Аника, Ланек и Своран выбрались из развалин и оказались на замусоренной улице. Брошенные дома слепо таращились тёмными окнами в вечерний сумрак.

– Тут до бастиона три сотни шагов, – кивнул на тёмную громаду Своран. – Я вас провожу.

Ланек плёлся последним и глядел под ноги, раздумывая, стоит ли спросить у приятеля про своё оружие.

«С одной стороны, горным цвергам вооружаться нельзя, а мне бы теперь всё сгодилось. С другой, самострел же я сам подарил, он мог уже его продать. Или обменять. Ну а нож? И другие вещи? Если так и уплыли на барке, значит, всё у Ворнана? И что тогда? Свори ещё подумает, что я его семью в краже обвиняю! Нет, наверное, лучше промолчу, а то обидится. Может, он последний наш друг. Если собачник не нашёл Марику, что тогда делать? Аника вон извелась вся, я же вижу. Придётся у Сворана помощи просить».

Впереди послышался лай собак. Улица вывела на каменистый пустырь под стенами нижнего бастиона.

– Вам туда, – указал Своран. – Здесь и сами дойдёте. А я, наверное…

– Подожди, – остановил его Ланек. – Ты торопишься? Вдруг мы…

– Эй, Свори? – окликнули сзади.

Рядом, словно из-под земли, выросли трое взрослых цвергов-рудокопов в высоких меховых шапках. Ланек попятился, больно уж неприветливый был у них вид.

– Хорин? – Своран шагнул навстречу самому высокому. – Брат, что вы здесь делаете? Ты меня ищешь?

Но тот лишь отодвинул его в сторону и в упор посмотрел на Ланека.

«Им-то что нужно? Они же не серые. Горные цверги всегда были друзьями механикам. Значит, бояться нечего?»

– Это те самые, твои друзья с равнины?

– Да, а зачем они тебе? Брат, что ты задумал?

– Потом узнаешь.

Хорин кивнул своим, и драманы молча окружили чужаков.

Ланек попятился закрыть спиной Анику, но его дёрнули в сторону, и Хорин ткнул девочку пальцем в грудь.

– Я знаю: это ты рыжая ведьма, которая чарует всех музыкой! Зови!

– Кого звать? – опешила Аника.

– Снежного прыгуна! Я знаю, ты можешь!

– З… зачем? Он же ушёл домой.

– Что вам надо? Отстаньте от неё! – рванулся вперёд Ланек, но двое рудокопов зажали его, словно в тисках.

– Зови, или вы с сестрой никогда не увидитесь, уж мы об этом позаботимся!

– Вы знаете, где Марика? – обрадовалась девочка.

– Это значит, они сами её украли! – выкрикнул Ланек. – Не делай ничего, молчи!

– Заткните его! – приказал старшина, и Ланеку зажали рот.

– Брат, ты что? Зачем? – Своран недоумённо посмотрел на Хорина, потом бросился к нему, схватил за локоть. – Стой, они мои друзья, они мне жизнь спасли!

– Это твои долги, меня они не касаются! – Хорин оттолкнул брата так, что тот с размаху сел на землю, и снова обернулся к Анике. – Зови прыгуна! Как ты это делаешь?

Ланек замотал головой, пытаясь предостеречь, но его скрутили ещё сильнее.

– Хорошо, я покажу, – кивнула девочка. – Только не обижайте Паклю и сестру.

– Зови! – снова повторил старшина.

Аника достала из-под плаща кантеле и провела ногтями по струнам. Послышался скип-стрёкот. И вдруг откуда-то сверху, издалека донёсся ответ.

– Вот глупый, я же велела уходить!

– Слышали? – обернулся Хорин к остальным. – Так, значит, ты их приманила! Сколько их? Давай, зови прыгунов сюда.

– Зачем?

– Нечего этим тварям делать в посёлке! Зови, чтобы они подошли к тебе.

– Вы хотите его поймать? Нет, тогда не буду! – Она упрямо стиснула зубы и скрестила руки на груди.

– Он один? Так ещё проще. Делай что велено, или мы побьём твоего дружка.

Аника только презрительно фыркнула.

– Ладно, у меня нет времени уговаривать.

Хорин схватил кантеле.

– Эй, что вы делаете! – возмутилась девочка, но её грубо скрутили и заткнули рот.

Цверг провёл ногтем по струнам, подражая Анике. Струны глухо крякнули, раздался скрежет, отдалённо похожий на голос Кубарика.

– Нет, нет, беги, уходи! – промычала Аника, попыталась вырваться, но не получилось.

А с крыш снова донёсся ответ, теперь ближе. Хорин взмахнул рукой. На пустыре остались только он и цверг, держащий пленницу. Ланека и Сворана оттащили за угол, в проулок, где прятались ещё трое драманов с сетями и палками наготове. Сникшего Сворана отпустили, он сел на камень и изредка поглядывал на равнинника, не решаясь больше спорить с братом. Скрип звучал уже совсем рядом, с одной из заснеженных крыш. Хорин ещё раз царапнул ногтем струну и замер, вглядываясь в каменные скаты. Цверги за углом развернули ловчие орудия.

«Что же делать? Что? Призвать Триглава? Не получится. Даже если руки освобожу, я уже использовал сегодня силу амулета, потратил на ерунду, игру с мальчишками!»

С крыши соседнего дома скатился белый мохнатый шар, замер в пяти шагах от цвергов и насторожённо скрипнул, ожидая ответа. В тот же миг над ним взвились брошенные из-за угла сети. Кубарик отпрыгнул в сторону, но было поздно: путы накрыли его. Ловцы рогатинами прижали добычу к земле.

– Ну вот! – торжествующе заявил Хорин. – Куда до нас этим выдрам из стражи, они даже курицу поймать не смогут! Сколько беготни было ночью. Прав управник, что нам это дело поручил. Ну, теперь у нас и зверюшка Хозяйки, и её ведьма. Пусть присылает нам удачу, иначе её любимчикам будет плохо.

Аника бессильно смотрела на Кубарика. Драманы сгрудились вокруг добычи, в проулке остались лишь Своран, Ланек и охранник. Он тянул шею, хотел взглянуть на диковину. Вот подходящий случай! Ланек что было силы ударил цверга локтем в бок, тот от неожиданности разжал руки и выпустил мальчишку, но успел вцепиться в клапан его сумки. Ткань с треском лопнула, завязки остались в руках у драмана, а беглец нырнул в ближний проулок.

Позади топали башмаки рудокопов. Ланек бежал, перескакивая завалы, ломясь сквозь какие-то развалины, пока не понял, что его уже никто не преследует. Он затерялся в укрытом сумерками нижнем квартале. Остановился, вжался в укромный угол, стараясь дышать тише. Он всё ещё судорожно сжимал в руках порванную сумку, в ней было пусто. Почти все пожитки из неё высыпались там, внизу, у пустыря. Но самое главное – пропал свёрток с письмом Дарена.

* * *

Драман-охранник, понурив голову, вышел на пустырь, где его родичи уже спеленали снежного прыгуна и подвесили на шесте. Хорин, разглядывая добычу, ткнул палкой в сочленение панциря и хмыкнул. Увидев подручного, спросил:

– Где белобрысый? И Своран?

– Прости, старший, – виновато склонил голову растяпа. – Они сбежали!

– Ты не смог удержать сопливого мальчишку-равнинника? – Хорин презрительно скривил тонкие губы и добавил на дарго: – Пустая порода! Проваливай домой, дальше справимся без тебя. – Потом пояснил для остальных: – Пусть сопляк побегает, всё равно никуда не денется из Насеста. Нам он не нужен, попадётся страже или Равновесию. А Своран получит взбучку, когда дома объявится. Рыжую ведите в наш подвал, а я доложу управнику, что он прав: ведьма пришла в Насест вместе с мечником.

Цверги подняли шест на плечи и направились вдоль стены бастиона в сторону главных ворот, ещё один подтолкнул связанную Анику следом. Хорин проводил их взглядом, прошёлся кончиками пальцев по струнам кантеле и довольно улыбнулся.

– А эту колдовскую штуку я пока оставлю у себя.

* * *

Снаружи, за дверным проёмом, всё было спокойно, топот рудокопов затих где-то вдали. Ланек сполз на каменный пол.

«Кажется, погоня отстала. Да они не очень-то и старались. Я им не нужен».

Пальцы нащупали прореху в сумке.

«Надо бы её как-то залатать, чтобы последнее не растерять».

Внутри остались только полотенце, запутавшаяся в нём отвёртка, кусочек чёрствой лепёшки, несколько орехов, мотки ниток и проволоки. А шило, ложка, пузырёк с древесным маслом и другие мелочи – всё выпало.

«Можно было что-нибудь продать или обменять на еду, а теперь придётся держаться на том, что осталось. Жальче всего свёрток Дарена, наверняка в нём что-то очень ценное. Теперь и не узнаю. Хорошо хоть отвёртка осталась, какой без неё ученик механика. Да, опять ты на меня рассердилась, госпожа Кривая Пряха. Надо же так вляпаться – оружие подарил, денег нет. Равновесие за мной гоняется, местная стража, а теперь ещё и рудокопы. Все против меня. Искал одну сестру – вторую потерял! Защитник называется! Распетушился, а сам… Растяпа. Одно слово – пакля! Как мне Анику в одиночку вызволять?»

Орехи и сухарь быстро кончились, но живот, видно, не посчитал их за еду и требовательно урчал. Ко всему ещё и пить хотелось.

«Сейчас бы похлёбки, как в корчме. Просто объедение, не зря Регин “Чешуйки” советовал».

Ланек сглотнул слюну и отогнал мысли о еде.

«Не о том я думаю! Горняки нас ждали, знали всё про Анику, про Кубарика и про кантеле. Значит, Своран! Только он мог всё это брату выболтать, больше некому! А ведь обещал молчать! Сейчас надо о деле думать. Своран, предатель! В ловушку завёл, сдал меня брату. Если бы не он, мы бы сейчас у собачника были. Зря я драманам в подвале выиграть помог. Знал ведь, что это неправильно! Обращусь к Регину, он-то с радостью согласится устроить пакость горным. Даже за просто так. Поможет Анику вызволить. Только где его искать теперь?»

Убегая от рудокопов, Ланек окончательно запутался в лабиринте улочек.

«Спрашивать дорогу у встречных опасно, никому теперь нельзя верить. Лучше снова в подвалы спущусь. Может, доберусь до зала, где в шпоньки играли? Вдруг Регин и его приятели всё ещё там».

В задних комнатах дома царил полный мрак, спуск пришлось искать на ощупь. Наконец лестница нашлась, но после шести ступеней беглец упёрся в глухую стену: путь вниз заложен. Снова вернулся ко входу.

«Дом напротив тоже заброшен, даже входной двери нет. Может, там есть спуск? Улица пуста. Перебегу, никто и не заметит».

Ночь вошла в Насест. От старой луны остался едва заметный ободок, но и тот укрылся за облачной поволокой. Ланек собрался с духом, выскочил наружу и юркнул в соседний дом. В этих развалинах лестницы вниз не оказалось, зато нашёлся колодец, накрытый каменной плитой. В крохотную щёлочку под ней пробивался едва заметный лучик – значит, внизу есть светильники. Надо было сдвинуть плиту и как-то спуститься. Но ни сдвинуть, ни даже приподнять её не удалось, как Ланек ни старался. Он вцепился в край камня, напрягая последние силы, и вдруг услышал сзади крадущиеся шаги. Кто-то идёт! В дверном проёме мелькнул широкоплечий драманский силуэт.

– Пакля, это же ты?

В руке преследователя вспыхнул крохотный светец.

Так вот кто это! Ланек бросился к Сворану, прижал к стене, сдавил локтем горло. Силы были равны, но внезапность помогла, а цверг и не сопротивлялся особо.

– Чего ты ещё от меня хочешь, доносчик?! Следишь, хочешь опять брату сдать! Или заманить снова? Выслуживаешься! Думаешь, он тебя похвалит? А говорил, что обязан нам, что поможешь!

– Нет, нет, стой, Пакля, послушай! – Своран выронил светец, закашлялся, попытался высвободиться. – Я наоборот… я же не знал, что тебя в подвалах встречу!

– Да, правда, не мог знать. – Ланек ослабил локоть, а потом и вовсе отпустил. – И я не знал… А как тогда? Откуда?

– Брат что-то про управника говорил. Может, вас просто выследили? Поняли, что вы к собачнику пойдёте.

– Ладно, может, и так. – Ланек шагнул назад, выпустил приятеля и подобрал светец, поднёс к его лицу. – Скажешь, ты и сюда один пришёл?

– Конечно! Я от своих оторвался, за тобой бежал, а потом потерял. Понял, что ты спрятался, вот и сидел неподалёку, ждал, пока ты наружу не выскочил. Не веришь – выйди на улицу! Никого там нет. – Своран отдышался, потирая горло. – Вот ты… чуть не придушил. Если брат узнает, что я тебе помогаю, он меня проклянёт и из дома прогонит!

– Ладно, зачем пришёл?

– Вот это отдать!

Своран полез за пазуху и протянул свёрток Дарена, Ланек бережно его принял.

– А что там?

– Сам не знаю, сейчас посмотрю. Вдруг как раз пригодится?

Они уселись на пол, Ланек положил рядом светец, развязал бечёвку и развернул холст. Внутри оказался конверт с сургучной печатью и надписью на имперском: «В торговую гильдию» – и ещё один продолговатый, обёрнутый пергаментном свёрток. А в нём – красновато-коричневая каменная статуэтка человека в плаще, с тремя лицами и яйцом в руках.

– Кто это? – прошептал Своран.

Ланек перевернул статуэтку, вглядываясь в гравировку на её подошве.

– Семейная реликвия, – едва слышно ответил он. – Оберег.

«Неужели Дарен знал? Знал и про Триглава, и что именно случилось в подвале под приютом? Почему тогда молчал? Или я слишком подозрителен? Может, он просто узнал про статуэтку и выкупил её? А у кого узнал? К тётке ходил? Всё равно он мне соврал».

– Ну, ты чего? Я что, зря её принёс? – удивился молчанию приятеля Своран. – Может, не нужно было?

– Нет, всё правильно. Это моё. – Ланек встал, стиснув зубы. – Ты поможешь Анику освободить?

Своран стушевался.

– Я не могу. Раз брат так велел… Ты пойми, он старшина, перечить слову старшины рода – это…

– Если брата боишься, так и скажи. А ведь обещал. Вы, горные, не лучше речных. Ладно, считай, ты мне теперь ничем не обязан, раз свёрток вернул. У других помощь найду! Или сам!

Он снова взглянул на статуэтку.

«Ведь не зря тогда в приюте у нас всё так удачно вышло. Тогда ведь у Дарена уже была с собой эта печать… или как её все зовут? Если оберег был уже у Дарена, так, может, это из-за неё повезло? Триглав услышал и помог? Вдруг и сейчас поможет? Вдруг удастся второй раз его позвать? Да пусть хотя бы позвать Триглава, и он подскажет…»

Воздух озарили радужные переливы, и тьма побледнела, расслаиваясь бурыми пергаментными листами. Но в спину ударил порыв холодного ветра, сдув видение, словно дым, а стены озарило слабое холодное сияние, идущее откуда-то из-за спины Ланека. Лицо Сворана вытянулось, узкие глаза удивлённо распахнулись, в зрачках отразилось клубящееся серебристое облако. Он согнулся в поклоне. Ланек обернулся и тоже застыл в изумлении: перед ним стояла женщина в накидке, сотканной из снега и тумана. Складки одеяния мерцали, словно ручейки позёмки на солнце. Длинные белые волосы с вплетёнными ледяными бусинами обрамляли бледное лицо. Из-под густых ресниц внимательно смотрели прозрачные и холодные, словно синие осколки льда, глаза Хозяйки зимы.

– Значит, это ты. – Тень улыбки коснулась бледных губ. Хозяйка чуть склонила голову и указала на статуэтку в руке Ланека. – Убери ключ и не доставай, пока не будет нужды. Ну!

Он поспешно завернул Триглава и сунул в сумку.

Хозяйка едва заметно кивнула и снова вгляделась в лицо мальчишки.

– Тебя зовут Ланек, я права? Так что ты собрался делать дальше?

– Искать Анику.

– Правильно, найди рыжую девочку и моего посланца, а после приведи обоих на пик Великанов. До новолуния, пока открыты Двери зимы.

– Привести к вам? Зачем? – опешил Ланек. – С какой стати?

Синие льдинки внимательно посмотрели ему в глаза, бледные губы недовольно изогнулись.

– Потому, что иначе ты не доберёшься до столицы. Ты же туда стремишься?

– Откуда вы… как?

– А ты, маленький цверг, ему поможешь, и не смей отказываться. Удача уже отвернулась от твоей семьи за проступок деда в той давней войне. Вас осталось лишь двое. Ты же не хочешь остаться совсем один? Если исполнишь всё как нужно, долги будут прощены.

– Я готов, госпожа. Но как мы это сделаем? – Своран чуть не плакал, сжимая кулаки и не решаясь взглянуть в лицо Хозяйке. – Брат не отдаст девчонку и прыгуна, он сам хочет с вами торговаться! Сейчас против нас весь Насест!

– Сначала вам нужно вернуться под землю. Ты, ученик Дарена, уже видел там клад, он ждёт тебя много лет. Забери его – и получишь подмогу.

– Клад? – Ланек удивлённо пожал плечами и повернулся к другу. – Ты видел? Какой клад, госпожа, где я его видел?

Но в темноте уже таяли последние синие блики. Хозяйка ушла. Ланек только сейчас понял, как окоченел. Сияние, исходящее от гостьи, вытягивало из воздуха и стен тепло, обжигало кожу морозным прикосновением. Своран неподвижно глядел в полумрак за пределами освещённого пятна и, кажется, дрожал.

– Хозяйка! – шептал он. – Я должен… если не смогу, всё плохо, совсем плохо.

– Эй, ты чего? – Ланек стукнул друга по плечу. – Что с тобой? Давай, рассказывай, что твой брат задумал?

– Это не он. Ещё мой отец хотел поймать прыгуна. Во время последней войны мой дед… он тайно помог Равновесию взять крепость. Остальные собирались держаться, оборонять Насест до последнего драмана, как горным князьям подобает. А он договорился, чтобы живых отпустили в горы. Только не отпустили никого, всех угнали на каторгу.

Своран взглянул наконец на Ланека, стиснув тонкие губы.

– Но он же был прав, понимаешь, Пакля? Иначе бы весь род драманов сгинул. И всё равно это вина перед праотцами, перед Драмом. Остальные горцы про это не знают. Они всегда наш род уважали, а теперь уважают брата, он старшиной стал, потому что больше некому было, нас только двое осталось. Ещё отец говорил: Хозяйка за дедово предательство наказала всю семью, наслала проклятие, поставила нам срок в Подлунье четверть века. Все родные, кто был старше, за год сгинули, а молодые… никто, понимаешь, никто не протянул дольше двадцати четырёх зим. Кого в штольне завалило, кто в пропасть сорвался, кто от каменной лихорадки… А сегодня она сама сказала.

– Ладно, пусть так. Это всё давно было, Аника тут при чём?

– Это ещё отец придумал: поймать прыгуна и обменять его у Хозяйки на прощение, но не успел… Представь, как Хорин был рад, когда про вашего зверя узнал! Ему ведь скоро двадцать четыре.

– Да, он Кубарика просто так не отдаст. – Ланек вздохнул и вспомнил. – Слушай, Хозяйка же про клад говорила! Что за клад?

– Не знаю, она это тебе сказала.

– Да, верно. Но что я там видел такого?

Ланек принялся припоминать путь через подвалы. Но там всё принадлежало цвергам, а к нему никак не относилось. Если бы он встретил нечто связанное с Триглавом…

– Я знаю! – Ланек радостно встряхнул Сворана. – Там была дверка со знаком трилистника! Наверное, это оно!

– Дверь с трилистником? Где ты её видел?

– Когда мы с Регином тебя обходили, шли совсем глубокими подземельями, узкими и тёмными…

Своран фыркнул, насмешливо скривив губы.

– Равнинник! Знаешь, сколько там таких коридоров? Мы месяц будем лазать! Вспомни что-нибудь приметное.

– Ну… там рядом огромный шипастый барабан и чугунные шестерни на длинной оси, а одна рядом валялась…

– Знаю, это старая дробилка для руды! Идём.

Странно, но по пути им никто не встретился. Может, жители попрятались после дневного шума на пристани или судьба теперь наконец-то была на стороне мальчишек. Они пробрались в подвалы и дошли до той самой дробилки без приключений. Теперь настала очередь Ланека показывать дорогу. Он несколько раз путался, но всё-таки нашёл ту самую дверцу. В восьмиугольной нише высотой по пояс тускло блестел покрытый патиной лист металла с приклёпанным трилистником, сплетённым из толстой медной полосы. В его центре был маленький треугольник с выпуклостями или штырьками, похожими на символы. Приятели уселись напротив ниши, Своран поднёс светильник к дверце. Тени очертили знак, он словно выдвинулся вперёд.

– Как думаешь, что за ней?

– Не знаю. Тебе виднее, это же ваши подвалы.

Своран хмыкнул.

– Там много чего может быть.

– Ладно, давай открывать.

– Стой. Может, там ловушка?

– Что, ваши любили ловушки ставить?

– Иногда да.

– Слушай, трилистник тоже к вашим гербам относится? А что он значит?

– Нет, – затряс головой Своран, – это не наш знак. Если бы тут что из горного дела или старые руны были… А у тебя самого, на той фигурке, такой же! И Хозяйка говорила, что это твой клад!

Ланек лихорадочно думал, стоит ли сказать приятелю, что фигурка изображает Триглава? Нет, ему лучше ничего не знать.

– Мне она от отца досталась. Только он бросил нас, когда я ещё пешком под стол ходил. И не успел ничего рассказать.

– Да, вот завал! Ничего нет, ни ручек, ни скважин. Если внутри запор какой или механизм секретный, нужно найти, что его отпирает.

– Постой. – Ланек схватился за сумку. – Хозяйка назвала фигурку ключом. Может, она в самом деле ключ?

Он развернул свёрток, повертел статуэтку в луче светца, примерил к двери. Как можно её вставить? Только если так!

Подошва плотно вошла в треугольное углубление в центре знака.

– Ну? Что? Сдвинулась? Поддалась? – волновался Своран.

– Ничего. Надо подумать… там были прорези. И подошва подошла так точно. Может, крутнуть? Не сломать бы только.

– Давай, только готовься отскочить! Мало ли…

Мальчишки встали по сторонам от ниши, Ланек со всей силы нажал на фигурку и попытался повернуть. Послышался громкий скрежет, и… снова ничего не случилось.

– Сломал! Я же говорил! – Ланек с досадой выдернул ключ.

Дверка со скрипом повернулась вокруг вертикальной оси и открыла недра тайника.