«Что может быть хуже Нового года в Питере?» – думал Пашка.

Он надеялся вырваться к друзьям, за границу. Отец не отпустил.

– Почему, папа? – не выдержав, спросил его Пашка за день до Нового года.

Папа взял Пашку за руку. Они пришли в кабинет, сели на диван.

– Потому, – медленно сказал отец, – что всё изменилось. Мне теперь запрещено ездить в Европу. Я должен быть уверен в твоей безопасности. Раньше был за тебя спокоен – если что, всегда тебе помогу, прилечу, разгребу проблемы. А теперь не смогу. Поэтому и тебя не отпущу. Даже на день.

– Спасибо, мне легче, – сказал Пашка после короткого молчания. То ли всерьёз, то ли с сарказмом.

Ещё папа предложил слетать в январе на далёкие южные острова. Пашка подумал и отказался. Тропики он не любил. Только в них прогреешься, и уже пора обратно в холодный город.

Новый год встречал с отцом, у его партнёра в усадьбе-дворце на берегу Ладоги. Роскошно и пафосно: первый охранный кордон был ещё за три километра. Фейерверк напоминал испытание атомной бомбы средней величины. Компания – скучная. Из ровесников – только девица на год старше. Поначалу показалась смешливой и сообразительной. Позже выяснилось, родители приговорили её к Новому году в России за то, что разбила автомобиль. Девица капризничала, требовала от Пашки объяснить, за что наказали его самого. Когда стала обижаться, Пашка сказал:

– На межшкольном многоборье занял второе место.

Думал – посмеётся. А девица удивилась и искренне заинтересовалась: зачем идти и позориться туда, где у тебя ничего не схвачено?

Единственное запомнившееся развлечение – топились две бани, обычная сауна и русская чёрная. Пашка парился лишь во второй, пусть и выпачкался, и обжёгся, и слегка угорел, зато – экстрим. В итоге от банного угара пришлось отлёживаться до вечера.

Второго января вернулись в Питер. Отец устроил приём в своём особняке. Гостей Пашкиного возраста не было. Это позволило отсидеть ритуальные полчаса в зале и смыться к себе, поболтать в сети с далёкими друзьями.

Увы, чужое веселье догнало и тут. Отцовские гости потребовали экскурсию по дому. Обошли все комнаты, сунулись к Пашке. Спасибо, постучались. Но вломились, не дождавшись разрешения. Шутили, удивлялись, а Пашка жалел, что в кабинете нет неприятного сюрприза на случай непрошеных визитов. Например, скелета с дистанционным управлением, который внезапно выскочит из шкафа и полезет обниматься.

И всё же гости нашли развлечение. Один снял со стены точную копию лука времён Чингисхана, привезённую из Монголии папиным деловым партнёром. Пашка частенько себя поругивал, что ленится с ним упражняться.

Гость поднял лук, натянул тетиву и крикнул:

– Я Стрелец по зодиаку!

Другой папин приятель скользнул взглядом по полке. Чуть не взревел от радости – Пашка сразу не понял почему. Потом стало ясно. Гость схватил трёхрогого бычка – «Энциклопедия самурая» с грохотом упала на пол. Схватил, вытянул руку, встал рядом с лучником, заорал:

– А я – Телец. Телец и Стрелец. Снимите нас на счастье в наступившем!

Так и позировали минуты две, один – с бычком, другой – с луком. А Пашке хотелось схватить висевший на стене томагавк и швырнуть. В непрошеного гостя, схватившего бычка. Было реально обидно – ведь можно же спросить, прежде чем лапы тянуть?

Обиду на следующий день высказал папе. Поинтересовался:

– Что это был за клоун? Который Телец.

Отец не обиделся за своего гостя.

– Так, мелочь питерского масштаба. Филатов, генеральный директор «Севердомстроя». Но парнишка с перспективой.

Пашка чувствовал, отец готов на компенсацию в разумных пределах. Эх, выторговать бы поездку в Италию на неделю. Не удастся…

Зато сумел выпросить то, о чём прежде только мечтал, – право полетать на параплане над Финским заливом. Отец вздохнул и разрешил.

А бычок остался стоять на прежнем месте.

Поначалу Пашка хотел его спрятать. Но возмутился этой мысли – моя комната, пусть бычок живёт, где я решил. К тому же трёхрогий как будто сам хотел быть рядом, а не прятаться за книгой или коробкой.

У Женьки Новый год был простой и домашний. Маму отпустили из больницы в шесть вечера. Женька к её приходу всё прибрал, намыл, приготовил оливье и пытался замесить тесто для пирога. Мама не ругалась, не охала. Поцеловала Женьку и, не переставая расспрашивать о школьных делах, переделала оливье, поставила в духовку курицу. Правда, спасти тесто не смогла и испекла сама что-то мгновенное.

Перед этим Женька, конечно же, познакомил маму с Руком. Не краснея, сочинил, что друзья отправились на заморский курорт и попросили присмотреть за дрессированным барсуком. Рук согласился быть дрессированным и запомнил, на какие команды надо отзываться.

Мама вздохнула: «Вдруг сейчас вернётся Екатерина Сергеевна?» Проинструктированный Рук пару раз лёг перед ней на спину, подняв лапы. Мама улыбнулась, сказала, что, если не рвёт обои, не ест цветы и не гоняет котов, – пусть будет.

В полночь телевизор отключился окончательно – чуть не пропустили куранты. Подняли бокалы с газировкой. Женька громко загадал: «Мамочка, будь в наступающем году здоровой». И шёпотом добавил: «Пусть история с Руком закончится хорошо».

Легли спать рано, заснули быстро, хотя за окном до пяти утра сверкало и грохало. Женька продрых до полудня. Мама встала в девять, наготовила еды на неделю, ему и себе. А в три часа отправилась в больницу. Женька поехал с ней, проводил до проходной. Пока возвращался, чувствовал, что-то не так. Понял: за спиной нет привычного рюкзака с Руком. Будто идёт на лыжах, но без палок.

Вошёл, спросил Рука:

– За сутки говорить не разучился?

– Нет, – ответил барсук.

Кому-то такие каникулы показались бы отстоем. А Женьке нравилось. Вставал поздно, пил чай с мамиными пирогами. Брал лыжи – те, что нашёл в кладовке, Рук лез в рюкзак, и они ехали на трамвае в парк. Там – три-четыре круга по лыжне. Дома обнаружил у Екатерины Сергеевны старый альбом про питерскую архитектуру – листал, хотел понять, где искать клады.

А ещё отсчитывал дни. Третий, четвёртый, пятый, шестой. Шестой подходил к концу.

– Точно сегодня? – ещё раз спросил Женька.

– Да, – ответил Рук. – Я вспомнил, мне это Блюз тоже говорил. В седьмой день января Зверинец глух. И в ещё какой-то весенний.

– Уже половина первого, – тихо сказал Женька. – Рискнём.

Они стояли на небольшом пустыре. Крепкий мороз, певучая звёздная ночь. Выйти на связь можно было бы и из дома. Но на всякий случай решили сделать это снаружи.

Донеслось знакомое слово. Через минуту Рук сказал:

– Они на связи. Говорят, что ты можешь связаться с ними сам. Называют цифры. Девять, один, один…

– Понял! – воскликнул Женька. – Погоди, сейчас наберу.

Позвонил. Откликнулись со второго гудка. Женька услышал голос девчонки, похоже ровесницы.

– Поздравляю, – сказала она.

Женька удивился.

– С Рождеством, с чем же ещё, – усмехнулась девчонка.

Женька чуть не ударил себя по лбу. Забыл! Вот в какой день глух Зверинец. Интересно, почему так? Ладно, потом выясню.

– Спасибо. И тебя тоже, – растерянно сказал он. – Я Евгений.

– Алёнка. Он кто?

Женька сразу не понял. Потом догадался, сказал:

– Барсук.

– И, как я уже поняла, транспортабелен? Сможешь к двенадцати подъехать на «Чернышевскую»? «Идеальный кофе», второй зал. Будь ровно в полдень, мы – на три минуты позже.

– А как вы меня узнаете?

– Назовём Женьками всех парней с рюкзаками, – сказала Алёнка.

– А если встретится тёзка?

– Тогда спросим: «Как зовут барсука в твоём рюкзаке?» До встречи!

Пётр Кудрявцев – начальник службы безопасности «Севердомстроя» – отвечал на звонки с незнакомых номеров, даже если звонили на личный телефон: ситуации бывают разные. Правда, диалог редко занимал больше трёх секунд.

Сегодня произошло исключение.

– Пётр Александрович?

– Да, – ответил Кудрявцев немного раздражённо.

– А я – Александр. Пётр Александрович, нас интересуют подробности происшествия на углу проспекта Энгельса и улицы Лейпцигской шестнадцатого декабря прошлого года, в восемь утра. Мы просим вас подъехать к нам в удобное для вас время.

Говорил мужчина средних лет. Голос официальный, но не механический, не как у диктора на вокзале. В нём слышались и заинтересованность в том, чтобы собеседник отозвался на приглашение, и уверенность, что отзовётся. Чувствовался человек похожей судьбы, работавший в какой-то серьёзной спецслужбе и ушедший не потому, что карьера не сложилась, а просто на новом месте оказалось лучше. Обижать таких людей при первом контакте не следовало. Поэтому Кудрявцев не сказал: «Перезвоните после праздников». И не спросил: «Вы кто?» Понимал – по телефону не ответит.

– Как вы узнали?

– От ваших сотрудников, – сказал Александр. – Теперь хотим увидеть происшествие глазами начальника. Ваш взгляд профессиональней.

Кудрявцев знал цену комплиментам. Но одно дело, когда дешёвки применяет лиса. И совсем другое, когда льстит лев. А в голосе Александра ощущалось нечто львиное.

Как этот тип развязал языки сотрудникам – угрозами, деньгами, – придётся выяснить. Но потом. Сейчас главное – понять, что Александр хочет от него, Петра Кудрявцева.

– Вообще-то эта история для нас давно закончилась, – сказал он.

– А для нас – нет, – ответил собеседник. – Кстати, если вы фотографировали или вели видеосъёмку на месте инцидента, буду благодарен за материалы.

«Молодец! – мысленно восхитился Кудрявцев. – Значит, я уже согласен прийти, а отказ будет выглядеть прямой конфронтацией».

Но и при встрече со львом отступать надо как лев. Пятиться и слегка порыкивать.

– Хорошо, если не помешает текучка, постараюсь зайти сегодня.

В голосе Александра прибавилось чуть-чуть насмешки и сочувствия.

– Текучка в праздник? Вы очень ответственный сотрудник, Пётр Александрович. Постарайтесь всё-таки зайти. Пожалеете, если не придёте.

– Это угроза?

– Нет, предупреждение о возможностях, которые легко упустить, причём – навсегда. Возможности у нас очень большие, но об этом – лично. До встречи.

Телефон замолчал. Кудрявцев криво улыбнулся.

Записал адрес. Попытался пробить номер телефона у знакомых профи – узнать фамилию собеседника. Когда убедился, что это невозможно, понял, что поедет.

…«Я впервые в центре Питера после той дурацкой поездки в Русский музей», – подумал Женька.

Тогда старался не отстать от класса, не потеряться в туристской толчее. Сегодня Женька был сам себе господин. Шёл не торопясь, глядел на прохожих и дома. Вспоминал архитектурный альбом, пытался угадать, когда построены здания. Угловой высоченный дом с башенками – наверное, перед революцией. А вот тот, что дальше, зелёный, двухэтажный – может, даже двести лет назад.

Опять подумал про клады, но махнул рукой. Пока не встретились, пока магия Рука не проапгрейдилась, подождём.

Добрался до кофейни, и в эту минуту где-то вдали громыхнуло. «Взрыв?» Тут же вспомнил – ровно в двенадцать дня стреляет пушка Петропавловской крепости. Значит, он чуть-чуть опоздал. Ведь в полдень должен быть внутри.

Опоздание, даже мелкое, подгоняет. Женька вошёл в кафе, немного робея. До этого он бывал в фастфудах и совсем простеньких пирожковых. Здесь же всё было иначе. Например, крепкий аромат свежемолотого кофе. Столики с лампочками, цветы в кадках, на стенах – какие-то интересные рисунки.

В первом зале, с цветами и большими окнами, сидели несколько посетителей, во внутреннем, тёмном, – никого. Женька забился в уголок, поставил рюкзак на диван. «Интересно, кто придёт раньше, Алёнка или официант?» Мама оставила деньги на каникулы, но, конечно, немного. Сколько же стоит пирожное в таком заведении?

– Под диван рубль закатился, – сказал Рук. – Слева от твоей ноги.

Женька не успел решить, поднимать или нет, когда на пороге появились двое посетителей. Точнее, трое: две девчонки и собака. В полутьме детали особенно не разглядишь. Одна повыше, в берете, с красной сумочкой. Вторая пониже, в вязаной шапочке. Возле неё – большая овчарка.

– Это Друзья, – прошептал Рук.

Женька знал, что сидеть, когда стоят дамы, – неприлично. Поэтому встал. Надо бы сказать что-то вежливое. «Меня зовут Евгений, я вас жду». Но губы склеились.

Девчонки подошли. Та, что в берете, выступила вперёд, взглянула Женьке в глаза и тихо проговорила:

– Простите, вы не видели здесь мальчика с барсуком в рюкзаке?

Женька обалдело посмотрел на неё. И понял: девчонка смеётся.

– Привет, – кивнула она. – Алёнка.

– Маша, – улыбнулась подруга в вязаной шапке. – Будем знакомы.

– Евгений, – ответил Женька.

И мгновенно тревога исчезла. Во взгляде Маши не было ехидства, она подшутила над ним как над другом. Девчонка могла бы корчить из себя принцессу не хуже, чем Юля. Но не делала этого.

– Пошли за кофе, – сказала принцесса. – Здесь не приносят.

Женька направился за ней. Увидел, что Алёнка идёт следом. Остановился, тревожно оглянулся.

– А… ничего? – спросил он, показывая взглядом на рюкзак.

– Альма присмотрит, – улыбнулась Алёнка. – К тому же мы поставили границу на входе.

Подошли к стойке.

– Пожалуйста, глясе, – сказала Маша.

– Мне большой шоколад со сливками, – заказала Алёнка.

И обе девочки взглянули на Женьку. Тот посмотрел на настенный прейскурант.

– А мне, пожалуйста… мексиканский, – выдавил он из себя. Потом увидел в витрине яркие незнакомые пирожные и заказал, стараясь не замечать ценники.

Знал, что девочек принято угощать. Значит, обеих и угощу!

Протянул тысячу рублей. К своему удивлению, получил на сдачу только немножко мелочи – Рук за вечер находил больше.

Отнёс пирожные во второй зал. Увидел, что Альма встала на задние лапы, потянулась к рюкзаку. На секунду испугался, потом понял, что овчарка и барсук разговаривают.

Появились Маша с чашкой кофе и Алёнка с высокой кружкой, увенчанной взбитыми сливками.

– Твой тоже готов, – сказала она.

Действительно, бариста уже поставил на прилавок бокал с кофейным коктейлем.

Алёнка вернулась к бару. Взяла кувшин – в нём плавали дольки апельсина и листики мяты, – налила в стакан.

– Рекомендую, – сказала она, – запивать. – И, заметив сомнение в Женькиных глазах, добавила: – Бесплатно.

– Алёна, – несмело спросил Женька, – а Маша – твоя подруга?

Хотел добавить: «А она знает, что наши животные говорят и творят чудеса?» Но постеснялся.

– Конечно, – ответила Алёнка. – Бери сахар, если хочешь, салфетки, и пошли.

Женька набрал салфеток, и не зря. Когда ставил, расплескал кофе, так что они пригодились. Обидно, что на стол плюхнулись и взбитые сливки.

– Если хотел угостить Альму, то пролил маловато и далеко от края, – заметила Алёнка.

Женька не ответил, только осторожно размешал сахар, отхлебнул. Кофе был непривычно крепкий, с пряными добавками.

Посмотрел на своё пирожное – корзиночку с виноградиной наверху. Снял ягодку и угостил Рука.

Маша открыла свою сумочку на уровне стола. Оттуда выпорхнул голубь и взлетел к ней на плечо.

Женька огляделся по сторонам – никто не фоткает ручную птицу? Но в комнатушке на три столика были только они.

– Альма, – Алёнка показала на овчарку. – Если кратко – Аль. Леди Лума, – показала на голубку, – если сокращённо, Лум.

– Рук, – Женька кивнул на барсука, который высунул мордочку из рюкзака и с любопытством глядел по сторонам.

– Вот мы и познакомились, – улыбнулась Маша. – Остаётся подружиться.

«Подружиться – хорошо, – думал Женька, – только с чего начать разговор?»

– Расскажите нам всё, с самого начала, – попросила Алёнка.

«На “вы” перешла?» – удивился Женька. И тут же понял, что рассказывать они должны вместе.

Барсук повторил рассказ о том, как он получил Дар от пса по имени Блюз. Девчонки вздрогнули, переглянулись.

– Мы не слышали о нём и его Друге два месяца, – сказала Маша уже серьёзно и тихо. – Лекс пытался узнать, но не смог. Лекс, или дядя Лёша, – пояснила она, – тоже Друг, но он и его Эй часто бывают в разъездах.

Увидев, что Женька по-прежнему удивлён, добавила:

– Лума – мой Эй. Мой питомец. Альма – Эй Алёнки.

– Значит, Рук – мой Эй? – немного растерянно спросил Женька, удивившийся незнакомым словам.

– Если признаёт тебя Другом – да. Насчёт Блюза… Рук, выяснить это можешь только ты. Когда ты получишь Дар Ларца, то сразу ощутишь связь с Блюзом, даже если он сам не может с тобой связаться. Или, – добавила Маша ещё тише, – поймёшь, почему его больше нельзя услышать. Рассказывай дальше.

Барсук рассказывал, Женька слушал, ковырял пирожное, очень-очень вкусное, если забыть о цене. Голова чуть-чуть шла кругом. Наверное, от крепкого кофе.

А ещё в сознании застряли слова Маши: «Поймёшь, почему его больше нельзя услышать». Она произнесла их так буднично, как говорят о потерянной перчатке. Неужели она живёт в таком страшном мире?

С интересом разглядывал Леди Луму на плече Маши. И заодно смотрел на саму Машу, пожалуй, пристальней, чем на птицу.

Когда дошли до погони, Женька присоединился к рассказу. Девчонки слушали внимательно, хотя, Женька чувствовал, ничему не удивлялись. Правда, пока не добрался до внутренностей микроавтобуса преследователей.

– Там действительно были чёрная клетка и чёрный пёс? – спросила Маша.

– Клетка должна быть в любом случае, – заметила Алёнка. – Но чёрный пёс, да ещё похожий на гиену?

– Какой смысл нам врать? – обиделся Женька, вспомнивший страшный вечер. – Я тогда бы придумал дракона на поводке.

Рук высунулся из рюкзака, заговорил с Альмой. Собака повернулась к Алёнке, тихо, но отчётливо сказала:

– Он показал из памяти. Это Чёрные Ищейки.

Женька уронил на стол остатки пирожного. За месяц он привык к говорящему барсуку. И всё равно удивился говорящей собаке.

И, несмотря на удивление, заметил, как дрожит Альма. Будто даже хочет забиться под стол. Отчего?

Алёнка заметила это тоже. Положила руку на голову собаки, погладила. Нагнулась, на миг прижалась к ней щекой, прошептала: «Не бойся».

– Что же, – сказала Маша, – вот теперь можно не сомневаться – Зверинец закончил работу в Москве и перенёс офис в Петербург.

Офис, в котором ждали Кудрявцева, находился на границе старой промзоны и послевоенного квартала. О таких домах всегда говорят: «Строили пленные немцы». «Проект, конечно, был наш, – подумал Кудрявцев, немного разбиравшийся в архитектуре спустя пять лет работы на застройщика. – В любом случае сделали качественно. Подкопить бы денег да купить такой двухэтажный домик целиком. Только заранее выяснить по Генплану и дополнениям, не будет ли здесь сноса и точечной застройки».

На простенькой вывеске значилось: «Центр муниципально-социальной экономической экспертизы». Кудрявцев позвонил, через минуту открыл пожилой вахтёр. Дедушка попросил подождать в полутёмной парадной, «сейчас к вам выйдут».

Ещё через полминуты распахнулась обычная деревянная дверь. За ней была вторая, стальная. Возле неё стоял уже другой вахтёр: парень в чёрном костюме. У его ног – чёрная собака, похожая на ротвейлера. Но Кудрявцев сразу понял – это не ротвейлер.

– Пётр Александрович? – спросил вахтёр. – Постойте секундочку.

Пёс деловито обнюхал Кудрявцева. Поднял морду. «Ему мало понюхать, он хочет запомнить меня навсегда». Кудрявцеву очень не понравилось внимание собаки. Это была не агрессия, а настоящий, звериный, неутолимый голод. Будто пёс смотрел с надеждой: вдруг на этот раз разрешат вцепиться? И непривычный мерзкий запах. От него шёл… Холодный смрад – вот лучшее название.

Стало неприятно. Кудрявцев захотел отшутиться.

– Что за питомник? Я бы хотел щеночка оттуда, – бодро сказал он, хотя от мысли об этом его передёрнуло.

– Щенков не осталось, – ответил охранник.

– В этом году?

– Нет, их не будет вообще. Пойдёмте, Пётр Александрович.

И повёл Кудрявцева по коридору. Странная собака, к облегчению Кудрявцева, осталась при входе.

Они вошли в кабинет.

– Здравствуйте, Александр.

Хозяин кабинета был тоже в чёрном костюме. Зато само помещение напомнило комнату релаксации, какие нередко примыкают к официальному кабинету. Вместо рабочего стола – сервировочный столик, покрытый салфеткой. Нет стульев, только кресла и мягкий диван у стены. Шкаф-буфет, никаких документов, одни бокалы и блюдца. Огромный экран – без преувеличения, домашний кинотеатр. И совсем уж неуместные для офиса ковры на стенах.

– Пётр Александрович, – сказал хозяин кабинета тем же мягким и очень уверенным голосом, – извините, что вас вызвали в праздничные дни. Но будни всегда загружены, да и зачем откладывать важные дела. Важные для всех нас, – уточнил он.

Можно было бы перехватить инициативу. Задать, в общем-то, естественный вопрос: кто вы? Хотя бы не фамилию, а звание, если это спецслужба. Пусть ответят в самых общих словах…

Кудрявцев не спросил. Во-первых, можно ещё послушать, поднакопить информации. И только тогда…

Во-вторых, Кудрявцев чувствовал, что ему хочется слушать, а вот спрашивать не хочется. То ли обаяние собеседника, то ли что-то серьёзнее, чем обаяние. Лучше молчать.

А Александр продолжал:

– Встречу надо отметить. Кофе, чай, свежевыжатый сок? Ничего крепче не предлагаю, и вы сами знаете почему.

– Я за рулём, – привычно ответил Кудрявцев.

Хозяин кабинета усмехнулся:

– Сегодня вы не за рулём. Мы это уже выяснили. А также о другой причине, по которой вы воздерживаетесь от крепких напитков. Кстати, если договоримся о сотрудничестве, учтите заранее – мы знаем всё. Так что вам налить?

Кудрявцев смутился всерьёз. Он действительно подъехал на такси. Но ведь вышел за квартал до адреса. У этих ребят очень качественная наружка!

В другой ситуации его охватил бы профессиональный злой азарт – это кто работает лучше меня? Нет, не стоит злиться, надо просто слушать и молча делать выводы.

– Надо, надо, за знакомство, – кивнул Александр. – Очень надеюсь, что и за сотрудничество.

– А ведь сегодня праздник, – сказал Кудрявцев, ища выход из неловкой ситуации, – грех не выпить, хотя бы сока.

Проворчал компактный выжиматель, и стакан наполнился фильтрованным, наисвежайшим соком. Интересным оказалось и сопутствующее угощение.

Кроме привычных орешков и сушёных фруктов в грубоватой глиняной миске были небольшие серые мясные шарики – мысленно он назвал их «собачьим кормом». Но попробовав – не касался ничего другого. Это был вкус в чистом виде, одновременно тонкий и объёмный: особо выдержанный сыр в сочетании с незнакомым копчёным мясом.

– Вы организация по изучению паранормальных явлений? – осторожно спросил Кудрявцев.

– Да, – ответил Александр, – паранормальных явлений. Мы их изучаем, исследуем, коллекционируем. Поощрения для наших сотрудников тоже паранормальные. Но при этом, – голос его не изменился, пожалуй, даже стал ещё веселее, – и санкции в отношении наших сотрудников, как постоянных, так и привлечённых, тоже паранормальные.

На одну секунду Кудрявцеву захотелось встать и уйти, не допив сока и не дожевав мясной орешек. Вспомнил чёрную собаку…

Не собаку.

Их больше не будет.

Щенков, может, и не будет. Но чудесные собаки – есть. И чудеса бывают, он сам свидетель. И некоторые из них очень опасны.

Но так вот взять и убежать – не в его привычке. К тому же всё чудесное, с которым он столкнулся сегодня, было привычным и понятным. Солидная организация, занята серьёзной работой. Если и позволяет себе мелкие чудачества, то это подчёркивает солидность.

Всё же спросил:

– С чего начнётся сотрудничество?

– С вашей помощи. Расскажите, пожалуйста, обо всём, что случилось в то памятное утро.

– Итак, – сказала Алёнка, – вы создали Домик в квартире, обжились. И что вы начудили с той поры?

– В смысле нахулиганили? – не понял Женька.

– В смысле сколько сотворили чудес. Например, сколько нашли кладов?

«Они телепаты? – вздрогнул Женька. – Вообще-то рыться в мозгах я им не разрешал. Может, правильнее было бы сказать правду – ни одного клада. И я в этом не разбираюсь, и Рук не спец. Не пустились в приключения, не посоветовавшись с вами. Вспомнили рекомендацию “Ничего не делать”. Вот мы ей и следовали. Но ведь Рук – мой друг. Или, как они говорят, Эй. А я – Друг Рука. Кто нам может запретить выкопать клад?»

– Пока ни одного, – как можно беспечней ответил Женька, – но парочка на примете. Жаль, не успел, тогда встретились бы в заведении покруче, чем это.

– Что значит «покруче»? – спросила Маша, и Женька смутился – таким серьёзным, практически взрослым был её тон.

– Разве непонятно? Там, где нам приносил бы кофе официант, – ответил Женька, уже жалея, что затеял тему о кладах и корчит из себя не пойми кого. Сейчас попросят подробностей, придётся сказать, что пошутил.

Но подружки не стали спрашивать. Алёнка пристально посмотрела на Женьку и сказала:

– Жень, давай поиграем в клад. Условия – ты его нашёл до встречи с нами. Все допущения на первом этапе – только в твою пользу. Ты его обнаружил, хотя в Питере кладов почти не осталось. В том числе благодаря Друзьям волшебных зверей, которым были нужны деньги – хоть из-под земли достань. Они доставали, и кое-кто очень пожалел о финансовой удаче. В последние секунды, пока ещё был в сознании, думал: «Ведь предупреждали же дурака!»

Женька вздрогнул, Алёнка продолжала:

– Ну ладно, тебе и Руку повезло. Получил антикварного золота и серебра на пятьдесят миллионов рублей. Принимаем?

– Принимаем, – кивнул Женька.

– Благоприятное допущение – ты выкопал богатство, донёс его в рюкзаке до дома. Ещё одно допущение – нашёл честного скупщика, который дал тебе миллионы наличными. Опять допущение – у него оказалась такая сумма, и тебе не пришлось ходить от скупщика к скупщику. Короче, упрощаем и допускаем: ты входишь в квартиру, в рюкзаке Рук и пятьдесят миллионов рублей наличкой.

– Можно и баксами. Или евро, – заметил Женька.

– Можно! – с улыбкой согласилась Алёнка, продолжая смотреть на Женьку.

«Какая она дотошная и напористая. Будто училка. А ведь по росту – пятиклашка».

– Принимаем, – кивнул Женька.

– И что будешь делать со своими миллионами?

– Для начала найду для мамы хорошую больницу, где её обследуют и назначат операцию, – ответил Женька.

Девчонки замолчали. Причём так резко, что Женька продолжил:

– Она сейчас в государственной больнице. Очень хорошей, но там не могут решить, когда оперировать.

Алёнка придвинулась к Женьке, взяла его ладонь, посмотрела в глаза. Шепнула «молодчина». Её пальцы были тонкими, но очень крепкими. Маша встала, положила Женьке руку на плечо.

Женька вздрогнул от неожиданности. Показалось, будто он шагнул с мороза в тёплую комнату. Он впервые рассказал о маме кому-то в Питере. И понял, что не зря.

– С мамой обязательно что-то придумаем, – сказала Маша. – Мы запомнили. Обойдёмся без клада.

– Тем более он уже выкопан, – сказала Алёнка прежним строгим и настойчивым тоном. – Продолжаем. Сделали операцию, осталось сорок семь миллионов. Ты сейчас живёшь с мамой?

– Нет, один в квартире.

– Ну, ещё легче, – сказала Алёнка. – С деньгами ты поступаешь просто – тратишь на всё, о чём до этого мечтал. Или на что глядел без надежды заполучить. Что-то тебе недоступно, например машина. Впрочем, можно нанять тачку с шофёром. Нанял и гоняешь из магазина в магазин. Покупаешь любые гаджеты и шмотки, на цену не смотришь. Заходишь в любую кондитерскую, пирожное здесь, торт с собой. Сплошные детские радости: копался малыш в песочнице, нашёл клад. Квартира забита недоеденными вкусняшками, одеждой и картонками от покупок. Обедаешь в ресторанах.

– А с чего вы взяли, что так будет? – спросил Женька, почти согласный с подружками, но решивший пока не сдаваться.

– Так ты же сам сказал: мы бы встретились в заведении покруче, – усмехнулась Алёнка.

– С барсуком, голубем и овчаркой? – спросил Женька.

Девчонки расхохотались. Потом Маша сказала спокойно, даже сочувственно:

– Жень, если тебе кажется, что мы тебя учим жизни, – извини. Просто некоторые вещи мы знаем очень хорошо, даже если с нами ничего такого не случалось. Благодаря им, – указала на овчарку и голубя.

– Считай, что это типовое поведение простого парня, откопавшего клад, – добавила Алёна. – Не говоря о вполне реальных историях, о которых сейчас вспоминать неохота.

– Верю, – сказал Женька, капитулировавший и перед напором, и перед незнакомыми умными словами. Не хотел спорить, с миллионами в кармане так бы себя и вёл. Девчонки не упомянули только новые лыжи.

– Маш, давай дальше ты, – чуть ли не жалобно попросила Алёнка. А сама нагнулась к Альме, обняла за шею.

– Ну, что дальше, – медленно сказала Маша, напоминавшая добрую медсестру перед болезненным уколом. – Дальше выяснится, что траты мальчика, который внезапно стал миллионером, незаметными не остаются. Не только для друзей и родителей. Есть люди, которые получают зарплату за то, чтобы отслеживать чудеса.

– Спецслужба? – тихо спросил Женька.

– Спецслужба, но не государственная. Ты с ней уже встречался. И однажды на рассвете твою дверь просто вынесут.

– А если я нанял охранника? – прошептал Женька.

– Вынесут вместе с ним.

– Но ведь Рук поставил огненную границу. – Женька посмотрел на барсука. Будто ждал, что тот вмешается в разговор и скажет, что всё не так страшно.

Рук молчал. Похоже, ему самому было интересно.

– Она гарантирует невидимость для магического поисковика. Но твой адрес узнали из обычной адресной книги. Конечно, если бы у тебя был Дар Ларца, то и защита стояла бы другого уровня. Любому спецназу пришлось бы повозиться на пороге минут десять – достаточно, чтобы ты смог уйти или вызвать помощь. Но у Рука сейчас Дар Горсти. Дверь выломана, и в квартире только испуганный мальчик, испуганный барсук да куча дорогой одежды и игрушек. Ну, ещё деньги, которые он не успел потратить.

Альма тихо заскулила, Алёнка её погладила, Маша замолчала.

– А что дальше? – спросил Женька.

– Если хочешь, расскажем, – ответила Маша. – Но не здесь. Лучше всего – у меня дома.

– Потому что там безопаснее? – спросил Женька.

– Нет, уютнее.

Разговор вышел дружеским и непринуждённым. Правда, рассказывал исключительно Кудрявцев. Сначала о своей прежней службе, потом о том, как устроился замом начальника охраны в «Севердомстрой», как занял нынешний пост и чем приходится заниматься. Александр интересовался, задавал вопросы, вроде бы из любопытства, но собеседник понимал: проверяет знание профессиональных тонкостей.

Как-то незаметно, среди прочих историй проблемных строек, добрались и до того самого утра. Кудрявцев попытался восстановить едва ли не каждую минуту. Вспомнил, как выглядели девочки, собака и голубь. Пытался воспроизвести непонятные слова, но не мог. Александр кивал, подбадривал, набрасывал карандашом портреты в блокноте.

Пока продолжался рассказ, секретарь – именно секретарь, а не секретарша – подал густой крепкий кофе, сваренный в турке. Заменил винные бокалы, поставил графинчик с холодной водой.

Кудрявцев закончил:

– Вот так всё и было. Больше я не вспомню, пожалуй, и под гипнозом.

Сказал и осёкся. Вдруг собеседник с ним не согласится и в самом деле станет его гипнотизировать.

– Нет, этого достаточно. Пока достаточно, – уточнил Александр. – У вас блестящая память, вы перечислили больше деталей, чем все ваши опрошенные сотрудники.

Действительно, при первом разговоре Александр упомянул, что сотрудники проболтались. Что было нехорошо. Во-первых, они поклялись забыть инцидент на углу Энгельса и Лейпцигской. Во-вторых, почему не сообщили ему, что их допросили посторонние люди? Тем более не из органов.

– Кстати, – Кудрявцев старался, чтобы его голос звучал как можно ровнее, ведь он впервые за последние пару часов не отвечал, а сам задавал вопрос, – кто из моих ребят оказался находкой для шпиона? Вы должны понимать как профи. Я не накажу подчинённых, просто обязан знать – кто.

Приготовился к ответу: «Извините, наша маленькая тайна». Или без «извините».

– Я же сказал – все, – улыбнулся Александр. – Все ваши сотрудники и бульдозерист. Но вернёмся к нашей истории. Посмотрите подборку, может, вспомните.

Загорелся экран. На нём появились фотографии девочек в слайд-режиме. Не портреты, а лица, выхваченные из толпы. Кудрявцев всматривался. А сам думал над словами собеседника. Все сотрудники проболтались, и ни один ему не сказал.

Похоже, эта контора ещё серьёзней, чем казалось вначале.

Опять заглянул секретарь. Принёс бумажку, положил рядом с Александром.

– Нет, – вздохнул Кудрявцев, когда просмотр закончился, – не увидел.

– Ладно, повезёт в следующий раз. Спасибо за помощь, она действительно велика. Перейдём к поощрениям. Вы должны понимать: очень большие деньги вы пока не заработали, а не очень большие можете заработать у себя. Поэтому – к поощрениям паранормальным. Как бы вы отнеслись к тому, чтобы ваша жизнь удлинилась лет на пятнадцать? Конечно, при условии дальнейшего сотрудничества и новых услуг.

– Здесь вкусно, – сказала Алёнка, – и пускают с собаками. Но есть вещи, о которых лучше говорить дома.

Женька тряхнул головой, пытался сбросить осадок от прежнего разговора. Понял, что не получится.

– А… Ларец… магия Ларца – она очень сильная? – спросил он.

– Да, – ответила Маша.

– И она у вас есть?

Маша и Алёнка кивнули.

– Может, тогда зайти куда угодно, хоть с собакой, хоть с барсуком? Выпить кофе на виду у всех. А потом у всех почистить воспоминания.

– Не сможем, – сказала Алёнка.

– Почему? Силы не хватит?

– Хватит. Но такое волшебство запрещено. Даже не запрещено, его нет. Если бы Альма была обычной служебной собакой, для неё существовали бы команды «лежать», «сидеть». – Хотя тон Алёнки не был властным, собака подняла голову. – А вот команды «считать!» не бывает. Так и с волшебством. Правда, покопаться в чужих воспоминаниях мы можем.

– Наверное, – сказала Маша, – у тебя много вопросов. Причём с самого начала. Откуда взялось волшебство? Что за странный язык, на котором колдуют наши питомцы? Почему магия Ларца сильнее магии Горсти? На некоторые вопросы мы ответим. Только не сразу – не будем перегружать бедную головушку.

Женька кивнул. Вопросов было много, но страх по-прежнему тлел в душе. Так уголёк в костре, залитый водой, высыхает и загорается снова.

– Значит, – совсем тихо сказал он, – ко мне могут ворваться в любую минуту?

Алёнка опять взяла его за руку, взглянула в глаза.

– Извини, что напугали. Но эта встряска была нужна.

– Да не за что. Я вообще жду, когда вы расскажете, что было бы со мной и моими миллионами, – ответил Женька, не очень-то любивший, когда его жалеют.

– Ну и хорошо. Расскажем, только позже. Это была небольшая инъекция страха.

– Я её получил в первый вечер, – буркнул Женька.

– Тем более. У нас первое правило – не бежать на ловца. Кстати, кто знает про Рука?

– Только мама. Сказал, что это домашний барсук, взял на время.

– Отлично! Твой Эй никогда не говорит с другим человеком…

– Кроме нас, – улыбнулась Маша, и Женька улыбнулся в ответ – понял.

– А ты никогда не рассказываешь про него человеку, пока не увидел его Эя, – продолжила Алёнка. – Мы живём не высовываясь и с минимумом чудес, не считая исключений.

– Каких? – спросил Женька. Ему было, с одной стороны, хорошо – наконец-то он убедился, что не один. С другой – он и прежде не чувствовал себя чудотворцем. А уж сейчас… Сколько условий. Как всё сложно!

– Если кто-то попросил о помощи. Или видим, что помощь нужна, без волшебства не обойтись. Главное, не засветиться.

– Московский Дом засветился, – грустно заметила Маша.

Женька слушал эти рассуждения вполуха. Думал о главном: если профессор застрянет в своих командировках, маме помогут новые друзья. Точнее, подруги.

Но всё же спросил:

– Так что, для себя совсем нельзя колдовать?

– А ты как колдовал? – спросила Алёнка.

– Ну, монеты нашли на тротуаре, на проезд не хватало.

Алёнка рассмеялась, хлопнула Женьку по плечу:

– Так можно. И даже больше. Только не увлекайся.

Женька вспомнил, что кроме монеток было ещё одно волшебство – Юлькина серьга. Но не стал тратить время на мелочь, спросил:

– А почему вы сразу кладами заинтересовались? Это что, как только у кого-то появился, как его… Эй, они сразу начинают искать клады?

– Не только поэтому, – улыбнулась Маша. – Ведь ты встретил барсука.

– И что из того?

– Женечка, – ехидно сказала Алёнка, – ты впервые видишь барсука? И сколько у тебя по биологии?

– Вижу не впервые, по биологии пять, – удивлённо приврал Женька.

– И что это за животное?

– Из рода барсуков, семейства куньих. На зиму впадает в спячку, – Рук, правда, не впадает. Живёт в норах…

– Умница! Барсук – норное животное. И норы всегда роет сам.

Кудрявцев с недоумением посмотрел на собеседника. Но решил, что шутка никогда не повредит доброму застолью.

– Пятнадцать лет жизни? Неплохо. Я попробую себя в экстремальном спорте – прыжках без парашюта со средних высот.

Александр искренне засмеялся:

– Хороший спорт! Увы, тут мы не поможем. Мы не гарантируем неуязвимость от пули или смерти в автокатастрофе. Полная неуязвимость и бессмертие…

Александр замолчал, и Кудрявцев заполнил паузу вопросом:

– Невозможны?

– На нашем с вами уровне – нет. И всё же некоторые паранормальные поощрения доступны. Ведь у вас проблемы с печенью?

– Не без того, – пробурчал Кудрявцев.

– Нам стали известны результаты вашего недавнего обследования.

Кудрявцев дёрнулся, ещё не решив, удивляться или возмущаться – интересно, чего они обо мне не знают? Собеседник продолжал:

– Проблемы есть. Если вы принесёте дополнительные данные, в первую очередь УЗИ, это облегчит нашу задачу. И очень поможет вам.

– У вас что – суперклиника?

– Можете считать, что так. Клиник в мире много, но чтобы не просто купировать проблему, а вернуть вам печень, какой она была в раннем детстве, – такую клинику вам не найти. И это не трансплантология.

«Чепуха, небывальщина, альтернативная, в смысле, альтернативно одарённая медицина», – подумал Кудрявцев.

Но тогда пришлось бы признать чепухой и небывальщиной и всё остальное. Например, то, что его сотрудников опросила посторонняя контора и ни один не доложил.

– А каковы условия поощрения? – спросил он.

– Два. Два пути. Первый – выслуга. Вы и ваши люди числитесь в моём резерве. В случае необходимости мы привлекаем вас. Скорее всего, для охраны периметра от зевак. Уточняю сразу: мы не потребуем нарушения действующего закона. По крайней мере, в формах, которые наказываются реальным сроком. Административные штрафы оплачиваем мы, а также премируем рядовой состав за внеурочную работу. Несколько таких выездов или хотя бы первая степень готовности – и вы заслужили.

Кудрявцев задумался, сколько бойцов можно сорвать по первому приказу и что им обещать. Может, прощение того, что они не донесли?

И с кем же он связался? Это точно не госструктура, там людские резервы не ограничены. И что они собираются творить внутри этого периметра?

– Второй путь, – продолжил Александр, – это оказать разовую, но очень ценную услугу. Например, если бы вы узнали девчонку на слайд-шоу. Увы, нам не повезло. Или выполнили бы какое-нибудь столь же серьёзное поручение. Да, кстати, хорошо, что я не забыл. Ещё несколько картинок…

– Но ведь клады не всегда лежат в норах, – сказал Женька.

– Барсук умеет работать с толщей, – объяснила Алёнка. – Не обязательно с толщей земли. Впрочем, давай-ка устроим эксперимент. Попроси Рука взглянуть вниз. Не на пол, а ниже пола.

– Рук, – немного растерянно попросил Женька, – попробуй взглянуть ниже пола. Если ты понимаешь, что это значит.

Барсук высунулся из рюкзака, присмотрелся. Произнёс несколько непонятных слов.

– Пол. Сделан недавно, – сказал он Женьке. – Под ним ещё один слой. Дальше кирпич, плотный, красный. Иду по нему, нет щели, не могу прорыть.

– Не получится, – покачала головой Маша, – это всё же Горсть.

– Рук, не слушай, – неожиданно сказал Женька. – Иди вперёд, ищи щель! А не получится, так продави там, где сможешь.

Рук замер, опять что-то сказал. А потом просто бросал слова:

– Я прошёл кирпичный свод. Подо мной пустота и трубы. Опять бетон.

Женьке показалось – передние лапки у Рука дёргаются. Будто он и вправду зарывается в толщу земли.

– Под бетоном – кирпичная кладка, – продолжал барсук. – Кирпичи маленькие, очень твёрдые и тяжёлые, не как сейчас делают. Дальше куски камней. Два, три ряда…

– Это дореволюционный фундамент! – шепнула Алёнка.

Маша махнула на неё – не мешай!

– Камни не отсюда. Их когда-то принесли с севера огромные ледяные торосы. Но под кирпич их положили люди. Ниже камней – глина. На этой глине была почва, росла трава…

«Ледяные торосы… Ледниковый период?» – сообразил Женька.

Показалось или нет, но тускло освещённый пол изменился. Женька чётко видел овал, и в этом овале что-то происходило. Верхний слой плитки дрожал, истончался, становился прозрачным. А под ним мелькали старинные кирпичи, камни фундамента, глина. Будто он смотрел на тонкий лёд, затянувший полынью, и видел дно. И рыб, подплывающих к свежей прозрачной ледяной корочке…

– Жень, – донёсся шёпот Маши, – попроси, пусть постарается увидеть, что было на этой почве, на траве.

Женька попросил. Рук чуть-чуть тряхнул мордочкой, стал дальше рыть лапами.

– Вижу лес, кусты. Засеянное поле. Дорогу. Она идёт с пригорка, приближается к большой реке. Мне спуститься?

– Да, – шепнул Женька. Услышал, как что-то говорит голубка. Но не обратил внимания, так как уставился на пол.

Мельтешение в овале прекратилось. Можно было отчётливо рассмотреть слои кирпича, камня, глины. А под ними – освещённую равнину, будто из зала кофейни удалось пробить ход в подземную страну со своим подземным солнцем.

– Подхожу к реке, я на берегу, – продолжал Рук. – Ой, на реке чудовище. Страшная морда, хвост! Посередине – люди.

Женька тоже увидел на миг это чудовище. Но в отличие от барсука не испугался. Потому что видел такое чудище в книжках. Это был драккар, корабль викингов. Опасный, но не для барсуков…

– Я боюсь, меня туда затянет, – донёсся голос Рука. – Можно вернуться?

– Конечно! – чуть не крикнул Женька. – Беги!

Мордочка барсука оскалилась. Женька испугался. Или не успел испугаться, как полынья закрылась, превратившись в обычный, слегка грязный пол.

Женька погладил Рука – да, он тут, всё в порядке. Положил на ладонь кусочек бисквита – остатки пирожного, протянул барсуку, тот съел, проворчав: «Фу, сладко».

– Жень, извини, – сказала Маша. – К вам подключилась Лума и увидела…

– Что? – спросила Алёнка.

– Лес, поле, реку, древнюю ладью. Женька, у тебя сильный питомец. И вы – очень мощная связка, раз смогли с таким слабым Даром прорваться настолько глубоко.

– Вы меня простите, – грубовато сказала Алёнка, хотя чувствовалось – волнуется. – Такие фокусы надо делать в Домике, под защитой. Жень, ты не понимаешь, какой тебе достался Эй. Ты спортом занимаешься?

– Беговыми лыжами.

– Представь, ты бегал на лыжах в школу и обратно. Приехал на базу олимпийского резерва, напросился на тренировку. Бежишь, бежишь. Обернулся – половина сборной от тебя отстала. Таков твой Рук. Когда он получит Ларец… Страшно подумать, какие ходы он сможет прокопать. Страшно интересно, – уточнила. – Я видела что-то похожее только один раз. Это была такса, с Ларцом и столетним опытом.

– Ой, не надо про такс, – сказал Рук. – Это самая страшная и жестокая собака.

– Не бойся. – Женька опять погладил барсука. – Никакая такса тебя не обидит. А сам ты что почувствовал?

– Я был совсем маленьким. Нашёл чью-то нору, сумел в неё пролезть, чуть не застрял. И чувствовал – был бы большим, с сильными лапами и когтями, то смог бы её расширить и пробраться дальше. Туда, куда нужно. И даже взял бы тебя с собой.

Женька посмотрел на девчонок: неужели такое возможно?

– Да, – кивнула Алёнка, – временной тоннель прорыть можно. Или найти чужой. И пройти вдвоём.

Маша тем временем смотрела на планшет:

– Ребята, а завтра такая же отличная погода. Интернет сообщил, Лума – подтверждает. Жень, у тебя лыжи на ходу?

Женька кивнул. Он всё ещё думал о временных норах. Это что, Рук может перенести его в прошлое?

– Отлично. Давайте завтра погуляем на лыжах по заливу. А потом – ко мне домой. Должен же Женя увидеть ещё одно чудо.

«Интересно какое?» – подумал Женька, но спросить постеснялся.

Никто не возражал, кофе был выпит, поэтому стали прощаться.

– Жень, какой у тебя адрес? Я сброшу тебе на почту схему, как добраться, – сказала Маша.

– Давайте лучше задружимся в ВК.

Маша вздохнула:

– У нас для связи только телега. Нас с Алёной нет ни в ВК, ни в ватсапе, ни в тик-токе. Вообще нигде. Кстати, если Рук останется с тобой, тебе придётся удалить все аккаунты.

– Почему? – спросил Женька, хотя и догадывался.

– Чтобы не бежать на ловца, – повторила Алёна. – Почту можно оставить, но твоей фотографии в ней быть не должно.

– Да уж, – вздохнул Женька. – Почта есть.

– Давай проще, – сказала Маша. – Завтра в двенадцать, на углу Савушкина и Яхтенной. Доезжаешь до «Старой Деревни», садишься на кольце на девятнадцатый трамвай, шестая остановка. По пути старайся не волшебить, а на месте простенькую защиту поставим.

– Не поздновато? – спросил Женька.

– В каникулы надо высыпаться. До завтра!

…Большой экран засветился опять. На этот раз вместо портретов на нём были глиняные скульптурки – вздыбившийся конь, арка, барашек с крылышками.

– Мне надо попытаться вспомнить, встречал ли я где-нибудь эту…

Хотел выразиться грубо. Но разговор с самого начала шёл прилично, поэтому Кудрявцев сказал:

– Эти народные промыслы?

– Если вы их раньше где-нибудь встречали, было бы чудесно, – ответил Александр. – Если же нет – просто всмотритесь.

Через минуту картинка сменилась. Появились глиняная лодка, фигура человечка с корзиной на голове, башенка с головой орла и трёхрогий бычок.

– Вы их хорошо запомнили? – спросил Александр.

– Да, – ответил Кудрявцев. – Это психологический тест или проверка зрения?

– Нет. Предметы для запоминания.

– Вообще-то, – усмехнулся Кудрявцев, – честно говоря, это глиняные игрушки, сделанные в детском кружке, на тройку. Зачем они вам?

– Вы догадливы, – усмехнулся Александр. – Это действительно глиняные игрушки, сделанные ребёнком очень давно. И они очень ценные. Даже бесценные. Уточняю: для нас. Тот, кто принесёт их нам или хотя бы наведёт на след, будет поощрён.

– Мне нужно их искать? – недоумённо спросил Кудрявцев.

– Специально – нет. Это не ваш профиль. Но мало ли что… Ведь как бывает. Ищут пожарные, ищет милиция. А находит тот, кто не искал.

Кудрявцев взглянул на монитор снова. Поначалу чувствовал себя так, будто пришёл с генеральным директором на выставку современного искусства. Начальник говорит: «Пётр Александрович, вы понимаете, почему “Чёрный квадрат” традиционнее “Белого круга” и прогрессивнее “Красного треугольника”?» Приходится разглядывать, делая вид, будто наслаждаешься, сдерживать ругань, мямлить. Так и здесь. Это же простецкие детские игрушки!

Пригляделся и понял – не просто игрушки. Их хочется рассмотреть… ещё лучше взять в ладонь. И тогда станет понятно, для чего нужна глиняная башенка, увенчанная головой орла, барашек с маленькими, почти пчелиными, крыльями или трёхрогий бычок. Потому что эти безделушки из обожжённой глины могут дать тебе что-то важное.

– Запомнил, – сказал Кудрявцев, стряхнув наваждение.

– Это хорошо. На первый взгляд, шанс на то, что одну из этих глиняшек увидите именно вы, ниже среднестатистического. Но в действительности у нас свои законы везения. Можете назвать их паранормальными. Есть же пословица: на ловца и зверь бежит. Вы стали ловцом, и теперь у вас другие отношения с удачей. А у удачи – с вами.

– Вы ловцы?

– Ловцы, – кивнул Александр. – С очень большим стажем, очень долгой историей и самыми удивительными трофеями. Да, ещё вопрос, надеюсь, излишний: вы согласны сотрудничать с нами? В этом случае я становлюсь вашим Куратором.

«Может, остановиться, пока не поздно? И держаться подальше от этих ловцов с их странными собаками, игрушками и даже поощрениями. Работа есть, зарплата есть, чего ещё надо? Ведь жизнь одна…»

Но кольнуло в правом боку. В отличие от лёгких и почек печень – тоже одна. К тому же иногда сказать нет бывает очень трудно. Как сейчас.

– Согласен.

Всё же не удержался от вопроса:

– Если я – ваш сотрудник, пёсик на входе не будет смотреть на меня как на миску с едой?

– А это проверить очень просто. Я вас провожу к выходу, вы его погладите. Сотрудника он лизнёт. Пойдёмте.

Чёрный пёс сидел у двери. Не шелохнулся, когда гость приблизился и протянул руку. Лишь когда его погладили, раскрыл пасть и лизнул ладонь.

От пса не просто мерзко пахло. Кудрявцев понимал, запахи делятся на выводимые и невыводимые. Иногда можно вздохнуть – как-нибудь отмоем. Иногда понимаешь сразу – не спасёт никакая химчистка. Сейчас был второй случай.

Но передёрнуло Кудрявцева не от запаха. Он увидел зубы пса. Острые, тонкие, будто рыбьи. Кость такими не перегрызть. Но если они вопьются в тело, будут рвать на мелкие кусочки.

– Вы прошли тест, поздравляю, – донёсся голос Куратора.