Я лечу вниз сквозь ночное небо, не контролируя свое тело. Внезапно ясность возвращается в мой разум, как удар хлыста. Я отчаянно размахиваю руками и ногами, пытаясь замедлить падение, но это бесполезно. Земля кажется крошечной, как зернышко риса, и я боюсь разбиться.

Я пытаюсь найти свою силу, уловить ветер, замедлить падение. Но ничего не выходит. Паника накрывает меня, дыхание сбивается, скорость увеличивается. Где моя сила? Почему я не могу ее использовать?

Возможно, эликсир лишил меня сил, чтобы освободить место для чего-то нового. Богини стремятся сделать меня бессмертной, и для этого им нужно нечто особенное. Но что это? И как мне это остановить?

Я помню свои ощущения перед падением: жжение, которое распространилось по всему телу, наполняя меня до краев. Оно росло, пока я не начала выплескивать его, как из ведра. Падение казалось бесконечным, а паника нарастала с каждой попыткой удержаться в воздухе.

Я думаю о Кэле и его легкости в полете и внезапно ощущаю, что больше не падаю, а парю. Рассекаю воздух с такой легкостью, будто использую собственный ветер. Я не ощущаю границ силы Кэла. Мне нет нужды экономить ее на будущее. Его энергия пульсирует в моих венах, как нескончаемый поток, и это захватывает дух. Или это потому, что я уверена: я не упаду?

Ночное небо исчезает так внезапно, что я вскрикиваю от неожиданности, теряя силу Кэла в своей крови, и падаю в океан, которого мгновение назад здесь не было. Удар волны сотрясает мое тело, а холод обжигает кожу. Мышцы не слушаются разума, который требует двигаться. Я погрузилась в воду, не успев сделать вдох, и теперь стремительно иду ко дну тяжелым камнем. Сильный поток уносит меня, пока я отчаянно пытаюсь выплыть на поверхность. Но что-то тянет за ноги, утаскивая вниз, в бездну. Легкие разрываются от нехватки воздуха, паника затуманивает зрение, по венам разливается ледяной холод.

– Нет, нет, нет, – шепчу я, сопротивляясь неизбежному. Я не могу утонуть. Я должна вернуться к принцам.

Внутри меня вспыхивает что-то яркое, как искры костра, и я думаю, что это мои легкие разрываются от боли, но через мгновение понимаю: это сила Акселя. Его мощь. Мне хочется ударить себя за то, что я поддалась слабости, но вместо этого я хватаюсь за эту силу, как за спасательный круг. Падение замедляется, и я отталкиваюсь от воды, контролируя ее вокруг себя. Секунда – и я делаю глубокий вдох, наполняя легкие свежим воздухом, и разум проясняется.

Мое тело врезается в твердый, отполированный до блеска изумрудный пол, и боль от удара разливается по костям. Я сжимаюсь от боли, но затем поднимаюсь на ноги, прежде чем меня затопчет толпа людей, мечущихся по комнате. Они меня не видят, но врезаются в меня, толкают то в одну сторону, то в другую, и через несколько секунд я уже готова наброситься на любого, кто осмелится подойти ближе.

И тут меня накрывает поток мыслей. Мысли, тревоги, мечты, фантазии и страхи всех этих людей обрушиваются на меня, как лавина. Я начинаю пробираться сквозь толпу, проталкиваясь через тела, пока не нахожу тихий уголок. Голова раскалывается от ледяной боли, пронзившей сознание. Я хватаюсь за голову, пытаясь остановить поток образов и голосов.

Пирс научил меня основам ментальной защиты. Все сводится к контролю и дыханию. Он говорил: «Очисти свой разум, пока не останешься одна в созданной тобой комнате». Поэтому я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, а выдыхая, представляю, как закрываю сотни дверей, одну за другой, и постепенно гул в голове стихает. Мое дыхание выравнивается, мышцы расслабляются. Я открываю глаза и вижу пустую комнату: мерцающий изумрудный пол да голые стены.

После завершения атаки на мой разум я чувствую умиротворение и вновь могу встать на ноги. Я щелкаю пальцами, вызывая изумрудные ленты энергии, которые тысячи раз видела в руках Пирса, и улыбаюсь, когда одна из лент обвивается вокруг моих пальцев. Ощущение силы, исходящей от нее, кажется продолжением моего тела. Лента прекрасна, необычна и будто бесконечна. Я напрягаю зрение, пытаясь что-то разглядеть в темноте, но она гуще, чем сама ночь.

Остается только одна сила – сила моего Кошмара. Я ожидаю, что эмоции захватят меня, как и голоса. Но пока ничего не происходит. Я блуждаю в этой темноте, пытаясь найти хоть что-то, что поможет мне выбраться.

Внезапно в самой глубине тьмы, словно маяк в темноте, начинает мерцать слабый свет. Я направляюсь к нему, но с каждым шагом страх внутри меня растет, становясь настолько осязаемым, что я буквально чувствую его вкус на языке. Тут я останавливаюсь, увидев знакомую фигуру – Джакса. Он одет в свое обычное черное, смотрит на что-то, что я не могу разглядеть.

– Джакс? – зову я, но он не обращает на меня внимания. Его глаза цвета индиго холодны, жестоки и полны ненависти. Я чувствую ее. Она обжигает язык.

Что же он видит? Я подхожу ближе и наконец могу разглядеть… Себя. Он наблюдает за мной, пока я говорю с Кэлом, который улыбается и кладет руку мне на плечо. Это воспоминание кажется знакомым. Оно мое, но сейчас представлено с другой стороны. Голод, ненависть и страх пульсируют внутри меня, смешиваются, словно в кипящем котле.

Я оглядываюсь на Джакса, и мое сердце сжимается от боли. Он ненавидел меня, это факт. И у него были на то причины. Но теперь? Теперь я понимаю, что он любит меня. И знает, как сильно люблю его я. И все же… эти эмоции настолько сильны, что угрожают разрушить все, что я знаю о себе. Как он живет с этим каждый день? С этими грубыми, безжалостными чувствами? Но он умеет их контролировать. Я видела его в действии. Если он способен на это, то и я справлюсь.

Я приближаюсь к фантому Джакса, ощущая его силу, которая гудит внутри меня, и осторожно касаюсь его, пытаясь подчинить себе. Его энергия более воинственная, чем у остальных. Я успокаиваю его, и он начинает мурлыкать, умоляя меня продолжать. Затем посылаю волну любви, которая затмевает пульсирующую в Джаксе ненависть. Его мышцы расслабляются, глубокие морщины на лбу разглаживаются, а взгляд становится мягче. Он вздыхает и опускает руки, глядя на Кэла с теплотой, как в обычной жизни, а не на этом испытании.

Я закрываю глаза и чувствую, как силы Акселя, Пирса и Кэла наполняют меня. Аксель – свежий и бурлящий, как океан. Пирс – сложный, но нежный, как паутина. Кэл – воплощение теней. Их энергии слишком много и в то же время слишком мало. Я стремлюсь стать частью Легенд, подарить им свою заботу и преданность, как они дают мне свою любовь и защиту.

Внезапно женский голос произносит:

– Райли Грей.

Я оборачиваюсь и вижу, как темнота исчезает, сменяясь ослепительным светом, который обжигает мои глаза. Несколько раз моргаю, привыкая к новому освещению. Теперь я не одинока и стою среди величественных богинь. Опускаюсь на колено и склоняю голову в поклоне, глубже, чем я когда-либо делала это даже перед королями.

Легкий, почти музыкальный смех наполняет комнату, и я вновь слышу женский голос:

– Мы заметили твое недоверие к нашим партнерам.

Я осмеливаюсь поднять взгляд.

– Богиня Эвалуна, – тихо произношу я ее имя, узнавая ее по длинному ночному платью. Мой взгляд скользит по другим фигурам. Их красота сурова и почти груба.

Богини Тэрина, Эйрдис и Неф смотрят на меня гордыми, оценивающими взглядами, а Эвалуна опускает голову в знак согласия.

Богиня Неф делает шаг вперед. Ее босые ноги касаются земли, а блестящее платье переливается золотом и алым. Длинные светлые волосы ниспадают на плечи, она похожа на солнце, излучающее теплое свечение, которое я ощущаю в ее сыне.

– В твоей крови больше капли моего благословения, – произносит она спокойным и умиротворяющим голосом. Я молча киваю, не в силах вымолвить ни слова.

– Это правда? – спрашиваю я. – Или это испытание эликсира? Почему я ощутила их силу?

– А как ты сама думаешь? – спрашивает Эйрдис, мать Пирса. На ней платье насыщенного фиолетового цвета, которое идеально подчеркивает ее смуглую кожу. На ткани играют узоры, напоминающие изящные черные и золотые паутинки, которые переливаются на свету, как драгоценные камни. Ее глаза такие же умные, как у Пирса, и в них читается молчаливый вызов. – Подумай, почувствуй.

– Это кажется реальным, – отвечаю я наконец. Сила и присутствие богинь ошеломляют меня, гораздо сильнее, чем мощь их сыновей. Рядом с Легендами я ощущала себя маленькой, но здесь, среди богинь, я просто ничто, как муравей.

– Ты себя недооцениваешь, Райли Грей, – говорит Эйрдис. – Встань.

Я подчиняюсь, жалея, что на мне нет их символов. Только серебряный амулет, предписанный церемонией Атанри. Встречи с богинями должны быть более официальными, не так ли? А это – беспорядок.

Тэрина вздыхает.

– Жаль. Эта мне понравилась. Она другая.

– Согласна, – подтверждает Эйрдис. – Она так сильно к ним привязана, что даже в таком состоянии смогла объединить их силы в едином пространстве.

Очевидно, что они могут читать мои мысли, но по какой-то неизвестной мне причине я не испытываю страха. Я должна бояться… Но почему не боюсь?

– Возможно, потому что здесь нет страха, – произносит Неф с печалью, которая сменяет ее недавнюю легкость. Я хмурюсь, и неясное чувство, которое я не могу распознать, всплывает в моем сознании. – Разве ты еще не поняла? – уточняет она.

Эвалуна наклоняет голову.

– Боль, которую ты ощутила…

– Эликсир Атанри был создан не для того, чтобы причинить избранным вред.

– Боль? – переспрашиваю я, внезапно теряя ощущение себя. Ни пульса под кожей, ни дыхания в груди.

– О, как трагично. – Эвалуна поджимает губы, глядя на своих сестер. – Она не знает.

– Не знаю что? – умоляю я.

Эвалуна бросает на меня жалостливый взгляд.

– Ты мертва.