– Что операция сорвалась, я уже понял. Почему сразу не приехал?

– Прошёл экспертизу, сдал экспресс-анализ. Вот справки. Удостоверьтесь, в крови ни алкоголя, ни наркотиков.

– Зачем?

– Потому что, Иван Борисович, когда я расскажу, почему сорвалась операция, вы сами меня отправите на эту экспертизу.

Бумажки – два чуть помятых белых листочка – лежали на лакированной ореховой столешнице. Выглядели они несерьёзно. Зато всё вокруг было очень серьёзным. Сам стол – огромный, массивный, блестящий – выдержит медведя. Высокие кресла, обитые натуральной кожей. Шкаф с такими крепкими полками, что на них вместо тяжёлых папок могли бы стоять чугунные трёхпудовые гири.

Люди за столом – руководители большого строительного треста – тоже были очень серьёзными. Если они брались за объект, то всегда сдавали в срок. И горе тому, кто пытался им помешать. Например, доказать, что на месте будущего жилого комплекса должен остаться сквер.

Но на этот раз случилось что-то очень странное и несерьёзное.

Генеральный директор молчал и слушал подчинённых – исполнительного директора Ивана Борисовича и директора по безопасности Кудрявцева, человека с мужественным, но напуганным лицом. Он-то и принёс справки о том, что его сознание не искажено.

– Всё шло согласно плану… – начал Кудрявцев.

– Который ты и составил, – уточнил Иван Борисович.

– Ну да. Подвести трейлер поближе, спустить бульдозер своим ходом, проутюжить объект. За десять минут снести деревца и скамеечки, чтобы был нормальный пустырь. Время подходящее – семь утра, ещё темно. У идиотов-активистов – ночное дежурство, палатки, спальники. Я подъехал, наблюдаю. Мои спасатели уже готовы…

– Спасатели? – усмехнулся Иван Борисович.

– Ну да. Спасать идиотов, если те станут бросаться под бульдозер. Даю отмашку – бульдозер катит, спасатели идут слева-справа, всё спокойно, красиво, по плану. Вдруг как грохнет – и перед бульдозером столб пламени.

– Светошумовая граната?

– Нет, – махнул рукой Кудрявцев. – Я такие гранаты сам кидал. А тут – ничего не понял. Будто газопровод разворотили и газовое облако загорелось. Только никого не обожгло. Бульдозер встал, я даю команду проверить ближайших дедушек-бабушек – может, у них в кармане ещё одна световуха-шумовуха? – не обыскать, конечно, просто дружески похлопать. Ребята так и сделали. Проверили всех, не тронули только девочку с собачкой на соседнем газоне – она бы докинуть не смогла. Девчонка – класс восьмой или девятый, хотя ростом не вышла, собачка – овчарка. Смотрят издали. Я всё же решил их отогнать, подошёл к девчонке. «Девочка, это зона строительных работ». А она: «Здрасьте, а где ваше разрешение на их проведение?»

– Понятно, – кивнул Иван Борисович, – из этих.

– Я – на шаг к этой продвинутой малявке. Жду, когда пёс на меня рыкнет. Ещё лучше – кинется. У меня лицензия и боевые патроны. А пёс без намордника. Девчонка что-то шепнула, пёс открыл пасть, странно гавкнул. Или даже не гавкнул. Смотрю, девчонка на месте. А рядом…

Кудрявцев замолк, коснулся своих бумажек. Подтолкнул справки к начальству.

– Рядом зверь. Раза в четыре выше собаки. Или в шесть. Помесь медведя с тигром в двойном размере, с метровыми клыками. Такого из пистолета не завалить. А ноги сами пятятся. Запнулся, упал. Поднимаюсь, вместо зверя – та же собака. Будто ничего не было. И девчонка улыбается, даже хохочет. А у меня ноги бастуют.

– У вас была видеофиксация? – спросил Иван Борисович.

– Была, – после небольшой паузы сказал Кудрявцев. – И ничего не записалось. Ни на камеру, ни даже на мобильник.

Поскорее продолжил:

– Тут бульдозер завёлся. Зарычал, прополз чуть-чуть и замер. Я на подножку, ору: «В чём дело?» А шофёр: «Не могу. Только поехал, у меня в глазах кино началось. Увидел, как старушки здесь ямы копают и сажают деревья. Детишки в песочнице возятся, строят песчаный городок. А потом все посмотрели на меня с укором».

– Сейчас заплачу, – ухмыльнулся исполнительный директор.

– А я вытащил шофёра из кабины. Как вперёд, где тормоз – знаю, большего мне не надо. Только поехал, как и мне пустили видеоряд.

– Бабушки с лопатками и кустиками?

– Если бы… Забор, на нём колючка спиралями, в три ряда. Потом коридоры, облезлые стены. Дверь с маленькой форточкой. Комната, нары в два ряда, зарешеченное окно. И внутри, по решётке, стекает вода. Капает на пол, громко, будто барабанит. И жалостливые вздохи, хныканье. Я не сразу врубился, затем понял.

– Богатая фантазия, – хохотнул исполнительный директор, – продолжайте.

Кудрявцев вздохнул, так как перешёл к самой непростой части рассказа.

– Мне уже всё равно, кто это транслирует. Зажмурился, вперёд! И чувствую – что-то не то. Холостое движение. Глаза открыл – передо мной вершина берёзки. Мелкой, недавно посаженной. Смотрю в сторону – я на уровне второго этажа. Вместе с бульдозером. Все остолбенели, значит, видят. Только девчонка с собакой рот не разинула. И рядом с ней вторая девчонка появилась, ростом повыше. С голубем на плече. И этот голубь крылья медленно поднимает, будто хочет с её плеча улететь, но ленится. Я уже собрался прыгать из кабины, пока мы на третий этаж не поднялись. И тут бульдозер опустился. Не то чтобы совсем мягко, я подпрыгнул, язык прикусил. Но опустился, а не рухнул. Слышу, бульдозерист мне: «Начальник, давай уедем». Я спорить не стал. Не верите – спросите ребят.

Иван Борисович молчал. Только быстро постукивал по клавишам серебристого ноутбука, который выглядел в этом кабинете дерзко-легкомысленным. Потом сказал:

– Погуглил «парящий бульдозер». Сегодня это событие не зафиксировано. Ни снимка, ни видео, ни в телеге, ни в ВК. Значит, не было.

Кудрявцев открыл рот, чтобы возмутиться. Но тут впервые заговорил генеральный директор:

– Я не знаю, кто хочет перехватить территорию. Но распылить такой сильный галлюциноген стоит недешёво. Пока этот проект заморожен. Отбой.

Рук обжился в квартире. Питался картошкой, пил кофе. Общался с котами, рассказывал Женьке, что они думают о хозяевах. Исследовал комнаты, принюхивался к предметам. Иногда делился своими открытиями. Например, что одно из растений – дерево, предки которого когда-то росли в удивительном лесу, где не бывает снега даже зимой. Или, сунув нос в кладовку, сообщал Женьке – там, мол, самодельные грузила для удочек, перелиты из свинца, прежде бывшего пулями. Но с этими пулями охотились не на зверей, а на людей.

– Ты догадался? – спросил Женька.

– Нет, – ответил барсук. – Я почувствовал это. И ещё понял, что мог бы рассказать тебе про жаркий лес или охоту людей на людей – мне показалось, будто я их увидел. Но не хватает силы. Представь, ты нашёл улитку, она вкусная, а зубов, чтобы раскусить, у тебя нет.

– Давай заменим улитку орехом, – предложил Женька. – Тошнит от твоей фантазии. А охота людей на людей – наверное, война.

Несколько раз, по вечерам, выходили искать деньги. Женька надевал плотные перчатки, брал фонарик, совок с узким лезвием – вытаскивать монетки из мусора.

Увы, только они и попадались. Причём мелкие. Причём обычно там, где копаться неприятно, – на остановках. И ни разу за вечер не набралось больше трёхсот рублей.

И каждый раз в экспедицию он выходил с опаской. Когда проезжала чёрная машина или они проходили рядом с такой, думал: «Сейчас выйдут, спросят – что у нас в рюкзаке».

Искать клад пока не начинали. Барсук честно вглядывался в экран ноутбука, запоминал старинные монеты. Кстати, Женька выяснил – Рук различал цвета. Он запомнил и золотой империал, и серебряный рубль. Только где их взять? Как вычислить нужный дом? В таких пусть воротам и двести лет, охрана современная. Подойти, позвонить в домофон: «Пустите, хочу у вас в подвале клад поискать»? Нет. Действовать надо наверняка. Женька запомнил, как в первый час их знакомства барсук помог увидеть погоню сквозь стены автомобиля.

– Потому что это был Зверинец, – пояснил Рук. – Каждый из нас, получивший Дар Горсти, хорошо чувствует Чёрную погоню. А людей в обычном автомобиле не могу разглядеть. Мне нужно найти Дом. Тогда научусь видеть предметы за тремя стенами.

«Да, это было бы неплохо, – грустно думал Женька, – пусть научится и видеть за стенами, и лечить». Мама, как и прежде, шутила при каждом посещении и называла себя постоянным жителем больницы.

Итак, надо было найти Дом. Рук запомнил, что это там, где Приморский. В Женькиной памяти всплыла станция метро на зелёной ветке. Решили туда съездить и опять выйти на связь.

Против трамвая барсук не возражал, а вот в метро забеспокоился.

– Очень глубокая нора, – шептал он. – Как люди смогли её выкопать? Как они из неё выберутся, если станет опасно?

Женька не смог ответить на оба вопроса. Только сказал – метро проложили давным-давно.

Рук молчал до перегона между «Гостиным» и «Василеостровской». А там испугался всерьёз.

– Ген, ты знаешь, что над нами вода? Очень-очень много воды. И она течёт! Большая река! А она не затопит? Мы не сможем выплыть!

Женька вспомнил своё первое путешествие в метро, когда он тоже немного боялся: над нами Нева, вдруг прорвётся в тоннель. Сейчас боялся не реки, а пассажиров. Когда мальчик говорит с рюкзаком – ладно, но когда рюкзак – с мальчиком…

Быстро перешёл в другой конец вагона. К счастью, Неву проехали, и Рук успокоился. Но всё равно, когда поднимались по эскалатору, казавшемуся бесконечным, попросил Женьку больше не ездить под рекой.

– Хорошо, трусишка, уговорил. Поедем в сарае.

– В трамвае, – уточнил Рук.

Когда вышли на «Приморской», Женька обрадовался, что не упросил тогда классную подняться на этой станции. Ничего интересного: многоэтажные высотки, толкотня, торговля, пассажиры, спешащие к остановкам.

Перешли дорогу и оказались на набережной то ли речки, то ли канала. Возможно, он вёл к морю, но сейчас Женьке было не до этого. Если бы просто шёл в гости, открыл бы карту в телефоне, проложил маршрут. Но адреса у него нет, и единственный навигатор – барсук в рюкзаке.

– Выходи на связь.

Женька думал – барсук будет хрюкать или свистеть. Или выдаст в эфир ещё какие-нибудь странные звуки. Но Рук лишь сказал несколько незнакомых, но разборчивых слов. Потом замолчал. Женька приготовился разочарованно вздохнуть, когда барсук сказал:

– Нас слышат.

– И что говорят?

– Ругаются. Ругают тебя, – уточнил Рук. – Было же сказано: «Приморский». Приморский район, а не станция «Приморская».

Женька вздохнул: мой косяк, не поспоришь. Моря в Питере он пока не увидел, зато убедился, что станция и район не совпадают.

– Передай, – проворчал он, – район большой, я решил со станции начать. А сейчас куда ехать?

Ответ пришёл не сразу. Точнее, вопрос:

– Ваш Домик ещё не найден?

Женька даже не стал переспрашивать – кем. Ощутил лёгкий озноб, которого ни разу не чувствовал, пока скрывался в защищённой квартире.

– Как ты думаешь, нас нашёл… этот? – Понял, если скажет вслух слово «зверинец», станет ещё противней.

– Нет, я бы почувствовал, – ответил Рук.

Женька велел так и ответить.

– Тогда, – озвучил Рук, – возвращайтесь и ждите седьмого января. Это безопасный день. До этого ничего не делайте. Пока не встретимся – никакого волшебства. Вы далеко от метро?

– Нет, – ответил Женька.

– Тогда идите туда как можно быстрее, – посоветовал невидимый собеседник. – Не стойте в безлюдном месте, лучше – в толпу. И помните, если вам сейчас прикажут немедленно идти на встречу с кем-то или дожидаться кого-то здесь – это Зверинец! Пока, удачи, бегите!

При слове «зверинец» Женьке показалось, будто ему вылили за шиворот кружку ледяной воды. Прикусил губу, унял озноб и страх, быстро зашагал к метро. Потом сорвался на бег. Видел издали зелёного человечка на светофоре, разогнался, надеялся успеть. Но человечек задёргался и, когда Женька добежал, уже стал красным.

– Куда, дурачок! – крикнула тётка средних лет с тяжёлой рыночной сумкой в правой руке. Левой схватила Женьку за руку, не позволив рвануть перед машинами. – На поезд опаздываешь?

– Да, – ответил запыхавшийся Женька.

Красный человечек застрял на светофоре надолго. За это время тётка успела объяснить Женьке, что поездов много, и если опоздал, то уедешь на следующем, а жизнь – одна.

– Они здесь. Близко, – донеслось из рюкзака.

Не только тётка, но и ближайшие прохожие уставились на Женьку. К счастью, загорелся зелёный, и Женька стартовал. Да так, что вылетел на противоположную сторону едва ли не быстрей, чем встречные пешеходы сделали два шага. Что-то кричал, кажется «пропустите», огибал людей. Взбежал по ступенькам, приложил проездной и продолжил бег уже по движущимся ступеням вниз. Да так быстро, что удостоился громового оклика от дежурной:

– НЕ БЕГИТЕ ПО ЭСКАЛАТОРУ!

Промчался по платформе, заскочил в открывшиеся двери. Пошатываясь, прошёл в передний, пустой закуток. Снял рюкзак, сел.

– Я их не чувствую, – сказал Рук.

– Это хорошо, – медленно ответил Женька. – Дружище, извини, мы опять в глубокой норе. Можем выйти на «Василеостровской» и переехать большую воду по мосту.

– Не надо, – Женьке показалось, что в глубине рюкзака барсук махнул лапой, – давай останемся в норе. Чем дальше окажемся от места, где нас обнаружили, тем лучше.

– Молодец, – сказал Женька, ощущая, что дыхание более-менее приходит в норму. – Когда будем проезжать под рекой, поговорим о чём-нибудь хорошем. Например, как проведём каникулы и как выйдем на связь в безопасный день. До января уже недолго.

До января действительно оставалось недолго. Но до этого должно было закончиться первое полугодие.

Его итоги оказались для Женьки неплохими. Тройки только по литературе и истории. Зато пятёрки по физике, алгебре, химии. Была бы и по физкультуре, но в этой школе на физре отметки не выставляли.

После совета новых друзей Женька больше не выходил из квартиры с Руком, потому и бояться было нечего.

За три дня до Нового года в город наконец-то пришла зимняя зима. Снег, выпавший в очередной раз, растаял лишь на дорогах и подоконниках, да и то не на всех. Зато укрыл газоны, слежался на асфальте, заставляя прохожих скользить и ругать дворников-лентяев.

Женька радовался. И снегу, и лёгкому морозцу. Посвистывал, скользил. Особенно обрадовался, когда снег опять посыпался вечером, навстречу уже лежавшему. «Ещё, ещё, пусть лыжня будет», – шептал Женька.

Снегопад обрадовал не всех. В последний учебный день, за пять часов до школьного бала Юлька Солдатова жаловалась одноклассникам:

– Вчера забрала Мишку из садика. Он меня затащил на горку – на новой площадке, возле дома восемнадцать. Сначала катался, потом я стала с малышнёй в снежки играть. Играли, гонялись. Пришла домой – нет серёжки. Нет, и всё. Вернулась, а там уже и натоптано, и снег нападал. Час искала, замёрзла, не нашла.

Вздыхая, показывала вторую янтарную серьгу. Девчонки разглядывали, сочувствовали. Некоторые тайные недоброжелательницы восхищались оставшейся серьгой с едва скрытым злорадством – не будет же она носить её одну.

– Я их в Калининграде у родителей еле выпросила. Говорила, это не просто большие янтарины, это шедевр. Купите, а мне подарите на день рождения. Носила меньше месяца…

«Так у неё был день рождения недавно, – Женька прислушивался к Юлькиным жалобам издали, – жаль, не знал, поздравил бы». Пусть Юлька его и обидела в Русском музее, но поздравить её хотелось всё равно. Даже если осмеёт.

– И самой обидно, и перед родителями стыдно, – тихо сказала Солдатова, – теперь хоть вечером не иди. Может, найдёт кто…

– Посмотрю в инете, где арендовать металлоискатель, – наконец сказал Гераськин, и явно не в шутку.

Воцарилась тишина. Женька, пожалуй, впервые видел вечно насмешливую Юльку настолько расстроенной.

Дома Женька зашёл в ВК, заглянул к Юльке. На её стене висело фото той самой серёжки, потерявшей сестру-близняшку. Под фотографией – карта микрорайона с детской площадкой, полоска расстроенных эмодзи, сердечки. Комменты отключены: Юлька не нуждалась ни в шутках, ни в утешениях.

– Красивая шишечка, – заявил Рук, взглянувший на экран.

– Ага. Чужая проблема. Свою бы решить.

Женькина проблема была меньше Юлькиной – не нашёл костюм для бала. «Надену рубашку, сверху свитер, в гардеробе уберу его в рюкзак, – решил он. – Кстати, раз уж беру рюкзак…»

Женька думал над этим полдня. Во-первых, серёжку уже нашли, во-вторых, Юлька опять над ним посмеётся, в-третьих, даже если не посмеётся, то всё равно будет весь вечер танцевать с кем-то другим, а не с ним, шутом. В-четвёртых, в-пятых…

Когда до бала остался час, все отмазки закружились снежинками и куда-то улетели. Вот только успеет ли он вернуться и оставить барсука в квартире?

– Рук, ты запомнил серёжку? Ту самую шишечку?

Барсук чуть не обиделся.

– Тогда полезай в рюкзак, – сказал Женька виноватым тоном. – Извини, что раньше не решился. Сходим поищем. Потом посидишь в рюкзаке в гардеробе. А я побуду там немножко, и домой. Лады?

Барсук спорить не стал.

С первого взгляда Женька понял – серьгу искали, кое-где раскопали до песка. Но Рук тотчас же заметил, что не там.

– Иди на край. Сугроб, чуть левее. Люди сгребли сюда снег. Копай.

– Мама, а можно мне тоже говорящую лопатку? – сказала малышка, несмотря на лёгкий минус, закутанная, как полярный исследователь.

Мама сказала, что таких лопаток не бывает.

– Как не бывает! Она только что сказала: «Не можешь найти, выпусти меня, я тебе откопаю».

Мама пригляделась к Женьке. Но тот резко сказал: «Есть!», что-то сунул в карман и помчался к школе.

Возле школьного крыльца толпились ребята. Юлька Солдатова стояла в стороне, редкий случай – одна. «Интересно, если серёжка не найдётся, она не пойдёт на бал?» – подумал Женька.

К Юльке подошла подружка. Донеслось: «Нет, не нашлась. Дашка, спасибо, не надо…»

Женька приблизился. На миг на Юлькином лице появилась недовольная гримаса: мало прочего горя, ещё тёмный мальчик явился. И всё же гримасу сменила искорка надежды.

– Юля…

Женька начал рыться в кармане. Перчатка, какие-то бумажки, много мелких монет – трофеи прежних поисков. «Неужели потерял?!»

– Что «Юля»? – сердито сказала Солдатова.

– Юль, это она? – несмело сказал Женька и раскрыл ладонь.

Юлька несколько секунд смотрела на серёжку. Потом схватила, поднесла к глазам. Взяла Женьку за плечи, потянула к себе и поцеловала в щёку.

– Всё-таки расскажи, как ты сумел её найти. Знаешь, сколько народу пыталось…

– Я Даркбой. Я вижу во тьме, – сказал Женька.

Всё оказалось проще, чем думалось. Половина парней пришли в свитерах. Кое-кто был в джинсах и кедах. На таком фоне чёрные брюки, белая рубашка и почищенные в гардеробе ботинки выглядели аристократично.

Бал – или вечеринка – начался с классических танцев. И тут оказалось, что Женька прекрасно помнит уроки в студии – мама водила в первом классе. Он легко кружился, не сбивался с ритма и успевал болтать с Юлей.

Солдатова снова и снова расспрашивала, нет ли у него третьего глаза – Женька сперва подумал, что это наполовину разбитые очки, – бывали ли у него в роду тайновидцы и снятся ли ему вещие сны. Юлина прабабушка была настоящей ведуньей, и Юля постоянно искала в себе тайные способности и смотрела различные телепередачи вроде «Битвы экстрасенсов». К сожалению, Женька ведьмами не интересовался, а рассказывать про волшебного друга, оставленного в рюкзаке в гардеробе (кстати, как он там!), он не собирался.

– А расскажи-ка о своей Тьме. Ой, извини, Тотьме, – наконец попросила Юля.

И Женька рассказал про Вологодскую область, про вологодское масло и почему Иван Грозный не перенёс столицу в Вологду. А ещё объяснял, как здорово скатиться с крутого берега в реку Сухону на ватрушке. Промчаться по замёрзшей реке на снегоходе, в облаке ледяного крошева. И просто пройтись по утреннему зимнему городу, когда даже в центре все топят печи и отовсюду долетает запах дровяного дыма. Иногда спрашивал: интересно? Ведь Юлька легко могла обсмеять болтовню партнёра по танцам. Но она слушала и удивлялась, что у Женьки только тройка по истории.

Они танцевали снова и снова. Иногда выходили в коридор, где подготовили простенький фуршет: чай, сок, конфеты, печенье, фрукты. Женька чистил мандарины, себе и Юльке, и продолжал рассказ о Тотьме и Вологодчине.

– Но всё-таки, – внезапно спросила Юля, взяв его за плечи, – как же ты нашёл серёжку? Я её искала часа полтора, и ещё несколько ребят. А тебе удалось.

Женьке бы отшутиться. Но ему было приятно, что она так долго и внимательно слушала про его родной дом. Захотелось и дальше выглядеть героем-всезнайкой, пусть и в шутку.

– Даркбои видят не только во тьме. Их взгляд пронзает землю, снег и воду. Захотел найти, увидел и нашёл.

Думал, Юлька усмехнётся. Но она буквально впилась взглядом в Женьку.

– Правда? Такие люди действительно есть. Так ты, значит, ясновидец! Ты и раньше находил вещи под снегом и землёй?

– Ну, ясновидец или тёмновидец… – чуть смущённо начал Женька. – Может, и находил, но клады точно не выкапывал.

Ситуацию спас Гераськин. Подошёл, выбрал в вазочке конфету – большую, шоколадную, с абрикосом внутри, – слопал, спросил Юлю:

– Пытаешься познать тёмную сторону силы?

– Нет, говорим о более интересных вещах, – чуть сердито ответила Юлька.

– О каких? Ты объясняешь нашему тёмному другу, почему Медный всадник стоит не на Дворцовой площади?

Женька напрягся – вдруг она расскажет Гераськину о его ясновидческих способностях.

– Нет, это Даркбой мне рассказывает о Русском Севере, – лукаво улыбнулась Юлька.

А вдруг она всерьёз отнеслась к шутке и думает, будто его взгляд пронзает землю и воду? Но на душе у Женьки было так легко, что он сразу забыл про это. Гераськин было начал – мол, тебе уроков мало, но Юлька перебила его вопросом:

– А ну-ка, назови имя северного города, в которое включено слово «юг». Подсказка: сейчас гостя из этого города ждёт Мишка.

Гераськин задумался, даже конфету не смог дожевать. Юлька не вытерпела:

– Великий Устюг, от слов «устье Юга». Юг – река. Гость, которого ждёт мой братик, – Дед Мороз. И кто здесь тёмный мальчик?

Гераськин доел ещё одну конфету и ушёл.

Когда в зале начался очередной быстрый танец, Женька сообразил навестить Рука. Он тут болтает и веселится, пьёт колу, ест мандарины, а друг – в рюкзаке. Пусть не застёгнутом до конца – не задохнётся, – но всё равно нехорошо. На два часа бросил, даже больше.

Женька поспешил в гардероб. По дороге ругал себя и за то, что забыл про Рука – да, не надо обманывать себя, забыл. И кстати, точно ли оставил щёлочку для дыхания? И вдруг его уже нашли эти из…

Подумал – и уже прыгал через две ступеньки. Вбежал в тёмный гардероб. Вот нужная секция, вот рюкзак…

– Привет, Лыжник.

В секции кроме него были одноклассник Макаров и его приятель в чёрной куртке. «Зимой и летом одним цветом», – подумал Женька.

Третьего приятеля, пониже ростом, к счастью, не оказалось. Однако праздничное настроение у Женьки испарилось мгновенно. Зато вернулось настроение дня, когда он удивил «кредиторов» спринтерской пробежкой. Сейчас он был не одет, да и в гардеробе не побегаешь.

«Кредиторов», правда, двое. От этого не легче. Убежал раз – теперь ты беглец навсегда.

– Не, это бегун, – сказал парень в чёрной куртке. – Бегун, сделай нам подарок на Новый год. Мы на фейерверк собираем.

– Славон, он нищий, – хохотнул Макаров.

– Ну, не бывает же совсем нищих, – заметил парень в чёрной куртке. – Бегун, помоги хоть мелочью, будь другом. Сделай подарок.

Женьке показалось, что рюкзак шевельнулся.

«Надо их отвлечь от рюкзака, развеселить», – подумал Женька, чувствуя, как по жилам расходится волна пакостного страха. Сунул руку в карман куртки, достал пригоршню мелочи, протянул Славону. Сказал:

– Дадите посмотреть фейерверк?

Тот взглянул на монетки:

– Нет, бегун, не дадим. Я мелочь просил, но ведь не копейки.

И швырнул деньги на пол.

Между тем Макаров пригляделся к рюкзаку:

– О, может, у него подарок там. Тяжёлый!

Поднял, передал другу.

– Ты на рюкзак посмотри, – с презрением сказал тот. – Если подарки такие же, он отоварился в торговом центре «Бомжовый двор».

Бросил рюкзак на пол. Занёс ногу, чтобы пнуть…

Женька не понял, толкнул он Славона в грудь или ударил, но тот рухнул на пол.

А потом до Женьки донёсся собственный голос:

– Вот сейчас я тебя убью! Просто убью.

Славон вскочил, готовый драться, но, услышав Женьку, отступил на шаг.

– Ты чё?

– Тебя в больнице будут собирать по кускам, – проговорил Женька. Негромко, но с таким напряжением, что противник продолжал пятиться.

Макаров, парализованный на пару секунд нежданным сопротивлением, взглянул на Женьку и тоже испугался. Визгливо вскрикнул:

– Псих?

– Я псих, а ты труп! – так же ожесточённо сказал Женька.

Славон сделал ещё шаг, наступил на чей-то рюкзак – не меньше Женькиного, запнулся, рухнул на спину. Вставать не спешил.

Женька повернулся к Макарову.

– Я ничего… Мы пошутили, – промямлил тот. Потом показал на мелочь и быстро спросил: – Подобрать?

– Да. Быстро! – сказал Женька.

Нагнулся к рюкзаку. Заметил, что молнии чуть-чуть расстёгнуты. Шепнул: «Ты жив?»

– Да, – ответил Рук.

Женькин гнев мгновенно сменился радостью. Он чуть-чуть расширил щёлку, надел куртку. Потом аккуратно нацепил рюкзак.

В это время Макаров собрал мелочь и теперь стоял перед Женькой, глядя в натоптанный пол. Славон всё ещё сидел, не собираясь вставать.

Женька взлетел по ступенькам в зал. Кто-то из дежурных педагогов недовольно заметил: «Говорили же, нельзя в одежде!» Кто-то из ребят пошутил про Деда Мороза с подарками.

Женька заглянул в зал, громко крикнул:

– Юля! Юля!

На его счастье, была короткая пауза, Юлька появилась почти сразу, за ней шли несколько удивлённых одноклассников.

– Жень, ты куда?

– Извини, Юля, надо, – быстро ответил Женька, стараясь быть таким же убедительным, как в гардеробе.

Удалось. Юля сказала:

– Ну, раз надо… Спасибо ещё раз! Ребята, давайте поздравим лучшее приобретение нашей школы в этом году – Евгения Звонкова. Аплодисменты!

Все захлопали. А Юлька подошла к Женьке и снова поцеловала его в щёку. Женька – её.

Потом развернулся, громко крикнул:

– С Новым годом! – и весёлой припрыжкой помчался на выход.

Между первым и вторым этажом встретил Макарова и Славона. Они отпрыгнули каждый в свою сторону и замерли, будто по лестнице нёсся чемпион мира по борьбе в самой тяжёлой весовой категории.

– Рук, ты точно не колдовал?

– Нет, а что?

Женька отбежал от школы метров на двести. Сел на первую попавшуюся скамейку, поставил рядом рюкзак.

– Да так, ничего. Ответь, пожалуйста, на важный вопрос.

– Если знаю, то отвечу, – привычно сказал барсук.

– А если бы тебя украли, вместе с рюкзаком… Ты бы попросил их тебя мне вернуть? Или… Не вернуть, просто с тобой хорошо обращаться. Ты же не обычный барсук.

– Не могу, – без промедления ответил Рук.

– Почему?

– Не могу, – повторил Рук. – Разве я тебе этого не говорил? Я могу общаться только с тобой. Или другим волшебным зверем. И его Другом. Но, пока ты жив, больше ни с кем.

– Но ты мог их как-нибудь напугать, чтобы они отстали от рюкзака?

– Только если бы ты мне велел. Но когда тебя рядом нет, я не могу.

Снегопад прекратился, стоял лёгкий морозец, небо было ясным. Рук с удовольствием дышал, высунув мордочку из рюкзака.

«Значит, если бы эти кретины стали футболить рюкзак, он бы тоже промолчал? – подумал Женька. – И не двинул бы их каким-нибудь магическим кулаком. Он же волшебный зверь, у него Дар. И он принял его на таких условиях. А я… у меня-то какие условия? Что я должен? Только кормить его и мечтать о кладах? Нашёл друга в Питере. И забыл в гардеробе».

Женька давно не плакал. И сейчас понимал – не заплачет. Но глазам стало горячо. И он торопливо прошептал:

– Рук, можешь мне пообещать одну очень важную вещь?

– Только если это можно.

– Если со мной что-то случится. Или я, как последний дурак, закрою рюкзак на молнию и где-то оставлю… Обещаешь прогрызть ткань и вылезти? И найти меня. Или… Или нормального Друга, который тебя точно не бросит?

– Обещаю прогрызть, – ответил барсук. – Кстати, если мы найдём Дом и я научусь всему Ларцу, то смогу прогрызть и починить. Блюз говорил, что такое волшебство существует.

– Договорились, – бодро сказал Женька.

По дороге Женька смотрел на близкие и дальние фейерверки, улыбался, вспоминал день. Смеялся над отмазками, над причинами не искать Юлькину серёжку. Вообще-то надо было станцевать с ней пару раз и уйти. Поцеловаться и попрощаться…

Кстати, вспомнилось, как у «Приморской» он вышел на связь с Друзьями, а ему сказали – до встречи с нами никакого волшебства. И он послушался, с того дня даже деньги не искал.

Но ведь сейчас он помог человеку. Вроде бы Блюз говорил, что волшебные звери обязаны совершать добрые дела. Если это запрещено, то Рук бы такого делать не стал.

Задумался об этом человеке. Сперва улыбнулся, потом улыбка сползла с лица. Девчонка симпатичная… Вот только он уж очень хорошо помнил, как её тонкие пальчики вцепились в его плечи. Глаза вгляделись в глаза – «сделай, что прикажу». И он назвал себя ясновидцем, зачем? Плохо, когда на тебя так давят.

Ну ладно, мечтал с ней пообщаться – мечта сбылась.

С такими вот мыслями дошёл до подъезда. Поднял голову, поглядел на небо, посветлевшее от очередного залпа пиротехники. «Всё-таки Новый год и в Питере неплох», – подумал Женька.