Капитан смотрел вслед убегающему проныре – торчащее ухо на шапке мотается из стороны в сторону, в кулаке зажаты пять медных монет.

«Действительно, речные всегда продажны. Но хитрые и скользкие, как выдры, верить им нельзя. Ясно, что мелкий плут рассказал далеко не всё. Хотя и этого достаточно, остальное не важно. Теперь понятно, что у выскочки назначена встреча под углом бастиона. Если механик ещё в посёлке, мы знаем, где его ждать.

Любопытно, зачем Дарен нанял следопыта с собакой? Кого собрался выслеживать? Не буду ломать голову, скоро сам расскажет».

Кермик провёл пальцами по морде бронзовой гончей. Теперь в её глазницах лишь пять кристаллов преломляли магический свет спрятанного в черепе флакона, шестой глаз уносил воришка цверг. Камень как бы невзначай выпал ему в руку, когда он пытался отодвинуть медные клыки от своего лица.

«Пусть проныра думает, что сам его ловко умыкнул. Жадность не даст ему избавиться от такой драгоценности. И это нам на руку».

– Господин капитан, все трапы сняли, – подошёл с докладом стрелок. – Механик не поднимался на борт.

– Да, верно, выскочка остался в посёлке. Собери остальных, мы идём к бастиону.

Серые привычно и сноровисто укрылись в развалинах и на стене, высматривая мечника. Долго ждать не пришлось, вскоре из густых кустов выбрался северянин в потрёпанном дорожном плаще. Косматая чёрная борода изменила Дарена, но намётанный взгляд Кермика признал его, хоть и не без труда. Мечник, озираясь, добрался до кучи камней и уселся, посматривая на тропку, огибающую угол бастиона. Кермик убедился, что наблюдатели отрезали пути к отступлению, и встал во весь рост, шагнув на тропу. Бронзовая гончая первой бросилась вперёд и остановилась в двух шагах от Дарена, оскалив клыки, готовая кинуться по первому приказу хозяина.

– Эй, мечник, что ты здесь делаешь?

Дарен вскочил, схватился за оружие, обернулся на голос и увидел капитана гвардии Равновесия. Ещё несколько мгновений переводил взгляд с Кермика на механическую собаку, оценивая свои шансы, потом, приметив стрелков на стене, решил не лезть на рожон и убрал пальцы с рукояти.

– Добрый день, господин капитан, напугали вы меня. Здесь всякие шастают. А я с пристани шёл, отдохнуть присел.

– Мне кажется, я тебя уже видел, мы не встречались раньше, мечник?

– Нет, откуда, господин капитан, я здесь проездом. На барку вот не попал.

– А направляешься куда?

– В столицу дочек торговцев сопровождаю.

– Где же они?

– В посёлок отправились.

– То есть сейчас их никто не охраняет?

– Так с ними подмастерье мой, Лукаш. А в чём дело, господин капитан? Хотите, чтобы я вам подорожную показал? Это можно.

Кермик подошёл, остановился в трёх шагах и едва заметно усмехнулся, глядя противнику в глаза.

– Может, хватит играть в лицедеев, господин столичный выскочка? Советники перестали вас искать, мастер Дарен. Но я знал, что мы встретимся.

Мечник спокойно выдержал его взгляд, покачал головой.

– Не понимаю вас, господин капитан, вы меня с кем-то путаете.

– Можете играть и дальше, но вы пойдёте со мной, и не вздумайте убегать.

– Никак не могу, господин капитан.

– Вы предстанете перед судом Совета Равновесия Прилучья, чего бы мне это ни стоило, – заявил Кермик и щёлкнул пальцами. – Здесь столичные связи вам не помогут!

Из-за угла вышел искатель, взмахнул жезлом. Дарена скрутило ловчее заклятье, прижало руки к телу. Хватило мгновения, чтобы мечник застыл, как статуя, не в силах даже пошевелиться.

– На этот раз вам не сбежать, как тогда, в подвале приюта.

Кермик выдернул из ножен Дарена меч и кинжал, стянул с плеча суму и отдал всё подбежавшему солдату.

– Отпустите меня сейчас же, капитан! Я ничего не сделал! Вы мешаете мне выполнять договор! Гильдии мечников это не понравится!

– Продолжаете играть, господин столичный выскочка? – усмехнулся Кермик. – Не поможет, люблю все дела доводить до конца. Наденьте на него поводок. Учтите, мастер Дарен, теперь вы на привязи: вздумаете бежать – заклятье просто удушит вас. Стража, ведите его в нашу резиденцию и не спускайте глаз. А мне нужно встретиться с управником.

* * *

Следопыт крался по следам отряда ульганов, прячась за выступами скал, стараясь не осыпа́ть каменную крошку. Труда это не составляло: каждая трещинка в камнях вокруг тропы была памятна ещё с детства, когда он скрывался в ущельях от искателей и стрелков Равновесия. Цверг наблюдал, как речники в цветных плащах торопливо пересекали открытый склон, испуганно озираясь. Видно, хищников опасаются. В руку ткнулся влажный нос, и следопыт потрепал собачий затылок, а потом легонько шлёпнул по морде, велев помалкивать. Чернокаменные ищейки умели терпеливо и молча ждать.

Предка своих нынешних питомцев цверг когда-то нашёл неподалёку, около старых штолен. Он едва не наступил на чёрного зверька, прильнувшего к угольной россыпи отвала, но услышал слабое поскуливание. Возможно, хозяева щенка сгинули, как и многие другие, при восстании драманов. Он вырос сильным и смелым псом, не раз спасал следопыта, но одна из встреч со снежной фурией стоила ему жизни.

Прежде в Горелом ущелье добывали горящие камни. Их вдоволь хватало на печи многолюдного тогда посёлка, а излишки плыли на барках вниз по Рене в порт Гунта. Но после войны шахты забросили, добывать топливо стали ближе к жилью. Старые штольни заросли и обвалились без присмотра, в них множились дикие кобольды.

«Что нужно выдрам в таком месте? Прячут что-то в один из тоннелей? Или вниз, в городище собрались, старые сокровища искать? С жадных ульганов станется. А девчонку в жертву духам готовят! Зачем ещё она им нужна?»

Ниже по склону, почти на дне ущелья, сквозь вечную дымку сырого тумана угадывались древние развалины – Велтовы столбы: оплывшие стены из серого слоистого стланца, куски упавших круглых колонн, сточенные ступени лестниц. Все тропы к городищу давно заросли. Никто не спускался в ущелье, даже дикие звери обходили его стороной, все знали, что там живут духи. Если долго смотреть вниз, в серой хмари проступали огромные полупрозрачные фигуры, их тёмные изломанные тени одним своим видом наводили ужас. Хорошо, что они никогда не покидали черты давно стёртых в пыль крепостных стен. Старшины драманов рассказывали, что давно, когда срединные земли ещё были скованы вечным льдом, в ущелье жили великаны велты. В их печах жарко горели огненные камни, а дома и храмы соперничали величием с окрестными скалами. Что случилось с городом – разрушили его или просто покинули, – никому не ведомо. Ответ знают лишь сами велты, спящие вечным сном в каменных склепах некрополя Ангзнума на другой стороне пика Великанов. Те, кто пришёл позже, – первые горные князья-драманы и маги-странники – застали здесь лишь развалины. Прежде случалось, что отчаянные головы из цвергов и людей осмеливались заходить за осевший вал границы города в поисках сокровищ, но бо́льшая часть бесследно сгинула, а те, кто вовремя повернул назад, до конца жизни пугали детей рассказами о чудищах в тумане.

От одного взгляда в ту сторону бывалому следопыту стало не по себе. Неужели выдры рискнут зайти в проклятое городище?

Нет, всё-таки речники проявили благоразумие, перестали спускаться и направились вдоль склона горы, выше старых штолен, а потом и вовсе остановились передохнуть. Разожгли костёр и поставили кипятить воду. Следопыт подполз совсем близко, на десяток шагов. Ищейка легла рядом и, учуяв запахи съестного, глухо заворчала, но цверг снова положил руку ей на морду, приказав молчать. Привалился к камню, прислушиваясь к разговорам. Они говорили на ульго, но собачник давно научился понимать язык речных.

– Вы двое, отправляйтесь в Насест, передайте, что мы добрались.

– Остальным готовиться?

– Да, когда госпожа разбудит огонь, мы наконец устроим каменным головам пылающую ночь! Будьте осторожны, рядом бродит снежная фурия.

– Вы уверены, старший? Мы не ошиблись в девчонке?

– Главное, Насмешник в ней уверен, значит, всё идёт как задумано.

– А если Равновесие…

– Скоро с них слетит спесь. Так что помните свою клятву, не подведите Хозяина рек! Идите.

Послышался шорох удаляющихся вверх по склону шагов, вестники отправились в Насест. Отдохнув, остальные стали собираться.

Следопыт ухватил ищейку за ошейник, отполз вниз, за высокие камни, где его уже не могли заметить, и сел там, прижав к себе собачью морду.

«Выдры задумали что-то мерзкое, “пылающую ночь”! Нужно предупредить старшин, это прежде всего! А девочка? Бросить её? Или это она и есть “госпожа”, про которую шла речь?»

Собачник вздохнул и глянул в сереющее небо, где уже разгорался багровый костёр вечерней зари.

«Один я с выдрами не справлюсь. Будь со мной вся свора, не пришлось бы ползти в проклятое ущелье, отобрал бы дылду ещё за горой. С другой стороны, я ж не обещал северянину привести девчонку во что бы то ни стало, только найти. И нашёл, а уж он сам пусть её отбивает. Драм поймёт, я не нарушал сло́ва. Главное, предупредить своих, чтобы были начеку, нас и так осталось слишком мало. Обгоню тех двух ульганов по верхней тропе. Закат скоро, но я успею, Драм поможет. Посмотрим, кто лучше ходит по горам!»

* * *

Процессия ульганов добралась до старой полуобваленной штольни на ровном откосе. Цверги насадили светошары на палки и, подняв над головой, стали протискиваться в узкий ход.

Марика медлила, глядя на таинственные развалины внизу, на дне ущелья. Потом ещё раз оглянулась на тропу.

«Вдруг придётся убегать? Нужно запомнить обратную дорогу. А спрятаться на время можно в развалинах, тем более в густом тумане. Мне сказали, что там, куда мы идём, я смогу вернуть свой огонь! Если так, подпалю им бока и удеру среди переполоха. Никогда не любила фанатиков, они меня пугают. Всё зависит от того, сколько их останется выход охранять. С парочкой справлюсь, но если будет больше… Там посмотрим».

Но она ошиблась: ульганы направились в глубь горы.

«Могли бы расчистить вход получше, выдры ленивые, а то приходится почти на четвереньках ползти, – ругалась про себя Марика. – Вывожусь в грязи, как поросёнок. Вот сестрёнка посмеётся, когда вернусь. Как она там? Наверно, уже уревелась вся, и остальные меня ищут. Как бы им весточку отослать? Этот мужлан Ди точно ищет, он честный, не сможет меня бросить. И белобрысый тоже. Неужто все вольные мастера такие глупые?»

Короткая штольня привела в тоннель с высоченным сводом. Цверги подняли светошары выше, белый свет залил серые стены с чёрными полосками угольных жил, остатки брёвен крепи и проржавевшие рельсы для вагонеток. В огромном коридоре даже высокая Марика казалась маленькой и незначительной. Что за гиганты рубили эти ходы? Предводитель вёл процессию в глубь горы ещё с полсотни шагов, а потом свернул в короткий невысокий штрек, как раз впору ульганам. В его конце темнело отверстие в полу – начало винтовой лестницы. Идти вниз по узким скользким ступенькам было очень неудобно, и Марика несколько раз чуть не упала. Но зато здесь стало заметно теплее, а в меховой накидке даже жарко.

Спуск кончился в новом штреке. Повсюду были следы недавних раскопок, валялись заступы, тачки и бронзовые кирки.

– Осторожнее, госпожа. Берегите голову, здесь низкий потолок.

Каменная труба сужалась, и Марике снова пришлось, ворча и ругаясь под нос, ползти на четвереньках – по счастью, недолго. Она оказалась в просторной пещере, где раскинулся настоящий стеклянный лес. Сотни мерцающих сосулек свисали с тёмного потолка, навстречу им из пола тянулись полупрозрачные молочные наросты. Влажные фигуры искрились в лучах света, отбрасывая на стены причудливые мрачные силуэты. В этом лабиринте, среди сбивающих с толку очертаний и мечущихся теней, было легко потеряться, но предводитель ульганов и здесь уверенно вёл отряд, пока не остановился в тупике перед бугристой стеной. Повинуясь его знаку, цверги встали в полукруг, подняв над головами светошары. Тени от сосулек упали на свободное от наростов поле, сошлись в центре и образовали знакомые символы: меч, посох и два языка пламени – герб рода Антамаров. Рисунок на мгновение вспыхнул белым огнём, и сплошная каменная преграда исчезла, превратилась в ряды столбов с проходами. Стена оказалась лишь колдовским мороком.

– Прошу, госпожа Антамар! – поклонился цверг, пропуская пленницу вперёд. – Здесь вы сможете доказать, что являетесь истинной наследницей рода и восстановить свой священный огонь.

Марика первой ступила на порог полукруглого зала с низким куполообразным потолком. Здесь не было каменных наростов и сосулек, а стены и потолок играли грубыми глянцевыми сколами горящего камня. Сквозь сор и пыль на полу проступала странная мозаика – дуги, сложенные из чёрных ромбов в ладонь шириной. Коротышки распахнули плащи, и Марика увидела у каждого на груди тонкий ромб из гагата на серебряной цепочке.

– Госпожа, подойдите к алтарю.

Предводитель указал на чёрную глыбу, выступающую из середины дальней стены зала. Она тоже была расчерчена сетью желобков, как и мозаика на полу, в закруглениях рисунок маслянисто лоснился. При первом же взгляде на камень Марике стало неуютно.

«Но почему? Он что-то напоминает?»

Марика никак не могла поймать ускользающий образ. Кажется, когда-то у её мамы было много украшений из гагата, гладко-бархатистого, тёплого на ощупь. Ожерелья и диадемы с подвесками-чешуйками, браслеты-змейки, с ними было весело играть. Почему же этот камень так пугает её сейчас?

– Не бойтесь, подойдите и положите руку, – уже настойчивей повторил коротышка.

– Это что? Ваш алтарь? Вы меня в жертву хотите принести? Он высосет мою жизнь?

– Нет, нет, что вы! – затряс головой цверг. – Как вы могли подумать! Но иначе у вас не получится разделить с нами огонь! Не бойтесь, он не причинит вам вреда. А вы отдадите лишь малую толику своей силы.

И всё же ей очень не хотелось касаться лоснящейся угольной поверхности. Марика прислушалась к себе. Нет, на месте всегда горящего язычка священного пламени в источнике её силы было холодно и пусто. Это путешествие не изменило в ней ничего, оставив бесполезной, бессильной, лишней…

«А если… если это прикосновение в самом деле зажжёт тайную искру? А что потом? Если я сделаю всё, что они просят? Я стану им не нужна, а верить выдрам нельзя. Нужно уже сейчас поставить условия, заставить недомерков поклясться, иначе меня обведут вокруг пальца».

– Слушайте. – Марика подняла руку. – Вы хотите, чтобы я поделилась своей силой? Тогда и вы должны выполнить мои условия.

– Хорошо, госпожа, – склонился предводитель, и остальные повторили его движение. – Чего вы желаете?

– Вы должны доставить меня, сестру и наших друзей в срединные земли.

– Это трудно, – задумался цверг. – Но мы сделаем.

– Сначала приведите сестру ко мне, или я ничего не стану делать.

Среди коротышек послышалось недовольное ворчание, но синий плащ прикрикнул на них по-своему, и снова повисла тишина.

– Мы найдём её, госпожа. Вашу сестру приведут к вам, клянусь Хозяином рек! А теперь давайте поторопимся. Пожалуйста, покажите нам силу Антамаров.

Марика кивнула, решительно возложила руку на чёрный камень с канавками-прожилками, и… ничего не произошло.

Ульганы разочарованно смотрели на свои гагатовые амулеты, брали в руки, поднося к самым глазам, встряхивали. Девочка обернулась к синему плащу, недоумённо подняв брови.

– Госпожа, думайте о нём, о своём внутреннем огне! Пустите силу через руку в камень.

– Какой огонь? Я же сказала: его почти не осталось, я его не чувствую! Там только пустота, холод.

– Просто представьте, что он течёт по руке, – почти умоляюще повторил ульган, – вспомните, как это было раньше.

– Откуда ты всё знаешь? Цверги же не умеют колдовать.

– Я изучал книги, госпожа. Сделаете это ради памяти своей семьи, и мы поможем вам и вашей сестре.

– Ладно.

Марика стиснула зубы, представила то приятное, щекочущее, почти жгучее тепло, которое жило в ней с рождения, вообразила, что оно течёт из-под сердца в руку и дальше, в чёрный камень.

Вокруг пальцев взвихрились крохотные алые пылинки, растеклись по мозаике, набухли в стыках пластин язычками огня. Вырезанные на глыбе канавки рисунка затлели, словно угли в печи. Амулеты цвергов окутались багровым туманом, кто-то вскрикнул от испуга.

– Смотрите! – Предводитель вскинул над головой пылающий гагатовый ромб. – Мы не ошиблись! Это госпожа Антамар! У нас теперь есть огонь, есть магия!

Он вытянул руку вперёд, и в его горсти вспыхнул крошечный язычок пламени. То же проделали ещё несколько цвергов. Марика почувствовала, что просто падает от изнеможения. Ноги стали ватными, закружилась голова, зал поплыл перед глазами, но прежде, чем рухнуть на пол, она вдруг ясно поняла, что именно напоминает ей камень: огромную змеиную голову!