Я трусиха.

Когда около двух недель назад Пирс заверил меня, что сохранит мою тайну, я не проронила ни звука. Я не могла оторвать от него взгляд и, не в силах больше сопротивляться, начала целовать, наслаждаясь каждой секундой нашей близости. Наши тела сплетались в танце страсти, пока усталость не взяла верх и мы не погрузились в сладостный сон. Не самый отважный поступок в моей жизни, но это все, на что я тогда была способна. Я могу сколько угодно говорить о своей уверенности, но когда дошло до дела? Когда он сообщил мне, что ему известно о моей тайне… я пришла в замешательство. Я ненавижу то, что даже не знаю, какие секреты стали ему известны, пока мой разум был под его контролем.

Пирс узнал, что я из Пепельных земель? Или, что я демис? Или и то, и другое?

За все время, что мы провели вместе, он больше ни разу не упоминал об этом, а у меня не хватало решимости спросить.

Даже сейчас, когда срок моего пребывания в Изумрудном лесу подходит к концу и мне остается провести с Пирсом всего два дня, я не могу не думать об этом. Разум оказался человеком с редким сочетанием доброты и ума, который бросил мне интеллектуальный и эмоциональный вызов, связав нас на уровнях, о которых я даже не могла мечтать. Он узнал один из моих секретов, но не осудил меня, не накричал и не попытался причинить вред.

Сегодня Пирс пригласил меня в один из своих любимых ночных клубов в Изумрудном лесу, на настоящий праздник живой музыки. Струнные, клавишные и духовые инструменты создают мелодии, заполняющие пространство и побуждающие людей к танцам и перемещению в едином ритме. Все знают, как нужно двигаться, словно это часть их природы.

Я с восхищением смотрю на это потрясающее зрелище, а вскоре к нам присоединяются Аксель и Кэл. Отсутствие Джакса ощущается так сильно, что это почти больно, но я стараюсь не думать о нем и просто обнимаю принцев, радуясь возможности провести с ними время.

Вдруг Пирс приглашает меня присоединиться к танцующим.

Я следую за ним на танцпол, где все двигаются в одном ритме, словно на репетиции, но смущенно озираюсь по сторонам, потому что не знаю ни одного из этих движений. Заметив мое замешательство, он говорит:

– Повторяй за мной, дорогая. Ты мне доверяешь?

Я все еще напряжена и боюсь, совершив ошибку, выдать свое происхождение, но все равно киваю и смотрю ему в глаза.

– Я доверяю тебе.

Как я могу сомневаться в нем после всего произошедшего?

С легкой улыбкой на лице Пирс берет меня за руку и, положив вторую на мое бедро, мягко увлекает в танец. С каждым движением я ощущаю, как тревога покидает меня, уступая место легкости и радости. Постепенно танец превращается в нечто естественное и непринужденное, и вскоре мы оказываемся в центре внимания, смеясь и наслаждаясь моментом. Мы летим, скользим и кружимся, словно подхваченные потоком, погружаясь в это волшебное мгновение.

В середине композиции на танцполе возникает Аксель. Он легко подхватывает меня и вращает в такт музыке. Мой смех становится еще заразительнее, когда я ощущаю ритм, проникающий в каждую клеточку моего тела. Затем Акселя сменяет Кэл, и танец продолжается. Партнеры скользят по танцполу, словно тени, в мире, где реальность и фантазия переплетаются. Время будто исчезает, оставляя после себя лишь ощущение легкого головокружения и учащенный пульс. Кажется, что весь мир вокруг нас остановился, и в этом пространстве остались только мы и музыка.

Мы смеемся и танцуем, пока я не забываю обо всем, кроме чувства радости от того, что я здесь, с ними. Мы не перестаем двигаться, пока мои ноги в туфлях на каблуках не начинают болеть, а на лбу не выступают капельки пота. Мы танцуем, будто у нас впереди вечность, и рассвет не означает конец моего пребывания в Изумрудном лесу. Мы танцуем, будто завтра не нужно идти на королевский ужин, а послезавтра я не отправлюсь в город Джакса. Мы танцуем, словно все проблемы и препятствия исчезли. Мы танцуем, желая, чтобы это мгновение стало нашей реальностью.

Но в конце концов музыка затихает, и мне снова приходится попрощаться с Кэлом и Акселем. Даже когда я, измотанная и уставшая после яркой и веселой ночи, ложусь в постель к Пирсу, я не могу перестать желать, чтобы этот день не кончался. Я опасаюсь, что, когда встречусь с Джаксом, он отвергнет меня, и моя хрупкая мечта разобьется вдребезги.

Я верчу на пальце кольцо в виде паука, которое подарил мне Пирс. В свете ламп в прихожей его дома изумруд переливается всеми цветами радуги.

– Ты точно уверен, что мне нужно уехать сегодня? – спрашиваю я, когда мы возвращаемся с королевского ужина, который, к счастью, прошел без происшествий. Отец Пирса проявлял ко мне особую заботу и нежность, когда расспрашивал о моих любимых местах в Изумрудном лесу. Казалось, он сожалел о нашем разговоре, который состоялся пару недель назад.

Хотя я и хотела, чтобы ужин скорее подошел к концу, мне было нелегко расстаться с Пирсом. Но Миррен уже собрала мои вещи, и теперь принц помогает ей погрузить их в экипаж.

Он проводит ладонями по моим рукам и притягивает меня ближе.

– Я бы хотел, чтобы ты всегда была рядом, если бы это было возможно, дорогая, – говорит он. – Но мне придется поделиться тобой.

– Я нервничаю, – признаюсь я. – Джакс… Он не… – Я едва могу подобрать нужные слова.

Пирс переплетает наши пальцы.

– Признаюсь, я не был уверен в выборе Джакса в тот первый вечер или даже спустя несколько недель, – он виновато улыбается мне. – Ты была уникальна, и, хотя я осознавал, что это может стать отправной точкой для чего-то прекрасного, меня одолевали сомнения, – вздыхает Пирс. – Я боялся любого Отбора, – он крепче сжимает мои руки. – Найти идеального партнера – сложная задача, с которой мы не могли справиться. Даже когда я сам делал выбор, он оказывался ошибочным. – В его глазах появляется выражение глубокой задумчивости. – И теперь я уверен, что причина кроется в том, что именно мы принимали решения.

– Я не понимаю.

– Я не думаю, что Джакс выбрал тебя по тому же принципу, как мы выбирали девушек раньше, – говорит он. – Я полагаю, что он должен был выбрать тебя. Мне кажется, что он осознал ту связь, которую мы все почувствовали, и не смог ее проигнорировать.

От его слов мое сердце начинает биться быстрее, но в то же время я чувствую, как внутри меня все рушится. Это совсем не та причина, по которой я там оказалась. В мыслях возникает образ моей сестры, и я чувствую, как сердце сжимается от тревоги за нее. Никто из знакомых Пирса, Акселя и Кэла не смог найти ее, и это уже несколько недель не дает мне покоя. Я пыталась убедить себя, что картина в Рубиновых владениях была лишь ее способом показать, что она не хочет быть найденной, но это все равно больно.

Пирс вздрагивает, словно почувствовав мою боль, и только тогда я осознаю его присутствие рядом. Его тепло проникает в мое сознание, успокаивая меня. Страх и паника все еще пульсируют в моих венах, но он просто кладет руку мне на щеку и прижимается лбом к моему лбу, пытаясь дать мне хоть немного утешения.

– Я обещаю, – шепчет он. – Я сделаю все возможное, чтобы найти ее.

В его голосе звучит неподдельная искренность, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Но делаю глубокий вдох, чтобы не тратить на них драгоценные минуты, которые мы должны провести вместе.

– Тебе следует перестать тратить свои силы на поиски моей сестры, – произношу, с трудом сдерживая дрожь. Это действительно так, и мне горько осознавать это. – Мы должны сосредоточиться на приближающемся зимнем солнцестоянии и Атанри. Возможно, моя сестра просто не хочет, чтобы ее нашли, – добавляю я, и мое сердце сжимается. – Я начинаю верить, что если бы она хотела, то была бы здесь, – продолжаю я, стараясь скрыть свои эмоции.

– Я восхищаюсь твоей смелостью принять эту мысль, – говорит он, и в его глазах отражается глубокое понимание. – Но я не остановлю поиски. Мы не сможем этого сделать. Ты заслуживаешь успокоения, независимо от того, что стоит за ее отсутствием.

Я хочу поблагодарить его за всю их помощь и поддержку, но лишь киваю в ответ, не находя слов.

– Ты точно убежден, что мне стоит отправиться в путь? – уточняю я через некоторое время, потому что сейчас мне крайне важно быть уверенной в своем решении.

– Райли, дорогая, – говорит он, и наши тела соприкасаются. Пирс мягко отводит мою голову, касаясь щеки. – Я не хочу, чтобы ты уезжала, но ты должна. Теперь очередь Джакса. Чем скорее вы двое разберетесь со своими разногласиями, тем скорее мы все сможем приступить к окончательному процессу сближения.

– Разногласиями… – шепчу я, качая головой, и сосредотачиваюсь на этой проблеме, а не на более масштабной, что уже маячит передо мной. Как мне официально подтвердить свою связь с Легендами и пройти Обряд Атанри, если они не посвящены в мои тайны? – Разногласия это мягко сказано, – продолжаю я. – Джакс ведет себя отстраненно с самой ночи Отбора. Я знаю, он сожалеет о своем выборе.

– Теперь ты можешь читать мысли, дорогая? – спрашивает Пирс, касаясь губами моих губ и заставляя меня дрожать.

– Нет, но понять Джакса не так уж сложно.

– Его трудно понять даже мне, – отвечает он, наклоняясь и целуя меня снова. На этот раз поцелуй длится дольше, он снимает напряжение в груди и помогает мне забыть о том, что ждет впереди.

– Ты же понимаешь, что это не имеет никакого значения. Ты, Аксель и Кэл поддержали меня, дали понять, что я важна для вас… Но если Джакс решит, что я не соответствую его требованиям… Тогда всему настанет конец.

Он – тот, о ком я тревожусь больше всего. И не только потому, что меня так сильно потянуло к нему в ту ночь, но и потому, что на протяжении всего этого времени я стремилась получить его одобрение, но он не спешил его выражать. Джакс не терпит лжи, но знает, что я лгу ему каждый день. Как я могу надеяться, что мне удастся исправить эту запутанную ситуацию?

– Никто не идеален, Райли, – вдруг говорит Пирс, и я внимательно смотрю на его лицо, пытаясь уловить ложь. Он не может рассказать мне всю правду. Нет, если он знает, откуда я родом. Нет, если он понимает, что я – нечто запретное в мире, где людей с самого рождения учили презирать таких, как я. – У всех нас есть недостатки. Ты видела наши и по понятным причинам хотела сбежать, но не сбежала. – Он вздыхает. – Джакс сложный человек. Но попробуй поставить себя на его место. Его отец – лжец по натуре. Постоянно проверяет и наказывает Джакса просто за то, что тот такой, какой есть. С самого рождения Джакс подвергается эмоциональному давлению. Да, он контролирует эмоции других, но постоянное… – Пирс замолкает, и выражение его лица меняется. Они с Джаксом – самые близкие друзья из всей четверки, и в его взгляде читается неподдельное беспокойство. – Он редко встречал человека, который бы не боялся его, – объясняет он. – Люди часто думают, что Джакс такой же холодный и бессердечный, как его отец Бейдел. – Пирс качает головой. – Он Кошмар. Легенда, которая наслаждается манипулированием эмоциями просто потому, что может. Он способен вызвать у тебя любые чувства: желание, страх или ненависть. Даже не прикасаясь к тебе, он может заставить дрожать от ужаса, похоти или испытывать ледяное презрение.

Когда Пирс раскрывает мотивы и причины поведения своего брата, становится очевидно, почему Джакс предпочитает держаться на расстоянии от других людей. Вряд ли кто-то, кроме его собратьев-Легенд, имел возможность увидеть его истинное лицо, принять таким, какой он есть, и искренне полюбить. Тревога тисками сжимает мое сердце. Влюбиться в Кэла было так же легко, как дышать, и я думаю, что полюбила Акселя в ту же секунду, когда он впервые игриво назвал меня «котенком». Однако Пирс и Джакс – это совсем другая история. Пирс испытывал меня, заставлял доказывать, что я достойна его доверия и внимания. И теперь между нами зародилась глубокая связь, которую невозможно отрицать. А Джакс? Я с трудом сдерживаю подступивший к горлу комок, мешающий мне свободно дышать.

– Джакс видит во мне свою самую большую ошибку, – шепчу я, чувствуя, как дрожит мой голос. – Что, если он возненавидит меня? У него ведь есть возможность все это прекратить. На церемонии выбора я обрету больше власти, смогу сделать вас своими спутниками. Но что, если он отвергнет меня до этого момента?

Пирс наклоняется и нежно целует меня, а затем отстраняется.

– Если это случится, – говорит он с легкой неуверенностью в голосе, – мы справимся. А сейчас есть более важные вещи, на которых нам нужно сосредоточиться. – Он поднимает мою руку и целует кольцо, которое подарил. – Дорогая, я не сдамся без борьбы. Ты для меня самое важное. Моя пара – если не официально, то в моем сердце.

Его слова сдавливают мои легкие. Меня никогда раньше не любили трое мужчин одновременно, и это ошеломляет. Меня привыкли использовать, а потом выбрасывать, как ненужный хлам. Что труднее принять?

Я все еще верю, что в самый важный момент они просто посмеются надо мной. Когда я выберу их и разблокирую их силы, пройдя обряд посвящения, они отвергнут меня на глазах у всех. А чтобы окончательно унизить, посадят в тюрьму за то, что я такая, какая есть. Почему это кажется мне более вероятным, чем нежность, которую они проявляли ко мне последние несколько месяцев? Когда же я перестану сомневаться и начну верить в себя? Когда я пойму, что достойна их?

Пирс смотрит на меня с упреком.

– Дорогая, я очень стараюсь не вторгаться в твои мысли и не беспокоить тебя, но не могу не слышать того, что ты, по сути, кричишь мне прямо в лицо. – Он прижимает меня к стене. – Что мне нужно сделать, чтобы ты поверила мне?

Я дрожу, мое сердце бешено колотится. Может, ему и не нужно меня ни в чем убеждать. Возможно, мне следует убедить только саму себя.

Должно быть, Пирс читает это в моих глазах или мыслях, потому что вздыхает и целует меня так, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

– Я хочу остаться, – шепчу, касаясь его губ, а Пирс сжимает мои бедра и притягивает ближе.

– Я тоже хочу, чтобы ты осталась, – говорит он, отстраняясь и глядя на меня с огнем в глазах. – Но… – Пирс прочищает горло и отступает, дав мне возможность перевести дух. – Я не могу быть эгоистом. Ты знаешь, что Аксель или Кэл отправились бы с тобой, если бы ты попросила, а я… – Пирс снова берет меня за руку и нежно проводит большим пальцем по костяшкам. – Я слишком хорошо знаю своего друга, – говорит он, не отрывая взгляда от моей руки. Пирс словно боится, что если мы посмотрим друг другу в глаза, то оба почувствуем непреодолимое влечение, которое невозможно будет проигнорировать. – Он не откроется тебе, если мы будем поблизости. Ведь ты – единственная, кто может ему помочь.

– Я думаю, ты ошибаешься, – отвечаю я.

Он улыбается, когда я открыто оспариваю его мнение. Сомневаюсь, что Разум часто ставят в такое положение, и его удивление придает мне уверенности.

– Ты же мне доверяешь, верно? – спрашивает он.

Как я могу ему не доверять? Я поделилась с ним самым сокровенным, а он окружил меня теплом и вниманием. Я свободна и не боюсь тюрьмы или казни. Возможно, Пирс сомневался во мне поначалу, но теперь благодаря нашей связи я чувствую его искренность. Страх и паника исчезли. Если он решит предать меня – его поведение станет образцом коварства и виртуозной игры. Такого искусного манипулятора мне еще не приходилось встречать.

– Да, – шепчу я, приоткрывая разум и впуская его тепло внутрь. Это ощущение заставляет мое тело выгнуться, кровь начинает бурлить от неутолимого желания. Это первобытное, инстинктивное влечение, и лучше я выберу его, чем выйду за порог этого дома и столкнусь с Легендой, способной все изменить.

– Хорошо, – говорит Пирс. – Тогда, пожалуйста, помоги ему. Он никогда не попросит об этом и не признает, но ты очень нужна ему. Возможно, больше, чем все мы вместе взятые.

Я тяжело сглатываю и киваю.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Тогда я не сомневаюсь, что все получится, – говорит он и запечатлевает еще один поцелуй на моем лице. Затем его губы начинают свой путь вниз по моему подбородку, а после поднимаются к уху. – И представь, как после этого мы вчетвером набросимся на тебя при первой же возможности.

Лава струится по моим венам, огненное тепло разливается между бедрами. Это та самая картина, о которой я фантазировала, пока Айви подделывала мое приглашение на Отбор. Тогда я лишь посмеивалась над своими глупыми стремлениями, но в глубине души представляла, каково это – оказаться рядом с четырьмя такими могущественными мужчинами. А теперь? Это может стать моей реальностью.

Моя душа трепещет от одной лишь этой мысли. Но надежда тут же угасает. Кэл, Аксель и Пирс, может быть, и прониклись ко мне симпатией. Но Джакс – Кошмар. А в кошмарах не бывает любви и счастливого конца.