– Я никогда не видела Пирса таким счастливым, – говорит Миррен, когда наша карета с грохотом въезжает в мрачный Обсидиановый город.

Цокот копыт по булыжной мостовой эхом разносится по узким улицам. Я нервно тереблю кольцо Пирса, переключая внимание между ним, подарком Кэла и браслетом Акселя на запястье. Знаки внимания принцев вселяют надежду, но сомнения не дают мне покоя.

– Правда? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься от потока мыслей, пока мы направляемся к дому Джакса.

Пирс знает мой секрет. И не пытается использовать его против меня, не угрожает им в борьбе за власть, в отличие от Тернера. От воспоминаний о королевском стражнике по моей коже бегут мурашки. Каждый раз, когда он ловил меня после комендантского часа или за пределами границ, он использовал мой проступок в своих целях. Его руки были слишком грубыми, а язык с горьковатым привкусом проникал в мой рот. Впервые столкнувшись с его жестокостью, я не смогла сдержать предательскую слезу. Я понимала, что должна либо подчиниться его воле, либо отправиться в темницу.

– Да, – произносит Миррен, выводя меня из задумчивости, когда мы сворачиваем на новую дорогу.

Мысль о том, что эти кошмары наяву даже близко не отражают истинную сущность Джакса, придает мне решимости. Я просто обязана доказать ему это.

– Я знаю принцев с детства, – напоминает она, пристально глядя на меня с мягкой скамейки напротив. – Каждый из них особенный, но понимать их настроение для меня так же естественно, как свое. Честно говоря, я не была уверена, что ты справишься, когда впервые тебя увидела.

– Значит, эта мысль посетила нас обеих, – отвечаю я и смеюсь.

– Но ты доказала, что я ошиблась, Райли, – говорит Миррен, и в ее голосе звучит непривычная мягкость.

– Подожди, – с ухмылкой говорю и наклоняюсь ближе к женщине. – Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь?

– Нет, – она хлопает меня по руке. – Никаких объятий.

Я тихо смеюсь, откинувшись на сиденье, и замечаю в ее глазах искорку одобрения. Если даже Миррен – самая строгая женщина из всех, которых я знаю, смогла разглядеть во мне что-то хорошее, то, возможно, и Кошмар однажды заметит это.

Наконец карета медленно въезжает в мрачное поместье, окруженное высокими кирпичными стенами. Дом из обсидиана с гладкой черной поверхностью и вырезанными изображениями диких зверей напоминает таинственного стража. Кованые железные решетки на окнах и изящные детали вдоль крыши придают ему зловещий вид, словно он скрывает в себе множество тайн и секретов.

– Уютненько, – с легкой иронией произношу я, когда мы с Миррен переступаем порог особняка, нагруженные сумками.

Внутри нас встречает запах дыма и кожи, вызывающий смешанные чувства. Я глубоко вдыхаю, стараясь не замечать дрожь в руках, и пытаюсь успокоиться. Я знаю, что впереди меня ждут испытания, но, стараясь не поддаваться эмоциям, я напоминаю себе о решении, принятом ранее: я докажу Джаксу, что не боюсь его. Что я не такая, как остальные. Я готова столкнуться с любыми испытаниями, которые он мне приготовил, потому что именно этого он от меня ожидает. И по правде говоря, я уже стала такой, какой он меня видит. Мои кошмары наяву сделали меня сильнее, и я готова бороться за свою жизнь. Если я смогу преодолеть страх и сомнения, если смогу заставить его увидеть во мне не просто лгунью, а человека, способного на любовь и преданность, то, возможно, мы сможем изменить Люматист. Даже если это будет нелегко.

Миррен направляет меня к массивной деревянной лестнице, которая, кажется, ведет в бесконечность, и мы спускаемся по ней в подвальный зал, который занимает целый этаж. Черный ковер мягко поглощает звук наших шагов. В центре помещения лениво потрескивает огонь в каменном очаге, вокруг которого на серебристом ковре расположились мягкие кожаные кресла. На кирпичных стенах размещены стеллажи, на которых в хаотичном порядке стоят книги. Рядом возвышается изящная стеклянная стойка с хрустальными бутылками, переливающимися на свету.

Миррен ведет меня через зал в коридор и открывает первую дверь слева.

– Это твоя комната, – говорит она, и у меня сразу же возникает ощущение, что мы уже не раз оказывались в подобной ситуации.

Комната выглядит роскошно, но в ней есть что-то мрачное, что меня успокаивает. Миррен указывает на другую закрытую дверь:

– Это комната Джакса, – говорит она, и я удивленно поднимаю брови. – Его нет дома, – добавляет Миррен, и мне кажется, что в ее взгляде мелькает сочувствие. Однако это не может быть правдой, ведь Миррен никогда не проявляет сочувствия.

Мое сердце сжимается, но я стараюсь не показать свою боль.

– Почему? – единственное слово, которое я способна произнести. Вместо ответа Миррен хмурится и начинает распаковывать мои вещи. Я чувствую, как во мне закипает ярость, и скрещиваю руки на груди, вспоминая, как Кэл, Аксель и Пирс встречали меня в своих городах. – Я не требую, чтобы со мной обращались как с королевой, – с досадой говорю я, покачивая головой, и помогаю Миррен сложить в шкаф мою одежду. – Но было бы приятно услышать хотя бы «Здравствуй, рад, что ты здесь».

– Джакс не такой, как остальные, – говорит она. – Ты не можешь их сравнивать.

– Я вовсе не сравниваю, – возражаю я, хотя на самом деле это не так. – Я знаю, что они все разные, – говорю я, чувствуя, как адреналин наполняет мои вены. Почему Джакс всегда вызывает у меня такие сильные эмоции? Каждый раз, когда он оказывается рядом, во мне просыпается инстинкт бороться или убегать. Но его отсутствие явно показывает, что он не рад моему приезду. – И почему я вообще должна волноваться? – задаю я риторический вопрос. Миррен прищуривается, склоняет голову и слегка улыбается, прижимая к груди часть моих штанов.

– И то верно. – Она кивает, подтверждая мои слова. – С чего бы тебе?

Я прищуриваюсь, ведь обычно ее мнение противоречит моему.

Слова Пирса о Кошмаре всплывают в моей памяти вместе с волной воспоминаний о ночи Отбора. Возможно, уже с того дня я одновременно боялась и жаждала этого момента, но Джаксу, кажется, все равно. Или он хочет, чтобы я думала, что ему все равно. Может быть, это испытание? Джакс просто хочет проверить, насколько я смелая, чтобы найти его. Или понять, считаю ли я его достойным поиска.

Эта мысль вызывает у меня внутреннюю боль, и мне кажется, что она ближе всего к истине. Но пошел он! Я не боюсь этого ублюдка, я злюсь на него.

– Ты знаешь, где он?

Миррен едва заметно улыбается.

– Он в своем любимом клубе «Вожделение».

Меня охватывает волнение. Все может сложиться либо очень хорошо, либо очень плохо. Но я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда он обратит на меня внимание. Однажды он уже выбрал меня, и теперь настал мой черед сделать следующий шаг.

– Ты поможешь мне собраться? – спрашиваю я, глядя на шелковое платье, которое было на мне в Изумрудном лесу. Миррен улыбается и начинает перебирать мою одежду.

– Разве я когда-нибудь поступала иначе? – спрашивает она, не отрываясь от дела.

Через полчаса я выгляжу так, будто готова к битве – возможно, к битве в постели. Хотя почему бы и нет. Мои ноги обвиты черными нитями ткани, напоминающими рыболовные сети, которые используют рыбаки Акселя. На мне надеты черные ботинки, неизменный атрибут тех, кто предпочитает передвигаться на магическом транспорте Легенд. Черные кожаные шорты, почти как вторая кожа, обтягивают мои бедра, а кружевная рубашка того же цвета с длинными рукавами слегка прикрывает верхнюю часть тела, выгодно подчеркивая серебристый бюстгальтер. Миррен распустила мои волосы, слегка растрепав их, накрасила мне губы кроваво-красным цветом, а глаза выделила темными дымчатыми тенями, идеально гармонирующими с остальным образом.

О богини, Райли, ты хочешь испытать себя или Джакса?

Возможно, ему необходимо убедиться в моих решимости и бесстрашии. Я хочу показать ему, что никуда не уйду, независимо от того, сколько раз он назовет меня лгуньей или будет притворяться, что ненавидит. Я знаю, это не так. Может быть, я ему не слишком нравлюсь, но он не может ненавидеть меня. Джакс доказал это, когда защищал меня во время атаки Фейдеров в Сапфировой бухте. Он должен понять, что я не собираюсь отказываться от него или кого-либо из них.

– Подумай, наладить отношения с Джаксом будет невероятно сложно, – произносит Миррен. – Ты действительно намерена сделать это? – Каждый раз, когда я стою на пороге дома одного из Легенд, меня охватывает странное чувство тревоги. Миррен, хоть и не является их настоящей матерью, взяла на себя эту миссию, когда богини уснули. – Ты все еще не до конца откровенна с ними, – заявляет она, глубоко шокируя меня, и отмахивается от моего испуганного взгляда. – Не нужно придумывать какую-то чушь, девочка. Я всегда была рядом с тобой. Ты считаешь меня невнимательной? Почему я так настаиваю на том, чтобы только я укладывала твои волосы?

Я открываю и закрываю рот, но не могу найти слов.

Она знает. Проклятье, она знает.

Но почему она не выдала меня? Почему не пошла прямо к Бейделу? Ее могли бы наградить за такую информацию.

Прежде чем я нахожу оправдание, она делает шаг ко мне и пристально изучает мое лицо.

– Вот и все. Время почти истекло. Я внимательно наблюдала за твоими действиями в компании Кэла, Акселя и Пирса. Видела, как менялось твое отношение к принцам, как ты влюблялась. Но если все это притворство, если ты отвергнешь их после всего этого… Я не смогу тебя простить.

Я поджимаю губы, уважая ее прямоту. Ее угроза отличается от тех, которыми обычно разбрасывается Бейдел. Ведь король не просто желал бы превратил мою жизнь в кошмар. Он бы упивался моим страхом.

Нет, Миррен просто излагает факты. Она убьет меня, если я причиню им боль после того, как приняла их знаки внимания, потому что любит принцев как собственных детей.

– Я… – Я задерживаю дыхание, подбирая слова. Мне ужасно неловко из-за того, что я не могу сразу раскрыть ей свои секреты. Но вся моя жизнь была построена на том, чтобы скрывать их. – Я никогда не хотела быть их парой, – признаюсь я, и Миррен удивленно поднимает бровь. – Я пришла на Отбор не с надеждами и мечтами, как другие женщины. Я не хотела этого. Никогда не стремилась стать королевой или другой важной фигурой. Но сейчас это неважно.

– Почему?

– Потому что теперь я абсолютно точно знаю одно.

– И что же это?

– Я не смогу оставить их.

– Даже Джакса? – с вызовом спрашивает она.

Я вспоминаю ночь Отбора: как екнуло мое сердце, когда я впервые услышала его смех; как земля ушла из-под моих ног, когда он поймал меня в библиотеке; как он обнимал меня во время танца. Куда бы ни делся тот Джакс, я полна решимости найти его снова. Даже если придется пройти через ночной кошмар, чтобы отыскать его.

– Особенно Джакса, – признаюсь я с жестокой честностью.

Миррен улыбается мне. Ее поддержка придает мне больше уверенности, чем я готова признать. И она бы точно ударила меня, если бы я сказала ей об этом.

– Тогда чего мы ждем?

Дорога до клуба «Вожделение» занимает у нас всего двадцать минут, и я использую это время, чтобы настроиться. Когда мои ботинки касаются тротуара у входа, я уже готова к встрече. Это мой шанс заставить Джакса открыться, показать ему, что иногда люди лгут ради любви. Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу и убедить его в этом.

Миррен оставляет меня у входа в клуб, шепчет что-то вроде «желаю удачи» и уходит, не уточняя, когда вернется за мной. Видимо, она уверена в благополучном исходе дела, потому что не назначает конкретное время. Оккультисты просто наблюдают, как я подхожу к парадным дверям, и не идут за мной. Это заставляет меня думать, что Джакс установил какие-то правила для своих заведений. Что становится очевидным, когда охранники у дверей приветливо машут мне, и я оказываюсь внутри.

«Вожделение» оказывается огромным клубом с музыкой, играющей настолько громко, что удивительно, как здесь кто-то может слышать друг друга. Темное освещение с мерцающими огнями создает волшебную атмосферу в трехуровневом пространстве. Главный ярус состоит из гигантского танцпола и бара, где люди пьют и танцуют, сливаясь в поцелуях, как будто за ними никто не наблюдает. На верхних уровнях, о богини, люди почти обнажены и тесно прижимаются друг к другу. От этого зрелища я ощущаю сильное волнение и напряжение, а чтобы успокоиться, быстро отвожу взгляд и иду в бар, где выпиваю рюмку виски. Джакс сразу поймет, что я чувствую, и я хочу, чтобы он ощутил мою уверенность и, возможно, огромное желание, потому что, давайте будем честными, я хочу его с той ночи, когда он выбрал меня.

Я быстро осматриваю первый этаж и поднимаюсь на второй, держась за перила балкона. Отсюда открывается прекрасный вид на танцпол. На этом уровне царит атмосфера азарта: столы заняты картами, играми в кости и другими развлечениями, которые мне раньше были незнакомы. Мне становится любопытно, и я задумываюсь о том, чтобы попробовать что-то новое. Раньше я никогда не играла ни на что, кроме своей жизни, но идея поставить деньги кажется мне заманчивой и интересной.

На этом уровне расположены три бара, меньшие по размеру, чем тот, что находится под ними, и кабинки со стеклянными окнами от пола до потолка, открывающими вид на игровые площадки и нижний уровень. В кабинках стоят роскошные диваны, а в полуоткрытых зонах расположены мини-сцены. Многие из них заняты женщинами, которые танцуют вокруг шестов. Все танцовщицы великолепны и знают, что делают. Это развлечение очень популярно: каждая кабинка заполнена зрителями, которые с восхищением наблюдают за изящными движениями танцовщиц.

Женщины на сцене завораживают, демонстрируя силу, которую сложно себе представить. Поклонники кидают им золотые монеты и драгоценности. Одна из них смотрит прямо на меня, ловит мой взгляд и жестом подзывает подойти ближе. Я подмигиваю ей и качаю головой, продолжая искать Джакса, но эта сцена неожиданно заставляет меня вспомнить об Эрин и задуматься о том, как хорошо она могла бы справиться с этой работой, ведь танцы – одно из ее главных умений.

Я пробираюсь сквозь толпу у игровых столов, сквозь людей, выкрикивающих цифры или взвизгивающих от возбуждения, пока не попадаю в другую стеклянную кабинку. И тут все мои теплые чувства к танцовщицам мгновенно исчезают. Потому что в этой кабинке я нахожу Джакса. Мой Джакс сидит, вытянув руки вдоль спинки шикарного кожаного дивана, его рубашка наполовину расстегнута, ноги широко расставлены, и он смотрит на женщину, которая извивается вокруг шеста, как будто это ее божественная сила.