Женька в очередной раз был на Ладожском вокзале. И опять не смог его толком рассмотреть. Прежде было торопливо или тревожно. Сегодня ни Женька, ни мама не торопились – приехали за полчаса до отправления. А тревоги остались в прошлом.

Но как можно глазеть на вокзал, когда рядом – друзья, пришедшие попрощаться с тобой. Друзья, успевшие обсудить по пути двадцать способов, как оставить тебя в городе. Для надёжности – вместе с поездом. Если бы не мама, так и сделали бы.

Мама выписалась неделю назад. Операция, которую так долго ждали и боялись, прошла не просто успешно – профессор попросил разрешения у мамы использовать видеозапись для учебного пособия. Мама не возражала.

Ни профессор, ни мама не знали, кто дал добро на операцию. Женька уговорил маму прогуляться в ближайшем парке и познакомил со своими друзьями. У одной подружки была очень воспитанная овчарка. Подошла к маме, ткнулась носом в руку, подняла морду, заглянула в лицо умными глазами, лизнула запястье и отошла. А у второй – Маши – был ручной голубь. Он сидел в сумке, но иногда летал вокруг мамы, а однажды сел на плечо.

– Ой, – сказала мама, – он ничего не…

Женька уверил, что ничего плохого птица не сделает. Голубь немного посидел на плече и вспорхнул. Проницательная мама отметила, что её сын больше общается с Машей, чем с её подружкой Алёнкой.

Потом Женька затащил маму в кафе возле парка. За соседним столиком оказалась компания Машиных знакомых. С мамой разговорился бородатый мужчина, наблюдательный и остроумный, к тому же с котом за пазухой. Мужчина подсел к их столику, кот перепрыгнул маме на колени, позволил себя погладить, замурлыкал, правда, не зажмурился, наоборот, поднял мордочку, так же внимательно, как овчарка, посмотрел на маму. Она умилилась и не заметила, как ещё один из компании – пожилой мужчина с тонким, морщинистым лицом – встал за её спиной с сумкой в руках. Из сумки на несколько секунд высунулись мордочка и лапа.

Мама вернулась в больницу. А друзья хором сказали Женьке:

– Всё будет в порядке! Делать!

Женька настоял.

Он был так убедителен, что мама волновалась не столько за исход операции, сколько за самого Женьку. Соседки по палате рассказывали ей криминальные ужасы, о которых узнали из теленовостей. О том, как в центре Питера страшная банда средь бела дня похитила сына олигарха, усыпив его охрану стрелами-шприцами. Да ещё подожгла дом по соседству – отвлечь внимание.

Но олигарх оказался не робкого десятка, и до приезда полиции дом, в котором держали заложника, взял штурмом олигархический спецназ. Видимо, из южной республики, потому что на месте происшествия были разбросаны раздавленные плоды граната. Кроме сына олигарха освободили ещё нескольких подростков и взрослых. Полиции оставалось забрать десятка полтора травмированных или спящих бандитов. Упоминалась сенсационная подробность: главарь банды, со сломанной рукой, предложил большие деньги офицеру полиции. Но просил не отпустить, а поместить в камеру-одиночку, под самую усиленную охрану.

Ещё писали о жутких чёрных бойцовых псах, использовавшихся бандой. Они бродили вокруг, бросались на людей, и полиции пришлось их перестрелять. При этом ни один пёс не был убит с первого выстрела. Но так как других смертей, кроме ликвидированных собак, в этой истории не было, СМИ забыли о ней через пару дней.

– Ты будь осторожней, когда гуляешь в центре, – попросила мама.

Женька напомнил, что он не сын олигарха, но пообещал вести себя аккуратно.

Женька учился на твёрдые четвёрки. В районных соревнованиях по лыжам занял третье место, что никого не удивило. Ни с кем в классе не конфликтовал и не дружил. Иногда перебрасывался парой слов с Юлей Солдатовой. Если разговор чуть затягивался, Юля с надеждой смотрела на Женьку: может, объяснишь наконец, что у тебя была за жуткая история и как ты из неё выбрался? Но спросить не решалась.

Славик при встречах тоже поглядывал с интересом. Но обещание – забыть историю с квартирой – сдержал.

Если Женькины отношения с одноклассниками не сложились, то Пашкины с отцом – потеплели. Правда, отец так и не понял, как его новые друзья смогли спасти сына, но главное – спасли. Среди них была знакомая девочка Алёнка.

Алёнка отцу понравилась.

– Ты к ней присмотрись, – сказал он сразу. – Она девчонка со смыслом, и ей от тебя деньги не нужны, я это секу сразу. Если бы все девочки такими были…

Пашка согласился с папой.

Когда с сыном полное понимание, почему бы не спонсировать некоторые чудачества? Например, прямо в вечер неудачного похищения оплатить три гостиничных номера. И поселить в доме пожилого учителя итальянского языка, а также музыки. Итальянец был умный, вежливый, сообразительный, а что выглядел как после концлагеря, так люди практикуют разные диеты. Синьор Джузеппе говорил по-русски хорошо, но медленно. Видимо, в сумке, которую он постоянно носил на плече, кроме ручной обезьянки был мобильный переводчик. Через некоторое время итальянец научился говорить по-русски и без него.

Единственное, что немного огорчило отца, – меланхоличный терьер, к которому он привязался, нашёл хозяина.

– И хорошо, – вздохнул папа, – видно, что пёс уже сформированный, с хозяином ему лучше. Паш, заведи себе собаку, не будешь грустить.

– Подумаю, – ответил Пашка.

И действительно, через два дня завёл таксу – щенка трёхмесячного возраста, последнего в своём помёте. Папа немного удивился: почему не выбрал кого-то покрупнее. Но Пашка сказал, что Алёнка посоветовала именно таксу: большая собака – большая ответственность. Папа не стал спорить.

Понимание с сыном было полное. Поэтому папа не удивился, когда Пашка в очередной раз попросил большой автомобиль, отвезти на вокзал друга с его мамой. И всю компанию заодно.

За полтора месяца до этого с Ладожского вокзала отбыл странный пассажир. Он ехал в Челябинскую область, в небольшой промышленный город, где ему пообещали должность рядового охранника. Пассажир оказался у вагона за пять минут до отправления. Огляделся по сторонам – так он делал в последние дни, – нырнул в плацкартный вагон. Сел у окна, попытался расслабиться.

Над платформой прогремел металлический голос:

– Покинувшие Офис без разрешения начальства будут найдены и наказаны!

Пассажир вздрогнул. Выдохнул, стёр пот с лица. Конечно же, послышалось. Это обычное объявление об отправлении поезда.

Вот только слышалось ему теперь постоянно. Пять-шесть раз в день, а то и чаще. Может, сотрудники Офиса приобретали особую чувствительность и запоминали этот голос навсегда? А может, это был магический подарок на прощание…

Может, угроза привиделась, и его не искали. А может – искали. Лучше не рисковать.

Пассажир запустил руку в пакет. Кроме обычной дорожной снеди там была упаковка травяного сбора – лучшая профилактика для печени.

Покинувшие Офис без разрешения начальства будут найдены и наказаны!

Пассажир затрясся, пробормотал: «Вредить, так вредить». Отбросил травяной сбор, достал чёрный свёрток, скрывавший бутылку. Налил полный пластиковый стакан. Быстро выпил, задрожал, задёргался.

Это вредило печени – факт известный. Но когда такое влияло на вернувшуюся дурную привычку.

Ещё раньше с другого вокзала – Московского – уезжал другой пассажир. Он не озирался по сторонам, не вздрагивал от вокзального голоса. Но провожали его куда скромнее, чем Женьку.

Пассажир вёз с собой терьера. Проводница сначала хотела поворчать. Однако пёсик был симпатичный и с очень умными глазами.

– Вот уж, как говорят: глядит, а сказать не может, – заметила она и погладила пса. Поэтому не увидела, как печально пассажир вздохнул при этих словах.

Провожавший приятель был куда веселее и тоже с животным – проводница профессионально углядела кота за пазухой.

– Лёша, прости, – в очередной раз сказал пассажир.

– Андрюша, – впервые за последнее время приятель назвал его так, – простил. А ещё восхищаюсь. Вы сделали то, что нам с Кодом никогда не приходилось. Может, мы и не смогли бы отдать Дар. За это – спасибо, а остальное – забыли. Не пропадай, если что со здоровьем – звони. Поможем.

И впервые за последнее время пожал ему руку.

К вагону быстрым шагом подошли два крепыша в костюмах. Огляделись по сторонам, один, несмотря на возражения проводницы, заскочил внутрь. Не успела она испугаться и возмутиться, как второй крепыш сказал по рации:

– Проверено.

И, к удивлению проводницы, к вагону приблизился подросток лет пятнадцати, в лёгкой куртке. Рядом шёл бодрый пожилой дядька, похоже начальник крепышей. Он и подчинённые сразу отступили в сторону. Подросток поздоровался с хозяином кота, обнялся. Хозяину терьера только кивнул.

И присел перед собакой:

– Блюз, дружище, я не сержусь. Ты в такие траблы попал…

Стал гладить пса. Тот его лизал и тянулся к куртке. Проводница заметила: у подростка за пазухой – щенок. Похоже, такса. Что за сбор клуба «Кот и пёс»?

Терьер шагнул к маленькому таксику, взглянул в глаза.

– А ещё, Блюз, – тихо сказал подросток, – Бета просила передать тебе, что, если бы не твоё… Если бы не твоя ошибка, она и Джузеппе так бы и остались в Колодце. Так что всё к лучшему. Спасибо, Блюз. Твой Дар…

Оглянулся – и тише:

– Твой Дар в надёжных лапах. Пока!

«Нет, точно он хочет что-то сказать, но не может», – улыбнулась проводница. И пошла выгонять провожающих из вагона.

За неделю до отъезда у Женьки состоялся важный разговор с мамой.

– У тебя день рождения в мае. Может, выберешь себе подарок в Питере? – сказала мама. – Тут куплю, дома подарю.

– Мамочка, – тихо сказал сын и взглянул ей в глаза, – я уже выбрал себе подарок. Мои знакомые бросили барсука. А я к нему привык. И он – ко мне. Давай возьмём с собой?

– В лесу выпустим? – удивилась мама. – Он же, наверное, отучился…

– Отучился, – согласился Женька. – Пусть у нас живёт. Он чистюля, а ест – картошку. Мамочка, давай, это будет мой подарок. На день рождения и вообще… Потому, что так всё хорошо закончилось. Я в день операции с ним говорил, о тебе рассказывал. Он пожелал, чтобы всё было хорошо.

Мама удивлённо взглянула на Женьку и удивилась ещё больше. Сейчас он точно не врал.

– Возьмём, – улыбнулась мама. – Только сам узнавай, как его везти. Какие документы нужны, клетка… Да, точно придётся брать такси.

– Мама, без проблем, – улыбнулся Женька.

Заблаговременно прибывшие пассажиры вологодского поезда «Белые ночи» с интересом глазели на происходящее.

На двоих крепких и внимательных ребят, быстро осмотревших перрон, мало кто обратил внимание. А вот потом случилось то, что заставило пассажиров достать телефоны и снимать.

Над вокзалом показались разноцветные воздушные шарики. Они не улетели к облакам, как положено шарикам, наполненным гелием. Но и не опускались, как надутые обычным воздухом. Шарики появились над лестницей, ведущей на платформу из зала ожидания. И поплыли над ступеньками.

Некоторым зрителям, в основном детям, показалось, будто шарики как-то связаны со странной компанией, спускавшейся по лестнице. Женщина средних лет, седой мужчина бравого вида и четверо ребят: два мальчика, две девочки. У одной девочки на поводке овчарка, у другой – голубь на плече. Иногда птица вспархивала, облетала воздушные шарики, как пастух – стадо, и возвращалась на плечо хозяйки. Ещё у одного парня в руках был щенок таксы.

И лишь четвёртый мальчик, с рюкзаком и чемоданом, шёл без питомца. Вот его-то и провожали.

Спустились на платформу, подошли к вагону. Тут удивилась женщина, мама мальчика.

– СВ? Женька, это как?

– Пашка подарил билеты, – смущённо сказал Женя. – Я сказал: других подарков не надо, вот если довезёшь… А он решил нас не только до вокзала, но и до Вологды.

– Тамара Сергеевна, они же друзья, – сказал седой мужчина. – Это от чистого сердца. Счастливого вам пути.

Потом повернулся к Женьке.

– Женёк, я с тобой не общался, но присмотрелся немножко. Ты парень с характером. Жаль, что уезжаешь, – чуть понизил голос, – такие друзья Пашке нужны.

И отошёл, чтобы не мешать прощаниям.

Пашка помог Женьке затащить вещи в вагон, они зачем-то открыли окно. Когда вышли, обнял Женьку:

– Ген, рад началу дружбы. Не пропадай, звони каждый вечер. Обязательно будь у нас летом, и я к вам приеду. И с папой продавлю тему насчёт лицея. Он жмётся – проект не дешёвый. Но, похоже, нашёл партнёров для совместного спонсорства. Может, с сентября будем в одну школу ходить.

Вынул из-за пазухи щенка, показал Женьке, тихо сказал:

– Рок, запомни, это Ген. Если что… ну, мы разлучимся на время, он твой Друг.

– Да, – шепнул щенок. – А где твой норный увалень?

– От тебя скрывается, – усмехнулся Женька, потрепал таксёныша.

Обернулся к Алёнке:

– Ал, тебе пришлось со мной повозиться…

– Жень, времени мало, не до ерунды, – сказала Алёнка. – Пришлось, было дело. Но ты с нами в тот день повозился ещё больше. Залез туда, куда даже на памяти Лумы мало кто забирался. Вытащил.

Потом добавила строгим тоном:

– Не прочтёшь до июня весь список – буду сердиться. Сам знаешь, умею.

– Прочту, – улыбнулся Женька. Обнял, поцеловал Алёнку, потрепал Альму.

За это время Лума влетела в окно купе. Это заметила только мама, удивлённо взглянула. Но вспомнила, что Лума – воспитанная птица, отошла шагов на десять и продолжила ловить солнечные лучи перед дальним путешествием.

Появился Лекс. Поднял взгляд в небо, увидел шарики, засмеялся.

– Ребята, пока можно. Мы их шуганули славно, они опомнятся нескоро. И нескоро сунутся… По крайней мере, сюда. Код, зачем тебе воздушный шарик?

– Ну, раз на птиц не поохотишься, хотя бы так, – вздохнул кот и аккуратно отпустил в небо свою добычу.

– Попрощайся лучше, – сказал Лекс.

– Ген, – сказал Код, – счастливого пути. Помни, барсук – боец, которого всегда недооценивают. И тебя, Ген, кстати, недооценили.

– Женя, присоединяюсь к комплиментам, – добавил его Друг. – У тебя были стандартные ошибки начинающего и нестандартные успехи. Молодец! Поддерживай связь.

Обнял Женьку.

– Береги себя. В Тотьме должно быть спокойно, но обзоры ставьте всегда. Пока!

Вокзальный голос объявил, что до отправления остаётся пять минут. Маша подошла к Женьке:

– Жень, не хочу с тобой прощаться. – И добавила шёпотом: – Мне до сих пор кажется, что мы летим рядом. Мы ещё пролетим над морем, где нет льда. Над лесом, над горами. Женька, спасибо тебе за всё. Особенно, что услышал мои слова, когда я заснула. Я успела подумать: ты будешь первым, кого я увижу, когда проснусь. Так и было…

Притянула Женьку к себе… И тут Женька сам несколько раз поцеловал её. А потом перевёл взгляд на воздушные шарики.

Пока Маша и Женька обнимались, Паша подошёл к маме, передал ей большой пакет.

– Пожалуйста, вручите ему в день рождения, от меня.

– Да что вы… И так уже столько подарили.

– Тамара Сергеевна, пожалуйста!

Мама вздохнула, пошла к купе.

– Провожающие, выходим из вагонов, – сказала проводница.

Из купе выпорхнула Лума. Спикировала к таксику.

– Кстати, – шепнула она, – будешь мечтать об охоте на барсуков, научу летать. Но мягкую посадку освоим на следующем уроке.

– Э-э… Я пошутил, – испуганно ответил щенок.

– Я тоже, – сказала Лума. Взмыла и принялась собирать и строить разбежавшиеся шарики.

Женька снова поцеловал Машу. Махнул рукой, заскочил в вагон.

Поезд тронулся, ребята чуть-чуть прошлись, Пашка даже пробежался – правда, впереди мчались охранники. Потом остановился. А вот шарики летели следом, будто ждали следующей станции, чтобы попасть в вагон.

Проводница проверила билеты, вышла. Мама посмотрела на Женьку:

– Жень, извини, а где барсук?

– Вот же он, – улыбнулся Женька.

И действительно, Рук сидел под столиком, у окна. Хотя секунду назад его вроде бы там не было.

– Прощай, Питер, – сказала мама. – Я схожу руки помою, ты можешь переодеться в дорогу.

Женька убедился, что дверь заперта. Сказал Руку:

– Режим молчания до завтра. Извини, что ты не смог со всеми на перроне проститься. Зато освоили новое заклинание. Потом на мне проверим.

– Ладно, Лума за меня со всеми простится. У меня кроме нового заклинания новая проблема: чтобы никто не наступил на невидимого зверя, – проворчал барсук.

– Справимся, – улыбнулся Женька.

Высунулся в окно, взглянуть на разноцветные шарики, летевшие рядом с вагоном.

Конец