Цверги глядели на Марику, словно ожидая великого чуда. Вожак вновь низко поклонился.

– Госпожа, вы можете показать свой огонь прямо сейчас? Мы все ждали этого так долго. Не отказывайте нам в маленькой радости.

Марика замерла, не зная, что делать. Она уже давно не чувствовала источника магии, того самого трепещущего тепла в груди, которое позволяло ей управлять обычным земным пламенем. Не чувствовала с тех пор, как в подземелье приюта у неё за спиной ослепительно полыхнула бомба из разрывающего зелья. Сколько раз она пыталась вернуть внутренний огонь, повторяя простые упражнения для малышей, которым научила её бабушка, но не смогла создать даже крохотной искорки. А эти хотят настоящего огня.

«Что будет, если они поймут, что колдовать я больше не могу? Нужно что-то придумать. Они не маги, значит, не знают, как работает наш священный огонь. Получится обмануть, сказать, что сейчас он спит? Или раскусят? Эти коротышки тоже хитрые».

– Может, она самозванка? Может, вы ошиблись? – выкрикнули из толпы.

– Замолчите, не позорьте нас перед госпожой! – рявкнул предводитель. – Вилит, Свирн, подойдите.

Из толпы выбрались два пожилых ульгана в плащах пурпурного цвета, цвета баронов Антамаров.

– Вы, как и я, много лет жили в замке господина, вы узнаёте его дочь?

Первый, в серой маске из плохого фаянса, опираясь на палку, долго всматривался в лицо Марики, второй только окинул её взглядом и обернулся к толпе.

– Я хорошо помню баронессу. Если бы не знал, что она умерла, то решил бы, что госпожа моя передо мной! Эта госпожа как две капли воды на неё похожа.

– Да, – кивнул второй. – Только моложе. Это дочь барона, я её узнал.

– Ну, у кого ещё сомнения?

– Всё это только слова, пока она не покажет алое пламя своей семьи! – проворчал сгорбленный старик в первом ряду.

– Да, пусть покажет пламя! – поддержали другие.

– Покажите, госпожа, – снова обернулся к ней предводитель. – Развейте наши сомнения. Вам же это ничего не стоит!

Марика отступила на шаг, ближе к фреске со своим предком, словно он мог её защитить, подняла ладонь в привычном жесте и уже сложила было губы трубочкой, чтобы дунуть, но потом вдруг опустила руку, взглянула в глаза предводителю и качнула головой.

– Мой огонь является только в минуту нужды. Я не могу тратить его ради ваших глупых сомнений!

– Не хочет? Не может? – прокатилось по толпе.

– Она не хочет делить его с нами! – снова прокаркал старик в первом ряду. – Она такая же, как остальные колдуны! Мы для неё всего лишь рабы!

– Она не хочет делиться! Мы зря её притащили! Схватите её!

– Стойте, – поднял руки предводитель. – Мы ещё не выслушали её. Госпожа, почему вы не хотите явить нам огонь?

– Совсем недавно у меня была битва с магистрами ордена Белого Дракона, я потеряла много сил. – Марика старалась, чтобы её голос звучал властно, словно это она здесь хозяйка и требует ответа от цвергов, а не наоборот. – Если я потрачу остатки сейчас, то не смогу поделиться с вами, когда придёт время. Моё пламя должно окрепнуть. Если вы покажете себя добрыми слугами, я дам вам обещанную нашим родом награду. Клянусь землями Левого рога, где стоит замок моих предков!

– Опять служить? Пора расплачиваться! – выкрикнул старик.

– Она нас обманывает!

– Я говорил, это самозванка! У неё нет огня! Нужно убить её, чтобы не выдала нас Равновесию!

– Может, она и есть соглядатай Равновесия!

– Тише, молчите! Вы испортите всё, что мы готовили столько лет! – вскинул руки предводитель. – Мы отведём госпожу к Велтовым столбам, Глаз огня сам всё решит! До тех пор гостья останется под охраной. Все согласны?

– Да, отведём её! Глаз сам решит! Согласны!

Главный снова обернулся к Марике:

– Простите, госпожа, но мы не можем вас отпустить. Если вы всё-таки Антамар, Глаз это покажет и восстановит ваши силы, если нет… боюсь, вы уже не сможете вернуться в Насест.

* * *

Дарен в последний раз оглянулся на барку и нырнул в нишу. Миновав узкий ход, снова оказался внутри бастиона, отряхнул плащ и штаны от пыли. Дальше, до угла укрепления, пробирался по старому следу, сквозь смятые кусты.

«Если собачник привёл Марику, придётся отдать ему обещанную монетку, а осталось их всего две. На барке нужно будет продать что-то из вещей или работу какую подыскать, путь-то неблизкий. Главное, к отплытию не опоздать».

У пролома никого не было, Дарен взобрался на стену по обрушенным блокам и огляделся: ни следопыта, ни его собаки. Значит, ещё не нашёл.

«Что делать? Ждать или…»

Пробираясь по узкому лазу назад к пристани, механик услышал ровное пыхтение машины – цверги разводили пары, значит, с минуты на минуту отчалят.

«Что же делать? Тоже проскользнуть на барку к Ланеку? Или дальше искать вздорную девчонку? Вот ведь сколько с ней хлопот! Зачем она вообще одна полезла в тот дом? Могла бы меня дождаться. Хотя я бы не стал на это время тратить. Так, уже пассажирский трап снимают. Над кипой груза голова Ланека, значит, они на борту. Отлично. Кого он ищет на причале? Вот он я! Нет, не видит».

Дарен достал опустевшую бутылочку скрывающего порошка и долго тряс её. Набрал крохотную щепотку, осторожно рассыпал по плащу.

«Хоть немного, но ослабит след жизненной силы. Гончая далеко, надеюсь, не учует».

Паровая машина выбросила белое облако, лопатки качнулись. Толпа, поняв, что сейчас барка уплывёт, навалилась на стражу. Наблюдатели побежали к заслону, грозя жезлами, даже капитан Кермик исчез со своего поста. Назад никто не смотрел.

«Вот он шанс! Или сейчас, или…»

Механик выпрыгнул из ниши, метнулся к ближайшему складу, схватил два плоских тюка, согнулся вдвое, забросив один на спину, а вторым, как щитом, прикрылся сбоку от стражи и вслед за тремя другими грузчиками двинулся было к последней носовой сходне… И вдруг остановился.

«Что я им скажу? Что отправил их из Насеста обманом, а Марику бросил одну? Что они двое важнее нашей вздорной принцессы? А что они обо мне подумают? Нужно, чтобы они мне верили, иначе все старания насмарку. Если не смогу стать им другом, кого они будут слушать, когда обретут настоящую силу? И чего натворят по глупости?»

Дарен шагнул назад, бросил тюки и скользнул за колонну.

«Придётся разыскать Марику, а уж потом нагонять эту парочку. Главное, они в безопасности. В срединных землях Равновесие вряд ли станет их искать. Главное, чтобы до торговой гильдии добрались, а там им помогут».

Мастер выглянул из-за колонны, оценивая обстановку. Стражники и наблюдатели Равновесия едва сдерживали толпу: ещё чуть-чуть, и она прорвётся к трапам. На ящик у заграждения взобрался управник, вскинул руки и заговорил, перекрикивая шум:

– Друзья мои, люди и цверги, успокойтесь! Вы же знаете: все билеты проданы, а большего груза барка не выдержит. Но, заверяю вас, мы сейчас же начнём составлять списки на следующую, все желающие отправятся на ней! Мы даже пожертвуем ради этого грузами управы Насеста и казны Гунта. А пока совет старшин оплатит ваше проживание в посёлке в пределах условленной суммы. Прошу, пройдите к управе, там вас ждут писцы.

Толпа притихла, перестав давить на забор, а потом многие бросились в посёлок, торопясь добраться до площади и стать первыми в очереди на довольствие.

– Ай да плут, – усмехнулся Дарен. – И ведь ничего не дал, а заставил уйти. Список – это же не купленный билет. Кто сказал, что вторая барка отправится раньше весны?

Трюк сработал хорошо. Две трети недовольных ушли, а оставшиеся уже не смогут опрокинуть стражу. Дарен ещё раз глянул на барку.

«Ну, Ланек, счастливо добраться тебе и твоей подружке. Триглав за тобой присматривает, я знаю. Надеюсь, увидимся вскорости. А мне пора на встречу с собачником».

Механик шагнул к нише в стене крепости и втиснулся в проход.

* * *

Капитан Кермик встал за колонной, чтобы его не беспокоили снующие цверги и люди, но так, чтобы видеть бо́льшую часть причала. Бронзовая гончая замерла рядом и, иногда поводя головой и сверкая вправленными в металл прозрачными кристаллами глаз, искала след жизненной силы мастера Дарена, её частички оставались на всём, чего мастер касался, это вернее любого запаха.

«Проклятый механик должен быть здесь, сегодня ему дана последняя возможность ускользнуть из Насеста до начала весны. Он обязательно явится, и я его не упущу. Хотя в такой толчее это непросто».

Кроме отплывающих на барке путников и торговцев сюда сбежались все, кто надеялся проскользнуть тайно или перекупить, пусть и по тройной цене, драгоценное место на борту. Дым сизыми клубами валил из трубы паровой машины, мелькали шатуны, гудели шестерни. Сейчас гребное колесо ударит лопастями, и барка отвалит от пристани.

«Последний шанс, механик. Давай, где же ты, появляйся. Чутьё подсказывает, что столичный выскочка уже здесь, на пристани, затаился где-то в тени. Ничего, ему придётся пройти по одному из мостков, а за чужими спинами не спрячешься, любой цверг ниже его на две головы. Да и в плечах ему редкий горец соперник.

По главному трапу два местных тащат ящик. Тот, что сзади, выглядит странно. Высоковат, куртка рудокопа болтается, словно с чужого плеча. Человек? Безбилетник? Некогда разбираться, пусть этим занимаются наблюдатели и писари. Главное, что это не Дарен».

Гончая у ноги вдруг встрепенулась, провожая цвергов-носильщиков взглядом глаз-кристаллов, и снова успокоилась.

«Что-то учуяла? Этот оборванец связан со столичным выскочкой? Проверить»?

Мостки начали убирать, толпа навалилась на стражников в надежде прорваться.

«Может, это одна из задумок механика? Подтолкнуть безбилетников к бунту, а самому проскользнуть, пока все отвлеклись»?

Бронзовая собака снова ожила, направив острую морду в сторону носильщиков, и нетерпеливо переступала лапами. Неужели нашла?

– Найди! – приказал Кермик. – Догони!

Гончая сорвалась с места и устремилась вперёд, цокая когтями по камням. Завидев её, цверги шарахались в стороны. Кермик старался не отстать, уже предвкушая, как схватит механика и обвинит в подстрекательстве к беспорядкам.

Но собака стремилась совсем не к Дарену – к колонне жался мальчишка-ульган в грязной рваной куртке и шапке со стоячим драным ухом. Гончая прижала его к стене, ткнулась носом в карман и беззвучно обнажила клыки.

Кермик подошёл, сверля мальчишку угрожающим взглядом.

– Ну, что у тебя там? Показывай!

– З… зачем?

– Быстро! – рявкнул капитан.

Подросток полез в карман. На грязной ладони тускло блеснула медная монетка.

– От кого ты её получил?

Мальчишка затряс головой.

– Не помню, господин…

– Не ври мне! Я знаю, чьи это деньги. Ну? Или ты ещё не понял, кто я? Хочешь, чтобы тебе всыпали кнутом, как бродяге? Посёлок и так переполнен бездельниками, зачем здесь ещё один? Отправим тебя на каменоломни.

– Нет, мне нельзя, у меня сестра…

Подросток дёрнулся было, собираясь бежать, но бронзовая гончая вновь надвинулась на него, клыки оказались у самого горла.

– Если скажешь, получишь ещё четверть талера.

– Ладно, это мастер Ди.

– Опиши его.

– Худой, плешивый…

– Он не принимает нас всерьёз, пытается врать. Ну-ка…

Гончая чуть прикусила ухо мальчишки, так что из него потекла струйка крови.

– Северянин, – испуганно затараторил Регин. – Высокий, плечи широченные, борода чёрная, усы. Меч с собой таскает…

– Вот так и нужно было отвечать с самого начала. Значит, выскочка мечником-северянином прикинулся? И шрам под бородой спрятал. Умно. Ну, рассказывай дальше. Он один?

* * *

Ищейка остановилась, принюхиваясь, замерла и глухо гавкнула, сообщив хозяину, что взяла след.

– Хорошо, умница. – Цверг-следопыт положил ручищу на холку, погладил жёсткую шерсть. – Веди, Седая! Веди!

Они добрались уже до северной окраины посёлка. Когда-то здесь с раннего утра суетились драманы, поднимая на поверхность руду, но теперь вокруг – лишь бурьян и запустение. Входы в штольни завалены или запечатаны кладкой, чтобы не завелись кобольды и другая нечисть. Собака уверенно шла по следу, огибая скелеты рудничных подъёмников и остовы вагонеток. Поднялась по давно заросшей тропинке к диким скалам, остановилась перед разобранным завалом.

«Видно, что вход расчистили недавно, но кто и зачем?»

Горные цверги забросили добычу ещё до войны. Месторождения серебра истощились, и приходилось вгрызаться в недра всё глубже, в поисках новых жил. Потом, когда рудокопов осталось слишком мало, чтобы перебирать горы пустой породы, они начали искать металл в диких горах, вдали от посёлка и прохожих троп. В этом деле чернокаменные ищейки были большой подмогой, но в последнее время работы у них убавилось. Многие драманы оставили горный промысел, зарабатывая на пропитание переправой по жёлобу, ремонтом пристани, створов и лебёдок.

«Если кто-то из драманов решил заняться старыми штольнями, он бы не стал таиться от родичей. Для людей лаз слишком низок, значит, это речные. Тем более нужно разобраться, что затевают выдры и зачем им человечья девчонка».

Цверг намотал на руку ремень, привязанный к ошейнику ищейки, протиснулся в узкий проход и направился вглубь, в темноту. Он помнил, как по этому тоннелю ходили родичи с фонарями на шапках и катились вагонетки, и, хоть и был тогда совсем юным, хорошо запомнил все повороты и выступы. Слабого света от входа было достаточно, чтобы не спотыкаться. Но всё же, когда стало совсем темно, пришлось достать светец. Седая уверенно тянула хозяина по чёткому следу. Тоннели были пусты и темны, но вскоре впереди забрезжил свет выхода. Цверг спрятал светец, ускорил шаг. И вдруг снаружи в солнечных лучах сверкнули белые хвостовые шипы снежной фурии. Зверь остановился у входа, что-то вынюхивая на осыпавшихся камнях. Собачник схватил ищейку за поводок, зажал ей пасть и приник к стене – с таким противником им не справиться, а из оружия при себе только короткий хозяйственный ножик на поясе. Седая, конечно, постарается защитить, да только жаль её: сколько чернокаменных собак уже сгубили ядовитые шипы эти свирепых тварей.

«Переждём здесь. Ветерок дует от входа в глубь горы, значит, наш запах тоже в тоннель уносит. Фурия нас не учует. Подземелий она не любит и просто так внутрь не полезет, будет бродить снаружи, а там только следы похитителей. Пусть за ними и гонится».

Когда шипение и фырканье снаружи утихли, цверг осторожно отпустил морду рычащей собаки, цыкнул на неё и двинулся вперёд как можно тише, хотя гравий всё равно похрустывал под ногами. За аркой никого не оказалось, следы зверя уходили вверх по склону. Значит, он решил не связываться с большой толпой двуногих. И всё равно нужно быть начеку: фурии очень умны и предпочитают нападать из засады, когда жертва ни о чём не подозревает. Цверг проверил, как выходит из ножен его ножик, посмотрел на короткое лезвие и со вздохом убрал обратно. Отцепил от ошейника ремень и пристегнул к нему ребристую гирьку из потайного кармана – кистень куда лучше ножа: можно бить издалека, не опасаясь ядовитых шипов.

Ищейка бежала по извилистой тропинке между серыми глыбами, в трещинах которых ещё прятались шапки вчерашнего снега, следопыт спешил за ней. Они чуть не потеряли след у горного ручья, но потом Седая, побегав вдоль другого берега, снова его нашла и уже без помех вывела хозяина к подножию пика Великанов. Где-то выше раскинулись запретные гробницы Ангзнума, а впереди, на дне расщелины, прятались в тумане Велтовы столбы.

Невдалеке послышались звяканье металла и приглушённые голоса. Следопыт тихо свистнул, подзывая питомицу, завязал ей пасть холщовой лентой и осторожно выглянул из-за камня.

Вниз по уступам спускалась процессия: полтора десятка вооружённых копьями речных цвергов. Среди них человек в бурой меховой накидке. Из-под капюшона выбились серебряные волосы. Та самая девчонка!

«Куда это выдры её ведут? В развалины Велтовых столбов? Кто в своём уме решится на такое? Или они хотят подняться к Ангзнуму? Забыли о мёртвых стражах? Хотят в жертву её принести? А что делать мне? Смотреть? Один я их остановить не смогу. Нет, хвала Драму, пошли в другую сторону, вдоль по склону. Нужно подобраться ближе, отсюда ничего не слышно. Может, удастся понять, что они замышляют».