Ланек прикрыл глаза рукой. После многих часов тьмы подземелий дневной свет слепил, хотя солнце уже давно перевалило за полдень, а небо над ущельем было затянуто странным серым туманом. Он сгущался на дне и совершенно скрывал подножия зловещих развалин. Очертания столбов и обрушенных стен плыли, менялись, и казалось, что между ними неспешно шагают гигантские тени.

– Что это? Что за развалины? – Ланек обернулся к Дарену, тоже разглядывавшему ущелье.

– Не знаю, на гробницы не похоже. Может, это тоже велты построили? Мы ведь всё ещё у пика Великанов?

Очертания колонн, массивных контрфорсов и гранёных балок напоминали портал и нижний этаж колодца Ангзнума.

– Это Сусхак, столица великого царства горных велтов! – раздался за спиной холодный, как порыв зимнего ветра, голос.

Дарен, Ланек и Аника обернулись. На каменном выступе чуть выше людей стояла Хозяйка зимы. Лучи солнца пронизывали сотканный из снежной пыли плащ и искрились в волосах. Бледное лицо было так же бесстрастно, как та маска на стене крепости Насеста, лишь синие льдинки глаз сияли собственным светом. Под их взглядом Ланек невольно отступил и поёжился.

– Госпожа Хозяйка зимы! – Брови Дарена удивлённо взметнулись, но он взял себя в руки и вежливо поклонился. – Рад знакомству, надеюсь на вашу милость. Так, значит, нас вывели куда нужно? Прямо к сказочной столице велтов?

– Многие сказки прежде были реальностью, – ответила Хозяйка, сходя с уступа. – Да, теперь город лишь тень себя самого, даже его имя стёрлось из памяти. Цверги, что заселили эти горы, назвали его просто Велтовыми столбами.

– Слышал, гиблое это место, – пробормотал Дарен. – И мы должны туда войти?

– Не вы, только она. – Хозяйка указала на Анику.

Девочка едва держалась на ногах, но как великую драгоценность прижимала к груди горсть праха из пещеры. Теперь, на пороге тумана, она сникла ещё больше, став бледной тенью самой себя. Всегда радостный медный цвет её волос поблёк под пылью и пеплом. Ланек зло сжал губы, шагнул к Хозяйке, глядя прямо в синие ледышки.

– Не отпущу её одну, пойду с ней!

– Хорошо, тебе я запретить не могу, это твоё право.

– Почему же мне нельзя? – вскинулся Дарен.

– Они сумеют вернуться, но если ты ступишь в туман, глупый человечек, то ничем им не поможешь, а дни свои окончишь безвременно. Твой час ещё не пришёл, поэтому не спорь.

– Пакля, Аника, стойте, это я!

Вниз по склону бежал Своран, сжимая в руках камнемёт, а рядом скакали два белых пушистых шара. Тот, что поменьше, с тёмным пятном на боку, подкатился к Анике, раскрылся, с радостным стрёкотом прильнул к ногам, трогая её лапками и глядя снизу вверх чёрными бусинами глаз.

– Кубарик!

Девочка узнала любимца, вынырнула из своих мыслей, из завесы минувших веков, окутавших её, словно кокон, и наклонилась, чтобы его погладить. Своран закинул камнемёт на ремне за спину, вынул из-под куртки Ледяную звезду и, встав на колено, протянул её Хозяйке. Щит сверкнул позолотой, свет преломился в гранях кристаллов.

– Я исполнил обещание!

– Да, верно, – кивнула Хозяйка. – И мой вестник, и девочка здесь, хотя твоей заслуги в том не так уж много. Зато ты сберёг и принёс эту вещь. Я тоже держу слово, отныне проклятие с тебя и твоей семьи снято. Теперь ваша судьба и удача в ваших руках! А Звезду отдай хозяину.

Своран поклонился и повернулся к Ланеку:

– Это тебе. Щит от любого колдовства.

– Да, знаю. – Ланек с помощью цверга пристегнул Звезду на грудь под плащ. – Внизу как раз пригодится, будет охранять.

– Послушай, владычица Морана… Ведь так тебя называли велты? – обратился Дарен к Хозяйке.

– Давно я не слышала своего имени.

– Зачем ты привела нас сюда? Если ты когда-то поймала велтов в ловушку, какая тебе корысть, что великаны из неё вырвутся? Может, мы совершим ошибку, освободив их? Чем это обернётся для людей и цвергов?

Хозяйка громко рассмеялась одними губами, ни одна иная чёрточка не дрогнула на бесстрастном лице.

– Ничем, глупый механик. Сегодня, когда открыты Двери, призраки просто уйдут восвояси, им нет дела до вашего мира. Когда-то они были слишком надменны. Поспорили со мной о вечности, возжелали стать бессмертными, как звёзды, не чувствовать хода веков, не подчиняться судьбе. Я сплела для них паутину безвременья, пообещав, что не сдвинусь с места и буду хранить эти горы, пока велты сами не захотят разорвать договор. Так я приковала себя к пику Великанов на долгие века, и это уже давно перестало быть забавным.

Хозяйка повернулась к Сворану, усмехнулась уголками губ.

– Твои предки были умнее, маленький цверг. Они просили у меня лишь присмотра за порядком и соблюдением старых законов рода драманов, это было моим единственным развлечением.

– Если ты уйдёшь, кто же присмотрит за нами? – взволновался Своран.

– Ты же хотел взять судьбу в свои руки, маленький цверг, разве не так?

Своран не нашёл что ответить.

– А теперь, вы двое, ступайте в туман.

– Постой, госпожа, ты так и не сказала, где Марика.

– Если сделаете всё как надо, скоро с ней встретитесь.

* * *

Заметить, когда они перешли границу города, не получилось. Под ногами был всё тот же каменистый склон, усыпанный обломками, поросший сухим ковылём, зверобоем и полынью. Но небо над головой незаметно затянулось серой вуалью, день стал похож на ранние сумерки, а далёкие горные вершины исчезли в сизом мареве. Теперь вокруг громоздились, вырастая из травяного ковра, замшелые развалины. Ланек хотел было оглянуться, но не решился выпустить Анику из виду. Она брела по гладким каменным плитам в глубь древнего города, туда, где в дымке бесцельно бродили неспешные тени гигантов. Уцелевшие арки высоких порталов, пузатые колонны и проёмы окон казались одинаковыми, будто сделанными рукой одного мастера. На них виднелись полустёртые, едва различимые знаки, выбитые в камне, и блёклые пятна фресок, остатки алой и синей краски. Наверняка когда-то город был красив и ярок, но теперь здесь властвовали жёлто-бурые оттенки жухлой травы, облупившегося песчаника и ржавого лишайника – цвета распада и увядания. Все звуки затихли, даже ветер улёгся, не смея тревожить пыль безвременья, лишь стук каблуков и хруст мусора под ногами нарушал тишину.

Ланек понял, что теперь тени идут рядом, следуют за ними по широкой улице, стекаются между остатками домов к центру города и окружают, зловещие, безмолвные, бесформенные. В грудь вонзились иголочки холода. Ледяная звезда покрылась инеем, отводя неведомые проклятия. Но Аника ничего не замечала, шагала вперёд, как заводная кукла, пока не вышла на пустошь среди руин – на главную площадь. В центре возвышались развалины храма с широкой лестницей между рядами пузатых колонн. Когда-то его окружали высокие треугольные стелы, из них уцелели две, остальные давно рухнули, раскололись и вросли в землю. Аника направилась прямо к храму, остановилась у первой ступени, которая была выше её колен, и откинула волосы с правого, зелёного глаза. Девочка всматривалась в три нависающих над ней силуэта. Остальные тёмные фигуры стали собираться вокруг.

«Они же её сейчас…»

Ланек кинулся вперёд, схватил Анику за плечо и вскрикнул. Величественный Сусхак возник перед ним таким, каким был тысячи лет назад. С васильковыми стенами домов и храмов, алыми колоннами, арками и медными крышами. На стелах и колоннах сияли золотые руны, лазурные шёлковые стяги развевались на ветру. Кругом толпились велты – великаны в два человеческих роста, в меховых и льняных одёждах. А прямо перед ним на ступенях стояли правители – три царя в пурпурных мантиях и золочёных доспехах. Диадемы в их волосах сверкали россыпями яшмы и бирюзы, но в центре каждой чернела большая пластина смоляного гагата.

– Зачем вы явились, букашки? – грозно спросил тот, что стоял в центре. – Низким вход в великий город заказан.

Аника, маленькая и хрупкая, глядела на правителя снизу вверх прямо, без страха. И ответила ему как равному:

– Великие цари, мы пришли по просьбе владычицы Мораны, чтобы снять с вас заклятье безвременья, чтобы отпустить вас на покой в нижний мир.

– Отпустить? Ты смеёшься, букашка? Мы не собираемся никуда уходить и умирать тоже. Мы сильны, наше царство велико как никогда, и все соседи склонились перед его величием.

– Вы ошибаетесь, – печально качнула головой Аника. – Ваш город давно лежит в руинах, а вы сами лишь тени в тумане.

– Что? Посмотри вокруг! – воздел руки царь велтов. – Наш город великолепен! И сегодня, когда мы наконец победили и заставили владычицу Морану служить нам, началась эра нашего процветания. Сусхак будет стоять вечно и прославится в веках!

– С того дня, как вам дали паутину безвременья, минули тысячи лет, а имя вашего города давно стёрлось из памяти. Вокруг вас только морок, а вы – лишь запутавшиеся в паутине души.

– Нет, это было сегодня, и солнце ещё не зашло! Я не верю тебе, червяк! Это уловка Мораны, она хочет обмануть нас!

– Тогда взгляните сами, я принесла вам прошедшие века. Возьмите своё время назад, срок уже давно минул.

Аника развязала узелок и протянула его велтам. Пыль струйками потекла сквозь её пальцы, серой пеленой расползаясь вокруг и стирая цвета, разрушая морок, обнажая истину. Пальцы другой руки коснулись струн на кантеле, и они зарыдали, как осенний ветер в трещинах скал, разгоняя многолетнюю тишину.

– Возьмите, возьмите своё время назад, – твердила Аника. – Двери открыты, я покажу вам дорогу, я отведу вас к ним.

Морок исчез, рыжая девочка стояла у растрескавшихся ступеней, робкий ветерок трепал её волосы, а тающие призраки тянулись к ней, к платку, из которого высыпались последние песчинки. И она сама таяла! Сквозь клетки накидки проступали очертания лестницы. Ланек хотел схватить Анику за руку, притянуть к себе, но его пальцы прошли сквозь неё, как сквозь воздух.

«Велты уводят её за собой! Она уходит! Нет, так нельзя! Так неправильно! Отец Триглав, исправь это! Я не звал тебя ни в гнезде кобольдов, ни на дне Ангзнума, но ты мне помог. Не знаю, призыв это или нет, но отзовись ещё раз!»

Ланек упал на колени, схватил рукой спрятанную под рубахой статуэтку, встряхнул её. Он хотел зажмуриться, не в силах смотреть, как бледнеет тень девочки, как дневной свет смывает её очертания, но не смог.

* * *

Собаки бежали наискось по склону горы, постепенно поднимаясь к скалам впереди. Хозяин-цверг спешил за ними, после выхода из пещеры он был более угрюм, чем обычно: переживал гибель пса. Кермик снова пытался через глаз гончей узнать, о чём говорят ульганы, засевшие где-то внутри горы, но услышал лишь треск и гул. Или речники потеряли кристалл, или неизвестная сила мешает до него дотянуться. Бронзовая гончая время от времени останавливалась и ждала хозяина, она что-то чуяла и беспокоилась.

– Капитан, под землёй зреет очень мощная магия, – подтвердил догадки искатель.

– Я уже понял, там что-то происходит. Чем это грозит нам?

– Неясно. По всем признакам, это стихия огня.

– Думаю, огонь связан с тем самым алтарём ульганов, – добавил один из наблюдателей.

– Возможно, господин управник знает больше. Или прикажете звать вас Насмешником?

– Если хотите, господин капитан, – спокойно кивнул полукровка. От его наигранной неуклюжести не осталось и следа, сейчас он был спокоен и уверен в себе. – Советую вам отпустить меня и бежать отсюда как можно дальше, но и тогда я не поручусь за вашу жизнь. Силу, которая затаилась у вас под ногами, не одолеть даже всей гвардии Равновесия вкупе с магистрами Гунта.

– Перестаньте говорить загадками, господин Брун!

– Никаких загадок. Скоро под солнце явится чистая стихия огня, и вы этому немало помогли, как и все остальные обитатели Насеста. Глупые рыбоеды, надменные рудокопы, все они оказались отличными марионетками. Было так интересно стравливать их, сталкивать лбами.

– Своих родичей? Я думал, что для вас, цвергов, родовая честь…

– Цвергов? Каких? Я был чужим для всех: речные меня сторонились, а горные презирали. И я заплатил им тем же. Разве это неправильно? Свою роль они почти отыграли, а теперь их можно отправить в мусор, как сломанную куклу.

– «Отыграли», «выбросить» – не слишком ли вы самонадеянны, господин Брун? Пока что вы у меня в плену!

– Не обольщайтесь, капитан, всё может поменяться очень быстро. И не надейтесь на ваших колдунов, лучше послушайте моего совета.

Следопыт первым обогнул обломок скалы и крикнул:

– Капитан, там выдры!

– Останьтесь и не сводите с него глаз! – приказал Кермик искателю. – Остальные со мной.

Цверг, поглаживая морду Седой, осматривал ложбину, в которую сбегал с вершины горы Змеев сток. Вдоль противоположного берега вытянулся низкий скальный гребень с грубыми, но острыми зубцами, отёсанными древними строителями. Дальше начинался ровный крутой склон пика Великанов, по нему ярусами взбирались небольшие домики с остроконечными серыми крышами, потемневшие срубы-пирамиды и несколько сооружений побольше, похожих на ворота или порталы. На высоких шестах трепетали побледневшие стяги с выцветшими рунами.

– Что это? – Кермик придержал бронзовую гончую и рассматривал уходящие вверх ряды древних строений.

– Ангзнум, усыпальницы моего народа, – глухо ответил следопыт. – А ворота – это входы в катакомбы, где покоятся горные князья. Никто, кроме нас, драманов, не может ступать на заповедную землю за стеной. Проклятые выдры осквернили священное место! Они прячутся там, – указал цверг на зубчатый гребень.

– Подведите управника ближе, – приказал капитан искателю. – И приготовьтесь, нас будут встречать.

Они не успели сделать и пары шагов, как со стороны Ангзнума прилетели огненные клубки, дробя камень в крошку, выжигая траву и сухой мох. Отряд Кермика поспешно отступил и укрылся за валунами, прижавшись к замшелому плитняку. Вокруг управника бушевала настоящая буря, однако огонь его не задел. Зато искателю и стрелку пришлось поспешно броситься на землю, чтобы сбить пламя с дымящихся кафтанов, и отползти к остальным гвардейцам. Капитану наконец удалось разглядеть противников. За каменными зубцами прятались знакомые ульганы в разноцветных плащах, с пылающими пластинами на груди. Врагов было больше десятка. Часть из них засела высоко, среди старых склепов, и отлично видела склон, на котором оказался Кермик. С такой мощью заклятий им ничего не стоит размазать отряд по камням. Откуда эта прорва магической силы? Не каждый магистр сможет такой похвастаться!

Стена пламени надёжно закрыла управника от гвардейцев. Он перемахнул валуны и направился к стоку, уже не слишком торопясь и отлично зная, что серые не могут даже поднять головы. Искатель и наблюдатели из последних сил держали над отрядом воздушный щит. Испуганно скулили ищейки, прижимаясь к ногам хозяина. Кермик сделал последнее, что мог, – отдал гончей приказ атаковать. Она сорвалась с места и почти настигла полукровку, но клубок огня отбросил её назад, а другой швырнул на камни, один из глаз-кристаллов треснул и рассыпался осколками. Механизм поднялся и, пошатываясь, двинулся вперёд, наперерез управнику, которого отделяло от укрытия лишь обмелевшее русло. Полукровка было усмехнулся, но вскрикнул и отскочил назад, когда в его руку ударил каменный снаряд величиной с орех. Ещё несколько чиркнули по плитняку там, где он только что стоял. Кермик удивлённо обернулся. Ниже по течению стока, среди обломков скал, мелькали кожаные куртки рудокопов. Драманы шли к Ангзнуму, чтобы очистить могилы предков от чужаков.

* * *

Дарен смотрел, как его подопечные исчезают, спускаясь в туман, становятся такими же тёмными тенями, как и призрачные гиганты.

– Ты довольна, госпожа? А если они не вернутся? – Он в бессилии сжал кулаки. И уже шагнул было вперёд, к невидимой границе.

«Нет, стой! Нам туда нельзя! – заверещал Болтун. – Я не хочу завязнуть в этом болоте навечно. Не для того я вырвался из хранилища, чтобы попасть в другую банку!»

– Госпожа, скажи хотя бы, где Марика? Может, хоть ей я сумею помочь?

«Она ушла», – сообщил Болтун.

Дарен обернулся: выступ был пуст. Прыгуны тоже исчезли.

– Вот лядова ведьма! – Механик сел на камень, звякнув мечом, бессильно шлёпнул ладонью по бурому лишайнику. – А мне что теперь делать? Ждать у моря погоды?

– Мастер-мечник, мне кажется, я знаю, где сестра Аники.

Дарен и забыл про цверга. Своран топтался в стороне, не решаясь подойти.

– Знаешь? Откуда? Где?

– Ну, она же у речных, где-то в старых штольнях. А за ними капитан Равновесия охотится? Так я его и серых видел неподалёку, обошёл стороной. Может, и Марика там?

– Кермик здесь, рядом? – Дарен вскочил, одёрнул плащ. – Надо его навестить. Давай, парень, веди.

Они взбирались по склону не оглядываясь и не видели, как вечный туман над Велтовыми столбами начал таять.

* * *

У самого лица, заслонив всё вокруг, пылал жаркий огонь. Алые с жёлтой каймой язычки пламени плясали над поленьями, играли в пятнашки, перебрасываясь искорками, извивались на угольях крохотными прозрачными змейками.

– Иди, иди ближе, будь с нами, играй с нами, – шептали они треском угольков, шорохом пламени.

За стенами замка свистел ветер, гудел в дымовой трубе, хлестал струями дождя по цветным стёклам узких окон. А здесь, в родительской спальне, было спокойно и уютно. Сухое приятное тепло окутывало, обнимало, баюкало.

– Маричика, не суй нос в камин, кончик обожжёшь!

– Хорошо, маменька. – Марика отодвинулась от кованой решётки, уселась на медвежьей шкуре, постеленной на камни пола.

– Они зовут тебя, ты ведь слышишь их голос?

– Да, маменька.

– Ты настоящая Антамар, даритель огня! – На голову опустилась нежная ладонь, пригладила волосы. – Только будь осторожна: огонь коварен, может обогреть, а может и спалить дотла. Наверное, пора снова отправить тебя к бабушке – она научит укрощать пламя.

– А когда папенька вернётся? – Марика забралась на колени хозяйки замка.

– Уже скоро, он уехал по делам, а мы с тобой вместе его дождёмся. Иди ко мне.

Хозяйка отложила вышивку, усадила дочку удобнее, обняла её. На зеленоватом шёлке платья маслянисто поблёскивало ожерелье: оправленные в серебро гагатовые ромбы, словно чешуйки, складывались в тело змейки, обнимающей шею. Голова её, большой чёрный камень, покоилась на груди.

– Маменька, а почему камушки чёрные?

– Потому что это горящий камень, в нём заключена огненная стихия.

– А как зовут эту змейку?

– Это Аспид, Великий огненный Змей. Говорят, только настоящий Антамар, даритель огня, может его разбудить.

– И папа тоже?

– Да, только он не будет. Аспид очень сильный, злой, непокорный. Разбудить его просто, но… Он – сама стихия, легко проглотит любого, даже папа с ним не справится. Если дикий огонь вырвется на свободу, то наделает много бед.

По полированной поверхности камня плыли картины пылающих городов, выжженные поля и оплавленные камни стен, деревья, горящие как свечи.

Марика отпрянула от матери, выпустив ожерелье из пальчиков. Женщина звонко рассмеялась, видя её испуг.

– Не бойся, это лишь камушки. Настоящий Аспид далеко, спит глубоко под землёй. Он тебя не тронет.

Она прижала дочь к себе, растрепав серебристые волосы.

На лестнице послышались шаги.

– Папа вернулся! – вскрикнула Марика и, вскочив, бросилась ему навстречу.

Дверь распахнулась, на пороге стоял барон Антамар в походном кафтане. Он обнял подбежавшую дочь.

– Ой, ты мокрый!

Дождевая вода каплями сбегала по его одежде и сапогам.

– Вот, Маричика, познакомься.

Менард Антамар чуть отодвинул дочь и вытянул у себя из-за спины испуганную девчушку лет шести с ярко-рыжими волосами. Лицо её было мокрым то ли от дождя, то ли от слёз.

– Теперь она будет жить с нами. Это твоя младшая сестрёнка, и ты должна её любить и защищать.

Волосы девчушки напоминали алые язычки пламени, так и хотелось их потрогать, проверить, жгутся они или нет. Марика шагнула вперёд, взяла её за мокрую ладошку.

– Не бойся, идём греться. Как тебя зовут?

– Аника.

– А меня Марика.

– Марика, – повторила девчушка. – Марика.

В свете камина рыжие волосы искрились и сами становились язычками огня, окутывали Марику со всех сторон алой жаркой завесой, втягивая всё вокруг, пока не осталось ничего, кроме гудящего пламени.