Поместье Кэла, возведенное из белоснежного камня, окружено высокими стенами. Его окна украшены изящными коваными железными рамами, а у основания раскинулись аккуратно подстриженные ряды ухоженных роз. Этот дом кажется гораздо просторнее любого другого, что я видела, за исключением дворцов. Территория поместья просто огромна, и на западе можно увидеть вершину величественной рубиновой статуи – одной из наших спящих богинь, матери Кэла, Неф. Возможно, он построил этот дом, чтобы иметь возможность любоваться ее образом издалека?

Миррен ведет меня по лестнице к массивным дверям с рубиновой отделкой, и сквозь стеклянные вставки я замечаю роскошный холл. Она вставляет ключ в замок и открывает дверь. Изнутри дома струится теплый золотистый свет.

Оглянувшись, вижу, что Оккультисты остановились у ворот, словно невидимая стена не дает им пройти дальше, и меня охватывает глубокое облегчение. Поэтому, когда Миррен закрывает за нами дверь, я радостно следую за ней вглубь дома, звонко цокая каблуками по гладкому мраморному полу.

В центре холла возвышается величественная лестница с резными деревянными ступенями, слева от нас расположена просторная гостиная, украшенная изысканной мебелью, а справа тянется длинный коридор.

– Я уже распорядилась, чтобы личные вещи доставили в твои покои, – говорит Миррен, не оборачиваясь, и начинает подниматься по лестнице. Едва поспевая за ней, я стараюсь не отвлекаться на детали интерьера, пока мы не достигаем площадки второго этажа.

– Комната Кэла там, – Миррен указывает налево по коридору, который заканчивается двойными дверями. – А твоя – здесь, – говорит она, поворачивая направо. – На этом этаже больше нет других помещений.

– Я не буду делить комнату с Кэлом? – переспрашиваю я, оглядываясь, но не успевая разглядеть картины на стенах, потому что Миррен идет слишком быстро, и мне приходится почти бежать, чтобы не отставать.

– Это решать вам, – говорит она. – Все зависит от тебя и Кэла. О формальностях вы договоритесь позже, но я считаю, что тебе нужно иметь личное пространство.

Она открывает вторую двустворчатую дверь, и мы попадаем в покои, которые поражают не меньше, чем весь особняк. Их планировка напоминает комнату, в которой мне довелось провести ночь во дворце.

В покоях есть большая кровать, балкон с видом на сад, гардероб и бар, заполненный едой и напитками. Когда я думаю о том, как быстро и легко обустроили эту комнату специально для меня, у меня в груди появляется приятное чувство. Меня удивляет такое разнообразие возможностей: стоит только захотеть, и за несколько часов можно найти все необходимое. Интересно, как можно использовать это богатство, чтобы поддержать тех, кто действительно нуждается в помощи?

Я потираю грудь, осматривая комнату и ища что-то странное или подозрительное. Это привычка, которую я переняла у Эрин. Она всегда говорила доверять своим инстинктам и не сдаваться, когда дело касается самозащиты. Тоска по ней уже стала частью меня, настолько естественной, что я почти привыкла к этой боли. Интересно, что бы она подумала обо всем этом? Усмехаюсь, представляя, как бы она расстроилась, узнав, что я попала в такую ситуацию во время Отбора, но моргаю, прогоняя эти мысли, и смотрю на Миррен.

– Здесь можно говорить свободно? – уточняю я.

– Здесь безопасно и никто нас не услышит, – подтверждает она. – Принцы тщательно оберегают свои жилища с помощью магии, и только те, кому они полностью доверяют, могут проникнуть сквозь этот барьер.

– Ты одна из таких людей? – уточняю я, но Миррен отрицательно качает головой. – Тогда расскажи, что случилось сегодня вечером, – прошу я с надеждой.

Терпеть не могу оставаться в неведении и чувствовать, что упускаю что-то значимое. Но она не обязана мне ничего рассказывать. Я лишь одна из многих, кто был до меня. Одна из множества кандидаток, которые приходили и уходили. Возможно, Миррен воспринимает меня всего лишь как кратковременное явление в жизни Легенд, что не располагает к доверию. Однако ранее она уже делилась информацией, и я надеюсь, что она снова проявит искренность и будет откровенна.

Миррен гордо поднимает подбородок, и ее взгляд становится жестким, как сталь.

– Почему тебя это так волнует? – спрашивает она, и я, потрясенная ее тоном, подхожу к маленькому бару.

Беру графин с янтарной жидкостью и аккуратно наливаю ее в два хрустальных бокала. Затем несу все это к группе диванов и кресел, расположенных в противоположном конце комнаты.

– В ближайшее время Легенды и я будем тесно связаны, – говорю я, устраиваясь в одном из кресел и тщательно подбирая слова. – Даже если в итоге они не выберут меня или я не выберу их, сейчас мы едины. И я готова помочь им, если это в моих силах.

Делаю глоток ликера. Сладкое жжение ослабляет напряжение в груди.

– Понимаю, что прошло совсем немного времени, – говорю я. – Даже слишком мало, чтобы считать это важным. Но… – Поражаюсь, как искренне звучат мои слова. Возможно, я хочу произвести впечатление на Миррен, но я говорю правду, и мне кажется важным, чтобы она это поняла. – Не хочу, чтобы кто-то из них пострадал. А что касается той энергии, которую я почувствовала сегодня… Она казалась угрожающей.

Миррен поджимает губы и поправляет идеально сидящую одежду. Затем она подходит ближе, встает напротив меня, берет свой напиток и делает глоток.

– Ни одна из девушек не проявляла к этому интереса. Избранные уделяли внимание лишь своей связи с принцами, игнорируя их проблемы. – Миррен замолкает, а я терпеливо жду, когда она снова заговорит. – У принцев всегда много дел. Это обусловлено их обязанностями на территориях, которые они контролируют. Всегда находятся те, кто стремится нарушить гармонию и покой, и принцы прилагают все усилия, чтобы минимизировать вред для своего народа. – Она тяжело вздыхает. – Им всегда приходилось устранять последствия разрушений. Восстанавливать то, что было повреждено, и устрашать тех, кто привык сеять хаос. Однако сегодня произошло нечто новое.

– Все это представляется мне абсолютно абсурдным.

– Скоро ты все поймешь, – отвечает она.

Я негромко смеюсь и делаю еще глоток.

– Думаю, мы во всем разберемся. А теперь расскажи подробнее.

Ее взгляд хаотично скользит по комнате, а напряжение в плечах становится очевидным, когда она допивает свой напиток.

– В последнее время на территории принцев участились нападения. Это не просто обычные преступления, как торговля наркотиками или конфликты между конкурентами, и они происходят в разных местах.

– И кто смеет атаковать королевские города?

Легенды давно славятся своей жестокостью, но сегодня они источали небывалое бешенство. И я не давала им повода для его проявления.

– Поговаривают, что они именуют себя Фейдерами. Это отряд мятежников, включающий наших сограждан и, как мы полагаем, людей, прибывших из-за моря, – рассказывает Миррен.

– Здесь скрываются люди из Эритмора? – Я чувствую, как внутри нарастает тревога.

Я выросла на рассказах об Эритморе – северном королевстве, жители которого питают лютую ненависть ко всему, что связано с Люматистом. Короли отправляли десятки официальных посланий, предупреждая людей об опасности, которую оно представляет, и призывая нас защищать королевские города. В попытке установить мир с Эритмором предпринимались различные шаги, которые не находили отражения в официальных документах. Однако все, кто участвовал в этих тайных операциях, так и не вернулись.

Я чувствую, как ком подступает к горлу. Если короли поручили Эрин столь важную миссию… Нет. Должно быть, это ошибка. В записях сотни миссий отмечены как «направленные в Эритмор». Однако имени Эрин среди участников этих миссий нет.

Миррен кивает, возвращая меня в реальность.

– Каковы их планы? – спрашиваю я, и она откидывается на спинку дивана.

– Пока рано говорить об этом. Они заняты разрушением городов Легенд. Но в своих попытках уничтожить значимые объекты повстанцы порой вредят и людям принцев.

Мое сердце начинает биться быстрее, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Почему я об этом не слышала? Почему в королевской газете не публикуют подобные новости? Даже в Пепельных землях нам приходится слушать политические послания на городских площадях, но о повстанцах не сообщали ни разу.

– Короли не могут определить, кто стоит за этими нападениями – хорошо подготовленные специалисты или бунтующая молодежь. Предпочтение отдается второй версии.

Я наклоняю голову.

– Но ты же не считаешь, что все так просто, – говорю я. – Легенды не покинули бы нас так внезапно, если бы речь шла исключительно о молодежи.

Я все еще вижу перед собой принцев в масках и куртках. Их взгляды холодны, а энергия искрится.

– С чего ты это взяла? – спрашивает она с вызовом. – Ты же с ними только познакомилась. Возможно, они мгновенно бросаются на защиту своих владений при любой угрозе, не разбираясь, кто именно ее представляет. Разве ты не слышала, что говорят о Легендах Хаоса? Они безжалостно расправляются с каждым, кто пытается навредить их территории или не подчиняется их законам.

Я внимательно смотрю на нее, замечая, как она подчеркивает последние слова.

– А что ты думаешь о группе повстанцев? Об этих Фейдерах? Они просто пытаются привлечь внимание или что-то еще?

Миррен наливает себе еще один бокал.

– Почему тебе так важно мое мнение?

– Потому что я ценю твою проницательность.

Миррен удивленно моргает, глядя на меня, но затем снова становится равнодушной.

– Я думаю, это нечто большее. Нападения случаются слишком часто, чтобы это можно было списать на шалости подростков.

– Но, если бы угроза была реальной, короли наверняка вмешались бы и выручили своих сыновей, верно? Они бы не пустили ситуацию на самотек и поддержали Легенд с помощью своих военных сил, не теряя при этом собственной охраны. Эритмор долгое время не атаковал Люматист не только из-за могущественной магической защиты, созданной оберегами богинь, но и благодаря его сильной армии.

Миррен, кажется, готова согласиться, но вместо этого лишь кивает и делает глоток из своего бокала.

– Кем бы ни были эти повстанцы, они просто сумасшедшие, – добавляю я. – Каждый в Люматисте знает, что даже мысль о восстании заканчивается тюрьмой или публичной казнью.

– Ты права, – говорит она, но в ее голосе звучит настороженность, которая сбивает меня с толку.

Восстание кажется абсурдной идеей, но я считаю, что, даже если мы знаем, как короли обычно реагируют на подобные ситуации, это не исключает того, что кто-то все равно решится на мятеж. Даже в Пепельных землях, где люди измотаны и угнетены каторжным трудом на шахтах, они втайне говорят о восстании и переменах. Однако их слова остаются незамеченными. Эти слухи – как маленькие капли надежды, помогающие нам жить, несмотря на неопределенное будущее, которого мы, возможно, никогда не увидим.

– Они часто вредят людям? – спрашиваю я. – Стражник сообщил, что пятеро получили ранения.

– Похоже, что всякий, кто случайно встречается с ними или пытается им помешать, в итоге получает травмы, – говорит она.

– А я думала, что жизнь по эту сторону границы идеальна, – бормочу я и тут же затыкаю себе рот, ощущая, как внутри поднимается волна беспокойства.

– По эту сторону границы, – повторяет Миррен, медленно опускаясь на край дивана.

– Да, – отвечаю я, стараясь не выдать охватившую меня тревогу. – В Кедре-и-Шелке никаких признаков восстания нет.

Лейс бы непременно сообщила мне, если бы случилось что-то подобное. То же самое касается Листа-и-Когтя.

Миррен пристально смотрит на меня.

– Короли намеренно скрывают это, чтобы избежать распространения ложных слухов в городах, где могут легко начаться беспорядки.

– Но чем больше людей об этом узнает, тем больше внимания будет уделено потенциальной угрозе.

– Возможно, – говорит она. – Кажется, что мятежники тщательно подготовлены, но они так стремительно исчезают с мест преступлений, что это заставляет еще больше подозревать в них молодежь. – Она кивает на тень у шкафа, и по моей коже пробегают мурашки. – Легендам еще предстоит поймать хотя бы одного из них живым.

– Какой силой они могут обладать, чтобы противостоять Легендам?

– В этом и заключается проблема, – отвечает Миррен. – Я уверена, что Фейдеры не обычные граждане – у них есть власть. Сила, которая должна была исчезнуть много поколений назад.

У меня внутри все переворачивается.

– Демисы, – тихо произношу я.

– Вполне возможно. – Миррен говорит это с ледяной уверенностью, от которой у меня снова пробегает мороз по коже. – Но подтверждений этому нет. Возможно, они использовали какие-то средства, чтобы скрыть свои следы. Мы многого не знаем. Однако представь, что всплывет правда о причастности демисов к этим событиям. Они окажутся под гораздо большим подозрением, чем когда-либо.

Я будто перестала дышать, но Миррен, похоже, ничего не замечает. В моих венах пульсирует адреналин, а сердце бьется все быстрее. Легкий ветерок нежно касается моей кожи, но это не воздух из открытого окна, а отражение моих внутренних переживаний.

– Легенды уже сталкивались с Фейдерами раньше? – спрашиваю я, чувствуя, как беспокойство проникает в каждую клеточку моего существа.

– Фейдерам несколько раз чудом удавалось избежать гибели от рук одного из наших принцев, но их сила так велика, что они быстро восстанавливаются после поражений, – отвечает Миррен. Ее взгляд становится отстраненным, будто она вспоминает что-то важное, а я не могу сосредоточиться на ее словах, потому что внутри меня все сжимается.

Я, Эрин, Айви, Лейси. Очевидно, мы не единственные демисы с уникальными способностями, живущие среди людей. Но я и подумать не могла, что кто-то из моих соплеменников состоит в организации, которая противостоит Легендам и Люматисту. Даже если нет прямых доказательств, теперь я убеждена, что за нападениями стоят демисы. И они используют не только магические тоники и пудры, приобретенные на черном рынке. Я наблюдала, как последствия их магии разрушают жизни людей в Пепельных землях. Эти люди жертвуют всем, что у них есть, ради возможности забыть о тяготах жизни хоть на мгновение.

Могут ли Легенды распознать различия между разными формами силы? Теперь, когда мне стало известно, что Фейдеры нападают на них и их города… О богини, если Легенды узнают, кто я, они могут подумать, что я одна из них. Фейдер, посланный ослабить их изнутри. Но это неправда. Я просто хочу выжить, чтобы найти свою сестру.

Когда тишина становится все более гнетущей, Миррен встает, направляясь к выходу.

– Миррен, – говорю я, когда она открывает дверь. – Большое спасибо за то, что поделилась со мной.

– Спасибо, что беспокоишься о них и спрашиваешь, – говорит она. – Они не привыкли к такому вниманию. Проходя церемонию Отбора, девушки Люматиста надеются расположить к себе принцев, чтобы обрести влияние, материальное благополучие и социальный престиж. Немногие действительно заботятся об их безопасности – как физической, так и эмоциональной. Даже некоторые отцы… – Она замолкает. – В любом случае я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Райли Грей. Надеюсь, понимаешь, во что ввязываешься.

Ее слова вызывают у меня шок, но она лишь кивает и закрывает за собой дверь.

Проходит час, прежде чем мой разум успокаивается, а страх разоблачения уступает место тревоге за Кэла. Еще через час я сбрасываю одежду и надеваю просторную белую тунику, оставляя ноги босыми. Я хожу по комнате, не пытаясь сесть или лечь, погруженная в мысли о страшных сражениях, где Кэлу и Легендам причиняют вред. Или о тайных схватках, где Кэл не видит опасности и получает непоправимые увечья.

Незадолго до рассвета беспокойство превращается в гнев. Я злюсь на Кэла за то, что он оставил меня одну. Он должен был взять меня с собой или остаться рядом. Любое развитие событий предпочтительнее этого безмолвного ожидания, когда я не знаю, живы ли они, в безопасности или истекают кровью в темноте.

При мысли о том, что кому-то из них грозит опасность, меня охватывает сильная ярость. Я не знаю этих мужчин, но страх за них настолько силен, что потрясает меня до глубины души. Почему это так важно для меня?

Если с ними случится беда, я стану уязвимой и беспомощной. Вот почему я так переживаю.

Услышав, как открываются парадные двери, я мгновенно выхожу из комнаты.