчжи:
– Младший брат Юаньчжи, ты поступил слишком опрометчиво.
Тот поклонился:
– Старший молодой господин, я просто беспокоился за брата Цзыюя. Точки под коленями связаны с локтями. И если бы локти убийцы онемели, старший брат Цзыюй оказался бы в безопасности. К тому же брат Цзыюй так старался устроить эту ловушку, я не мог позволить его усилиям пропасть даром. Разве мы не поймали убийцу?
Гун Юаньчжи лукавил. Он, эксперт в акупунктуре и лекарствах, явно сводил в этом бою личные счеты. Гун Цзыюй ненавидел это притворство больше всего и, сверкнув глазами, воскликнул:
– Вздор! Ты пытался меня убить!
Гун Хуаньюй прервал их:
– Юаньчжи, в следующий раз не будь так импульсивен.
На лице Гун Юаньчжи промелькнула удовлетворенная улыбка, он склонил голову и ответил:
– Слушаюсь, старший молодой господин.
Ночь шла на убыль, и небо постепенно светлело. Густой туман, окутывающий долину, с первыми лучами солнца начал таять, и из леса доносилось пение птиц. Слуга бамбуковым шестом пытался повесить красный фонарик под карнизом.
Гун Цзыюй крепко проспал всю ночь, а проснувшись, вышел во внутренний двор. Свежий утренний воздух был наполнен вековым ароматом горного леса. Цзинь Фань уже ждал его во дворе.
– Доброе утро.
Спускаясь по ступеням, Гун Цзыюй потер грудь – удар, полученный от Гун Юаньчжи прошлой ночью, оказался весьма болезненным.
– Все еще болит? – с беспокойством поинтересовался Цзинь Фань.
– Немного, – пробормотал Гун Цзыюй.
Цзинь Фань покачал головой:
– Сами виноваты, что ввязались в драку, хотя ведь знаете, что не можете сравниться с Гун Юаньчжи…
Гун Цзыюй умело переложил вину:
– Не путайся ты под ногами, разве у нас не были бы равные шансы?
– Равные шансы могут вам только сниться.
– Ой, замолчи… Мне нужно найти кое-кого, можешь не ходить со мной, просто жди здесь.
Цзинь Фань с опаской спросил:
– Что вы опять задумали? – Он искренне не понимал: после вчерашних событий молодой господин все еще не успокоился и сегодня собирался кого-то искать. Кого?
– Тебя не касается, – фыркнул Гун Цзыюй и ушел, не оглядываясь.
Несколько гинкго роняли последние золотые листья, а двор в женской половине поместья, обычно тихий и элегантный, сейчас был наполнен шумом. Здесь разместили оставшихся невест, но после вчерашних потрясений никто не мог спокойно спать.
Когда Гун Цзыюй вошел в ворота, слуги, служанки и несколько перепуганных невест под крытыми галереями не смогли сдержать шепот: в женские покои мужчинам, строго говоря, нельзя было заходить. Опасаясь новых неприятностей, они вытягивали шеи и провожали его тревожными взглядами. Старая кормилица ахнула:
– Ай-я, негодник, что ты здесь делаешь?
– Пришел посмотреть, – бросил Гун Цзыюй.
Кормилица возразила:
– Вздор! Это женские покои, на что тут смотреть? Отправляйся лучше в «Башню тысячи цветов»…
Гун Цзыюй поперхнулся воздухом, но зная свою репутацию, решил, что спорить бесполезно, поэтому проигнорировал слова и направился внутрь.
Кормилица, охая и ахая, обернулась и потянула за собой слугу:
– Пойдем, постоишь со мной у ворот, чтобы никто не узнал, что молодой господин приходил сюда… Иначе ему несдобровать, а мне и того хуже…
Гун Цзыюй прошел через ворота во внутренний двор. Там был небольшой пруд, вокруг которого сидели несколько невест. Увидев его, они начали перешептываться. Четвертая дочь семьи Сун недоумевала:
– Зачем он здесь?
После всех пережитых событий она успела изрядно перепугаться и только сейчас начала отходить и осознавать, что смотрины невест все же состоятся. В этих обстоятельствах визит молодого господина действительно был неуместен.
Рядом с ней сидела прекрасная, точно лотос, Цзян Лили. Она удивилась не меньше четвертой Сун:
– Это господин Юй? Зачем он пришел?
Гун Цзыюй сделал вид, что не слышит, поднялся по лестнице и остановился у двери комнаты Юнь Вэйшань.
Все, затаив дыхание, уставились на него.
Юнь Вэйшань всю ночь не сомкнула глаз, под ними появились темные круги. К утру она немного расслабилась, брови разгладились, и она выглядела лишь слегка уставшей.
Услышав стук, она вздрогнула и поспешила отворить дверь. На пороге стоял Гун Цзыюй, но ее удивление быстро сменилось пониманием. Не дав ему заговорить, Юнь Вэйшань тихо сказала:
– Подождите чуть-чуть.
Теперь настала очередь Гун Цзыюя удивляться – откуда она знала, зачем он пришел?
Немного погодя она вышла с маской, которую Гун Цзыюй дал ей прошлой ночью, и протянула ему.
– Благодарю господина Юя.
Тот взял маску.
– Мое имя не «господин Юй», а Гун Цзыюй[29].
Юнь Вэйшань опешила. Она не могла определить, действительно ли этот человек так простодушен, каким кажется. А ведь прошлой ночью именно он заставил убийцу Уфэн раскрыть себя.
Гун Цзыюй глуповато спросил:
– Не смешно?
Юнь Вэйшань неуверенно протянула:
– Меня зовут Юнь Вэйшань. Юнь – как «облако», Шань – как «одежда».
– Юнь Вэйшань, «одежда из облаков»… – повторил Гун Цзыюй, глядя, как ее белые одежды колышутся в лучах утреннего солнца, и не поскупился на комплимент: – Какое поэтичное имя.
Юнь Вэйшань вежливо улыбнулась, склонив голову в знак благодарности.
Гун Цзыюй спохватился:
– Откуда вы знали, что я пришел за маской?
– Краска на этой маске – не обычная масляная или пигментная, а очень тонкий слой глазури. Обычному мастеру такое не под силу, должно быть, работа искусного умельца, она стоит немалых денег. Будь я хозяином, переживала бы, потеряв ее, – неторопливо объяснила Юнь Вэйшань.
Без макияжа ее лицо обрело особую ясность. Гун Цзыюй понял, что девушка перед ним не просто находчивая, но и обладающая чистым и острым умом.
– Дело не в цене, просто такую уже не купишь.
– Мастер скончался? – Этот человек не был ее целью, но Юнь Вэйшань зачем-то продолжала этот разговор, не в силах остановиться.
В глазах Гун Цзыюя мелькнула тень, но он быстро оправился:
– К-хм, можно и так сказать… Вы излечились от яда?
Юнь Вэйшань слегка закатала рукав, обнажив чистую кожу без малейшего намека на черные следы отравления.
– Прошлой ночью старший молодой господин прислал нам противоядие, так что сейчас все в порядке.
К покоям подошел слуга, держа в руках поднос, на котором стояла чаша с лекарством. Увидев Гун Цзыюя, он поспешил поклониться. Когда Юнь Вэйшань собралась принять чашу, Гун Цзыюй, почуяв запах отвара, слегка поморщился и остановил ее.
– Что это за лекарство? – спросил он, почувствовав неладное.
– Чай из дудника и золотой травы, – ответил слуга.
Гун Цзыюй протянул руку к чаше:
– Дай-ка мне. Можешь идти.
– Слушаюсь, – поклонился слуга.
Юнь Вэйшань с недоумением смотрела на Гун Цзыюя, но его внимание было приковано к чаше.
– Этот чай нам подали вчера после размещения. Сказали, что все приезжие должны его принимать для защиты от туманов и ядовитых испарений долины Цзючэнь… Господин Юй, что-то не так?
– Нет, все верно, этот чай обязательно нужно выпить. В глубине долины среди целебных трав растет много ядовитых растений, а воздух насыщен отравляющими испарениями… Поэтому местные жители… – Гун Цзыюй запнулся, оборвав фразу.
– Тогда почему бы не покинуть долину и не найти более безопасное место для секты?
Гун Цзыюй опустил глаза:
– Уфэн свирепствует, в цзянху неспокойно, где сейчас найти по-настоящему безопасное место? Оставаясь здесь, мы можем хотя бы защитить жителей долины Цзючэнь. Помимо дальних родственников семьи Гун, здесь живут потомки сект боевых искусств, бежавших от преследований Уфэн.
Юнь Вэйшань промолчала, а Гун Цзыюй продолжил:
– Кроме того, проведя в долине слишком много времени, женщины из-за ядовитых испарений…
– Что?..
Гун Цзыюй замялся:
– …им становится труднее зачать детей.
Юнь Вэйшань удивилась, но потом быстро сообразила и посмотрела на Гун Цзыюя:
– Поэтому Гунмэнь ищет невест за пределами долины?
– Да. Но вам не о чем волноваться, этот чай предназначен для защиты и поддержания здоровья. Только эту чашу, барышня Юнь, не пейте. Позже я пришлю новую.
– Что с этим лекарством? С ним что-то не так? – встревожилась та.
– Туда попало немного мышиных экскрементов, – отшутился Гун Цзыюй.
Юнь Вэйшань снова потеряла дар речи, а Гун Цзыюй, видя ее смущение, слегка улыбнулся. Он забрал чашу и направился к выходу, когда Юнь Вэйшань окликнула его:
– Вы серьезно?
Гун Цзыюй не обернулся:
– Подумайте сами.
Юнь Вэйшань смотрела, как его фигура исчезает за поворотом, в душе зародилось сомнение. Она услышала шаги сзади и, обернувшись, увидела, как в противоположном конце коридора слуга с лекарством постучал в дверь другой комнаты. Это были покои Шангуань Цянь.
Сильно напуганная прошлой ночью, сейчас она выглядела довольно бодро. Увидев Юнь Вэйшань, она поприветствовала ее улыбкой – точно цветок распустился.
Слуга подал чай из дудника и золотой травы, Шангуань Цянь взяла его и уже собиралась вернуться в комнату, когда слуга остановил ее:
– Барышня Шангуань, вы можете выпить лекарство сейчас.
Та удивилась:
– Прямо сейчас?
– Да, я заберу чашу.
Шангуань Цянь посмотрела на слугу, затем на Юнь Вэйшань, слегка поколебалась, но ничего не сказала. Запрокинув голову, она выпила отвар и вернула чашу слуге.
Гун Цзыюй вернулся в павильон Юй. Во дворе он столкнулся с Цзинь Фанем, и они уставились друг на друга. Цзинь Фань, увидев чашу в руках господина, удивился:
– Не слишком ли вы изнежены, чтобы после такой мелкой травмы пить лекарство?
Гун Цзыюй сердито посмотрел на него:
– Это чай из дудника и золотой травы.
– Зачем вам чай из дудника и золотой травы?! Он же для женщин…
– …ты совсем больной? – прервал его Гун Цзыюй.
Цзинь Фань стоял в недоумении, и Гун Цзыюй, глубоко вздохнув, поднес чашу к носу телохранителя:
– Понюхай.
Он наклонился, понюхал, и горький аромат сразу наполнил его ноздри. Его лицо изменилось – кажется, он понял.
– Запах не тот. Это яд?
Гун Цзыюй сам не был уверен:
– Еще не знаю. Но этот запах точно не от настоящего чая из дудника и золотой травы…
– Кто же его подделал? – спросил Цзинь Фань.
– Кто еще? – Гун Цзыюй стиснул зубы: – Самый искусный мастер ядов во всей долине.
Раздались твердые шаги, и во двор вошел Гун Хуаньюй.
– Цзыюй, – окликнул он Гун Цзыюя.
– Старший брат.
– Ходил в женские покои к барышне Юнь Вэйшань?
– Откуда ты знаешь…
– Вчера я видел у нее на поясе твою лисью маску. Ты так ее бережешь, что вряд ли отдал бы просто так какой-нибудь девушке.
Гун Цзыюй смутился:
– Я хотел сказать, откуда ты знаешь ее имя.
– Это же мои смотрины невест. Конечно, я знаю об этих девушках все. – Гун Хуаньюй улыбнулся. – Не волнуйся, я не выберу барышню Юнь.
Гун Цзыюй покраснел еще сильнее:
– Старший брат, о чем ты…
Их разговор прервал подошедший страж:
– Старший молодой господин, господин Юй, Владыка клинка зовет вас.
Гун Цзыюй не знал, зачем отец его вызывает, но с чашей лекарства в руках направился в главный зал. Войдя, он с удивлением обнаружил там Гун Юаньчжи. При виде друг друга оба помрачнели. Гун Цзыюй поклонился:
– Отец.
На возвышении, на троне Владыки клинка, восседал Гун Хунъюй. Его взгляд был суров, в нем читалось недовольство:
– Мне доложили, что вчера личность убийцы Уфэн была раскрыта…
– Да, мы со старшим братом… то есть мы со старшим молодым господином договорились использовать ловушки в тайном проходе, чтобы выманить убийцу… – неловко ответил Гун Цзыюй.
Однако Гун Хунъюй резко прервал его:
– И когда ты научился лгать?
Гун Цзыюй смолк. Гун Хунъюй хлопнул по подлокотнику и резко встал:
– Разве старший молодой господин может быть таким же глупым, как ты? Ты самонадеянно решил втянуть его в свои планы? С того момента, как я сказал, что убью невест, это уже была ловушка. Мы с Хуаньюем заранее все обсудили.
Гун Цзыюй с изумлением посмотрел на отца.
Выйдя из лечебницы, Гун Хунъюй придумал план, в который тут же посвятил Гун Хуаньюя и Гун Юаньчжи: «Конечно, мы не можем убить всех невест, иначе Гунмэнь больше не сможет выживать в цзянху».
«Тогда почему, отец, вы так ответили Цзыюю?» – спросил Гун Хуаньюй.
«Он с детства мягкосердечен и слишком обходителен с женщинами. Как только он узнает, что я собираюсь убить всех невест, обязательно попытается их спасти».
Немного обдумав слова отца, Гун Хуаньюй наконец понял его замысел: «Вы хотите использовать Цзыюя, чтобы выманить убийцу?»
Гун Хунъюй кивнул и посмотрел на Гун Юаньчжи: «Я нуждаюсь в твоей помощи, Юаньчжи».
Тот поклонился. При мысли, что они скрывают это от Гун Цзыюя, он загорелся азартом: «Приказывайте, Владыка клинка». Только с его участием эта постановка стала достаточно убедительной, чтобы убийца Уфэн раскрыла себя.
Гун Цзыюй, поняв, что вел себя глупо, почувствовал недовольство. Глядя на брата, он пробормотал:
– Значит… вы придумали ловушку и не сказали мне? А я, такой дурак, еще и пытался быть героем…
У Гун Хуаньюя сжалось сердце:
– Цзыюй…
Но его прервал гневный окрик отца:
– Скажи мы тебе заранее, разве смог бы ты это утаить? Ты всегда только мешаешь, а помощи от тебя никакой!
Гун Цзыюй знал, что отец всегда считал его бесполезным. Он стиснул зубы и выдавил:
– Ты мне совсем не доверяешь?
Гун Хунъюй нисколько не скрывал своего разочарования:
– Ты только посмотри на себя! Целыми днями бездельничаешь, только и знаешь, что бегаешь в «Башню тысячи цветов». С макушки до пят, с лица до спины – где хоть что-то, заслуживающее моего доверия?
Получив такую отповедь при всех, Гун Цзыюй покраснел. Державшая чашу рука дрогнула.
– Что ты еще притащил? – прогремел Гун Хунъюй.
Гун Цзыюй глубоко вдохнул, подавляя эмоции, и сказал:
– Отец, сегодня я обнаружил, что с чаем из дудника и золотой травы, отправленным в женские покои, что-то не так. Я подозреваю, что Гун Юаньчжи самовольно изменил рецепт, испытывая его на невестах!
Гун Юаньчжи с вызывающей улыбкой повернулся к Гун Цзыюю:
– Я и правда изменил рецепт…
Их взгляды встретились, между ними росло напряжение.
– Цзыюй, ты знаешь, для чего нужен чай из дудника и золотой травы?
– Конечно знаю – чтобы защитить от ядовитых испарений долины.
– А ты заметил, что в последнее время эти испарения в долине Цзючэнь становятся все сильнее? – прищурившись, спросил Гун Юаньчжи.
– Правда?
Гун Хунъюй вмешался:
– Ты каждый день прохлаждаешься, никогда не интересуешься делами секты – конечно, ты ничего не заметил!
Гун Юаньчжи ухмыльнулся.
– Из-за усиливающихся ядовитых испарений старый рецепт чая становится все менее эффективным, – продолжил Гун Хунъюй. – Поэтому я и поручил Гун Юаньчжи разработать новый. А ты говоришь «самовольно»? Ты думаешь, все дети семьи Гун такие же самонадеянные, как и ты?
Взгляд Гун Цзыюя потух. Какие бы усилия он ни прилагал, все было бесполезно – как и всегда.
Появившийся в дверях страж доложил:
– Молодой господин Цзюэ уже въехал в долину и скоро будет у ворот секты.
Гун Юаньчжи моментально просиял, мгновенно забыв о противостоянии с Гун Цзыюем. Он поклонился Гун Хунъюю:
– Владыка клинка, разрешите мне встретить старшего брата.
Едва Гун Хунъюй кивнул, как Гун Юаньчжи умчался, полный радостного возбуждения.
Гун Хунъюй посмотрел на молчаливого сына:
– Ты тоже свободен. Возвращайся к себе и обдумай свое поведение. Ты уже не ребенок. Если хочешь и дальше оставаться никчемным бездельником, тебе не место в семье Гун…
Гун Цзыюй гневно перебил его:
– Я и сам не очень-то хочу быть в семье Гун.
Он швырнул чашу об пол и с мрачным лицом развернулся, чтобы уйти, но его окликнул старший брат:
– Цзыюй, куда ты?!
Гун Хунъюй остановил старшего сына:
– Пусть идет! Если он не выносит даже полслова брани, то пусть катится куда подальше! Лучше пусть вообще не появляется на сегодняшнем свадебном банкете!
Гун Хуаньюй неожиданно оказался меж двух огней:
– Отец…
Гун Хунъюй сложил руки за спиной:
– Разве ты не должен выбирать невесту? Что ты еще здесь делаешь? Ступай.
– Слушаюсь, – тихо вздохнул Гун Хуаньюй и с поклоном удалился.
Когда он вышел из зала Владыки клинка, ему навстречу по ступеням поднималась элегантная женщина с чашей супа в руках.
Она была скромно одета, черные шелковистые волосы уложены узлом, а брови лишь слегка подведены. Даже без макияжа ее лицо излучало мягкость и благородство.
Это была нынешняя жена Правителя клинка – мачеха Гун Хуаньюя и Гун Цзыюя.
Они встретились лицом к лицу, и Гун Хуаньюй почтительно поклонился:
– Госпожа Уцзи[30].
Проницательная госпожа Уцзи заметила его расстроенное лицо и спросила:
– Я только что видела, как маленький господин в гневе выбежал из зала. Он снова разозлил Владыку клинка?
Гун Хуаньюй горько улыбнулся:
– Прошу госпожу успокоить отца.
Госпожа Уцзи кивнула и вошла в зал. Гун Хунъюй по-прежнему сидел на своем месте, погруженный в раздумья.
Госпожа Уцзи часто выступала посредником в их отношениях, и казалось, неплохо наловчилась это делать. Она подала ему суп и заботливо спросила:
– В такой радостный день смотрин невест для старшего молодого господина как вы умудрились поссориться с Цзыюем? Он уже в брачном возрасте, а не ребенок, которого можно ругать. Хотя бы немного попытайтесь сохранить его репутацию…
Гун Хунъюй перебил ее:
– В детстве этот засранец был таким послушным и милым, а чем старше становится, тем больше бунтует. Стоит мне его увидеть, как я не могу сдержать гнев. Но ты посмотри: он целый день только бездельничает – разве это похоже на моего сына?
– Не говорите таких слов при других, особенно при Гун Шанцзюэ[31] и Гун Юаньчжи. Вы же знаете, как Цзыюй остро к этому относится… – Она многозначительно вздохнула.
Гун Хунъюй, кажется, тоже что-то вспомнил, и его лицо наконец смягчилось. Он вздохнул:
– После смерти А-Лань[32] наши с ним отношения стали как лед зимой – все холоднее и холоднее, а пропасть между нами все шире.
Госпожа Лань была первой и горячо любимой женой Гун Хунъюя. Хотя он и женился снова, с госпожой Уцзи их связывало скорее взаимное уважение, чем любовь. Она не была родной матерью наследникам клана Гун, но все эти годы относилась к Гун Цзыюю как к собственному сыну, заботясь и оберегая.
Услышав об этом, госпожа Уцзи лишь улыбнулась и утешила мужа:
– На мой взгляд, он очень похож на вас – такой же упрямый и совершенно не умеет выражать свои истинные чувства. Вы оба заботитесь друг о друге, но при встрече только спорите. Найдите момент, чтобы поговорить по душам. Вы должны быть взрослее и мудрее, можете немного ему и уступить.
Гун Хунъюй нахмурился:
– Я его отец, это он должен уступать.
Госпожа Уцзи, глядя на этого гордого мужчину, не смогла сдержать улыбки:
– Ладно, ладно, лучше выпейте суп, пока горячий.
В подземной темнице, куда не проникал внешний свет, невозможно было отличить день от ночи.
Убийца Уфэн Чжэн Наньи очнулась от выплеснутого на нее таза ледяной воды, и холод пронзил ее до костей. Она медленно подняла голову и шевельнула руками, тут же услышав звон цепей.
Прямо напротив нее, у деревянного стола, сидел Гун Хуаньюй. Он наливал вино из кувшина, в его темных глазах не было ни искры тепла, ни тени эмоций.
Чжэн Наньи задрожала, ее глаза лихорадочно забегали.
Смотрины вот-вот должны были начаться, и все невесты были приглашены в главный зал гостевого двора.
Листья гинкго густым ковром устилали землю. На платформе курились благовония, окутывая комнату легкой дымкой. Девушки в простых белых одеждах медленно вошли и уселись на колени по обе стороны зала.
По правилам они могли надеть только тонкие белые шелковые одежды и должны были распустить волосы. Без косметики, украшений и красивых одежд различия между ними стали ярче. Таковы были правила отбора невест в секте Гунмэнь.
Перед каждой девушкой стоял маленький столик, а рядом стояли служанки с подносами.
Юнь Вэйшань приняла из рук служанки маленькую белую фарфоровую чашу. Темно-коричневая травяная смесь внутри издавала резкий пряный аромат. Юнь Вэйшань не знала, что это, но без вопросов подняла чашу и выпила содержимое, затем также опустошила две другие чаши на подносе.
Когда все невесты закончили пить отвар, служанки удалились. Старшая кормилица во главе группы пожилых женщин вошла в зал. Они остановились перед каждой невестой и начали осмотр: проверяли зубы, измеряли длину волос, объем груди, талии и бедер… и записывали все в свои книжки. Напротив имени Юнь Вэйшань появилась отметка: «Первый ранг».
Ей не нравилось, что с ней обращались как со скотом на проверке, но ее лицо оставалось бесстрастным. Взгляд скользнул по залу, остановившись на Шангуань Цянь, которая стояла с раскинутыми руками, пока женщины ощупывали ее талию и бедра. Девушка покраснела от смущения, но могла лишь закрыть глаза.
После завершения осмотра женщины удалились, а невесты взяли лежащие на столиках шелковые вуали и надели их.
Вошли врачи с ящичками. Невесты протянули запястья, и врачи начали измерять пульс каждой. Где-то вдалеке разнесся глубокий, всепроникающий звон колокола, вспугнув птиц на деревьях. Врачи закончили измерять пульс, выставив оценки.
Снова вошли служанки с подносами, накрытыми красной тканью, и остановились перед каждой невестой. Девушки напряглись, когда пришло время поднимать ткань.
Юнь Вэйшань выдохнула, увидев золотой жетон. Она подняла взгляд и без удивления заметила, что Шангуань Цянь получила белый нефритовый жетон, как и три девушки рядом.
Золотой жетон, видимо, был первым рангом, а белый нефрит – вторым.
– Это еще почему?! – раздался возмущенный голос четвертой дочери семьи Сун. Она дрожащей рукой сжимала коричневый деревянный жетон, а затем с силой швырнула его обратно на поднос.
Юнь Вэйшань взяла свой тяжелый золотой жетон. Когда-то давно она уже получала нечто подобное.
В тренировочном колодце Уфэн все отчаянно дрались за оружие, убивая друг друга. Сверху девочек заливал бесконечный ливень, и Юнь Вэйшань, вся в грязи и ранах, поддерживала такую же избитую Юнь Цюэ. За ними в грязной жиже лежали тела девушек и сломанное оружие.
Юнь Вэйшань победила остальных, ее взгляд, наполненный кровавым отблеском, был устремлен на Ханья Сы. Тот тихо усмехнулся и произнес: «Поздравляю».
Затем он вручил Юнь Вэйшань и Юнь Цюэ два жетона из черного железа, которые они приняли израненными руками. На лицевой стороне жетона был выгравирован иероглиф «У», а на обратной – «дух».
Юнь Цюэ обессиленно прислонилась к плечу Юнь Вэйшань.
Лицо Юнь Вэйшань было мокрым – то ли от слез, то ли от бесконечного дождя…
– Как же я тебе завидую! Старший молодой господин точно выберет тебя.
Чей-то голос вернул Юнь Вэйшань к реальности. Очнувшись, она обернулась и увидела, как четвертая Сун с кислым выражением обращается к Цзян Лили, получившей золотой жетон.
Оказывается, не только у нее было золото…
Цзян Лили засмущалась:
– Что ты… У барышни Юнь тоже золотой жетон.
Юнь Вэйшань промолчала, зато стоящая рядом Шангуань Цянь мягко сказала:
– Судя по тому, что я знаю о старшем молодом господине Гун Хуаньюе, он точно выберет вас, а не барышню Цзян. Не волнуйтесь, барышня Юнь.
Юнь Вэйшань испытующе посмотрела на нее:
– А вы хорошо знаете старшего молодого господина?
Четвертая Сун перебила ее:
– Мы все ведь приехали сюда ради него, разве могли не разузнать о нем заранее? Довольно притворства, ладно? Барышня Юнь, вам не о чем волноваться. Даже если старший молодой господин выберет барышню Цзян, останется еще второй молодой господин Гун Шанцзюэ. Он тоже уже в брачном возрасте, он не станет ждать следующих смотрин невест. Его авторитет ничуть не ниже, чем у старшего молодого господина.
– Барышня Юнь точно станет женой старшего молодого господина, разве не так? – Шангуань Цянь слегка коснулась пояса, на котором висела изящная нефритовая подвеска.
Юнь Вэйшань сохраняла невозмутимость:
– Мне все равно. Второй молодой господин Гун Шанцзюэ тоже неплох.
Шангуань Цянь слегка улыбнулась:
– Так нельзя.
– Почему? – удивилась Юнь Вэйшань.
Шангуань Цянь твердо ответила:
– Потому что второй молодой господин нравится мне.
Девушки в изумлении посмотрели на Шангуань Цянь.
Черные сапоги с вышитым узором приблизились к темнице. Мешочек со скрытым оружием на поясе излучал угрозу. Гун Юаньчжи беспрепятственно вошел внутрь и увидел на столе отравленное вино.
Он нахмурился и пробормотал:
– Кто-то уже был здесь?
Гун Юаньчжи плеснул водой в лицо лежащей без сознания Чжэн Наньи.
Взгляд Чжэн Наньи был мутным – то ли из-за тяжелых ран, то ли из-за заточения она уже казалась потерявшей волю к жизни.
Гун Юаньчжи начал допрос:
– Дух, оборотень, демон и монстр… Говорят, убийцы Уфэн делятся на четыре ранга, верно? Судя по твоим способностям и боевым навыкам, ты, должно быть, самого низшего – дух…
Он презрительно усмехнулся, глядя на Чжэн Наньи сверху вниз. Та не стала отрицать.
– Такой редкий шанс, а прислали всего лишь духа… Разве это не самоубийство?..
Только тогда Чжэн Наньи усмехнулась:
– Члены Уфэн не боятся смерти.
Гун Юаньчжи взял со стола чашу вина и с улыбкой погладил краешек.
– Многие не боятся смерти. Но только потому, что не знают: иногда жизнь страшнее смерти. – Его голос звучал мягко, будто эта мысль приносила ему удовольствие.
С этими словами он поднял чашу, демонстративно показывая ее Чжэн Наньи. Та фыркнула:
– Ты, должно быть, Гун Юаньчжи, тот самый, что лучше всех разбирается в ядах? Я скорее умру, чем добровольно выпью твое отравленное вино. – Она стиснула зубы.
Гун Юаньчжи подошел к Чжэн Наньи и принялся медленно расстегивать пуговицы на ее воротнике. Глаза Чжэн Наньи наполнились слезами, она зажмурилась, стиснув зубы.
Темница и без того была мрачной, а теперь перед ее глазами осталась лишь тьма. Эта тьма была ей хорошо знакома – она жила в ней с детства. Ей вспомнился день, когда она вошла в тренировочный зал Уфэн в одежде ранга духа, и внутри ее ждал Ханья Ци.
Чжэн Наньи улыбнулась, позволив ему обнять себя, после чего он теплым голосом произнес самые холодные слова: «Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделала». Чжэн Наньи, утопая в мимолетной ласке объятий, ответила: «Я готова на все ради тебя».
«Я хочу, чтобы ты защитила одного человека». Чжэн Наньи отстранилась и с недоумением посмотрела на него. Ханья Ци улыбнулся с наполненными нежностью глазами.
Чжэн Наньи помнила, как вышла из тренировочного зала и призрачный свет снаружи рассыпался на лучи – возможно, из-за слез в ее глазах. Затем она увидела вдали убийцу Уфэн в одежде ранга оборотня, идущую навстречу. Они прошли мимо друг друга, и Чжэн Наньи обернулась. Та, словно почувствовав ее взгляд, обернулась следом. Незнакомка улыбнулась ей – лицо прекрасное, улыбка одновременно невинная и соблазнительная…
Теперь у этого оборотня было новое имя – Шангуань Цянь.
Чжэн Наньи открыла глаза, лицо Гун Юаньчжи было совсем близко.
– Эту отравленную чашу не нужно пить – яд может проникнуть и так.
Его голос словно тоже был пропитан ядом. Он оттянул воротник Чжэн Наньи и вылил вино ей за пазуху. С улыбкой вернувшись к столику, он налил новую порцию яда. Его ухмылка на фоне душераздирающих криков Чжэн Наньи выглядела безумной.
Неизвестно, что потревожило птиц на деревьях. Скрытое облаками солнце клонилось к горизонту.
Гун Цзыюй шел к воротам Гунмэнь, держа в руке кувшин вина и без конца прихлебывая из него. Его лицо было мрачным.
– Открывай, – приказал он стражу у ворот.
Тот напрягся, но не двинулся с места.
Гун Цзыюй повысил голос:
– Открывай ворота, я хочу выйти.
Страж замялся:
– Господин Юй… Сегодня свадьба старшего молодого господина, все посты и ворота усиленно охраняются… Это приказ Владыки клинка: можно только входить, выходить запрещено…
Внезапно за воротами раздался громкий голос:
– Прибыл господин Цзюэ!
Затем голос прозвучал уже внутри:
– Прибыл господин Цзюэ!
И эхо понеслось по секте:
– Прибыл господин Цзюэ!
Два стража немедленно распахнули ворота, и внутрь гордо вступил лоснящийся вороной конь.
Всадник был облачен в черный плащ и длинное одеяние, ворот был украшен драгоценными камнями, а подол оторочен черным лисьим мехом. Его длинные черные волосы ниспадали на спину, осанка была величественной, профиль – прекрасным, а во взгляде читалось превосходство и величественная красота.
Это был Гун Шанцзюэ – самый прославленный в цзянху из нынешнего поколения семьи Гун. За ним следовали десятки охранников, несущие сундуки и ящики с драгоценностями и товарами – бесконечная и грандиозная процессия вступала в ворота Гунмэнь.
По обеим сторонам каменной лестницы выстроились стражи, отдавая честь Гун Шанцзюэ. Тот продолжил путь по ступеням верхом, даже не удостоив стражников взглядом.
Гун Цзыюй насмешливо фыркнул. Если с Гун Юаньчжи они худо-бедно сосуществовали, то с Гун Шанцзюэ совершенно не ладили. Гун Цзыюй сделал глоток вина и уселся прямо на ступени, с противоречивыми чувствами наблюдая за приближающимся всадником. Взгляд Гун Шанцзюэ лишь на мгновение скользнул вниз, бесстрастно окинув сидящего.
В зале Владыки клинка выстроились невесты, прошедшие отбор.
Юнь Вэйшань и Цзян Лили, получившие золотые жетоны, были одеты роскошнее других – красные одежды, золотые украшения – и стояли в первом ряду. Девушки с нефритовыми жетонами заняли места позади них, а обладательницы деревянных, почти без макияжа, стояли позади. Они выстроились клином, ожидая окончательного выбора Гун Хуаньюя.
Когда Юнь Вэйшань услышала за спиной медленные, но твердые шаги, то поняла, что это старший молодой господин.
Благоприятный час настал. Гун Хуаньюй прошел от последнего ряда к первому, внимательно разглядывая каждую девушку. Невесты стояли с опущенными головами, внешне спокойные, в глазах смешались надежда и напряжение.
Наконец Гун Хуаньюй остановился у первого ряда – перед Юнь Вэйшань. Он словно что-то почувствовал, наклонился и слегка приблизился к ней. Та пленительной улыбкой выразила радость знакомства.
Гун Хуаньюй выпрямился, его глаза блеснули.
Лицо Юнь Вэйшань слегка порозовело. Она опустила глаза. Ее красота обычно была едва уловима, подобно дымке из туши, но сейчас тщательный макияж придавал ее лицу особое очарование.
– Выберу ее, – с едва уловимой дрожью в голосе сказал Гун Хуаньюй.
Сердце Юнь Вэйшань забилось чаще. Услышав его бархатистый голос, она застенчиво подняла взгляд.
Однако Гун Хуаньюй перед ней с нежностью смотрел на другую. Он бережно взял за руку Цзян Лили.
Улыбка Юнь Вэйшань застыла, взгляд задрожал, дыхание сбилось. Шангуань Цянь позади тоже изменилась в лице.
Юнь Вэйшань не выбрали.