– Расскажи мне больше о времени, когда ты вынужден быть Легендой, – прошу Кэла, пока мы гуляем по набережной.

Три недели в Рубиновых владениях были невероятными…

Чего я совершенно не ожидала. Кэл был гостеприимным хозяином, показал мне свой город и представил своим людям, что полностью противоречило всему, что я слышала о нем раньше. Он проявил себя добрым и щедрым человеком, и я не заметила в нем тех черт, о которых ходили слухи. Но, поскольку наше время на исходе, я хочу задать вопрос, который давно меня беспокоит. Мне кажется, что, прежде чем обратиться к Кэлу за помощью в поисках Эрин, я должна узнать и другую сторону его личности. Каким бы щедрым и великодушным он ни казался.

Кэл застывает на мосту, упираясь локтями в холодные каменные перила и вглядываясь в водные потоки, бурлящие далеко внизу. Сейчас полдень, и мы только что насладились фантастическим ланчем в новом замечательном ресторане, в который повел меня Кэл. Движение на мосту сейчас практически отсутствует, и кроме нас здесь никого нет.

Он отводит взгляд от реки, чтобы посмотреть на меня, а я подхожу ближе и прижимаюсь к нему.

– Что ты хочешь узнать? – спрашивает он, внимательно глядя на меня, но я качаю головой.

– Могу ли я быть откровенной?

– Я надеялся, что за последние три недели нашего общения ты поняла: я ценю только искренность.

Эти слова, словно удар, отзываются болью в груди. Я чувствую укол вины. Последние несколько недель я старалась быть собой, но скрывала те части своей души, которые могли бы все разрушить. Возможно, мне не стоило спрашивать об этом, но по мере того, как я узнаю его лучше, моя уверенность растет, а неловкость постепенно исчезает.

– Мне трудно объединить в своем сознании образы Мечтателя и того Кэла, которого я наблюдала последние несколько недель и узнала с разных сторон, – говорю, чувствуя, как мои щеки заливает румянец. Его голубые глаза темнеют, как будто он понимает, о чем я говорю. Мы были близки множество раз, и каждый раз становилось все лучше. Было бы нечестным сказать, что я не считаю нас подходящими друг другу на всех уровнях. – Но истории, которые я читала в газетах или слышала от стражников, не совсем совпадают с тем, что я вижу.

– Мы перестали читать королевские газеты много лет назад, – говорит Кэл. – Почему бы тебе не поделиться со мной некоторыми историями о Легендах Хаоса, которые ты знаешь?

В Пепельных землях королевские стражи часто рассказывают разные истории, но я боюсь сообщать их принцу.

– Ты не обидишь меня, – говорит он, заметив мою нерешительность. – Даю слово, Райли. Со мной ты можешь быть спокойна. Расскажи мне.

Я пожимаю плечами, стараясь придумать, как лучше передать ему слухи, которые до меня доходили.

– Их так много, – говорю я. – Недавно я слышала, что некий дворянин решил обокрасть одно из заведений Легенд. Этот человек жил в одном из нижних городов. В истории не говорилось о причинах этого поступка или о том, что именно он украл, но подробно рассказывалось о том, как с этим человеком поступили Легенды.

– И как мы с ним поступили? – спрашивает Кэл. В его глазах читается лишь интерес.

– По слухам, Разум смог проникнуть в сознание аристократа и обнаружить доказательства его злодеяния. Игрок веселился, пока Кошмар поднимал мужчину над крышей одного из самых высоких зданий в городе. Он играл на его чувствах, вызывая неподдельный страх. В то же время Мечтатель лишал его титулов и богатства, чтобы предотвратить осуществление его будущих планов.

Кэл слегка хмурится, и я замечаю в его глазах намек на боль.

– Что еще? – спрашивает он, его голос звучит холодно. – Какие еще слухи ходят о нас?

– Мне не стоило спрашивать, – шепчу, чувствуя, как тяжесть сдавливает грудь.

Он поворачивается ко мне и мягко улыбается:

– Мне бы хотелось, чтобы ты не стеснялась спрашивать. Не бойся задавать вопросы. – Я сглатываю, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Что еще о нас писали в газетах?

– Ходят слухи, что Мечтатель похищает мечты. Он не признает браки людей с разным социальным положением и лишает финансовой поддержки тех, кто не обладает значительным состоянием. Игрок с азартом проверяет, смогут ли преступники задержать дыхание, пока он контролирует воду вокруг их голов, – продолжаю, но мой голос холодеет. – Разум меняет реальность. Он внушает людям ощущение, будто они срываются с вершины горы или погружаются в бездонные темные воды, вытягивая из них жизненную силу через потоки энергии. А Кошмар смеется, играя на струнах человеческих чувств. – Его глаза становятся мрачнее. – Он внушает такой страх, что от него все внутри переворачивается. Говорят, Легенды делают все это ради развлечения, – заканчиваю я, и его лицо снова становится спокойным.

Кэл глубоко вздыхает.

– Я догадывался, что эти истории не предвещают ничего хорошего, – признается он, – но даже представить не мог, насколько они отвратительны. – Его взгляд, полный тоски, устремлен на меня. – А что думаешь об этом ты, Райли? Мы вместе три недели. Ты видела, как я отлучался по делам Легенд и как возвращался. Видела меня с моими людьми. Что ты думаешь об этих историях?

Я закусываю губу, стараясь не выдать своих эмоций. Он не опровергает эти слухи.

– Думаю, в них легко поверить, – осторожно говорю я и замечаю, как он вздрагивает. – Можно поверить, если не знаешь Легенд, – добавляю. – На что люди должны полагаться, если нет доказательств, опровергающих эти слухи? Они обеспечивают закономерность, чтобы те, кто не знаком с принцами, испытывали перед вами страх. – Я качаю головой. – Но после того, как я узнала тебя поближе… – Мой голос прерывается, и я мысленно проговариваю его вопрос. – То, как ты относишься к своим людям, твоя доброта ко всем… Мне кажется, что, когда речь идет о тебе, эти истории не соответствуют действительности. Но, возможно, они касаются остальных Легенд? Я не настолько хорошо знакома с ними, чтобы судить. Однако если эти слухи не имеют отношения ни к одному из вас, то возникает вопрос: почему они вообще появляются?

– Это справедливая оценка, – кивает Кэл. – Я не могу сказать, что некоторые вещи, о которых ты упомянула, не соответствуют действительности, особенно в отношении наших способностей. Ни для кого не секрет, что мы четверо невероятно сильны, как и короли, но они не так вовлечены в территориальные споры, потому что стары и не интересуются тем, что происходит за пределами королевских городов. – Он вздыхает. – Пока короли продолжают получать поддержку и помощь от своих подданных, которые остаются им верны, исправно платят налоги, предоставляют ресурсы для армии и оказывают другие виды поддержки, им плевать на остальное. Но мне небезразлично то, что происходит в моем городе. Пирсу, Акселю и Джаксу также не все равно на свои города.

– А что происходит за их пределами? – спрашиваю я, не успев вовремя себя остановить. – Вам есть до этого дело?

Кэл хмурится.

– Ты имеешь в виду нижние города? – уточняет он, поджимая губы.

– Именно. Похожие на мой.

– В этих городах мы стремимся разрешать конфликтные ситуации, когда это представляется возможным. Но наши отцы установили строгие правила относительно объема помощи, которую мы можем оказывать.

Чувства переполняют меня, и я спрашиваю:

– И тебя устраивает такое положение дел?

Он качает головой:

– Нет, и кажется, что тебя тоже.

Мы никогда раньше не были так близки к правде, но это не та правда, которую я ищу.

– Убеждена, что в нижних городах предстоит выполнить значительный объем работ. И, увидев здесь такое изобилие, я понимаю, что это осуществимо.

– Ты бы хотела заняться этим? – спрашивает он. – В случае если… – Его голос затихает, и мое сердце сжимается от тяжести этого вопроса.

В случае если…

Если, в конце концов, я выберу их. Если выживу, пройдя Атанри. Если. Если. Если.

– Да, – отвечаю я. – Думаю, есть способ помочь нижним городам, не прибегая к крайним мерам, о которых ходят слухи.

Кэл кивает.

– Я не стану лгать и притворяться, будто никогда не использовал свои силы, чтобы кого-то запугать.

Его слова заставляют меня замереть. И внезапно я начинаю осмыслять последние три недели. Может, он был добр ко мне не только потому, что я нравлюсь ему? Что, если его цель – заполучить меня в пару, чтобы свергнуть королей?

– Мой город несовершенен, – продолжает он. – Однако я не могу представить существование места, которое было бы идеальным. Здесь есть хорошие люди с благими намерениями, а есть и те, кто действует во зло. И когда оно становится настолько серьезным, что заслуживает внимания Легенд… – Он пожимает плечами. – Мы встречаем его всей мощью наших сил.

– А кто решает, что заслуживает вашего внимания? Короли?

– Порой они делятся с нами своими рекомендациями по раскрытию преступлений, – отвечает он. – Но чаще всего к нам обращаются сами пострадавшие.

– Ты хочешь сказать, что любой человек в вашем городе может обратиться к вам за помощью? Независимо от его положения?

– Я понимаю, что законы Люматиста запрещают это, – сказал он. – Но мои люди знают: когда они приходят ко мне с жалобой или мечтой, им не нужно бояться. Независимо от их положения.

Я внимательно изучаю его лицо, пытаясь найти признаки обмана, которые так хорошо научилась распознавать за годы общения с королевскими стражниками. Вспоминаю Тернера и всю ту ложь, которую он скармливал до того, как открылась его истинная сущность. Но на лице Кэла я не вижу ничего подозрительного, ничего, что указывало бы на обман. Лишь тяжесть во взгляде, напряжение в широких плечах и подрагивание мышц на лице, когда он пытается без слов донести до меня что-то важное.

– Итак, ты и другие Легенды сами решаете, кто заслуживает вашего устрашения? – спрашиваю я. – Так первая история была правдивой?

– Нет, – говорит он и наклоняет голову. – Не совсем.

– Не совсем, – повторяю я его слова, и у меня скручивает живот.

– В истории правильно описаны методы запугивания. Джакс действительно сбросил человека со здания, заставив его обмочиться. А Аксель сделал ставку, обмочится ли он еще раз. И когда Пирс получил абсолютные доказательства его преступлений, я лишил его всех титулов и богатства. – Он качает головой. – Однако истинная причина происходящего не связана с историей, которую создали наши отцы и Оккультисты для простых людей. Они лишь использовали произошедшее в своих интересах.

– Так в чем заключалось преступление этого человека? – спрашиваю я, чувствуя, как от предвкушения мое сердце начинает биться быстрее. Возможно, он был из Пепельных земель, пересекшим границы или укравшим еду? Я ощущаю себя на краю пропасти, а ответ Кэла может сильно повлиять на мой выбор.

Гнев в его голубых глазах превращает их в кусочки льда.

– Этот мужчина был плохим отцом и супругом, – произносит он. – Его жена решила сбежать от него вместе с ребенком и перевезла его через границу из города Джакса в мой.

– Если ей пришлось бежать… – начинаю я, но он продолжает:

– Он нанес им вред, но этого ему показалось мало. Он отыскал их здесь и попытался силой забрать ребенка и вернуть его в родной город, несмотря на сопротивление жены. Она пришла ко мне и поделилась случившимся, и мы, Легенды, немедленно отреагировали.

Я протягиваю руку и кладу ее на один из его кулаков, покоящихся на перилах моста.

– Я не знала, – говорю, чувствуя, как облегчение разливается внутри меня. Их действия были жестокими, но и преступление тоже.

Кэл тяжело вздыхает.

– Сила Пирса может быть ужасной, – говорит он. – Его умение принимать любой облик, какой он только пожелает, заставляет нас быть настороже. То же самое касается и Джакса. Они знают, что если бы захотели, то могли бы заставить тебя чувствовать, что ты умираешь, что за тобой гонится чудовище, а ты ничего не можешь сделать, кроме как сидеть и ждать. – Он разжимает кулак и проводит рукой по моей руке. – Но их силы полезны. Они гарантируют, что, когда мы вершим правосудие, оно будет абсолютно справедливым. Пирс видел, что этот мужчина сделал со своей женой и ребенком. Он без тени сомнения знал, что тот виновен, и поэтому мы вынесли приговор без угрызений совести. Это не значит, что со всеми можно найти общий язык, – добавляет он. – Я это знаю. Я знаю, что не все согласны с тем, как мы справляемся с такими ситуациями.

– И короли раздувают эти истории, чтобы все выглядело так, будто был нарушен какой-то закон, и вы четверо вершили правосудие. Они стремятся напомнить людям о необходимости соблюдать королевские законы? – спрашиваю я, качая головой. – И вы просто игнорируете эти слухи? Игнорируете истории, которые рисуют вас безжалостными палачами, которым нравится вершить собственное правосудие на своих территориях? Тебя это не беспокоит?

Кэл снова пожимает плечами.

– Мы знаем правду. И люди, которые вкладывают средства в развитие наших городов, также осведомлены о реальном положении дел. – Он указывает рукой на город позади нас. – Ты, наверное, заметила, что мои люди проявляют уважение на улице и не ведут себя неподобающе, например не плюют мне под ноги.

Он прав. Здесь я не встретила ни одного недовольного гражданина.

– И эти слухи служат своего рода сдерживающим механизмом, – говорит он. – Если байки, которые распространяют стражники или королевские Оккультисты, отпугивают даже самых мелких нарушителей, то это небольшая плата за то, что незнакомые люди считают тебя чудовищем.

Я позволяю его словам осесть в голове, обдумываю информацию. Некоторые тревоги утихают, но вопросов становится больше, чем ответов.

Если он честен, жители нижних городов имеют право узнать правду о своих принцах. Возможно, Легенды просто ждут своего часа и, взойдя на троны, покажут свои истинные намерения? Тогда короли перестанут уверять людей в чистоте своих помыслов и стремлении к общему благу. А может, все это лишь красивая ложь, рассказанная дьявольски привлекательным мужчиной, чтобы соблазнить свою потенциальную пару. Я склоняюсь к тому, что это наименее вероятная версия, но мысль не оставляет меня.

– Есть еще вопросы? – спрашивает он с мягкой улыбкой.

Я отвечаю с легкой усмешкой:

– Хочешь, чтобы этот разговор стал еще более неловким?

Кэл смеется, и напряжение, которое я чувствовала, спадает. Мы возвращаемся к легкости, которая сопровождала нас последние три недели. Я беру его за руку, а голову кладу ему на грудь.

– Какие районы города я еще не видела?

– Несколько, – отвечает он с непринужденной улыбкой. – Хочешь увидеть больше?

– Конечно, – соглашаюсь я.

В течение следующего часа мы исследуем другие районы города. Смотрим на потрясающие фонтаны, созданные вручную среди ухоженных садов, которые обрамляют оживленные городские здания. Делаем остановку в кафе, где можно насладиться разнообразными сортами кофе. Мимоходом замечаем театр «Плейхаус» – впечатляющее каменное здание с рубиновой инкрустацией. Здесь находится сцена для выступлений артистов Рубиновых владений.

С каждым шагом по улицам этого города я чувствую, как напряжение во мне спадает. Чем дальше мы идем, тем больше людей встречают нас с улыбками, машут руками и кланяются. Они не отворачиваются и не прячутся, не морщат носы от отвращения. Это не похоже на реакцию тех, кто его боится. В глазах каждого, кого мы видим, я замечаю уважение, что заставляет меня усомниться в своих прежних убеждениях.

Мы поворачиваем за угол и покидаем театральный район. Впереди возвышается большое каменное здание, украшенное цветами и яркими узорами.

– Это общественная художественная галерея, – объясняет Кэл. – Рубиновые владения поддерживают местных художников и их творчество. У нас даже есть выставочное пространство в библиотеке, где можно увидеть работы местных авторов.

Я с любопытством разглядываю картины, которые висят на стене, пока не подхожу к одной из них.

– Тебе нравится? – спрашивает Кэл, останавливаясь рядом со мной.

На холсте изображена худая черная кошка с желтыми глазами. Линии тонкие, но живые, и они создают ощущение движения. Я замираю, чувствуя, как мое сердце начинает биться чаще. Подхожу ближе, почти касаясь картины, словно пытаясь ощутить прохладную поверхность холста.

Я знаю это создание. Это тот самый бездомный кот, которого моя сестра Эрин безуспешно пыталась приручить много лет назад. Он упорно не поддавался ее усилиям, но она все равно была рада, что может его кормить. Она изобразила его на стене возле своей кроватки, добавив луну с моей стороны, потому что я всегда любила ее.

– Забудь меня, – читаю крошечные слова, написанные рядом с правым ухом кошки. Мое сердце сжимается от боли.

Забудь меня?

– Райли? – Голос Кэла звучит тревожно, и я несколько раз моргаю, пытаясь понять, где я и кем должна быть. Он тянет руку, чтобы коснуться моего плеча. – Тебе нравится?

– Нравится, – отвечаю я, изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах.

Эрин проделывала нечто подобное в Пепельных землях: под прикрытием ночи она тайно передвигалась по городу, обходя патрули, и оставляла на стенах зданий красочные следы. Когда кто-то замечал ее художества, поднимался переполох, но мы все быстро стирали. Городские стражи пресекали подобные выходки, чтобы не допустить их повторения.

Когда она успела написать эту картину? Может быть, она намеренно задержалась здесь перед тем, как отправиться в столицу королевства в прошлом году, в преддверии Отбора? Айви и Лейси никогда не упоминали об этом.

– Ты знаешь, как давно здесь висит эта картина? – спрашиваю я, надеясь, что он подумает, что это просто любопытство.

Кэл рассматривает внушительное здание, обращая внимание на различные изображения и многообразие авторов, стремящихся занять место в этом пространстве, а затем указывает на кошку.

– Эта… полагаю, она появилась относительно недавно. – Он неуверенно указывает ниже, где находятся другие рисунки, и говорит: – Я бы предположил, что все эти рисунки появились за последние шесть месяцев или около того. – Его голос становится увереннее: – В последний раз я посещал квартал искусств примерно тогда, когда музыканты Рубиновых владений исполняли сказку. Я проходил мимо этой стены, и большая ее часть все еще была пустой.

Мое сердце бешено колотится, а ноги дрожат. Шесть месяцев назад… Возможно ли, что он говорит правду? Или у него проблемы с памятью? Было бы легко забыть точную дату. Но если он прав… тогда шесть месяцев назад Эрин посещала Рубиновые владения. И в этот период она была жива.

В уголках моих глаз собираются слезы. Но на смену чувству облегчения приходит тревога, и я ощущаю, как все тело напрягается. Она продолжала рисовать, пока я сидела в Пепельных землях, охваченная горем, не зная, что с ней произошло.

Ярость, безысходность и скорбь охватывают меня с такой мощью, что я ощущаю, как они готовы сокрушить меня. Я хватаюсь за руку Кэла, ища в ней опору и утешение. Кажется, что весь мир вокруг рушится, и вопросы, на которые нет ответов, угрожают поглотить меня целиком.

– Это прекрасно, – говорю я, отрывая взгляд от картины, которая, кажется, издевается над моим горем, над слезами, которые я пролила по Эрин. Возможно, она и впрямь нашла свою любовь и, не оглядываясь, отправилась навстречу новым отношениям. Может быть, я совсем ее не знала.

Нет, это невозможно! Подавляю иррациональный гнев, заставляя себя дышать.

Эрин знала меня лучше всех. Она понимала, что я бы не приняла такое положение вещей.

Забудь меня.

Эрин определенно не желала бы, чтобы я забыла ее, если бы она нашла для себя лучшую жизнь. Вероятно, она хочет, чтобы я оставила ее, поскольку находится в опасности или испытывает трудности и не желает, чтобы я была в это вовлечена. Или, может быть, сестра нарисовала эту кошку и написала «Забудь меня», чтобы извиниться за то, что не была рядом, чтобы покормить это животное.

В моей памяти всплывают моменты, когда один из соседских детей брал на себя заботу о кошке, зная, что я потом отблагодарю их, принеся угощения, которые стащила в другом городе. К тому времени, когда я вернусь в Пепельные земли, я уже буду многим им обязана… если, конечно, вернусь вообще.

Тьфу. Слишком много вариантов.

Очевидно, что Эрин не находится за пределами королевства или, по крайней мере, не покидала его в течение последних шести месяцев. И хотя в данный момент я испытываю скорее гнев, чем нежность по отношению к ней из-за того, что она заставила меня волноваться, это не меняет моего намерения найти ее.

Мы с Кэлом продолжаем прогулку, и его глаза загораются, когда мы подходим к зданию с колоннами и величественными лестницами.

– Хочешь посмотреть библиотеку? – спрашивает он.

– С удовольствием, – отвечаю, и в моих словах нет ничего, кроме искренности.

– Там есть галерея с работами местных художников, – добавляет он, улыбаясь мне.

Я люблю книги, хотя сомневаюсь, что сейчас смогу их оценить. Мои мысли продолжают возвращаться к сестре, даже когда мы поднимаемся по лестнице и входим в здание. Мне нужно увидеть галерею. Возможно, там я найду что-то, что поможет мне успокоиться. Единственное, за что могу ухватиться, – это мысль о том, что Эрин, возможно, жива и здорова. Жива и способна рисовать. Я должна была бы испытать радость, но вместо этого чувствую растерянность и беспокойство из-за неопределенности.

Ступая по сияющему мрамору, я ощущаю благоговейный трепет. Поднимаю взгляд и вижу множество ярусов над головой. Мы стремительно поднимаемся по винтовой лестнице, шаг за шагом преодолевая ступени, каждый пролет открывает доступ к новому этажу, словно к новому миру с безграничными возможностями и укромными уголками для уединения. Воздух пропитан запахом пергамента, кожи и легким ароматом свежесваренного кофе. Этот успокаивающий запах наполняет меня, и мое сердце успокаивается.

В залах царит оживленная атмосфера: одни посетители тщательно изучают содержимое стеллажей, другие, погруженные в работу, что-то пишут на пергаменте в уютных нишах, где располагаются столики с чашками кофе. Я оборачиваюсь, стараясь не выказывать раздражения, когда вижу, что Оккультисты тоже вошли в помещение. Их зеленое свечение выглядит неуместно в этом пространстве, заполненном бумагой.

– Ваше высочество, – молодой человек с фолиантом в руках низко склоняется в поклоне.

– Граф Маркус. Как поживаете?

– Очень хорошо, спасибо. Не могли бы вы уделить мне немного времени? Я провел исследование штамма растений, о котором мы говорили несколько недель назад, и получил любопытные результаты.

Кэл смотрит на меня, и я киваю, показывая, что все хорошо. Я не обращаю внимания на его немой вопрос и говорю, что хочу найти художественную галерею.

Я не могла не осмотреть тут все, даже если бы Кэл запретил это, чего он, конечно же, не сделал.

Следуя указателям на лестнице, нахожу галерею, расположенную на четвертом этаже библиотеки. Стены украшены произведениями, аналогичными тем, что можно увидеть снаружи здания. Эти работы созданы художниками-любителями, но некоторые из них не уступают картинам, выставленным во дворце. Тщательно изучаю каждое полотно, но ни одно из них не принадлежит моей сестре. Это очередной тупик. Я не хочу, чтобы моя сестра рисковала или бралась за задания, которые не отображены в королевских записях. Мне непонятно, почему она так поступает.

За дверью я нахожу еще одно помещение. На стекле окна выгравирована надпись: «Вход только для членов королевской семьи».

Заглядываю внутрь и вижу разложенные на столе книги и множество произведений искусства. Среди них есть картина с изображением кошки, но мне видна только ее часть.

Я внимательно осматриваю вестибюль, чтобы удостовериться, что в нем никого нет, затем открываю дверь и захожу внутрь, не обращая внимания на предупреждающую табличку. Когда я приближаюсь и замечаю, что стиль рисунка кота отличается от работ моей сестры, мое сердце замирает, а дыхание сбивается. Горжусь своей способностью отличать ее уникальный стиль, но разочарование в том, что это не ее произведение, пронзает меня до глубины души.

А вдруг я найду еще одну ее работу? На холсте могут быть указаны имя художника и его адрес. Или Эрин могла оставить послание, которое поможет мне понять ее мысли. Как же я была наивна.

Готовая исследовать следующий уровень, я отворачиваюсь от картины, протягиваю руку к стеклянной двери и открываю ее, но увидев, что на пороге стоит Оккультист, отшатываюсь. Зеленые языки пламени вспыхивают вокруг него, когда он качает головой.

– Тебе сюда нельзя, – говорит он потусторонним голосом и приближается еще на шаг. Меня охватывает ледяная дрожь. – Вход только для членов королевской семьи, – добавляет он, загоняя меня в угол. Невидимая сила касается моей кожи, словно пощечина. Меня пронзают электрические разряды. Сила в моей крови начинает просыпаться, угрожая вырваться наружу.

– Стой! – раздается голос Кэла. Покалывания прекращаются, и Оккультист выпрямляется. Он поворачивается и кланяется Кэлу, когда тот входит в комнату. – Уходи, – приказывает Кэл. – Сейчас же.

Оккультист, продолжая кланяться, медленно удаляется, шаркая ногами. Кэл ждет, пока маг исчезнет из виду, и закрывает дверь. Затем он подходит ко мне и заключает в объятия, прижимая к своему теплому телу.

– Ты в порядке? Он причинил тебе боль? Ты дрожишь, – спрашивает он, обнимая меня еще крепче.

– Это магия, – отвечаю я дрожащим голосом. – Мне больно. Я не хотела… То есть… – У меня нет слов, чтобы описать свои эмоции. Этот день оказался невероятно тяжелым, и я чувствую себя истощенной. – Дверь была не заперта… – наконец выдавливаю я из себя.

– Ни один Оккультист не имеет права пересекать границы дозволенного. Они не должны так с тобой поступать. – Кэл отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Этого больше никогда не повторится. Я обещаю. Со мной ты в безопасности, это точно.

– Я знаю, – отвечаю, расслабляясь от его уверенности, и киваю, несмотря на головокружение.

Всего лишь небольшое магическое испытание, но я уже вся дрожу. Возможно, это связано с тем, что я увидела картину Эрин и теперь чувствую себя уязвимой? К тому же Оккультисты всегда вызывали у меня странные чувства. Не сомневаюсь, что Кэл сообщит своему отцу о том, как я была напугана.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Моя жизнь по-прежнему в опасности, и я должна это осознавать.

– Я знаю, – повторяю, проводя руками по его сильным рукам и шее, притягивая его ближе.

Беспокойная энергия гудит в моей коже, адреналин требует выхода.

Кэл наклоняется, уступая моей просьбе, и я нежно касаюсь его губ своими. Отстраняюсь на мгновение, чтобы встретиться с ним взглядом, а затем целую с большей страстью, хватаясь за рубашку, чтобы притянуть ближе. Его близость будоражит меня, и я жажду большего. Поцелуй прогоняет все холодные, ужасные чувства, заменяя их теплом восходящего солнца. Чем дольше я общаюсь с Кэлом, тем больше убеждаюсь, что он – это то самое уютное тепло, которое дарит чувство защищенности и спокойствия. Он может быть страстным и пылким, но при этом всегда остается понимающим и чутким.

Не прерывая нашего поцелуя, он ведет меня к полке, уставленной книгами. Я прижимаюсь к нему, чувствуя его тепло и силу, которые наполняют меня уверенностью и спокойствием. Каждое его прикосновение растворяет боль, сомнения и страх. Когда он так целует, я не думаю об Эрин или своих секретах. Когда он так меня целует, я становлюсь женщиной, готовой бороться за его любовь.

– Кэл.

Его руки нежно скользят по моему телу, поднимая меня так, что я переплетаю свои ноги за его спиной.

– Еще, – прошу я, снова наклоняясь к его губам.

Я не могу насытиться. Каждая частичка моего существа воспаряет в каждой точке нашего соприкосновения.

– Райли.

Кэл выдыхает мое имя, словно молитву. Каждый раз, когда наши тела сливаются воедино, это не просто страсть – это акт утверждения и покорности, как будто от этого зависит сама суть наших жизней. Мы оба беспомощны перед этим притяжением.