Миррен сосредоточенно делает мне макияж. Ее движения резкие, а кисти – жесткие. Она явно не в духе.

– Я не могла уснуть, – говорю я, когда она проводит щеточкой под моими глазами, пытаясь скрыть фиолетовые круги. – Никто из нас не мог.

Миррен молчит, лишь сжимает губы, будто откусила лимон. Я всегда восхищалась ее дерзостью, но сейчас она превзошла саму себя.

– Прошу прощения, что добавила работы, – добавляю я, и она замирает, а затем издает короткий смешок, качает головой и откладывает кисточку.

– Мне безразлично, что ты выглядишь так, словно тебя вчера выбросили на свалку. – Ее голос полон ярости и тревоги.

Прошло четыре месяца с тех пор, как Миррен помогла мне подготовиться к встрече с Кэлом. Но время словно остановилось, и кажется, что это было только вчера.

– Вау, – говорю я, глядя на нее снизу вверх. – Спасибо, что не приукрасила. Очаровательна, как всегда.

Миррен закатывает глаза и жестом требует, чтобы я обернулась. Я подчиняюсь, чувствуя, как сердце колотится в горле. Не из-за ее слов – я знаю, что выгляжу ужасно, а из-за воспоминаний о прошлой ночи. О долгих, страстных поцелуях, в которых чувствовалась спешка, словно они могли стать последними, и нежных, мягких прикосновениях, одновременно наполнявших меня уверенностью и тоской. Шепотом рассказанных историях, чтобы отвлечься от уходящей ночи и наступающего рассвета, который неизбежно изменит нашу жизнь.

Мои Легенды Хаоса. Принцы Люматиста…

Сначала мне была ненавистна сама идея их существования, хотя и не знала Легенд лично. А сейчас мысль о том, что большинство горожан не понимают своих принцев, вызывает у меня неловкость. Мне стыдно, что они не замечают, как Легенды стремятся сделать наше королевство лучше. Но они не могут этого видеть. Никто не может. Если бы короли осознавали, насколько радикально принцы подрывают существующие устои и насколько решительно они намерены преобразовать Люматист… Трудно даже вообразить, какие меры бы они предприняли. Возможно, не каждый король выплеснул бы гнев на сына, но Бейдел и Лукас не оставили бы это безнаказанным. Их явное одобрение существующего в Люматисте порядка свидетельствует о том, что планы Легенд относительно королевства останутся скрытыми, пока они не достигнут равного могущества.

Я с трудом сглатываю ком в горле и стараюсь не закусывать нижнюю губу. Миррен и так не в лучшем расположении духа. Если я усложню ей задачу, она может просто прикончить меня до Атанри.

– Ой, – шиплю я от боли, когда она проводит щеткой по моим волосам. – Если ты собираешься издеваться надо мной, я сама сделаю прическу.

Но она не хочет уходить. Эта упрямая женщина продолжает заплетать мои волосы в локоны и косы, украшая их рубиновыми, сапфировыми, обсидиановыми и изумрудными заколками.

– Почему ты сегодня так сердита на меня? – наконец спрашиваю я, когда она передает мне платье из серебра и кружева. – Ты тоже плохо спала?

Я одеваюсь, аккуратно подтягиваю тонкие бретельки на плечах и расправляю платье руками. Поднимаю бровь, когда подол останавливается чуть ниже моей задницы. Это явно не то официальное платье, которое я планировала надеть на церемонию. Похоже, что оно больше подошло бы для клуба.

Миррен лишь одобрительно кивает мне.

– Ты не собираешься ответить? – спрашиваю я, когда она молчит.

В ее глазах мелькает сомнение, но наконец она позволяет себе высказаться.

– Я зла на тебя, – говорит Миррен, и я вздрагиваю, как будто меня ударили.

– Что я сделала? – спрашиваю я, пытаясь понять, в чем виновата.

– Ты оказалась в самой невыгодной ситуации, – отвечает Миррен, возвращая меня в реальность. – Честно говоря, Райли, я в тебе разочарована.

Ее слова ранят меня, как удар хлыста. Я чувствую себя так, будто меня только что отругала мама.

– О чем ты говоришь? – спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие.

– Думаешь, церемония – это просто еще одна вечеринка? Еще одно мероприятие, где можно улыбнуться и помахать рукой? Завтрак или щедрый жест в художественной галерее, вызывающий восхищение? Ты не сможешь просто притвориться, что все в порядке, Райли. Это власть, которую обычные люди никогда не ощущали. Это испытание, которое может морально уничтожить, а не возвысить. А ты идешь туда без сна.

Ее голос становится громче, а слезы застилают глаза. Я не могу больше сдерживаться и просто обнимаю ее. Она дрожит, но обнимает меня в ответ.

– Со мной все будет в порядке, – произношу, чувствуя, как гнев внутри меня сменяется страхом. Не знаю, говорю ли я правду. Мысль о том, что я больше никогда не проведу день с друзьями, вызывает у меня панику. – Я не собираюсь умирать, – говорю, надеясь, что это изменит ситуацию, мягко обнимаю ее за плечи, и наши глаза встречаются. – Я не планировала не спать, – продолжаю я, – но мы не хотели терять ни мгновения нашей близости. Мы провели ночь вместе. Говорили, смеялись, занимались любовью. Старались сделать вид, что ничего не случилось.

Миррен понимающе кивает.

– Мне не нравится быть привязанной к тебе, – тихо говорит она, отстраняясь. – Я старалась не привязываться к людям, но ты… Ты просто невероятная.

Я слабо улыбаюсь.

– Говоришь, как мои подруги, – отвечаю я.

– Твои подруги, – повторяет она с гордостью в голосе.

– Да, – отвечаю я. После всего, что мы пережили, я больше не могу этого отрицать. Я больше никогда не буду этого отрицать. – Я выживу ради вас, – твердо говорю я.

Богини, пусть это будет правдой.

Вдруг меня пронзает острое желание, чтобы Эрин оказалась рядом. Чтобы она поддержала меня в этом решении. Меня терзает мысль, что я не могу полностью отказаться от надежды когда-нибудь снова увидеться с ней, хотя понимаю, что должна сделать это. Ведь это она ушла, а не я.

Эрин – моя сестра. Что бы она ни совершила, она останется моей сестрой. И если я подойду к концу, я хочу, чтобы она была рядом.

– Пора, – говорит Миррен, и я отгоняю эти мысли.

Выживи, Райли. Если сможешь это сделать, то разберешься с болью от потери сестры позже.

Я повторяю себе эту мысль снова и снова, пока мы с Миррен выходим из поместья Джакса и направляемся к большому экипажу. В нем нас ждут все четверо. Их лица мрачные, но принцы выглядят величественно в своих костюмах, соответствующих домашним цветам.

– Я не могу пойти с тобой, – говорит Миррен. – Хотела бы, но не могу. Но я буду молиться за тебя.

– Спасибо, – отвечаю, затем шепчу: – Я люблю тебя. Если что-то случится, позаботься о них, пожалуйста. Не хочу, чтобы они остались в одиночестве и печали.

Она коротко кивает, и Пирс берет меня за руку, помогая сесть в экипаж. Остальные молча следуют за нами. Всю дорогу до Храма Эвалуны мы не произносим ни слова. Прошлой ночью мы уже сказали друг другу все, что могли. Усталость сковывает нас, и разговоры становятся бессмысленными, а тревоги – ненужными. Мы не знаем, что ждет впереди, и не способны строить планы. Вместо этого мы погружаемся в угрюмое, но уютное молчание, которое продолжается до тех пор, пока карета не останавливается.

– Еще не поздно, – говорит Джакс, сжимая мою руку. – Мы можем положить этому конец прямо сейчас.

Я сглатываю эмоции, застрявшие в горле, и смотрю на него, а затем на остальных. В их взглядах я вижу искренность и поддержку. Они готовы на все. Они действительно готовы отказаться от своей силы, чтобы пощадить меня, тогда их способности останутся запертыми навсегда.

– Я справлюсь, – уверенно говорю я, понимая, что они заслуживают получить полную силу.

Дверь экипажа распахивается, и на пороге возникает Бейдел. Одной рукой он держится за дверцу, а на его лице играет самодовольная улыбка. Позади него, терпеливо ожидая, стоят другие короли. За ними возвышается величественный Храм Эвалуны.

– Вот и вы, – говорит Бейдел, протягивая мне руку. – Для меня большая честь сопроводить тебя, как выбор моего сына, к храму моей супруги, где мы проводим богослужения.

Я бросаю взгляд на Легенд, безмолвно приказывая Джаксу расслабиться. Его лицо выражает готовность разорвать Бейдела на части, но это явно задержало бы нас.

Я беру Бейдела за руку, и мои и без того натянутые нервы звенят от напряжения, когда он уводит меня прочь от Легенд к подножию ступеней храма. Нам предстоит подняться на сотни ступеней к сверкающему обсидиановому храму, достаточно огромному, чтобы вместить статую богини Эвалуны. Пока мы идем, Бейдел молчит, и мне требуется вся сила воли, чтобы не оглянуться и не проверить, как далеко от нас Легенды. Моя кожа покрывается мурашками, каждый инстинкт кричит, что что-то чудовищно неправильно. И я не могу вынести ни секунды этой гнетущей тишины и неизвестности.

– Никаких мудрых советов на сегодня? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени страха. Я чувствую себя обнаженной, усталой и уязвимой. Улыбка Бейдела пугает до дрожи и вызывает спазм в животе. Он явно что-то знает, но я не собираюсь выяснять, что именно.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он с обманчивым очарованием и элегантностью. Меня тошнит от блеска его золотых туфель. Мы стоим в десяти шагах от моей судьбы, от жизни или смерти, и я чувствую себя беспомощной.

– Каждый раз, когда мы встречались, вы бросали мне едва завуалированные угрозы или открыто демонстрировали свою неприязнь. И теперь, когда это, возможно, наша последняя встреча, вы молчите?

Он тихо смеется, но этот смех не соответствует злобе в его глазах.

– Мне не нужны угрозы, букашка, – говорит он, отпуская мою руку, когда мы доходим до последней ступеньки у входа в храм. Холодный ужас сковывает меня изнутри. – Все уже решено, – добавляет он.

Он ступает на порог храма, закрывая мне обзор. Бросает через плечо последний взгляд, и я застываю. Гнев разливается по венам, и дыхание перехватывает. Он думает, что я умру. Или, может быть, ведет себя так, будто точно знает, что это произойдет.

Я дрожу от страха, сковывающего все мое тело. Он заходит в храм, а я остаюсь на пороге, не в силах понять его сложную архитектуру. Луна парит в вышине, а звезды обволакивают величественную статую Эвалуны, словно серебристым покрывалом. Эта статуя вздымается на сто этажей, ее лицо полно суровости и неприступности. Балкон, опоясывающий ее грудь, приглашает верующих приблизиться. У подножия мерцает небольшой фонтан, источающий черный свет.

Храм открыт, и здесь снова толпа, как на Отборе. Но теперь все взгляды устремлены на меня, а я не пытаюсь спрятаться у стены. Богиня, кажется, что это было целую вечность назад.

Я ощущаю присутствие Джакса рядом, прежде чем он нежно кладет свою руку на мою. Сила его прикосновения волной пробегает по моей коже. Затем вижу Акселя, Кэла и Пирса, которые присоединяются ко мне у входа в храм. Страх ослабевает, уступая место храбрости, когда я смотрю на них. Ради этих мужчин я готова на все.

Принцы выглядят величественно и почти божественно, пока мы идем вглубь в храм. Короли шествуют впереди, поднимаясь по лестнице на балкон. Остальные остаются внизу, наслаждаются шампанским и деликатесами, как на обычной вечеринке, организованной королевской семьей. Но это не обычная вечеринка. Это событие, которого не было уже сотни лет – с тех пор, как сами короли получили благословение и бессмертие от своих любимых богинь.

Мы выходим на балкон, и я снова смотрю на своих Легенд. Их взгляды устремлены на меня, в каждом из них я вижу уверенность, поддержку и любовь. Я понимаю, что не смогу убежать от этого. Я улыбаюсь им, стараясь не показывать страх, который сковывает меня изнутри.

На балконе нас ожидают полдюжины Оккультистов. Они пристально изучают каждую черту моего лица, которое вскоре появится в королевской газете, а позже жители королевства будут анализировать и оценивать мой образ. Я останавливаюсь, подходя к статуе Эвалуны. Ее величественное лицо кажется невероятно близким, огромным и подавляющим. Но не это замедляет мой шаг. По краю балкона струится вертикальный прямоугольник жидкого звездного света. Он свободно переливается, создавая впечатление, будто короли расплавили звездное небо и с помощью магии создали постоянно меняющийся портал.

– Пойдем, сынок. – Джулиан Эрхарт зовет Кэла к двери из жидкого серебра.

Кэл улыбается мне, прежде чем подойти к отцу. Джакс, Пирс и Аксель присоединяются к ним, встречают своих отцов и встают рядом с дверью.

– Избранная! – зовет меня Бейдел. Его голос усиливается магией, чтобы зрители внизу могли его слышать. – Пойдем, – говорит он.

В моей душе бушует буря, холод пронизывает до костей. Ноги подкашиваются, но я упорно иду вперед. Мой взгляд прикован к принцам, и, когда я приближаюсь к ним, Кэл берет меня за руку.

– Ты выживешь, – шепчет он мне на ухо. – Ты самый сильный человек, которого я знаю.

Я улыбаюсь, сдерживая слезы. Сейчас я не смогла бы произнести ни слова, даже если бы попыталась.

Короли окружают меня. Бейдел держит в руках маленький золотой флакон. Он показывает его Оккультистам, которые наблюдают за происходящим, и улыбается мне.

– Эликсир Атанри, – произносит он своим глубоким голосом, который звучит совершенно не так, как раньше. – Усиленный каплями крови богинь, – продолжает Бейдел, привлекая внимание Оккультистов. – Кровью наших богинь, что направляют и оберегают нас. Их всего пять, – говорит он, указывая на деревянную шкатулку, обитую бархатом, в которой лежат еще четыре флакона. – Богини предоставили своим сыновьям пять шансов найти себе пару. И теперь их останется четыре, – добавляет Бейдел, глядя на меня сверху вниз, а затем понижает голос. – На случай, если ты не выживешь.

У меня даже нет времени вздрогнуть от его слов, потому что Джулиан подходит ко мне с блестящим позолоченным кинжалом в руке.

– Ты выбираешь принцев Люматиста в качестве спутников жизни? – спрашивает Бейдел, и я слышу, как толпа внизу затихает.

– Да, – отвечаю я, переводя взгляд с Бейдела на Джулиана.

– Тогда возьми кинжал и повтори священные слова, которые я произнесу, чтобы скрепить обещание кровью, – продолжает Бейдел, и я беру кинжал из рук Джулиана, едва замечая его ободряющую улыбку. – Я выбираю вас своими супругами. Пока бьется мое сердце, моя душа принадлежит вам.

Я сглатываю, глядя на каждого из своих Легенд.

– Я выбираю вас своими супругами. Пока бьется мое сердце, моя душа принадлежит вам, – повторяю я за Бейделом, сжимая кинжал в правой руке.

Я провожу лезвием по левой ладони, морщась от боли. Из пореза сочится кровь. Я поднимаю руку, показывая ее королям.

– Хорошо, – говорит Бейдел, подходя ко мне с пузырьком в руке. – Теперь выпей это, избранная, и по собственному желанию войди в дверной проем. Покинь наше царство и войди в царство богинь, используя магию, которую они создали в момент рождения их сыновей. Пусть богини сами решат, достойна ли ты принцев Люматиста.

Я дрожу, и Кэл обнимает меня крепче. Пирс, Аксель и Джакс собираются вокруг, пытаясь защитить от холодного ветра, который больно щиплет мою обнаженную кожу. Ужас пробегает по моему позвоночнику при виде жидкого серебра. Оно кажется настолько густым, что я боюсь задохнуться.

Бейдел протягивает мне флакон и понижает голос:

– Вам позволено попрощаться, если хотите.

Я беру в руки флакон золотистой жидкости, сияние которой напоминает мне о дверном проеме. Бейдел смотрит на меня высокомерно, но я отворачиваюсь и обращаюсь к Легендам.

Кэл первым целует меня, а затем отступает, чтобы дать возможность другим подойти ближе. Аксель притягивает меня к себе и приподнимает так, что мои пальцы едва касаются пола.

– Все в порядке, котенок, – говорит он. – Покажи свои коготки.

Его присутствие словно теплый солнечный луч, освещающий мою душу и придающий силы. Он ставит меня на ноги и, едва коснувшись губами моих губ, тут же исчезает. Затем его место занимает Пирс, который мягко прикасается губами к моей ладони. Этот теплый жест заставляет меня замереть от волнения.

– Сейчас я слушаю отца, – говорит он прямо мне в голову. – Эликсир проверит твое тело, душу и силу. Он будет искать слабости, чтобы решить, готова ли ты к бессмертию. Не дай ему найти их.

Я киваю, надеясь, что он почувствует мою решимость. И, поцеловав мою руку еще раз, Пирс уступает место Джаксу.

Когда он приближается, внутри меня все замирает. Меня охватывает желание раствориться в его объятиях, найти в них убежище от всего, что тревожит мою душу. Однако я не двигаюсь с места. Он медленно подходит ко мне, аккуратно берет за подбородок и чуть наклоняет мою голову, чтобы я заглянула в его глубокие глаза цвета индиго.

– Ты выживешь, – тихо, но твердо говорит он. Его лицо сурово, и я содрогаюсь при мысли о неповиновении. Джакс целует меня, но это лишь малая часть того, что мне нужно, того, чего я жажду. – И вернешься ко мне, – шепчет он.

Я тяжело сглатываю и наконец обретаю дар речи.

– Я вернусь к тебе, – говорю я и откупориваю флакон.

– Принцы Люматиста, – прерывает нас Бейдел. – Подойдите к четырем углам балкона, где стоят статуи четырех богинь, которые вас родили. Терпеливо ждите, пока ваши силы раскроются. Если богини сочтут вашу пару достойной, они сделают ее бессмертной. – Каждый из моих Легенд бросает на меня последний взгляд и занимает свой угол. – Избранная, выпей эликсир и проходи через дверь.

Мои пальцы дрожат, когда я подношу флакон к губам. Это единственный способ навсегда связать себя с принцами и открыть их истинные силы.

Я залпом выпиваю эликсир, он сразу же грозится вернуться обратно, обжигает горло, оставляя острое послевкусие. Глубоко вдохнув, я ощущаю, как эликсир растекается по телу, согревает каждую мышцу и проникает в каждую клетку, наполняя душу чем-то необычным. Но не успеваю сделать и пары шагов к двери, как мышцы слабеют, и я падаю спиной в теплую, густую, искрящуюся субстанцию. Она держит меня в воздухе, кружит голову. Я вижу своих Легенд Хаоса: они мысленно тянутся ко мне из каждого угла балкона. Их взгляды, словно метки, касаются моего тела, наполняя любовью и поддержкой.

И… болью.

Или это эликсир сжигает меня изнутри?

Больше я не вижу звезд, не чувствую, как жидкость поддерживает меня.

Серебристая субстанция скользит по моей груди и кажется невероятно тяжелой. Это похоже на огонь, который проникает в самую глубину моей души, обхватывая сердце и сжимая его. Мое сердцебиение замедляется настолько, что становится трудно дышать. Меня тянет сзади, жидкость окутывает меня, пока я не перестаю чувствовать и видеть что-либо, кроме темноты. Пожалуйста, дай мне шанс выжить. Ради них. Пожалуйста.