Ланек и Аника остановились лишь около ниши в стене бастиона. Но бежали они зря, никто их не преследовал. Последний трап уже лежал на плитах причала, серые кафтаны наблюдателей исчезли, а стражники оттесняли возмущённую толпу оставшихся без билетов к складам у подножия бастиона. У причала послышались вздохи паровой машины. Цилиндры судового двигателя ходили из стороны в сторону, пуская в небо белые клубы, сверкая бронзовыми боками, а шатуны сновали вверх и вниз, раскручивая маховики. Гребное колесо повернулось, шлёпая лопатками по воде. Цверги оттолкнули посудину от причала, и она, чуть покачиваясь на стоячей воде канала, поползла на север, неторопливо набирая скорость.

Лишь дюжина речных цвергов стояла на корме, прощаясь с роднёй. Остальные путешественники были чужаками и сразу принялись устраиваться на борту, перекладывая поклажу и ссорясь из-за места. Ланек пытался разглядеть среди них Дарена, но не нашёл. Наверняка мастер укрылся между тюков, дожидаясь, пока пристань скроется за поворотом.

– Идём, тут нам делать нечего.

Ланек спустился в нишу сам, помог девочке и стал пробираться по трещине на другую сторону стены.

– Пакля, подожди. – Аника схватила его за плечо. – Куда мы сейчас?

– Доберёмся до угла бастиона, там должен ждать следопыт. Если нет, сами его подождём, – ответил Ланек, опёрся о стену и едва не рухнул назад, когда камень вдруг выпал из кладки.

Аника отскочила, кантеле на ремне под плащом ударилось о выступ и глухо заворчало, словно жалуясь.

– А мастер Ди? Ты думаешь, он правда уплыл?

– Конечно, уплыл! Лучше под ноги гляди, я чуть не загремел, – буркнул Ланек, вытащил из сумки полотенце и протянул спутнице. – Струны замотай, чтобы не гудели.

«Уплыл, куда ему деваться? Кермик весь посёлок перевернёт, чтобы его найти, и нипочём не остановится. Он сам похож на бронзовую собаку, что за ним таскается, злую, холодную и неутомимую, вцепится – не отпустит. Где только Равновесие таких находит. Теперь Дарена рядом не будет – может, и этот от нас отвяжется. А если нет? Что делать?»

Ланек зацепился плащом за корявую ветку куста, дёрнул раз, другой, потом, разозлившись, рванул со всей силы. Ткань затрещала, поосыпались сухие листья.

«Чего злишься? И разнылся опять, недаром Паклей прозвали! С самого Жабьего леса всё на мастера надеешься. Ну уплыл он – и что? Жизнь кончилась? Сам выкручусь, в первый раз, что ли? Без Дарена от Равновесия не сбегу?»

Аника позади чихнула в локоть, совсем тихонько, но насторожённый Ланек всё равно вздрогнул.

«Да нет, не один. Сестрицы от меня не отстанут, и я их не брошу».

Угол бастиона уже рядом, Ланек начал было взбираться по огромным блокам к пролому в стене, но вдруг услышал сверху шорох камней и замер. На той стороне мелькнул серый рукав.

«Равновесие! Вот заглотовы дети!»

Он отпрянул, наткнулся на Анику, обернулся и зажал ей рот. Потом приложил к губам палец, отпустил ладонь и жестом приказал идти назад. Сам попятился следом, не сводя глаз с пролома, стараясь ступать как можно тише.

«Так вот куда наблюдатели с пристани исчезли, все бросились кого-то ловить! А если следопыта? Наверняка его, кого же ещё! Только как они узнали? Следили за нами? Нужно быстро где-нибудь затаиться!»

Аника остановилась у трещины, обернулась, вопросительно глянув из-под рыжей чёлки. А Ланек лихорадочно вертел головой, соображая, в какую сторону двигаться.

«Назад на пристань нельзя, барка ушла, теперь там каждый чужак будет на виду. Во внешней стене много других лазов, но к ним тропинок нет, придётся сквозь заросли ломиться, наблюдатели наверху сразу треск услышат. Нет, лучше будем пробираться в глубь крепости. Укроемся в развалинах, потом в посёлок спустимся».

В узкой горловине бастиона росла лишь высокая сухая трава, пробиваясь между чёрными плитами. Если присмотреться, на них до сих пор заметен угловатый цвергский орнамент и полустёртые гербы горных князей. Ланек остановился и, не выходя из кустов, огляделся. Между внешней стеной крепости, подпёртой массивными контрфорсами, и внутренней цитаделью лежал широкий проезд, мощённый всё теми же чёрными плитами. Нужно быстро миновать его, пока никто сверху не заметил. Почти напротив бастиона в каменной кладке укрепления зиял тёмный провал. Ланек ещё раз осмотрелся, схватил Анику за руку и бросился прямиком в найденное укрытие.

Они влетели внутрь цитадели, пробежали ещё несколько шагов, Ланек запнулся и грохнулся, едва успев подставить руки.

– Пакля! Пакля, ты как? – всполошилась Аника.

– Нормально, вот проклятый каменюга! Тише, нужно переждать тут, пока серые уберутся.

Они осторожно доковыляли до стены, уселись на камни, Ланек поглаживал ушибленное колено. Аника тихо вздыхала, наверняка думала о сестре. Погони не было. Глаза немного привыкли к полумраку, и стало ясно, что вокруг – пустой сводчатый зал, но понять, насколько он велик, не получалось. Выждав некоторое время, Ланек поднялся.

– Ладно, идём дальше.

– Пакля, здесь кто-то есть!

– Где?

Он попытался схватиться за нож и вспомнил, что тот остался в ящике на барке. Найти бы камень по руке, но поблизости такого не оказалось, лишь тяжёлые блоки да гладкие плиты под ногами.

«Знать бы ещё, кто это. Ведь не слышно даже шагов! Только дыхание, но чьё? Может, это и не люди совсем, и не цверги…»

По спине пробежали противные мурашки, но сзади прижалась Аника, и это добавило смелости.

«Будь это наблюдатели, давно бы нас скрутили!»

– Эй, кто там? – крикнул Ланек. – Выходите, я вас слышу! А то камнем брошу!

– Чего орёшь?

– Я же говорил тебе, это тот сопляк, который с речной выдрой путался, с Регином!

Слева вспыхнул фонарь. У выступа стены стояли двое мальчишек-горцев, чуть старше Сворана на вид, в поношенных холщовых зипунах. Оставив светец в нише, они решительно направились к чужакам, обступили Ланека и угрюмо его разглядывали.

– Вы чего тут высматриваете, дылды? – пошёл в наступление тот, что повыше. – А ну валите назад, колдуновские прихвостни!

– Скажете кому, что нас видели, – огребёте! Верно, Клин?

Второй драман глянул на вожака и поднял кулак. Ланек заметил, что у него не хватает половины безымянного пальца.

– С чего бы это! – Ланек ударил по кулаку, отбросив его в сторону. – Где хотим, там и ходим!

Драка вскипела сама собой. Местные хоть и были на голову ниже, но куда как коренастее и словно сделаны из гранита, не зря их Регин камнеголовыми называл. Ланек приложил старшего, отбив об него кулак, и отбросил к стене беспалого. Но и сам получил под рёбра и в грудь и сел с размаху на пол, так что копчик заныл.

– Вы что? Вы зачем? – Аника бросилась на драчунов. – Какие прихвостни? Мы от Равновесия убегаем! Там снаружи серые, за нами гнались!

Она выхватила кантеле, намереваясь огреть им Клина по голове, полотенце упало со струн, те угрожающе загудели. Мальчишки, услышав про солдат, отступили от Ланека и переглянулись.

– Равновесие? За вами? А не врёшь? – переспросил беспалый и насторожённо оглянулся на арку входа. Клин же переводил взгляд с рыжих волос девочки, выбившихся из-под капюшона, на инструмент и обратно.

– Так ты та самая девчонка из «Трёх чешуек»? Утром там пела?

– Ну я, тебе-то что. – Аника всё ещё держала кантеле наготове.

– Ладно, не злись. И ты, белобрысый, прости, ты меня тоже хорошо приложил, не слабак. Если вы сами от серых бегаете…

– Просто в крепость драманам заходить нельзя, – пояснил беспалый. – Мы тайком, а тут вы…

– Если поймают, сразу в кандалы. Ну, миримся? Где вы солдат видели?

– Наверху, на бастионе, – зло буркнул Ланек.

Подростки переглянулись.

– Значит, через ворота назад нельзя.

– А то я не знаю. Кидаетесь сразу, говорил же…

– Ладно, прости. – Беспалый протянул руку. – Мы вас выведем безопасной дорогой, куда вам нужно. Только поклянись на камне, что не шпион.

– На каком камне? – дал ему подзатыльник Клин. – Он же равнинник! – И обернулся к Ланеку. – Ты же вроде ученик мечника?

– Угу.

– Ну так клянись честью мастера, и пошли. А подружка твоя нам потом сыграет и споёт, согласны?

– Конечно, сыграю, – кивнула Аника, пряча кантеле под плащ.

– Клянусь именем Андерса, своего мастера гильдии мечников Гунта, что я не шпион Равновесия! – приложил Ланек руку к сердцу. – И она тоже.

Внутри уцелевших укреплений старой крепости было бы совсем темно, если бы не редкие окна-бойницы под самым потолком. Длинные переходы и большие залы казались странно пустыми. Подвалы в посёлке были просто набиты хламом, а здесь, в залах и коридорах цитадели, – лишь голые стены, гладкие полы и кучки камней у стен. Шорох шагов догонял эхом, окружал со всех сторон, и хотелось красться совсем бесшумно.

– Эй, а чего здесь так пусто? – прошептал Ланек.

– Так ведь тут оружие было и разные машины для обороны, – так же тихо ответил Клин. – Механиков и горных князей. Ну, когда крепость взяли, серые всё тут вычистили и вывезли или во дворе сожгли. Там в траве до сих пор винты и скобы попадаются. Куда вас отвести?

– Ты собачника знаешь? Который у нижнего бастиона живёт? Вот нам к нему.

– Это через подвалы придётся. – Клин почесал затылок в раздумье. – Ладно, я там одну лазейку знаю…

– Опять хочешь на выдр нарваться? – толкнул его в бок беспалый и перешёл на дарго.

Спор был коротким, Ланек понял только «Регин». Потом Клин решительно бросил несколько коротких слов и повернулся к чужакам.

– Раз уж мы обещали, идём, только осторожнее. Выведем поближе к бастиону, там сами доберётесь.

Протиснувшись через дыру в стене укрепления, четвёрка добежала до развалин домов и скоро оказалась у колодца посреди замусоренной комнаты. Внутрь свисала верёвочная лестница, довольно ветхая на вид.

– Давайте вниз, – кивнул на неё Клин.

– А она меня выдержит? – недоверчиво скривился Ланек.

– Хочешь, можешь так спрыгнуть, по-другому не получится. Шататься по нижнему кварталу мы не собираемся.

Ланек опасливо перебрался через край и вцепился в ступеньки. Верёвка поскрипывала, но выдержала. Оказавшись на куче камней посреди захламлённой мастерской, он помог спуститься Анике. Светошар здесь был только один, но сверху, через колодец, падало достаточно света. Вскоре рядом оказались и провожатые.

– Тут у нас недалеко местечко есть, там отдохнём и дальше двинем…

Но отдохнуть не получилось. Из лабиринта коридоров донеслись шум, треск дерева, выкрики на дарго и ульганском, голоса казались знакомыми. Мальчишки переглянулись и бросились бежать. Ланек с Аникой следом.

По комнате, поднимая клубы пыли, катались, сцепившись, двое мальчишек-цвергов, один в куртке рудокопа, второй в шапке с торчащим ухом. Своран и Регин! Силы были явно неравны: драман прижал щуплого ульгана к полу и уселся сверху прежде, чем подоспели сородичи. Теперь они втроём подняли и прижали к стене пронырливого речника.

– Стой, что ты делаешь! – кинулась вперёд Аника.

Своран удивлённо обернулся.

– Ты? И Пакля? Но вы же уплыли!

– Ты их знаешь? – удивился старший.

– Конечно, они мне жизнь спасли!

– Я тоже вас, дылды, искал, – хлюпая подбитым носом, заявил Регин. – Предупредить хотел, что у верхнего бастиона засада серых. Полез в крепость с нижней стороны, в обход, а тут этот…

Теперь провожатые вопросительно уставились на чужаков.

– Ну что? – пожал плечами Ланек. – Они оба нам помогали!

Аника оттолкнула Сворана от Регина.

– Он тоже наш друг!

– Но не наш! – усмехнулся беспалый. – Хитрые выдры нам не друзья. И вы зря ему верите, он же вас продаст при первом случае.

– Я даже знаю, куда нам его засунуть, – поддакнул Клин, – чтобы больше не мешал и не выболтал всё своим колдунам.

– Нет уж, не дам! – Ланек закрыл Регина собой. – Вот лично вам он чего плохого сделал?

– Крутится под ногами, – начал Своран.

– Шпионит и страже стучит! – закончил беспалый.

– Да? А чего вы тут шастаете? – осмелел Регин, почувствовав поддержку. – Наверху наши дома, значит, и подвалы под ними наши!

– С чего это они ваши? Здесь всё драманы построили и жили испокон веку!

– Хватит! – крикнул Ланек. – Вам Равновесия мало, хотите ещё между собой передраться?

– Ты, равнинник, в наши споры не лезь, – надвинулся на него Клин. – Скажи спасибо, что помог Свори, а то бы и тебя вместе с этим шнырём…

– Точно, – кивнул беспалый. – Вы сегодня здесь, завтра отчалите, а нам тут жить.

Ланек глядел на трёх коренастых парней, прикидывая, какие шансы у него и щуплого Регина выстоять в драке.

– Ну, – кивнул Клин, – чего упёрся, как баран? Что тебе этот прохвост? Или отойди, или…

– Что «или»? – раздался сзади сердитый голос.

Все повернулись и увидели в дверном проёме двух подростков-ульганов – глубокие меховые капюшоны скрывали лица, в руках палки, вид весьма угрожающий. Второй выход из зала перегородили ещё двое. Самый крепкий – видимо, главарь – кивнул Регину, многозначительно похлопывая по дрыну в руке.

– Не соврал: точно здесь твердолобые шастают. Ну, каменные морды, вынюхиваете или что похуже задумали? Мало вам, что воду в стоке перекрыли, теперь к нашим родичам вяжетесь! Ну ничего, мы вам быстро охоту отобьём!

Регин вывернулся из-под руки Сворана, сжимавшего ему плечо, и шагнул к своим, криво усмехаясь.

– А этот равнинник. – Главарь кивнул на Ланека. – Он же вроде приятель твой? Или нет? Эй, долговязый, а ну отойди в сторону, не мешай.

Драманы сгрудились в центре комнаты, готовясь защищаться. В мусоре под ногами даже подобрать было нечего, одна труха, а у речных – палки крепкие, видно, заранее запаслись.

«Что делать? Отойти и ждать, пока их отмутузят? И Сворана? А если нас будет четверо? Речные ведь куда слабей, так что силы будут равны».

Ланек попятился к Сворану, оттолкнув Анику к стене. Речники дружно двинулись вперёд, поднимая палки.

– Пакля, ты чего? – удивился Регин. – Только что сам меня защищал.

– Потому, что трое на одного – это не по правилам. А теперь больше вас, ещё и с палками! Это тоже неправильно.

– Вот молоток! – кивнул Клин. – Говорил же: выдрам верить нельзя. – И чуть слышно добавил: – Если навалимся на тех, справа, прорвёмся в дверь, а потом…

Ланек прикрыл лицо от удара, получил палкой по плечу и скривился от боли. Попытался схватить противника, но тот был шустрее и успел отскочить. Скоро всё смешалось в общей свалке. В воздухе мелькали палки, но и горцы драться умели. Вот главарь ульганов получил кулаком в нос и растянулся на полу, вытирая кровь, а Регину достался хороший пинок, от которого он скорчился рядом. Аника сначала бессильно наблюдала, не зная, как помешать побоищу, потом закричала что было сил:

– Прекратите! Сейчас же прекратите!

Но никто её не слышал. Тогда она рванула из-под плаща кантеле и ударила по струнам, потом ещё и ещё раз. Инструмент загудел грозно, тревожно, осуждающе.

– Почему, почему мальчишки все такие злые!

Она хотела кинуться в общую свалку, но один из речных оттолкнул её к стене, сбросил свой капюшон, и по плечам рассыпались десятки длинных белых косичек с вплетёнными бусинами и ракушками.

– Видишь, я не мальчишка! Но драться умею, а ты не лезь! – Ульгана снова вскинула оружие, собираясь продолжить потасовку.

– Стой! – схватила её за рукав Аника. – Так нельзя! Вы не понимаете? Вы же цверги, вы все братья! Драм и Ульг были братьями!

И она заиграла старинную песню. Каждая строчка повторялась дважды, первая на дарго – языке горных цвергов, гремящем, как удары металла по камню, вторая на ульго – языке речных, клокочущем струями бурного водопада. Ничего похожего Ланек прежде не слышал.

Драка постепенно утихла. Сначала родичи Регина подхватили песню, потом и драманы стали эхом повторять свою строку. Когда песня смолкла, все застыли молча, словно заворожённые ещё звучащим под сводами эхом, не понимая, что делать дальше. Речные даже палки побросали или стыдливо спрятали за спину. Драчуны стояли, зажимая расквашенные носы, потирая ушибы, никто не решался заговорить первым.

– Так кто нас теперь дальше поведёт? – не выдержал Ланек.

– Ну, наверно, мы, – нерешительно протянул Своран.

– По нашим подвалам? – Ульгана глянула на него исподлобья. – А нас спросили?

– Слушайте, разве нельзя ваши споры как-нибудь решить, чтобы все потом это решение уважали? – возмутилась Аника.

– Конечно, можно! – поддержал её Регин. – Давайте в шимп сыграем!

– Точно! – подхватил Своран. – Если выиграем, сможем свободно ходить по мастерским и равнинников сами проводим.

– А если мы вас побьём, то ваша компания и дружки больше в наших подвалах не показываются! Дылд мы сами отведём. Идёт?

– Идёт! И пусть Хозяйка нас рассудит!

Вожаки ударили по рукам.

– Где будем играть? – спросил главарь речных.

– Здесь рядом удобно, у трёх лестниц, – подсказал Регин. – Там у меня мешочек с шимпами припрятан.

Место для игры выбрали в центре большого зала с тремя светошарами. Расчистили от обломков площадку, и Регин высыпал на истёртый пол содержимое холщового мешочка: пригоршню бобов, длинные палочки с насечками и пару деревянных восьмигранных катушек величиной с яблоко.

– Так это наши шпоньки у вас шимпом зовут? – удивился Ланек.

Белые точки на тёмных гранях обозначали число очков. Ланек знал эту забаву: заозёрские мальчишки часто гоняли шпоньки на пустыре за конюшнями. Нужно было подбрасывать катушки палочками и подсчитывать очки. Тот, чьё число больше, брал столько фишек, сколько выпало очков, из общей кучки-гнезда, а когда бобы в гнезде заканчивались – из кучки соперника. Выигрывал тот, кто получал себе все бобы. Особой удачей считалось выбить чужую катушку за поле. Тогда можно отобрать весь выигрыш противника, а если гнездо уже пустое, то и вовсе закончить игру. В Заозёрье катушки никто не раскрашивал, но бока цверговых украшал яркий лаковый рисунок: на одной свивался в спираль чёрный огненный Змей, на второй – синий шестикрылый.

– А попробовать можно?

– Давай, – кивнул Клин.

Ланек поудобнее взял палочку, подцепил за перемычку шимп с чёрным Змеем и подбросил. Катушка подпрыгнула, закрутилась волчком и упала. На верхних гранях белели семь точек.

– Ну ты счастливчик, – хмыкнул беспалый.

– Наши удобнее, – покачал головой Ланек.

– Три игры, как обычно? – спросил Своран.

– Да, – кивнул Клин. – Руками не лапать, две пустышки – выигрыш в гнездо, а если шимп не подпрыгнул – возвращай три боба.

– Беру синюю, – заявил Своран.

– Идёт, – согласился Клин. – Давай, Регин, начинай.

Тот кивнул, сразу выбросил пятёрку и довольно усмехнулся, глядя на драмана.

Своран набрал семь очков.

Лаковые Змеи гонялись за своими хвостами, словно живые, а когда игрок пытался выбить чужой шимп с поля, казалось, что они дерутся. Своран дважды сбросил Регина за черту, и вот уже в гнезде остался последний боб. Сжав зубы, ульган обернулся к зрителям:

– Отойдите все, не мешайте!

Все притихли. Регин сосредоточенно подводил палочку под шимп. Ланек заметил, что Аника старательно зажимает нос, но в тот самый момент, когда Регин решился на бросок, она всё-таки чихнула в кулак. Чёрный шимп подскочил и упал двойкой вверх. А на синем была четвёрка.

– Ну вот и всё. – Клин забрал боб из крепости.

– Нет, стой! – Регин схватил его за запястье. – Она мне помешала, чихнула под руку! Мы должны переиграть!

– Ничего не должны, – оттолкнул его Своран. – Всё было честно, она тебя не трогала. Если рука дрогнула, сам виноват.

Регин обернулся к сородичам за поддержкой. Двое кивали, но главарь, сцепив руки на груди, скептически покачал головой.

– Отойди, сейчас Рина сыграет. – Он кивнул на ульгану. – И поменяем шимпы!

– Почему она? – возмутился Своран. – Мне что, с девчонкой играть?

– А ты боишься? – усмехнулась Рина, тряхнув косичками так, что костяные бусины устроили перестук.

– Вот ещё! Просто ты сразу продуешь!

Она лишь презрительно фыркнула.

– Я сыграю, – заявил беспалый.

Сначала всё шло хорошо, Своран быстро забрал половину бобов, но потом выбросил «пусто». Рина тоже выбросила пустышку, вернув всю добычу в гнездо, а потом выиграла, трижды вытолкнув противника за круг.

– Съел? – Ульгана ехидно хихикнула, глядя в глаза опешившему Сворану.

– Теперь я сам! – шагнул вперёд Клин.

– Подожди, поговорить нужно. – Ланек оттащил его подальше от остальных. – Дай я сыграю, я почти всегда выигрываю.

– Уверен? Видел её игру? Рине даже я продую!

– Поверь, обещаю: выиграю!

– А, ладно, – махнул рукой драман, вернулся к остальным и сообщил: – Длинный сыграет.

Ланек отвернулся, собираясь украдкой начертить в воздухе знак Триглава.

«А я правильно делаю? Это же жульничество. Хотя кому будет лучше, если горцев прогонят? А так, может, они и помирятся. И Триглав не даст мне сделать плохое».

Он смело чиркнул по воздуху пальцем, повторяя про себя слова призыва: «Отец Триглав, веди мою руку». Реальность расслоилась листами старого пергамента, на нём проступили и снова исчезли рисунки, знаки и надписи. Ланек повернулся к остальным и взял палочку. Каждый раз, когда он делал бросок, казалось, что сам хранитель брал его пальцы в свои, направляя. Стоило Рине набрать больше трёх бобов, как её катушка вылетала за край. Когда игра закончилась, девочка лишь удивлённо хлопала глазами, недоумённо глядя на Ланека.

– Нет, так никто играть не умеет! – Рина в сердцах отбросила палочку. – Может, ты колдун?

Ланек протянул вперёд пустые ладони.

– Проверь меня.

– Да нет, – качнул головой старший ульган. – Все видели, он заклинаний не бормотал и даже шимп не трогал. Видно, Хозяйка ему помогает!

– Эх, нет у меня порошка проявляющего! – скривилась девчонка. – Вот чую, дело нечисто!

– Ну, так уговор в силе? – спросил Клин.

– А то, – вздохнул Регин. – Больше мы вас гонять не будем, но если тронете кого из наших…

– В подвалах не тронем, – пообещал Своран. – Клянусь камнями Насеста.