– Ты вызывал меня? – спрашиваю я, растягивая слова, и захожу в кабинет отца.

Кабинет великого и могущественного Бейдела Лавина поражает своей роскошью. Шкафы у стен забиты книгами, которые, скорее всего, никто никогда не открывал. В центре – огромный мраморный стол, а за ним панорамное окно от пола до потолка, открывающее вид на королевский город. Небо за окном чернильно-черное, но у ворот мерцают золотые огоньки, приглашающие гостей во дворец.

– Ты бы мог приехать и побыстрее, – говорит отец, стоя перед позолоченным трехстворчатым зеркалом и любуясь собой, пока портной хлопочет у его лодыжек. – Я слышал, что у некоторых есть такая болезнь.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

– Что, неужели на тебе сказывается старость?

Он почти такой же старый, как Люматист, но выглядит моложе. В Люматисте время словно замедляется после достижения зрелости. Богини наделили эти земли магией, которая дарует людям долголетие. Но когда моя мать, богиня Эвалуна, сделала отца своим супругом, она одарила его бессмертием. Его лицо почти не тронуто временем: лишь легкие морщины вокруг бровей, слегка потускневшие глаза и коротко стриженные белоснежные волосы.

Отец недовольно смотрит на меня через зеркало, а я засовываю руки в карманы и прислоняюсь к колонне.

– Вижу, ты опять облачился в золото, – замечаю я, глядя на его кричащий костюм.

– А ты, как всегда, в черном, – со снисходительной усмешкой отвечает он. – Как удивительно.

Раздражение накатывает на него волнами. Я чувствую его вкус на своем языке. В крови бурлит сила, но я подавляю желание изменить его настроение. Каждый раз, когда я пытаюсь, он останавливает меня своей силой, гораздо более могущественной.

– Мрачность и дурные предчувствия, безусловно, привлекают девушек, – продолжает он с сарказмом.

«Может, в этом году все изменится», – шепчет внутренний голос, но я хороню эту надежду вместе с мечтой превзойти отца.

Когда портной заканчивает работу, Бейдел легким движением руки отпускает его, и тот выбегает из кабинета быстрее мыши.

Отец с удовлетворением рассматривает свое отражение в зеркале, после чего направляется к столу, чтобы взять и надеть маску, украшенную бриллиантами.

– Если ты позвал меня сюда, чтобы получить комплименты по поводу наряда, то зря теряешь время, старина.

– Следи за своим языком! – рычит он, и на моем лице появляется сардоническая, натянутая улыбка.

Улыбка, которую большинство людей видели только перед своей гибелью. Именно за нее меня назвали Кошмаром.

– Я пригласил тебя, чтобы обсудить сегодняшнее мероприятие… – говорит отец, умело скрывая разочарование.

– Я присутствовал на шести церемониях Отбора, – перебиваю его я. – Ничего нового сегодня не ожидается.

– В течение шести лет Легенды не могли достичь успеха. – Он подходит ближе, и я замечаю, как его сила наполняет комнату. Мы почти одного роста, но я ощущаю давление от его присутствия.

– Твоей пары тоже нигде не видно, – замечаю я с ехидством. Он поднимает руку, но удерживается от удара.

– Если бы сегодня был обычный день, а не вечер накануне Отбора, я бы стер эту мерзкую ухмылку с твоего лица, – говорит отец, тяжело дыша, а затем поправляет золотой пиджак, мерцающая ткань которого спадает ниже бедер. – Это твой год, – говорит он. – Твоя очередь выбрать вам пару. Постарайся найти ту, которая на этот раз продержится хотя бы месяц.

– Мы не виноваты, что они убегают, когда мы пытаемся затащить их в постель вдвоем или вчетвером, – возражаю я, игнорируя боль в желудке.

– Это твоя вина, – отрезает он. – Ты можешь ослабить свои способности, когда вы вчетвером вместе. У вас есть потенциал.

– Почему мы должны меняться? – спрашиваю я. – Если возможная партнерша не может принять нашу энергию в повседневной жизни, то она, вероятно, не справится с ней и в спальне.

Бейдел подходит ближе, и я выпрямляюсь, спустив ногу с колонны, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

– Тебе нужно отнестись к этому серьезнее, – говорит он. – Сейчас это особенно важно.

Я с интересом склоняю голову.

– Что ты от меня скрываешь? – спрашиваю я.

Помимо всего прочего, ублюдок.

– Ты знаешь, каковы ставки, – ворчит он. – В стазисе богини могут оставаться могущественными защитницами, только если Легенды ежегодно будут дарить им частичку своей силы. Они поставили это условие, погружаясь в сон десятилетия назад, чтобы нас защитить. Ваши матери хотели быть уверенными, что Люматист все еще достоин их защиты. И именно они создали для вас четверых церемонию Отбора, и королевские традиции должны быть соблюдены.

Вина душит меня, словно я оказался в западне. Больше всего на свете я боюсь подвести мать. С тех пор как мы обрели силы много лет назад, все Легенды, включая меня, без устали выполняют свой долг перед ними; раньше это делали наши отцы.

Но настойчивость Бейдела вызывает у меня раздражение. Он никогда не был полностью честен со мной. Я чувствую, что он каждый день придумывает изощренную ложь, но не знаю, какую именно на этот раз.

– Сейчас как никогда важно, чтобы ты нашел вашу половинку, – продолжает он. – Особенно учитывая серьезную угрозу из-за океана. Ты знаешь, как Эритмор ненавидит нас. И как думаешь, народ будет продолжать служить вам, если узнает, что его правители не могут умилостивить своих богинь? Люди отвернутся от вас в ту же секунду, как только богини перестанут заботиться о них. Тогда мы получим еще одно восстание, а Эритмор был бы рад возможности объединить силы с повстанцами. Люди чуют слабость…

– Люматист не слаб. Наши матери это знают, – отвечаю я с вызовом.

– Если бы ваши матери не придумали эту церемонию Отбора, я бы просто просматривал девушек, пока не нашел бы ту, которая действительно смогла бы терпеть вас всех, – огрызается он, качая головой. – Люматист, может быть, и силен, но вы, Легенды, издеваетесь над нашим королевским родом.

Сила в моих венах бурлит, требуя выхода. Я мог бы напугать его, заставить поверить, что его худшие кошмары стучат по плечу, сжимают пальцами горло.

Отец понимающе улыбается и взмахивает рукой. Мгновение – и я застываю. Мое тело полностью подчиняется его воле.

– Ты слаб, – говорит он. – То, что вы, Легенды, защищаете грязных предателей, заполнивших наши улицы, не делает вас сильными.

Он отпускает меня, поднимает подбородок и ждет. Ему нужна реакция, он жаждет драки. Я не даю ему этого.

– Эритмор мобилизовался? – уточняю я, словно только что не пережил очередной акт насилия. Будто он не применил свою силу против собственного сына.

Бейдел ухмыляется, как будто это произвело на него впечатление. Я знаю, что это не так.

Люматист – крупнейшее королевство в Море Полумесяца. На южных границах мы поддерживаем дружеские отношения с Влейцей и Кардрейтоном, а вот северное королевство Эритмор представляет для нас большую угрозу. На протяжении многих лет мы удерживали хрупкое равновесие, но конкуренция за ресурсы и торговые пути с Влейцей и Кардрейтоном обостряется. И если Эритмор когда-нибудь обретет военное превосходство, он без колебаний попытается расширить свои границы за наш счет.

К счастью, богини даже во сне охраняют наши земли. Их невидимая сила сводит на нет любые попытки вторжения.

– Пока это только слухи, – замечает Бейдел. – Все знают, как они нам завидуют. Будем надеяться, что Эритмор этим ограничится и не будет строить амбициозных планов. Однако всегда существует риск, что демисы не захотят нам подчиняться.

– Но короли сослали предков демисов в Пепельные земли, где они были лишены всего: имущества, прав и перспектив. Полукровок почти не осталось. Возможно, их вообще больше не существует. За столетия не было ни единого признака того, что они замышляют что-то против королевской семьи. Неужели ты всерьез считаешь их угрозой?

– Мы намерены сохранить их лояльность и покорность, чтобы не произошло нового восстания, – говорит он и указывает на дверь. – Иди. Заканчивай приготовления к вечеру. Увидимся наверху. Если сегодня ты прислушаешься к моим советам, то, вероятно, сможешь сделать верный выбор.

Я одариваю его кислой улыбкой и выхожу из кабинета.

Золотой лифт поднимает меня на этаж Акселя. Мы всегда встречаемся у него, когда останавливаемся во дворце. В кабине я немного расслабляюсь, но бурная энергия продолжает кипеть в венах. Отцовское вторжение в мой разум пробудило желание что-нибудь сломать или порезать, и я ощупываю пальцами рукояти ножей, спрятанных под курткой.

– Как поживает твой старик? – спрашивает Аксель, когда я захожу в его покои.

Я плюхаюсь на кожаный диван и закидываю ноги на стеклянный столик.

– Все такой же раздражающий. А твой?

– То же самое, – отвечает Аксель, поправляя галстук перед зеркалом.

– Ты причесал бороду? – поддразниваю его я.

Его длинные черные волосы стянуты кожаным жгутом, а пышная борода аккуратно подстрижена. Хотя обычно она выглядит как дикое море, которое Аксель так любит.

– Это дань предстоящей ночи Отбора, – говорит он, широко улыбаясь.

Я качаю головой, но уголки губ невольно приподнимаются в улыбке. Его энтузиазм и жажда приключений приятнее, чем ярость отца.

– Ты хоть немного взволнован? – спрашивает он, садясь напротив. Аксель наполняет два бокала золотистой жидкостью и протягивает один из них мне. Я осушаю его одним глотком. Этот крепкий напиток – именно то, что мне сейчас нужно, поэтому я наливаю еще. – В этом году выбор за тобой.

– Кстати, насчет этого…

– Вы двое готовы? – Кэл прерывает нас, входя в покои. Его темные каштановые волосы аккуратно причесаны, а лицо чисто выбрито. Он выглядит безупречно. Если бы мы не росли вместе, я бы завидовал его спокойствию и уверенности. Но я люблю его.

– Ждем вас с Пирсом, – произносит Аксель, наливая себе кофе и еще немного алкоголя.

– Нам не нужно стараться, чтобы выглядеть отлично, – улыбается Кэл, поправляя красный пиджак. – Меня задержал отец.

– И меня тоже… – с порога говорит Пирс, присоединяясь к нам.

– Ваши отцы тоже твердили, что в этом году нам нужно сделать правильный выбор, или только мой так старался? – спрашиваю я.

Кэл кивает. Аксель тяжело вздыхает и откидывается на диван. Я горько улыбаюсь.

– Раньше им было безразлично, как проходят церемонии, – произносит Пирс, глядя вдаль своими темными карими глазами. Его прозвали Разумом за умение замечать то, что ускользает от остальных. – Что же изменилось?

– Бейдел говорил о том, что мы должны исполнить желания наших матерей, – отвечаю я, ставя пустой бокал на стол. – И об угрозе со стороны Эритмора.

– Мой отец тоже говорил о самопожертвовании наших матерей, – рассказывает Аксель.

– Бейдел упоминал, о какой именно угрозе со стороны Эритмора идет речь? – Пирс хмурится.

– Нет.

– Звучит как-то неопределенно, – замечает Пирс.

Аксель крепче сжимает спинку дивана.

– У каких дураков хватит смелости угрожать королям?

– Вот в чем вопрос, – отвечаю я.

Мы замолкаем, и я чувствую беспокойство.

– Но что касается сегодняшнего вечера… Аксель, может, ты выберешь за меня? – предлагаю я.

– Зачем мне это? – пожимает плечами он. – Сегодня твоя очередь.

Кэл усаживается в кресло рядом со мной, а Пирс прислоняется к подлокотнику дивана, где расположился Аксель.

– Ты же знаешь меня, – говорю я, надеясь, что этого будет достаточно для его понимания. – Мне безразлично, кого выбирать.

– Но, если мы сделаем правильный выбор… – начинает Аксель, но вдруг замолкает. –  Только представь, – продолжает он, – у нас будет пара, достаточно сильная, чтобы справиться со всеми нами. Это было бы…

– Сказочно, – перебиваю я его.

Конечно, периодически я задумываюсь о том, как было бы прекрасно найти партнершу, которая понимала бы нас так хорошо, как никто другой. Ту, которая не испугается нашей силы, а укротит ее и попросит большего… Но это всего лишь фантазии. Пока что ни одна из претенденток на роль нашей супруги не смогла разжечь в нас тот огонь, которого мы так жаждем. Ни одна из них не заслужила наших священных даров, что мы вручаем избраннице в конце каждого месяца совместной жизни как символ нашего обещания.

Но мы всегда стараемся. Выбрать девушку для перепихона довольно просто, но найти ту единственную?

Я никогда не трахался ни с кем из потенциальных кандидаток. Просто позволял наслаждаться этим сомнительным удовольствием Акселю, Пирсу и Кэлу. И ни одна из девушек не решалась попытаться обольстить Кошмара. Они были осведомлены о моих возможностях и о том, как я поступал со всеми, кто становился у меня на пути.

– Ты не думаешь, что в этом году все будет иначе? – спрашивает Кэл, не дожидаясь моего ответа, и сжимает губы. Увидев в его голубых глазах отражение своего смятения и боли, я бросаю на него свирепый взгляд.

– Меня не радует перспектива снова выбирать кандидатку, которая, вероятно, не достигнет Атанри, а в итоге отвергнет нас.

Кэл опускает плечи, и я чувствую укол сожаления. Он делал выбор дважды, и оба раза избранницы уходили, не успев толком войти в нашу жизнь.

Церемония требует заключения магического договора с девушкой, которую мы будем рассматривать как возможную супругу. Однако этот договор сам по себе не способен вызвать любовь. Поэтому в него включили пункт, позволяющий расторгнуть его через месяц. Многие девушки предпочитают воспользоваться этой возможностью. Получая щедрую компенсацию, они покидают нас, не оглядываясь назад.

Хотя мы все чувствуем горечь, Кэлу приходится тяжелее всех. Он – Мечтатель. Сердце – его уязвимое место.

– Я все еще верю в лучшее, – произносит он, но его лицо выдает внутреннюю борьбу. Я задел его за живое, но, честно говоря, именно этого я всегда и добиваюсь.

– Я не хочу выбирать за тебя, – говорит Аксель, качая головой. – Ты должен хотя бы взглянуть на них. – Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и улыбается. – Никогда не знаешь наверняка. В этом году все может измениться.

Энергия Акселя заразительна, это одна из моих любимых черт в нем. Его редко пугают трудности, и он всегда готов взяться за что угодно, даже за мои самые безумные идеи.

– Пойдем, – говорит он, вставая и направляясь к длинному столу из красного дерева в другом конце комнаты. – Для сегодняшней ночи я заказал новые маски.

Мы следуем за ним.

На столе лежат четыре маски, по одной для каждого из нас. В целом они выглядят одинаково, но под левой глазницей каждой маски сияют драгоценные камни, соответствующие цветам наших городов: у Кэла – рубины, у Пирса – изумруды, у Акселя – сапфиры… Моя же украшена черными бриллиантами, в честь Обсидианового города.

Я провожу пальцами по своей маске, восхищаясь ее деталями. Она полностью закрывает лицо. На ней есть вертикальное отверстие от носа до нижней губы и два горизонтальных для глаз. Завершают ее сложные узоры, сужающиеся к острому подбородку.

Когда мы надеваем маски, все вокруг нас словно преображается. Сила, бурлящая внутри каждого, рвется наружу, покои наполняются необузданной энергией, и мы вновь становимся воплощением хаоса, вызывающим трепет и страх.

Сегодня вечером моя цель – найти ту, которая меньше всего поддастся ему.

Аксель хлопает меня по плечу.

– Я согласен сделать выбор за тебя, если ты никого не найдешь к полуночи. Договорились?

Я киваю, и мы выходим за дверь, направляясь к лифту.

– Она где-то там, – с надеждой говорит Аксель.

– Она должна быть там, – добавляет Кэл.

– А если ее там нет? – возражает Пирс, всегда готовый рассмотреть все варианты.

– Тогда мы проведем еще один год без нашей пары, – отвечаю я прямо. – И рискнем потерять защиту наших матерей.