Сначала Женька, поднатужившись, посадил Машу на ступеньку короткой лестницы. Оглядел двор – искал незаметный уголок, чтобы спрятать. Не нашёл и понял – не успеть. Нагнулся к Маше, чуть было не поцеловал в тёплую щёку, ощутив тонкий привычный аромат сиреневых духов. Но не стал – как можно без разрешения? Вместо поцелуя потрогал плечи, убедился, что она не свалится со ступеньки во сне.

Подхватил сумочку с Лумой, повесил на плечо и побежал через двор-колодец к следующему тоннелю-проезду.

За спиной грохотнуло. «Выбили калитку, прочная была, железная», – подумал Женька. Оборачиваться не стал.

В каменном коридоре слышался топот преследователей и отрывистый омерзительный лай. Женька понял, что чёрных псов спустили с поводков.

– Я могу колдовать, – донёсся голос Лумы.

– Я тоже, – пару секунд спустя сказал Рук. – Опасность сзади!

Женька обернулся. Между стенами бежали трое охотников. Впереди – чёрные псы.

Что успеет сделать Рук, Женька не знал. Зато Лума знала настоящее боевое заклинание. Опасное – при неудачном применении можно потерять Дар. Плюс забирает много сил.

Но не было ни времени, ни выбора.

– Лума, рог! – крикнул Женька.

Секунда страшного ожидания…

– Си! – сказала Лума.

Короткий свист всасываемого, сгустившегося воздуха, обратившегося в невидимый кулак впереди него. И мощный прямой удар – в узкий проход.

Чёрные псы обогнали охотников шагов на пять. И полетели назад первыми, врезались в хозяев. Взрывной ураган сбил погоню с ног и зашвырнул во двор-колодец.

– Ган-зер! – добавила Лума.

В проходе полыхнуло пламя, осталось догорать на асфальте, будто плеснули бензин. «Все гады живы, Дар не потерян», – обрадовался Женька. И заметил стрелу-шприц, висящую возле лица. Кончик шприца слегка подрагивал.

– Я остановил эту дрянь и подвесил, – похвастал Рук. – Что с ней делать?

– Держи, – велел Женька. – Вперёд.

Ещё один двор-колодец, правда, больше прежнего, фасады зданий отделаны старинной зеленовато-белой плиткой. Впереди тоннель-проезд. Когда же они кончатся?

– Опасность сзади. Автомобиль, – предупредил Рук.

Женька обернулся. Увидел внедорожник. Тот прорвался сквозь остатки огненного барьера и двигался к ним.

На решение – секунда. Мусор из двора давно не вывозили, вот два полных цилиндрических контейнера…

Автомобиль осторожно протискивался через узкий коридор – как только не застрянет? Не дать ему выйти во двор!

Два контейнера лишились веса и поднялись в воздух. Потом, один за другим, понеслись навстречу машине. Один врезался в бампер. Второй – в лобовое стекло. Пробил его, открылся, вывалил содержимое.

Автомобиль остановился, обездвиженный и ослеплённый. Задняя дверца распахнулась, охотник в чёрной куртке выбирался наружу, стараясь не поскользнуться на мусоре.

– Лума, можешь вернуть сувенир хозяину? – спросил Женька.

Голубка поняла.

– Даль!

Шприц с резким свистом, ещё быстрей, чем из арбалета, полетел к автомобилю. Охотник качнулся, схватившись за плечо. Поскользнулся, упал, вставать не стал. И во дворе-колодце, и в коридоре-колодце стало тихо.

Женька отряхнул ладони, будто швырял мусорные контейнеры вручную. Остановился, чтобы отдышаться.

– Я не знал, что голуби – такие снайперы, – уважительно сказал он Луме.

– Знаешь, сколько в нас люди стреляли, – откликнулась голубка. – Должны же мы иногда отвечать.

Ещё одна пробежка. Ворота, калитка, кнопка.

Женька выскочил на тротуар, захлопнул калитку. Встал у ворот, отдышался.

Обычная улица питерского центра ранним вечером – прочесть бы название. Кто-то гуляет с детьми, кто-то идёт с работы.

– Опасности нет, – сказал Рук. – Но лучше сесть в автобус и уехать подальше.

– И вытащи эту гадость из лямки, – добавила Лума. – Прохожие смотрят.

«Один я, два советчика», – вздохнул Женька. Вырвал дротик, пока на него действительно не начали пялиться, кинул в урну, спросил у бабушки, где ближайшая остановка, и побежал к подходившему автобусу.

– Что будешь делать? – шёпотом спросила Лума.

– Отдышусь, – ответил Женька, – позвоню Лексу.

Сам думал о том, что, засыпая, сказала Маша.

Рук, Лума, нора.

Женька чувствовал, что понимает совет Маши. Вот только согласится ли Лума, согласится ли Рук?

А ещё…

У них осталась Маша. У этих чёрных людей и их чёрных псов осталась Маша. И он ничего не смог сделать!

Женька впился побелевшими пальцами в пластиковый поручень. Его трясло.

Через четыре остановки автобус подъехал к большому скверу. Кроме собачницы и бабушки с малышом никого не было – самое место поговорить. Женька достал телефон.

Набрать Лекса не успел. Телефон заиграл сам. На экране высветилось имя «Маша-Голубка».

Нажал кнопку и услышал бодрый, почти весёлый мужской голос:

– Здравствуйте, Евгений. Меня зовут Александр, я – ваш куратор и персональный опекун.

– Что с Машей?! – Женька пытался сдержать крик, но не смог.

– С Машей Денисовой всё в порядке, – ответил незнакомец. – Она спит в более уютном и подходящем месте, чем то, где вы её оставили. А пока спит, давайте поговорим о лидере вашей компании.

Лума в сумке то ли прокурлыкала, то ли застонала. Женька сел на заснеженную скамейку, растерянно произнёс:

– О ком?

– О вас, – сказал Александр. – Вы единственный, кто смог уйти и унести двух питомцев, своего и чужого. И причинить нам больший ущерб, чем все ваши друзья, вместе взятые. Евгений, вы лидер, вы боец. С такими, как вы, не воюют, а договариваются.

Голос собеседника был лёгким, непринуждённым и умеренно напористым.

– Если мы договоримся, – как можно спокойнее сказал Женька, – что я получу?

– Всё, что хотите, – мгновенно ответил Александр. – Ну, почти всё.

– Хочу, чтобы вы отпустили моих друзей!

– Они же ещё не проснулись, как их отпустить? – всё так же весело удивился Александр. – Приходите к нам, и договоримся до пробуждения ваших друзей. Кстати, вы знаете, что получают хозяева питомцев, пришедшие к нам сами?

– Нет, – ответил Женька.

– Чтобы вам было проще понять. Вы из Вологодской области. В нашем распоряжении Фонд оперативных расходов, равный трём годовым областным бюджетам. И вы можете считать эти деньги своими. Ваша мама в какой больнице? Её мы вылечим бесплатно.

Женька прикусил губу.

– У меня голова кружится от перспектив, – наконец сказал он. – А что мне сделать?

– Ну я же сказал – прийти к нам. Возглавить рабочую группу, ваши подчинённые – ваши друзья. Они сплоховали, вы – молодец. Будут трудиться под вашим руководством. Дел найдётся много. Евгений, не слышу вас.

– Я… Мне нужно подумать, – сказал Женька.

– Очень правильно, – согласился Александр. – Только вы, как умный человек, не должны думать слишком долго.

– А если я…

– Если будете думать долго или откажетесь? Не советую. Во-первых, велика вероятность, что вы больше никогда не увидите друзей. Во-вторых, мы идём навстречу только в исключительных случаях. Вы – случай исключительный, но нельзя же злоупотреблять. Тогда нам придётся самим найти вас. Евгений, вы можете ещё долго бегать, ломать наши машины, травмировать сотрудников, но встреча неизбежна.

– Я подумаю.

– Время пока есть. Да, ещё. Человек по имени Лекс. Если вы пригласите его, но не скажете о некоторых нюансах сегодняшнего инцидента…

– О чём?

– Не скажете, что у вас отказала магия. И если он, не зная этого, придёт к нам, ваша награда удвоится. Более того, мы будем относиться к вам как к человеку, который оказал нам самую важную услугу за тысячу лет. Это дорогого стоит. Евгений, вы умница. Думайте над предложением, заодно прикиньте, чего бы вы хотели для себя. И поскорее приходите.

Телефон замолк.

– Лума, что скажешь? – растерянно произнёс Женька.

– Он зол на тебя. Не просто зол – разъярён, – ответила голубка. – Он обещает почести и деньги, а сам видит тебя прикованным к креслу. Рядом чёрные псы. Они приоткрывают пасти и отрывают от тебя маленькие кусочки.

Женька молчал, и Лума добавила:

– Если ты готов сдаться, то, пожалуйста, выпусти меня. Я когда-то была в клетке и не хочу оказаться в ней снова. Лучше буду с ними, – неподалёку женщина с собакой кормила обычных городских голубей.

– Лума, ты чего?! – обиделся Женька. – Не отвечал – думал, что скажу Лексу.

– Извини. Жень, погоди секунду. Если ты дозвонишься, я ухвачу вашу связь и сделаю так, чтобы вас никто не услышал.

– Я так не могу, – сказал Рук.

– Голуби не роют норы, зато по связи – мастера, – напомнила Лума.

Совсем недавно Женька со страхом думал о разговоре с Лексом – ждал нагоняя за историю с Солдатовой. Но теперь всякий страх прошёл.

На этот раз Лекс был на связи.

– Евгений? Привет! Я на трапе в Шереметьеве, сейчас отключусь. Через час в Питере.

– Лекс, пожалуйста, не отключайтесь, пока не выслушаете, – сказал Женька.

И рассказал всё, что произошло. Про дневной инцидент – кратко, про вечерние события – подробно.

Лекс замолчал на несколько секунд. «Будет ругать, – решил Женька, – пусть, поделом».

– Женя, ты молодец, – сказал Лекс. – Молодец, что смог вырваться и спастись. Жди меня, а пока не оставайся на одном месте. Если можешь, катайся в такси.

– Это всё, что я могу сделать?

Лекс опять помедлил с ответом. Наконец сказал:

– К сожалению, я сейчас не на твоём месте. Или к счастью. У тебя на руках два питомца: один неопытный, но сильный, второй и сильный, и опытный. Извини, взлетаем. До встречи!

Пикнула пришедшая эсэмэска. Александр прислал адрес Офиса.

«Рук, Лума, нора», – повторил Женька. Обернулся за спину, взглянул в раскрытую сумочку.

– Рук, ты понимаешь, что я должен спасти всех, – просто сказал он.

– Понимаю, – ответил барсук.

– Лума, ты понимаешь, что есть единственный способ это сделать.

– Да, – не сразу ответила голубка. – Ген, извини мою трусость. Птицы не любят норы, а это самая глубокая нора, в которую мне предстоит нырнуть.

– Рук, ты понял, что мы не заблудимся?

– Понял, понял, – быстро ответил барсук.

– Но главный – ты, – напомнила Лума. – Только ты чувствуешь цель нашего пути. Приказывай, проложу дорогу.

Женька старался. Даже зажмурился, а когда открыл глаза, увидел под ногами бездонную шахту, прикрытую тонкой наледью.

Чтобы шагнуть в неё, надо было захотеть сильнее, чем испугаться.

Женька смог. И первое, что его удивило, – корка не хрустнула под ногами, как ледок на луже, а исчезла до того, как он коснулся её подошвой.

Дальше был лифт. Самый быстрый на свете. Или американские горки. Вот только лифт движется в шахте, тележка мчится по рельсам. А здесь приходилось лететь, искать путь, а если не было – мгновенно создавать новый.

Находила Лума, прокладывал ходы Рук. Женьке оставалось только бояться. Он даже не понял, что страшнее: лететь с закрытыми глазами или видеть мелькание камней, глиняных пластов, рудных жил, внезапных огней. Несколько раз становилось ярко, как в поезде метро, выскочившем на поверхность и через секунду влетевшем в гремящий тоннель.

Лума и Рук только быстро колдовали, не разговаривая с Женькой. Лишь раз голубка сказала:

– Сделали крюк, обошли Колодец.

А потом стало светло и тепло. Даже жарко.

Женька лежал на мягкой траве. Рядом сидел Рук, в стороне – Лума. Над ними шелестело на ветру невысокое дерево, на ветвях – большие красные плоды. А ещё выше – безупречно синее небо.

«Может, мы шарахнулись по пути о какую-нибудь скалу и попали в рай?» – с беспокойством подумал Женька.

Красный плод сорвался и упал Женьке на плечо.

– Гранат, – пробормотал Женька, потрогав шершавую кожуру и потирая ушибленное место. – Спасибо, не на голову. Не, это не рай, в раю не больно.

– Не рай, – подтвердила Лума. – Это место, в которое ты хотел попасть, а я не очень хотела вернуться.

– Почему? – удивился Женька, снимая куртку – совсем сварился.

– Я была здесь, но позже, когда в этом саду стало очень грустно и появился Чёрный Колодец. Пошли искать людей, которых я уже не застала.

– Неподалёку человек, он работает, но ленится, а также маленькая неудачная охота, – сказал Рук.

– Спасибо за обзор, – шепнул Женька. Он не боялся, наоборот, с первого вздоха в этом месте почувствовал себя как в родном дворе, среди лучших друзей. Но шуметь не хотелось. По крайней мере, до встречи с хозяином сада.

Они шли узкой тенистой аллеей, петлявшей среди пальм и плодовых деревьев. Женька заметил, что ни одна ветка не мешает проходу, но при этом не видны обрубки. Казалось, садовник договорился с растениями: вы не цепляете людей, и вас не трогают. Лёгкий ветер приносил ароматы цветов – сладкие без навязчивости.

За поворотом послышались недовольное фырканье и смех. Длинный пятнистый кот с большущими ушами крался среди кустов, пытаясь схватить птичку – горлинку чуть меньше Лумы. Но каждый раз, когда он подбирался ближе, к коту подплывал, как воздушный шарик, плод граната и слегка толкал в бок. Кот фыркал и отскакивал.

Женька пригляделся, увидел в тени кустов мальчика – года на два помладше, в длинной белой рубахе, или, скорее, тунике. Мальчик выцарапывал что-то на глиняных табличках заострённой палочкой. Но то и дело отвлекался, чтобы приказать гранату подняться и ударить охотника.

– Забил на домашку, – заметил Женька.

Паренёк, будто услышав его, принялся усердно писать, а кот приготовился к решающему прыжку. Но тут сразу два граната взмыли вверх и обрушились на него. Кот злобно взвыл и умчался прочь.

– Прости, я же птица, вот и заступилась, – виновато сказала Лума.

Мальчик встал, увидел гостей. Женька думал, что он удивится, но лицо юного ученика стало печальным.

– Колдовала ты? – спросил он Луму.

Голубка перевела вопрос, а потом ответила Мальчику.

– Даже птица может колдовать! – вздохнул он. – Ну почему мой отец считает, что таких животных быть не должно!

– Не все звери такие умные, как я и Лума, – сказал Рук, сначала по-русски, потом – на языке Мальчика.

– И ты тоже волшебный зверь! – восхитился Мальчик. – Такого я ещё не видел. А ты, – обратился он к Женьке, – их повелитель?

– Друг, – ответил Женька.

– Ещё лучше. Ахана, – звонко закричал Мальчик, – пусть мать велит накрыть стол для гостей!

– Он приказал служанке приготовить угощение, – шепнула Лума.

Женька чуть-чуть смутился.

– Мы ненадолго. И вообще, ты не боишься, что мы – злодеи?

– Ты не веришь в силу моего отца? – улыбнулся Мальчик. – Через ограду, поставленную им, не прорвётся таящий злой умысел. Ни по земле, ни по воздуху, ни из земли, ни даже сквозь время, хотя я не очень понимаю, как это возможно.

«Ограда не спасёт от зла, которое родится внутри ограды», – прошептала Лума.

Женька вздохнул, но следовало торопиться.

– Ты прав, мы не злодеи. Мы пришли за защитой от злодеев.

– Рассказывать долго, – сказала Лума, – подойди, положи мне руку на крыло и увидишь.

Мальчик подошёл, коснулся перьев Лумы так осторожно, будто она – бабочка. Лицо мальчишки было до ушей перемазано гранатовым соком, и Женька вспомнил совет мамы не делать домашку, когда рядом тарелка с фруктами или ягодами.

И в эту же секунду Мальчик не просто увидел, а ощутил слуг Зверинца.

Его лицо на миг исказилось страхом и омерзением.

– Какая гадость! Почему вы не порвали их в клочья?

– Этому мешает игрушка, которую ты вылепил, – сказал Женька. – Трёхрогий бычок.

Вид у Мальчика стал испуганный.

– Пожалуйста, не говорите отцу, что из-за моих проказ в вашем царстве произошла такая беда!

– Я что, похож на доносчика? – обиделся Женька, надеясь, что Лума переведёт правильно. – Но ты должен помочь нам. Ты должен уничтожить бычка.

– Отец объяснил мне, – вздохнул Мальчик, – что если вещь уже существует в другом времени, то разрушать её в настоящем бессмысленно. Но есть способ уничтожить бычка в вашем царстве. Пойдёмте в мастерскую отца, – заговорщицким тоном сказал он.

И поспешил по аллее, стараясь не наступать на гранаты и апельсины.

– В башню? – со страхом шепнул Женька.

– Нет, она появится через год, – ещё тише ответила Лума.

У входа в мастерскую они остановились.

– Отец опять сменил замок, – вздохнул Мальчик. – Не бойтесь, он вернётся лишь вечером. Надеюсь, успею его открыть и за…

Лума произнесла пару слов, и дверь распахнулась.

– Здорово! – воскликнул Мальчик. – А потом закроете?

– Не сомневайся, – заверил его Рук.

Мальчик скрылся внутри и вернулся через несколько минут.

– Вот, – сказал он, обтирая пальцы о листья ближайшего дерева. – Такой же. Сделано грубее, но и весит столько же, и умеет столько же, сколько его братец у вас. Теперь они связаны неразрывно. Вы не скажете отцу, что из-за меня случилось в вашем царстве?

– Не скажем, – успокоил его Женька. – Чтобы у тебя было совсем спокойно на душе, проводи нас, и мы вернёмся к себе.

– Только после угощения, – сказал Мальчик. Обернулся, подёргал дверь, поблагодарил Луму.

Когда вернулись в сад, на Женьку повеяло холодком. Неподалёку он разглядел тёмный контур башни. Тот казался лёгким, воздушным, еле видимым. Но от призрачной башни расходились волны страха. И Женька почувствовал, что деревья и цветы, сад и люди – исчезнут. А чёрное строение с бездонным подземельем переживёт всех…

– Извини, – шепнула Лума, – я не сдержала свою память и показала тебе то, что будет здесь позже.

В саду на ковре уже было подано угощение: белый сыр, лепёшки, большая миска с мёдом, яблоки, абрикосы, виноград и гранаты.

Рядом сидела молодая женщина. Она привстала, поклонилась Женьке и тепло улыбнулась:

– Садись и угощайся. Тебе надо поесть перед дорогой.

– Вас не удивила наша компания? – спросил Женька.

– Нет, – улыбнулась жена Мага, – муж объяснил мне, что гости могут пожаловать не только по земле или на корабле, да я и сама встречала таких гостей. Не буду вам мешать.

Женька сел, подогнув ноги под себя. Он действительно был голоден. Хлеб, казалось, сам просился в руки, а потом тянулся к мёду. Рук неторопливо грыз кусок сыра, Луме хватило крошек.

Здесь хорошо! Но где-то за толщей времени – Маша в плену.

– Почему они не спрашивают наши имена и не говорят свои? – спросил шёпотом Женька.

– Маги называют имена, только если это для чего-то нужно, – так же тихо ответила Лума.

– Удивительный зверь, – сказал Мальчик, показав на Рука. – Я знал, что такие существуют, но вижу впервые. Расскажи о своём далёком царстве. У тебя белая кожа, которая сразу обгорела бы на здешнем солнце. Она напоминает снег на вершине горы…

– Давай я расскажу тебе про снег, – сказал Женька.

– Погладь меня, – сказал Рук Мальчику. – И ты тоже. Думай про лыжи.

Мальчик осторожно положил руку на загривок Рука, зажмурил глаза.

– Неужели есть такая забава? – сказал он. – Поле, лес, всё покрыто снегом. И ты бежишь по нему на двух загнутых дощечках. Солнце яркое, светит, блестит, не греет. Щиплет лицо, но это приятно. Здесь много снега, завяз бы всадник, а ты – промчался. Холм, осторожно, главное – не упасть. Надо вниз. Маленькая горочка внизу. Ух… Перелетел!

«Трамплинчик», – понял Женька.

Здешнее солнце как раз грело, точнее, ласкало лицо. Ветерок, пробравшийся между деревьев, трогал волосы. Еда – настолько вкусная, будто её заколдовали.

И всё же чудеснее всего было другое. Жена Мага напоминала молодую тётушку или старшую сестру, о которой ты много раз слышал, а при встрече она оказалась такой близкой, будто вы познакомились в незапамятном детстве. Она простит любую шалость, может, даже в ней поучаствует. А Мальчик в чём-то был наивней Женьки, в чём-то – сильнее и увереннее. Как здорово было бы с ним дружить! Если бы… Если остаться здесь. Или хотя бы приезжать сюда, как на каникулы к самым любимым родственникам.

Кстати, как течёт здешнее время? Может, наша минута равна дню под этим солнцем. А если наоборот? Если Лекс уже приехал и ищет его, а Маша проснулась в Зверинце? Нельзя терять время!

…Мальчик убрал руку.

– Мне захотелось попасть в твою страну и пробежаться по снегу на изогнутых досках. Это не хуже любого волшебства. Я повзрослею и буду странствовать. Сейчас он, – Мальчик показал на ковёр, – даже если я его заколдую, не вылетит за пределы сада. Но когда я вырасту, отец обещал…

«Ты не вырастешь, – вспомнил Женька с нарастающей тоской и ужасом. – Через год здесь в саду, среди этих деревьев, появится башня, а потом…»

– Запомни, что я скажу, – почти выкрикнул он. – Никогда не подходи…

– Что ты мне советуешь? – удивлённо спросил Мальчик.

И Женька понял, что пытается сказать самое важное, что нужно сказать в этом доме, но его губы двигаются беззвучно, как у рыбы.

– А, ты хотел прорицать! – догадался Мальчик. – Ты не сможешь рассказать о том, что случится с нами в будущем. Это тоже запрещено отцом.

Женька прикусил губу, чтобы не заплакать.

– Нам пора в путь, – сказал он, ощущая предслёзное жжение в глазах.

– Так быстро? – огорчился Мальчик. – Ты мало посидел и мало съел. Возьми немного еды в дорогу.

Женька хотел было отказаться, но решил захватить пару гранатов.

– Может, побольше? – спросила Лума. – Они мне понравились.

– Можно и побольше, – улыбнулся Мальчик. И тотчас же рядом с гостями воздвиглась целая гора гранатов. – Вам не унести их в руках, – озабоченно сказал он.

Достал из кармана глиняную табличку, начертал на ней что-то, и куча гранатов исчезла.

– Держи, – протянул табличку Женьке.

Рук залез в рюкзак, Лума – в сумочку.

– Пора прощаться, – шепнула она, – ход может закрыться, его придётся создавать заново, а это – время и силы.

– Спасибо, – сказал Женька. – Постарайся не…

И понял, что вернулся во временной ход быстрее, чем опять попытался предупредить…

– Бр-р, как у нас холодно, – вздохнул Женька, натягивая куртку.

На обратном пути не было страха, лишь печаль и тоска. А ещё – лицо спящей Маши перед глазами. И запах её сиреневых духов, перебивший все ароматы жаркого сада.

Невысохшая слеза холодила щёку.

– Ладно, – пробурчал он, – путешествие грустное, зато полезное. Как у нас со временем? Прошло полтора часа. Лекс, наверное, прилетел.

И тотчас же зазвонил телефон.

– Лума, – попросил Женька, – пожалуйста, сделай так, чтобы нас не слушали. Лекс, вы в Пулкове?

– Да. А ты был в метро?

– Чуть глубже. У меня в кармане антибык.

Лекс несколько секунд молчал, видимо пытаясь понять сказанное без дополнительных вопросов. «Он же не знает, что связь защищена Лумой», – подумал Женька.

– Женя, спасибо, мне всё понятно. Новичков всегда недооценивают, и друзья, и враги. Нам очень повезло с тобой, а вот им… Попробуем нанести визит?

– Давайте! Тем более я кое-что придумал.

Лекс слушал две минуты.

– Неплохо. До встречи!

Женька направился к остановке. И тут телефон зазвонил снова.

– Евгений, это опять не Маша. Да, она уже проснулась и будет рада вас увидеть. Ну как, приняли решение?

– Да, – ответил Женька после короткой деловой паузы, – я к вам приду. Причём, если вы хотите, в компании Лекса.

– Замечательно. А он знает, почему сегодня днём не все смогли успешно колдовать?

– Нет, я не стал его расстраивать, – ответил Женька и ощутил даже удовольствие от того, что врёт, не краснеет и нисколько не раскаивается.

– Вдвойне замечательно! – воскликнул собеседник. – И что же вы за это хотите?

– Стать Князем в вашей организации, – заявил Женька тоном подростка, требующего не велосипед, как прежде, а скутер.

Александр пришёл в восторг:

– Как я рад, что не ошибся! Вы очень умный и перспективный сотрудник. К сожалению, на это потребуется время, пока что вы будете только княжичем. Приёмным сыном Князя. А через три года станете полноправным владыкой. – Голос собеседника был не только восторжен, но и немного вкрадчив, даже сладок.

– А личный палач у меня будет? – беспечно спросил Женька. – Обидит кто-нибудь, голову отрубить чтобы сразу.

– Почему бы и нет, – ответил Куратор после короткой паузы. – Вы знаете себе цену. Это, пожалуй, самое важное качество для сотрудника нашей организации. А также удача. Сегодня вам уже повезло, а скоро повезёт ещё больше.

На несколько секунд Александр замолчал. «Не смог сдержать хохот», – шепнула Лума.

– Хочется поскорее встретиться, – наконец сказал он. – Приходите, непременно в компании Лекса. Он действительно не знает того, что знаем мы с вами? – Тон Александра стал чуть-чуть обеспокоенным.

– Не знает, – повторил Женька.

– Отлично. Ждём.

Лекс назначил встречу за три улицы до Офиса. Женька опасался опоздать и, как водится, прибыл чуть ли не на полчаса раньше. Уже почти стемнело, лишь краешек неба в той стороне, где он вчера летал с Машей, ещё был светел.

От этого воспоминания Женьку чуть не бросило в слёзы. Захотелось кинуться со всех ног по адресу, который он выучил наизусть. Подкрасться к окну, увидеть Машу, понять, что с ней всё в порядке. Да, конечно, ещё и Алёнку, и Пашку, и Альму, и Блюза увидеть.

Надо бы чем-нибудь заняться, чтобы такое желание не увлекло. Тем более Лума спросила:

– Ты уже представляешь, что мы будем делать, когда войдём?

– Представляешь? – повторил вопрос Рук. – Да. Барсуки, как ты знаешь, драться не любят, но сейчас я очень хочу.

– Дождёмся Лекса, программу составим вместе, – сказал Женька, слегка подпрыгивая от холода. – Лума, ты говорила, что была в клетке…

– Хочешь совсем её расстроить? – проворчал Рук.

– Нет, разозлить перед большой дракой, – сказал Женька, уже жалевший, что начал эту неприятную тему.

– Это был не Зверинец, – медленно сказала Лума. – Пожалуй, я расскажу тебе эту историю. Мы не убегаем от врага, мы идём к нему в дом. Не знаю, как всё закончится, но тебе будет интересно услышать, а мне – рассказать. В те дни Зверинец был силён, как никогда прежде. Почти все волшебные звери стали его пленниками. Укрыться от поисковой магии было уже невозможно. Мой Друг погиб, спасая меня…

– Лума, извини, что перебил, – Женька поразился страшной догадке, – ведь ты помнишь всех погибших Друзей?

– Да, – ответила голубка, – и погибших, и умерших. Чем старше любой из нас, тем ему труднее говорить о прошлом. Наши тени длинны и наполнены печалью. Рук, ты ещё не понимаешь, как ты счастлив!

– Если тебе будет больно, не рассказывай, – встревожился Женька.

– Надо. Друг погиб, успев сказать: «Лети». Я знала, что сейчас мне нельзя искать нового Друга. Охотники Зверинца сразу бы схватили нас. Тогда я на время стала обычным голубем – клевала зерно, ловила мошкару. Но и такая жизнь по-своему опасна. Просыпанное зерно оказалось приманкой в силках. Меня схватили и сунули в клетку. Я знала, что голубей используют как вестников. Или едят. Со мной поступили иначе.

Лума говорила медленно. «Кому приятно рассказывать о своих злоключениях», – подумал Женька.

– Я была готова заговорить с человеком, едва он возьмёт нож. Но клетку со мной и другими голубями принесли в центр огромного города, и я не понимала для чего. А потом увидела храм и подумала: «Хотят выпустить рядом». Но скоро поняла: меня, как телёнка или агнца, собираются принести в жертву. Богачи жертвовали быков, зажиточные люди – овец, бедняки – голубей. Когда я осознала, что скоро произойдёт со мной, то испугалась. Ведь птиц не просто жертвовали, их сначала продавали. А где торговля – там крик. Пусть рядом храм, но каждый хотел, чтобы жертвенную птицу купили у него, а не у соседа. Люди галдели, перебивали друг друга, выхватывали птиц из клетки и уносили к жертвеннику. Здесь же менялы обменивали царские деньги на храмовые монеты. Звенели серебро и медь. А я говорю очень тихо.

Женька кивнул. Он вспомнил, как Лума обращалась к нему в автобусе, когда работал мотор. Её почти не было слышно.

– И тут я испугалась так, как не боялась ни до, ни после. Я не могла вымолить пощаду на человеческом языке – меня бы не услышали. И я не могла улететь, хотя небо синело между прутьев клетки. Оно было рядом, огромное, синее, бескрайнее и бездонное, но едва я расправляла крылья, они упирались в решётку. Это настолько страшно, что не объяснить вашими словами, а показывать тебе я не хочу. Торговец снова открыл клетку, и я ждала, которую из птиц он возьмёт. Его толстые пальцы потянулись ко мне…

Женька заслушался так, что даже не перетаптывался. Рук перестал сопеть.

– Вдруг гвалт стал ещё громче. Слышались испуганные крики торговцев, удары бича. Кто-то ворвался на рынок, разогнал торгующих, и животные, обречённые на смерть в этот день, – спаслись. Моя клетка опрокинулась, и я увидела над собой синее небо без решётки. Узкий выход из клетки показался мне шире рухнувшей стены. Конечно же, и я, и другие голуби устремились в небо.

– Кто же вас освободил? Друг с волшебным зверем? – спросил Женька.

– Тот, о ком говорил Лекс, – ответила Лума. – Быть может, ему не нравилось, что торгуют в храме, может, он хотел спасти животных. Но тогда я не могла об этом думать. Я махала крыльями изо всех сил, я рвалась в синеву, храм и город внизу становились меньше и меньше. Я устала, мне надо было снизиться и отдохнуть, но я снова взмахивала крыльями, будто хотела достигнуть солнца. Ещё недавно я думала, что больше никогда ими не взмахну.

Лума замолчала. Женька пытался представить бесконечное бездонное небо, в котором несётся птица.

– Сейчас, – наконец сказала Лума, – когда я вспоминаю этот день, у меня сжимается сердце и я боюсь, что не смогу рассказать всё, что было. Но я буду вспоминать снова и снова, чтобы каждый раз видеть небо без решётки, небо, в которое можно взмыть. Тогда я поняла, что нет ничего важнее, чем подарить надежду и свободу тому, кто их потерял.

Лума ненадолго замолчала, потом сказала:

– А через четыре дня случился день Освобождения, о котором тебе говорил Лекс. Чёрный Зверинец внезапно утратил свою магию, в том числе и магию замков. Но для меня Освобождение наступило на четыре дня раньше. С тех пор мне больше всего нравится сбивать замки и цепи. Сокрушать решётки. Освобождать. Спасибо, что заставил меня вспомнить, – ведь сегодня нам именно это и предстоит. Вот и Лекс.

– Артистизм в нашем деле нужен не меньше, чем организационные способности, – заметил Куратор.

– Вы думаете, пацан явится?

– Как минимум один. На двойную удачу не рассчитываю. Впрочем, подозреваю, что Лекс надеется устроить нам сюрприз, а о нашем сюрпризе не знает. Пётр, проверьте свою бригаду. Закончим работу и расслабимся.

Кудрявцев заметил, что в последнее время Куратор всё чаще называл его по имени, без отчества. Похоже, для Офиса это было проявлением высокой степени доверия. Теперь он командовал бригадой в восемь человек, и только половина из них были его прежними сотрудниками.

– А мальчонка-то получит хоть что-нибудь? – спросил он.

– По полной, даже больше, чем ему когда-либо снилось, – ухмыльнулся Куратор. – На самом деле я не так уж кривил душой. Будь моя воля, может быть… Но Князья не щадят. Тем более мальчик действительно затянул операцию на три часа. Такое не прощается.

Щёлкнула рация, Куратор взял её в руки, включил на приём:

– Идут! Двое! Хороший день! По местам! Удачи!

– Сейчас вы потеряете магию, – виноватым тоном сказал Женька, помнивший ощущение Рука: рога, упёршиеся в шею.

– Потерпим, – шепнул барсук. – Всё своё я помню. Главное, не тормози с табличкой.

– Постараюсь, – сказал Женька, но Рук уже не отвечал.

Ещё через пять шагов бычок подействовал на Луму и Кода.

По пути Женька спросил, как кот перенёс дорогу из Владивостока.

– Прекрасно, – ответил Лекс, – он – кот-путешественник. Уникум во всех смыслах. А когда узнал, что в плену Альма, разозлился и побежал впереди меня. Кое-кому сегодня не завидую…

Вблизи Офиса стало не до шуточек. Пусть у Женьки не было и капли Дара, но к тревоге и, честно говоря, страху прибавилось омерзение. Казалось, он уже на улице ощутил запах чёрных гиен.

И всё же страх был сильней – даже несмотря на то, что ещё издали, при виде Офиса, Лума сделала прогноз. Услышав его, Лекс удовлетворённо кивнул:

– Так и думал. Они не собираются наброситься на нас в дверях. Сегодня они – победители. Решили торжествовать красиво. Не выпить победу залпом, а просмаковать каждую каплю. Понял?

– Понял, – ответил Женька, надеясь, что не стучит зубами. Или стучит, но не сильно и не громко.

Вошли в парадную. Похоже, других жильцов или организаций в доме не было. Дверь на первом этаже уже открыли. Коридор пустовал.

Женька и Лекс направились к небольшому залу в конце.

Когда вошли, услышали, как входная дверь захлопнулась за спиной. Женька глубоко вздохнул, собрал все силы, чтобы не оглянуться.

Их ждали. Напротив входа, за столом, выдвинутым почти на середину зала, сидел человек в костюме, за его спиной стояли четверо бойцов. И по шесть человек с каждой стороны. Все одеты как на охоту.

– Пёсиков нет, – заметил Лекс, – самим запах не нравится.

– Здравствуйте, – сказал незнакомец, и Женька узнал голос Куратора. – Мы вас ждали.

На одну секунду Женька перехватил его взгляд. И удивился. Под маской триумфа скрывалась усталость. Не только от трудной, почти завершённой работы. От самой… профессии, которую он выбрал, – охотиться, преследовать и постоянно бояться неудачи. От умопомрачительных наград и страшных наказаний.

Куратор кивнул. Женьку на миг скрутил ужас – вдруг это сигнал к немедленному нападению? Но кивок предназначался гостям: сами знаете, что делать.

Женька, стараясь не дрожать, раскрыл сумку, Лума выпорхнула, села ему на плечо.

Лицо Куратора не изменилось. Он только загнул мизинец левой руки.

Женька снял рюкзак, выпустил Рука. Барсук прижался к его ногам, как пёс. Лекс выпустил Кода. Кот спрыгнул и встал рядом, да так спокойно, что и Женьке стало легче.

Куратор согнул ещё два пальца – три. Опять кивнул, устало-удовлетворённо.

И переменился в лице. Женька понял смысл этой гримасы. В обязанности слуг Зверинца входило не только приносить добычу, но и презирать врагов. Издеваться над ними, даже без всякой выгоды и пользы. Просто так.

– Да, насчёт животных, – сказал Куратор с интонацией второсортного комика, – а докажи-и-ите-ка, что они ценные! Одно контрольное чудо.

Поставил на стол большое яблоко.

– Возьмите его. Только не касаясь.

Женька смотрел на другую руку Куратора. Она то и дело прикасалась к фигурке в футляре, стоявшей на столешнице. Иногда Куратор отнимал руку, и фигурка слегка покачивалась. Он тут же снова дотрагивался до неё, будто боясь расстаться надолго.

– Во-первых, – Женька не узнал свой голос, такой он был уверенный, – одного яблока маловато. Во-вторых, у вас есть пылесос?

На лице Куратора впервые появилось удивление.

– Зачем? – спросил он.

– Пыль убрать, – ответил Женька.

Вынул из кармана глиняную игрушку, поднял и с размаха швырнул на пол. Видел, что разбилась, но всё же растёр ногой.

Именно в эту секунду Куратор в очередной раз поднял пальцы над фигуркой. А когда их опустил, то сжал пустой чехол. Его содержимое просыпалось струйкой жёлтой пыли. И Женьке показалось, будто лопнула натянутая струна.

– Начали, – сказал Лекс.

– Начали! – крикнул Женька.

Это был сигнал к началу операции, план которой составили по дороге.

Две мощных воздушных волны ударили влево и вправо. Краем глаза Женька увидел, как охотники, стоявшие с двух сторон, полетели на шкафы у стен – вместе со стульями и тумбочками, подхваченными внезапным ураганом.

Женька постарался не отвлечься. У него было своё дело.

Вслед за бычком – близнецом того самого, трёхрогого, – он выхватил из кармана глиняную пластинку, разломал пополам, кинул на пол.

Не понял, что сказал Рук. Зато увидел, что произошло.

Там, где кусочки глины коснулись пола, мгновенно выросла пирамида плодов граната, выше его ростом. Фрукты были величиной с крупное яблоко, а многие – с футбольный мячик.

За две секунды Куратор, стоявшие рядом с ним бригадиры и рядовые охотники опомнились. Кто-то успел схватить арбалет, а Куратор – пистолет.

Но ярко-красная гора опять сбила их с толку. Особенно когда её верхушка поднялась и, ускоряясь с каждым метром, полетела вперёд.

Опешил даже Женька. Он не ожидал, что три десятка гранатов, врезавшихся в стену, издают такой звук. Ещё больше опешили те, кому в голову попали плоды, не долетевшие до стены.

Один плод завис в воздухе. А потом с удвоенной скоростью полетел в Куратора, и так залитого алым соком. Тот как раз пытался прицелиться из пистолета. Гранат шарахнул по руке, пистолет упал на пол.

Женька ощутил неожиданное прикосновение, будто его обернули невидимой плёнкой.

«Сеть!» – в страхе подумал он. И вспомнил, как Лекс велел Коду, едва начнётся сражение, поставить на него и себя щит-зеркало. Пули не удержит, но прочая гадость отразится и вернётся к отправителю.

Рук на миг остался без работы. Женька показал ему на конторское кресло, дал приказ. Кресло подскочило и сначала несмело, потом решительно поплыло к столу, из-за которого начинали подниматься бригадиры и их помощники, – впрочем, половина или не могла, или не хотела вставать. Потом кресло помчалось по воздуху, да так, что колёсики прокатились по затылкам. Тут уж легли все. Залюбуешься!

– На пол! – рявкнул Лекс.

Женька, чуть не забывший алгоритм боя, бросился ничком. И вовремя: над его головой пролетела ещё одна порция гранатов, будто с кучи песка лопатой сняли верхушку и кинули по сильному ветру. Только эти тяжёлые плоды мчались с ускорением, и пространство для разгона у них было – они предназначались резерву, прибежавшему из коридора.

В дверном проёме возникла куча-мала пугающего алого цвета. Через неё перескочил чёрный пёс и ринулся вперёд.

Над Женькой, не успевшим подняться, пролетело кресло, столкнулось с Ищейкой. Оба полетели в разные стороны. Впрочем, кресло вернулось и продолжило вращаться над головами оглушённого резерва.

– Как я его! – похвастал Рук.

Со вторым псом он поступил проще: поднял к потолку, да там и оставил. Бросил Женьке:

– Не бойся, закреплён.

Из динамика раздался механический голос:

– Внимание! Всем постам и резервам! На помещение Офиса совершено нападение! Покинувшие помещение без разрешения будут найдены и наказаны!

Видимо, Лума – Код работал по противникам точечно – оторвала от пола старый металлический сейф. Он поплыл к зарешеченному окну.

– Рук, помоги, – крикнул Лекс.

Сейф ускорился и с разгона выбил решётку.

– Зачем нам пленные? – сказал Лекс.

И охотник, уцелевший после атаки гранатов и готовый пуститься в рукопашную, внезапно оказался между потолком и полом, принял горизонтальное положение и вылетел в окно. За ним выплыли ещё двое, вылетел огрызавшийся чёрный пёс.

– Только по ногам! – крикнул кто-то, кажется Куратор.

Женька увидел, как один из уцелевших врагов подхватил пистолет начальника, упёрся локтями в стол, прицелился. Ойкнул от страха, поднял гранат, швырнул, угодил в лоб. Охранник зашатался.

«И без магии можно».

Стрелок и его пистолет по отдельности поднялись в воздух. Оружие приплыло к Лексу, бригадир закрутился и вылетел из Офиса.

– На выход! Сами! – крикнул Лекс и показал на окно.

Женьке пришлось опять броситься на пол. Три охотника в чёрных куртках, с дубинками наперевес, почти добрались до Лекса. Но тут первый завис, а потом бешено завращался, сбив ногами своих товарищей. Потом, не переставая вращаться, вылетел в окно. Ещё одному пошатывавшемуся противнику Лекс просто поддал ногой. Сорвал с его пояса дубинку, подкинул в воздух…

Женька не ожидал такой реакции Кода и такого быстрого решения. Дубинка полетела по Офису и как торпеда врезалась в голову охотника, поднимавшего арбалет. Потом кот, будто вспомнив, что это оружие используется иначе, направил приподнятую дубинку к главному столу. Кресло, запущенное Руком, уже стояло на полу, зато дубинка носилась чуть выше уровня пола и лупила всех, кто пытался встать.

Выстрелили из коридора. Болт закачался возле Лекса. Потом повернулся шприцем в сторону двери и с резким свистом вонзился в стрелка.

– На помещение Офиса совершено нападение! Покинувшие Офис без разрешения начальства будут найдены и наказаны!

Приказов уже не слушали. Кто-то, оглушённый в самом начале, накинул куртку на раму – уберечься от осколков, – перевалился наружу. Попытался вытянуть куртку, но на неё уже навалился следующий беглец. К окну потянулись-поползли другие охотники.

Женька услышал знакомый свист. Увидел проплывавший под потолком арбалет. Не успел испугаться, как понял: арбалет контролирует Лума. Он стреляет шприцами в тех, кто не торопится убегать.

– Маша, Алёнка – за дверью, – сказала голубка.

Женька понял – за той, что была позади кресла начальника. Где он, кстати?

– Код, следи! – крикнул Лекс. – Лума, Рук, разом, дружно!

– Давай, Рук! – крикнул Женька.

Сейф опять поднялся с пола. На этот раз он плыл к двери совсем неторопливо. И вышиб её почти деликатно, с третьего удара.

Женька ворвался в комнату, чуть не споткнувшись о приземлившийся сейф. У батареи были прикованы Алёнка и Маша, рядом – Альма и Блюз. У собак были завязаны пасти, у девочек – заклеены рты.

Девчонки смотрели с надеждой. Алёнка тут же попыталась пнуть одного из охранников. А те замерли, не понимая, что происходит вокруг.

– Я вернулся! – заорал Женька, чуть не напугав себя своим криком.

Как бы аккуратно оторвать скотч? Но тут в комнату влетела Лума, и клейкая лента с Машиных губ отвалилась сама.

– Спасибо, милая, – сказала Маша. – Жень, что с тобой?!

Вздрогнул от неожиданности. Тут же сообразил, что весь покрыт алым гранатовым соком.

– Нормуль! – засмеялся Женька. – Фруктовый праздник!

Тем временем Лума так же, не прикасаясь, сняла скотч с лица Алёнки. Открылись и наручники. Охранники, видимо, боялись даже шевелиться.

– Тубо! – крикнула Алёнка, на скулах которой отчётливо виднелись синяки.

Подхватила чей-то арбалет и выпустила по шприцу в охранников.

– Альма загрызёт, если не вырубить, – бросила она.

– Правильно, – сказал Лекс, заглядывая в комнату.

Код сидел у него на плече, зорко поглядывая по сторонам. Перед ним висели два шприца и два особо крупных граната – метать в проблемные цели.

– Алён, ты в норме?

– Да!

– Иди с Альмой, ищи, кто спрятался. Кто не хочет в окно – шприц! Жень, вот лишний арбалет, помогай!

– Есть! – крикнула Алёнка.

– А мы с Машей найдём главгада. Он не должен убежать!

Вышли в зал, увидели занятную картинку. Рук сидел посередине, вокруг него вращался хоровод из уцелевших гранатов и обломков стульев. Когда кто-нибудь из оглушённых охотников вставал, не зная, что делать, к нему подлетал предмет и начинал носиться по орбите вокруг головы, потом отлетал к окну, указывая направление бегства.

– А где Блюз? – спросил Женька.

– Рвётся в какую-то комнату, – сказала Маша.

Мимо с рычанием промчалась Альма. За ней – Алёнка. Остановились перед запертой дверью.

– Лума… – хотела приказать Маша, но Альма уже сама её открыла. Как показалось Женьке, промедли овчарка – Алёнка вышибла бы дверь и без магии.

Женька побежал следом. Увидел с порога, что возле открытого сейфа лежит человек. Овчарка грызёт его руку, Алёнка пинает ногами и кричит, не жалея горла:

– Где Павел?! Где Павел?!

– Отставить! – грозно крикнул с порога Лекс.

– Где Павел? – повторила Алёнка.

– Говорю же, в Колодце, – простонал Куратор. – Руку сломали.

И Женька узнал по голосу человека, ещё недавно предлагавшего ему дворец и статус княжича Зверинца.

– Закончим, потом спасём Пашу, – резко сказал Лекс.

Куратора оставили в кабинете. Правда, висящим между полом и потолком, под присмотром Альмы.

Лума ещё раз дала обзор. По дороге выловили трёх спрятавшихся охотников, не тратя времени, угостили каждого сонным шприцем. Женька попал с третьей попытки.

Блюз по-прежнему скулил и царапался возле одной из дверей.

– Кто же там? – удивилась Маша.

– Догадываюсь, – сказал Лекс.

Женька не понял, почему его голос стал так тих, печален и тревожен.

Лума издали открыла замок. Лекс отворил дверь пинком, Блюз влетел туда молнией.

К батарее был прикован пожилой мужчина, обросший, с растрёпанными волосами. Блюз подскочил к нему, взвизгнул, стал облизывать.

– Почему же он здесь, а не в Колодце? – сказала Маша.

– И даже не в Москве… – вздохнул Лекс.

Пролетела Лума, не снижая скорости, разомкнула наручники на узнике. Тот обнял пса. Потом взглянул на Друзей.

Лекс подошёл к Другу Блюза. Женька думал, что Лекс протянет руку, чтобы помочь лежащему подняться. Но он этого не сделал.

– Алексей Иванович, ребята… Простите нас, – хрипло сказал пленник. И тихо добавил: – Как бы сдохнуть, да поскорей!

– Нет уж, Андрей Олегович, – резко сказал Лекс, – пока ваш Эй не лишён Дара, умирать вам нельзя. По вашей вине, – чуть тише, – новый Друг Блюза попал в Колодец. Сначала вытащим парня, потом – как хотите.

И ещё тише, Женьке и Маше:

– Алёнке пока что ни слова.

Маша охнула:

– Значит… Значит, Блюз вытащил бычка из Пашкиного кабинета и отдал слугам Зверинца?

– Да, – так же тихо продолжил Лекс. – В усадьбе он был приманкой для вас, а в доме Павла – засланцем. Охотники не знали про бычка, он оказался для них дополнительным бонусом, и они его использовали. Друга подвозили к забору, они выходили на связь, и Друг попросил Блюза исполнить приказ охотников – выкрасть бычка. Забор был с редкими прутьями, Блюз взял бычка и передал. Это оборотная сторона собачьей верности. И благородства. Вот почему не все волшебные звери – собаки.

– Блюз знал, что так случится? – шепнул Женька.

– Предвидел, – уточнил Лекс. – Прошлой осенью он хотел не просто поделиться с Руком, а лишить себя Дара. Видимо, предчувствовал, что сможет стать предателем. Но не сумел избавиться от волшебства. Так?

Блюз сказал «да» и тихо заскулил на полу. Андрей Олегович сидел рядом, гладил его и плакал.

Кудрявцев тоже сидел под окном, но снаружи здания. Замёрз, но уйти не решался.

Во-первых, внутри осталась борсетка с ключами от квартиры, машины, плюс мобильник и деньги.

Во-вторых, – и это, пожалуй, важнее, – он до сих пор не мог поверить в то, что случилось. С той минуты, когда на полу выросла гора гранатов и один врезался ему в лоб, нормальный, более-менее устоявшийся мир, в котором было место даже Чёрному Колодцу, перевернулся. Как могли пацан и взрослый, но всё же один мужик разрушить этот мир, полный справедливости и удачи? Может, ему всё приснилось? И сейчас в окно вылетят налётчики. Или высунется Куратор и скажет, что их отправили в Чёрный Колодец. А его, Кудрявцева, накажут за дезертирство?

Но пока признаков торжества здравого смысла не было. Только слегка гудело в голове, куда врезался гранат. Похоже, сотрясение.

Кудрявцев сражался, даже слегка оглушённый. Точнее, пытался добраться до противника, орудуя обычной резиновой дубинкой. Но за шаг до цели почувствовал, что висит в воздухе. Не успел испугаться как следует – не швырнут ли на стену, – как его вынесло в окно. Спасибо, внизу был глубокий сугроб.

Неподалёку в снегу скулил чёрный пёс. Кудрявцев смотрел на него со злобой: и ты не помог!

Вдруг окно кабинета Куратора раскрылось. И произошло самое странное из всего, что можно только ожидать. Казалось, в кабинете заработал гигантский пылесос. Он загребал снег, затаскивал его в кабинет.

Кудрявцев зажмурился. Когда открыл глаза, снегосос уже не работал. Но соседние газоны оголились.

Подкрался к окну. Как ни странно, в кабинете никого не было. Ни снега, ни людей.

– Мы должны решить за две минуты, пока соседи не вызвали полицию, – сказал Лекс. – Пашка в Колодце. Идём?

– Ну что за вопрос? – удивился Женька.

Маша кивнула.

– Тогда Рук – впереди. Он и Лума прокладывают дорогу. Нетрудно, тропа недавняя.

– Лума уже видит! – крикнула Маша.

– Вперёд. Как снег на голову!

– А давайте, – сказал Женя, – принесём то, что они там не видели и не ждут.

Лекс понял сразу.

– Ну, если питерские коммунальщики нас простят за несанкционированную уборку снега… Молодец!

В кабинет заглянула Алёнка. В её руках был уже третий арбалет, и она искала цель для оставшихся шприцев.

– Лекс. В коридоре много оглушённых Чёрных Ищеек. С ними что делать?

– Заберём с собой в Чёрный Колодец.

– Мы – в Колодец?! – Алёнка подпрыгнула от радости так, что чуть случайно не выстрелила. – Бегу собирать гадость. Маш, Лума, помогите.

– Можно с вами? – раздался с порога несмелый голос Андрея Олеговича.

– Нужно! – весело сказал Лекс. – Пусть Блюз тоже тянет снег и катает в шары. Был Чёрный Колодец, станет белым.

Звери сразу поняли, что требуется, и начали трудиться. Альма дрожала. Код что-то тихо пролаял.

– Она боится этого места, он успокоил на её языке, – пояснила Алёнка.

Женька, когда впервые услышал слова «Чёрный Колодец», вздрогнул так, что самому противно было. А сейчас страха не осталось ни капельки. Рядом друзья. Да и путь оказался совсем короток, как в лифте с этажа на этаж.

Секторальный патруль не сразу понял, что произошло. Из портала вырвалась белая масса и двинулась навстречу. Несколько крупных глыб понеслись прямо в патрульных, уплотняясь на лету. Трое упали, оглушённые, один успел сбежать.

Появился резервный отряд, человек двадцать с усыпляющими арбалетами. Свистнули десятки болтов, застряли в снежном щите. Он становился тоньше, но плотнее, да ещё и надвигался. А потом из-за него вырвался воздушный кулак и опрокинул всех на пол.

– Ребята, осторожней! – снова и снова кричал Лекс. – Не терять Дар!

Послышались вой и рычание. В Колодце чёрные псы лаяли во весь голос. Но свора не добежала: сначала её пугнули стеной пламени, а потом поодиночке подняли в воздух и направили в пропасть. Туда же полетели собаки из Офиса.

– Помогите Луме, – приказал Лекс. – Очень сильные замки.

– Можно проще, – крикнула Алёнка. – Рук, Лума, Блюз! Она же не закреплена. Есть!

Тут удивился Женька, уже решивший, что ничего сегодня его не удивит. Какая-то статуя сорвалась с постамента. Проплыла по тёмному залу. И подобно сейфу стала выбивать двери камер блестящей стальной короной. Потом в камеры влетала Лума – казалось, она сверкала в полутьме – и размыкала наручники.

– Алёнка, я здесь! – донёсся голос Пашки.

– Отойди от двери! – заорала Алёнка. – Теперь выходи!

– Особая опасность, – сказала Лума.

И все увидели человека в костюме, бежавшего вдоль стены. Опасен был не он, а двое его охранников. Они вскинули небольшие автоматы, к прочим звукам добавился разрывной треск.

«Удастся ли поймать пули, как шприцы?» – подумал Женька. И внезапно рухнул на каменный пол. «Попали?» – подумал с испугом. Но боль была привычной, как и положено, когда падаешь.

Оглянулся. Все тоже лежали.

– В следующий раз ложись сам! – сердито сказала Альма.

Оба охранника с криком выронили автоматы. Через секунду они уже убегали, продолжая вопить.

– Чуть-чуть подогрел металл и пластик, – удовлетворённо заметил Код. – До двухсот градусов, им хватило.

– Всех вывели? – спросил Лекс.

– Да, – ответила Лума. – Остальные камеры пусты.

– Куда эту дрянь? – спросила Маша, показав на статую, ещё висящую в воздухе.

– В Колодец, куда ж ещё. Пусть достают, если хотят.

Алёнка обнимала Пашку, а он, в изорванной, окровавленной одежде, с разбитым лицом, всё равно улыбался.

– Ты жив, Пашенька? – шептала она.

– Почти, – ответил он. – Алёнка, справа не дави.

Видимо, брошенная статуя наконец-то достигла дна. Донёсся чудовищный грохот. Минуты полторы с ним играло эхо.

– Синьор, вам нужна помощь?

Пашка удивлённо взглянул на измождённого человека в старинной одежде, держащего на руках обезьянку. Ответил: «Но».

– Си[9], – резко сказала Алёнка. – Сейчас тебя обезьянка полечит.

Бета протянула ладонь к Пашкиной груди, стала водить.

– Я давно не удивляюсь совпадениям, – шепнула Маша, – вспомнила, что Пашка познакомился с Алёнкой благодаря Италии.

– Он попал в Колодец очень давно? – спросил Женька.

– Да, возможно, несколько веков назад, – ответила Маша.

Пашка сперва застонал, сжал губы. Потом улыбнулся.

– Порядок, рёбра целы. Давайте отсюда?

– Да, – сказал Лекс. – Напроказили, уходим. Павел, ты действительно выглядишь как похищенный сын олигарха. Это наша официальная версия.

Кудрявцев всё же вернулся в Офис через дверь. Нашёл борсетку, заглянул в кабинет Куратора. Возле открытого сейфа суетились двое бойцов. Шарили там, вытаскивали что-то, роняли, поднимали с пола.

В углу кто-то стонал. Кудрявцев не сразу понял, что это Куратор.

– Я сломал руку, помогите…

На него никто не обращал внимания.

Кудрявцев подсел к сейфу. Его отталкивали, но он сразу запустил руку на верхнюю полку. Нащупал нетронутую пачку. Засунул в карман, потом ещё одну.

Направился к двери. На него набросился боец, не успевший к дележу. Выхватил из кармана полпачки. Кудрявцев ударил его, тот в ответ…

– На первом допросе я назову имена всех дезертиров, – простонал Куратор.

Кудрявцев продолжал бороться.

– Они возвращаются! – раздался истошный крик.

Через две секунды в комнате было пусто, не считая Куратора, распахнутого сейфа и нескольких купюр на полу.

Теперь в кабинете стало тесно. Кроме Друга-итальянца с его Бетой на ярусе были освобождены трое Друзей из московского Дома и их питомцы – колли, сиамская кошка и выдра. Бета и Лума вели диагностику, оперативно помогая, кому требовалось.

Хуже всех чувствовали себя Блюз и его хозяин. Они, как и Куратор, прятались в углу, только в другом. Пашка нашёл их. Блюз лизнул его в ухо и шёпотом всё рассказал. Пашка удивлённо посмотрел на него. Открыл рот, но промолчал.

– Мы разгромили весь Зверинец? – спросил Женька. Он запыхался, испачкался, болело колено, но Женька всё равно был счастлив.

– Ужели здесь лежит весь Орден? – улыбнулся Лекс. – О, если бы так! Мы всего лишь разорили один из секторов. Но и это неплохо. Теперь несколько месяцев Зверинец будет искать не нас, а сотрудников, виноватых в катастрофе. Таков их закон. И начнут с этого, – указал на Куратора, тихо сидевшего в углу. – Кстати, как насчёт трансфера в Колодец? Вход ещё не закрыт.

– Не надо, – простонал Куратор.

– А почему? – удивлённо спросил Лекс.

– А ещё не так давно кто-то обещал дворец и личного палача, – тяжело дыша, добавил Женька, не остывший от битвы. Маша взглянула на него с недоумением.

Куратор помотал головой, закрыл лицо левой ладонью. Правая рука свешивалась, будто её кое-как пришили к плечу.

«Интересно, когда его поведут отвечать за сегодняшнюю неудачу, наденут наручники?» – подумал Женька.

– Лекс, не надо его туда, – сказал он.

– Конечно не надо. Будем мы ещё помогать Колодцу в его отношениях с персоналом, – проворчал Лекс. – Нужен – пусть ищут здесь. Жень, барсуки умеют закапывать норы. Алён, пусть Альма поможет.

Женька ещё не успел понять, что сказали Рук и Альма, как стало чуть-чуть легче дышать. Будто закрыли дверь на помойку.

– Зарыт как надо, – похвастал барсук. – Им проще проделать новый ход.

Алёнка присела возле сейфа.

– Пашка, ты очень жалеешь о бычке? Вот сувенир на замену.

И протянула Пашке глиняную подковку.

– Возьми себе, – сказал Пашка. – Подарок вместо зонтика. Зонт испорчен.

Женька заметил, что, когда Алёнка протягивала подкову Пашке, Лекс чуть нахмурился. Но когда сувенир остался у Алёнки, кивнул.

– Кстати, – озабоченно заметила Маша. – Судя по мигалкам во дворе, мы нашумели на приезд полиции.

– Ничего, – улыбнулся Пашка. – Я связался с папой, сказал, что друзья отбили меня у похитителей. Тем более это правда. Сейчас он приедет. Разберёмся, объяснимся. А потом – главный пункт программы на сегодня.

– Какой? – спросил Женька.

– Есть торт и поздравлять именинницу.

– Алёнка, у тебя хватит места для такой компании?

– Поместимся, – улыбнулась Алёнка. – Всегда помещались.