После вознаграждения Кудрявцеву не звонили почти две недели. «Ещё одно преимущество этой конторы, – думал он, – редко дёргают». Впрочем, честно признался сам себе: непонятно, что хуже – отбывать дни на обычной работе или иногда выезжать на операции у такого заказчика.

Или получать такую оплату за труд.

В тот вечер он чуть не физически удерживал себя от желания напиться. Особенно когда вспоминал поклон статуе. Но удержался – стоило ли восстанавливать печень, чтобы сразу подвергать её нагрузкам. Поэтому просто принял снотворное, как и положено, запив минералкой. Включил комедийный сериал, успокоился. Погладил левый бок, пробормотал: «Почки, может, и вас полечить?»

Несколько дней спустя позвонил Куратор. Его голос был чуть веселее, чем обычно.

– Пётр Александрович, здравствуйте! Как дела?

– Неплохо.

– И у нас неплохо. Надо постараться, чтобы пошли ещё лучше. Это зависит от всех нас. И от вас в том числе. Будет персональное задание. Потребует педагогических талантов и тонкого понимания детской психологии. Подъезжайте за инструкциями.

И, будто прочитав недавние мысли Кудрявцева, добавил с дружелюбной усмешкой:

– Кстати, подумайте, что для вас актуальнее привести в порядок – почки или позвоночник?

– А комплексно нельзя? – спросил Кудрявцев.

Думал, Куратор отшутится. Но тот сказал:

– Можно. Если завтра всё получится. Обсудим в Офисе.

– Алло, Алёнка, привет!

– Привет, Пашка. Я на пробежке, – ответила Алёнка и усиленно задышала в трубку.

– Алён, поговорить надо. Ты прибежишь и начнёшь учиться!

– Ладно, перехожу на ходьбу. Как дела, как Блюз?

– Всегда сначала о собаке, – притворно вздохнул Пашка. – Давай о твоём…

– Нет, о Блюзе, – перебила его Алёнка.

– Ну что Блюз. Тоскует и упрямится.

– Тоскует – понятно. А как упрямится?

– Не хочет ничего делать. Не то чтобы вообще, но в кабинете – не заставишь. Уронил кружку с чаем, разбилась. Лень было за тряпкой идти. Прошу: «Блюз, пусть будет как было». Не стал. Просил хотя бы осколки телепортировать в помойку, а воду – в горшок с цветами. Нет. Так и сказал: «Здесь не могу». Шутил, что ли? Ведь на улице до этого снежную бабу скатал.

– Какая-то у тебя комната не магическая, – вздохнула Алёнка. – А ещё?

– А ещё возле моего дома появилась чья-то наружка. Блюз её сам заметил и мне сказал. Мол, кто-то издали на нас посматривает из машины. Рядом с забором, конечно, никого, но нельзя же запретить парковаться на другой стороне улицы. Блюз – идеальная собака: сам гуляет, видит опасность и предупреждает.

– Блюз чувствует Зверинец? – обеспокоенно спросила Алёнка.

– Говорит, что нет…

– Что ничего не гарантирует. У них столько частных контор в найме. Узнали, сообщили, и Зверинец уже выезжает.

– Так что же делать будем? – обеспокоился Пашка. – Сказать папе, пусть проверит, кто такой любопытный?

Алёнка задумалась, да так надолго, что Пашка решил – свернула с аллеи парка на бездорожье.

– Пока не надо, – наконец сказала она. – Если это от Зверинца, то в лучшем случае спугнём. Завтра вечером вернётся из Приморья Лекс, решим. Очень бы хотелось их переиграть, ведь хозяин Блюза… Ладно, не по телефону.

– Не по телефону, – согласился Пашка. – Да, как насчёт завтра… Насчёт твоего…

– Насчёт моего, – перебила Алёнка, – грузиться не будем. Вечером погуляем, съедим торт у меня.

– Давай программу повеселей, – ответил Пашка. – Например, в хороший боулинг. Или над заливом полетаем, на вертолёте.

– И постараемся не сбивать парапланы, – усмехнулась Алёнка. – Вообще-то полетать можно и так.

– Правда?! – Казалось, Пашка взлетел сразу. – Нет, реально можно? А Блюз мне поможет. А Женькин барсук летает?

Алёнка ненадолго замолчала. Потом сказала изменившимся тоном:

– Ох. Старый Мазай разболтался в сарае. Сначала – о наружке, а потом – о магии и полётах. Ты-то ладно, а я как могла?

– Брось, – бодро сказал Пашка. – Если кто-то будет нас слушать, я сразу узнаю. Папа так говорил.

– Всё равно закругляемся. Я замёрзла, пора ускориться. Про завтра – подумаю. Давай, будь осторожен, не светись, Блюза не обижай.

– Не знаю, как его ещё можно обидеть и огорчить, – вздохнул Пашка. – Пока.

Юля Солдатова шла быстро, вприпрыжку, сокращая путь. И морозец подгонял, и настроение хорошее. Прийти домой, перехватить что-нибудь из наготовленного мамой, быстренько одолеть домашку – чего затягивать. Повисеть в ВК, обсудить новые темы, заглянуть на сайт любимой телепередачи – посчитать лайки… Потупить в сериальчик и – в детский сад, забирать Мишку.

Недавно в окрестностях Юлиного дома затеяли очередную стройку. Техника размесила гусеницами пешеходную аллею, сокращавшую путь. В слякотную погоду на этой аллейке только обувь губить, но сейчас, после холодов, грязь стала бетоном. Большинство прохожих по привычке обходили аллею стороной, а Юля бодро шагала по ней, перепрыгивая мёрзлые рытвины. По сторонам почти не глядела – было бы здесь на что глядеть. Старые и новые дома, кустики с остатками прошлогодних листьев, машины.

Когда подошла к концу аллеи, одна из машин внезапно свернула в проезд между домами перед её носом. «Вот дурилка, – успела подумать Юлька, – он же не проедет, там тупик». И вдруг машина замерла перед ней. Если бы Юля шла чуть быстрей, то могла бы и врезаться.

Удивляться или ругаться у Юльки не было времени. Из передней двери вышел мужчина в синей полурасстёгнутой куртке, под которой виднелся чёрный костюм. Второй мужчина выбрался с заднего сиденья, и оба шагнули к Юле. Даже испуг не помешал ей заметить, что мужчины не выскочили, не выпрыгнули, а вышли из машины, спокойно и быстро, как люди, уверенные в том, что делают.

Юлька попятилась.

– Девушка, нам нужно поговорить, – сказал мужчина из передней двери. – Вот только бегать не надо. Оглянитесь.

Юлька обернулась и поняла, что не надо. Прямо на аллейку въехал чёрный микроавтобус, из которого вышли ещё двое.

В этот день Женька ушёл из школы раньше Юли и двигался ещё быстрее. По пути купил картошки – сварить маме, и скорей к запущенным домашним делам. Поставил на плиту кастрюлю. Поворчал на Рука: лопать картоху ты горазд, а хоть бы одну почистил! Тот вздохнул, принялся помогать, но получилось у него не очень: кожура хотя и повиновалась приказу отделиться, но захватила с собой треть клубня. Получилась какая-то невыразительная короткая белая морковка.

– Так чистить и я могу, – вздохнул Женька. – Ладно, будешь следить, чтобы не выкипела.

Рук давно приноровился к хозяйству. Он оказался неплохим подметальщиком. Или командиром пылинок. По его приказу пыль и песок с Женькиных ботинок собирались на середине комнаты, как солдаты на плацу. Нашлись несколько закатившихся монет и пуговиц и даже иголка, когда-то оброненная Екатериной Сергеевной. Женьке оставалось только поднять ценное и смести остальное.

Нравилось Женьке и то, как Рук поливал цветы. Он толкал плечом пластиковую бутыль на пол, и едва вода выливалась, тотчас же поднимал её в воздух, вытягивая капельки из паркетных щелей. «Домашняя туча», как назвал её Женька, подплывала к горшку, проливалась туда дождиком, а потом, уменьшившись, летела к следующему. Набирать воду из крана Рук ленился, зато придумал интересную технологию. Попросил Женьку принести тазик и открыть окно. Сам предложил Женьке команду – стоило её произнести, и тотчас же снег с ближайших ветвей устремился в комнату. Ещё не влетев, сбился в кучу, которая аккуратно улеглась в таз.

– Растает – буду поливать.

– Какую красоту испортил, – сказал Женька, глядя на голые ветви. Но тут же извинился и погладил Рука. Тот пробурчал в ответ, что барсуки любуются корнями, а ко всяким там веточкам равнодушны.

Все эти приказы – «следи, мети, поливай, втяни» – Женька научился отдавать быстро, буквально бросать. Иногда хватало первого звука в слове, Рук запоминал алгоритм колдовства.

Алёнка и Маша давно советовали отработать искусство Быстрого Приказа. «Побеждает не ковбой-снайпер, – говорила Алёнка, – а ковбой, который быстрее выхватит пистолет». Поэтому по дороге в школу или на лыжне Женька тихим энергичным шёпотом повторял: «Взор. Вес. Лёт. Рог. Вал. Ров. Файр». Старался упрощать и сокращать более сложные приказы-просьбы. И, по возможности, встречаться с Алёнкой или Машей – для совместной тренировки. Он уже узнал, что расчётной формулы волшебства не существует, но объединённые усилия двух Эев создают тройной, четверной эффект. Кроме того, если договориться заранее, можно выдать комбинацию из пяти-шести заклинаний подряд. И даже отдавать приказы «на будущее», чтобы Эй мог применять отдельные боевые заклинания по своему решению.

Сегодня как раз был шанс потренироваться с Машей и Лумой в таких комбинациях. И даже осуществить давнюю совместную затею. Такую странную, что Женька не верил до сих пор…

В комнате появился Рук:

– Хочешь подгорелую картошку? Не беги, я уже выключил.

– Юморист! – крикнул Женька и устремился на кухню. Слил остатки воды, поскорее, пока не остыла, переложил картошку в пластиковый контейнер. Посыпал зеленью, добавил масла, обернул полотенцем. После маминой больницы он собирался к Маше, и тащить рюкзак с барсуком и кастрюлей не хотелось.

– Оберни ещё раз, – попросил Рук. – А то ехать час, рядом с такой вкуснятиной… Мало ли, не выдержу.

– Что вам нужно? – сказала Юля, не слыша своего голоса и удивляясь, что вообще способна говорить.

Происходила какая-то жуть. Такое бывает в кино, но не должно случаться в реальной жизни.

– Разве вы не расслышали? – удивлённо спросил мужчина. – Поговорить с вами.

– Я… Я с незнакомыми на улице не разговариваю, – вспомнила Юля стандартный ответ.

Мужчина вздохнул.

– Пётр Александрович Кудрявцев. – Очень быстро протянул, открыл, сунул под нос и захлопнул удостоверение в красной обложке. – Юля, давайте не мёрзнуть, пойдёмте в машину. Слово офицера, мы вас никуда не увезём.

– Не бойтесь, мы не маньяки, – усмехнулся второй. – Посмотрите и подумайте, разве маньяки ездят такой командой?

Юля и не посмотрела, и не подумала. И даже пропустила мимо ушей «слово офицера». Она поняла лишь одно: эти люди – четверо хорошо одетых мужчин на дорогих машинах – знают её имя.

– Где поговорим? – произнесла она, вонзив ногти в ладонь – вдруг проснусь.

– В автобусе, там просторно. Пойдёмте.

Юля побрела к микроавтобусу, то ли в сопровождении, то ли под конвоем. Пока шла, несколько раз оглянулась. Вот пожилая тётенька выгуливает пуделя, вот двое южных рабочих идут на стройплощадку, какой-то чудак в такую погоду катит на велосипеде. Позвать на помощь? Но что она скажет? И главное, помогут ли прохожие, если им покажут такой же документ?

Вошла в блестящий чёрный микроавтобус, выглядевший на разбитой аллее гостем из другого мира. Ей показали на глубокое кожаное кресло – садись.

– Юля, – сказал Кудрявцев, – вы торопитесь?

– Да, – икнув, ответила она. И добавила: – Домой. Потом в детсад.

– И мы тоже. Давайте сразу к делу. Вам знакомо это место?

Засветился большой экран. Юля пригляделась и сразу поняла: запись сделана в детсадике.

– Это онлайн-трансляция, – уточнил собеседник.

Камера отъехала в сторону. Стало видно, что съёмку транслируют со стороны такого же чёрного микроавтобуса, припаркованного в двадцати шагах от калитки. Потом камера опять показала прогулочную площадку, малышей в очереди на горку. Юля сразу же узнала брата Мишу по яркой оранжевой шапке.

Потом обзор сместился немного вперёд. Возле стены, у трубы присели двое мужчин в спецовках.

Кудрявцев взял телефон. Один из мужчин немедленно ответил. Что он говорил, Юля не расслышала. Кудрявцев сказал: «Ждите приказа».

– Директор детсада считает, что эти специалисты проверяют газовую трубу, но он ошибается. Юля, первый вопрос. Если я сейчас прикажу им взять братца Мишеньку и отнести в автомобиль, что им помешает это сделать?

Юля всё поняла.

– Мы… Мы не миллионеры.

– Я это знаю, – ответил собеседник.

– Тогда… Тогда – для чего?

– Юля, вы не поняли, – тон собеседника стал строгим, – вопросы задаю я. Если вас это не устраивает, так и скажите. А я позвоню.

И снова взял телефон.

– Нет! – закричала Юля. – Пожалуйста!

– Тогда можно несколько вопросов и одну маленькую просьбу?

Юля кивнула.

– Хорошо. Ведь это вы послали видеоролик о чудном однокласснике, который разговаривает со своим рюкзаком и находит любые предметы, на телепередачу «Маги среди нас»?

– Да, я, – сказала Юля, прикусив губу и трижды обозвав себя дурой.

– Сейчас вы должны рассказать обо всём, что осталось за кадром. Всё, что вы знаете об этом удивительном мальчике – Евгении Звонкове. Не торопитесь, не бойтесь, если что-то забыли. Мы сумеем отличить забывчивость от намеренной лжи.

Юля говорила минут пять. Недавно пришёл в класс. Лыжник. Над ним смеялись, я тоже. Его мама в больнице. Учится средне. Да, немного чудной, хотя умный. Находит потерянные вещи. А я этому удивилась, решила провести эксперимент – заснять, как он ищет разные штуки в сугробах. В первый раз потеряла случайно, потом дважды подкладывала и оба раза снимала, сначала издали, потом нашла удобную точку вблизи. Всё равно ничего не поняла.

Дура, дура, дура!!!

Юля рассказывала и осторожно оглядывалась по сторонам. Салон как салон. Роскошный, чистый, ароматный. Даже слишком ароматный. Как будто в нём недавно возили мерзость, запах которой требовалось перебить.

Разложившиеся трупы в пластиковых мешках?

– Больше не помню, – виновато сказала она.

– Хорошо, – кивнул собеседник. – И просьба напоследок. Вы должны сегодня или завтра утром потерять что-нибудь на этом углу. Или на противоположном. Выберите прямо сейчас. А завтра после уроков Женя Звонков найдёт для вас эту потерю. Это первая и последняя просьба к вам. Если она будет выполнена, мы про вас забудем.

«А я – про вас забуду?!» – с ужасом подумала Юля.

– И ещё. Пожалуйста, повторите: «Я, Юлия Солдатова, обещаю потерять предмет на этом месте, уговорить Евгения Звонкова его найти и никому не скажу о нашем разговоре».

– А… Зачем это?

– Юля, ну разве это трудно? – удивлённо спросил собеседник.

Юлька дрожащим голосом повторила сказанное.

– Вот и хорошо. Вы же девушка взрослая, умная, должны понимать, что ложь и невыполненные обещания простить нельзя.

Кудрявцев взял телефон, что-то быстро проговорил. «Рабочие», уже минут пять просто бездельничавшие у трубы, направились к выходу. По пути свернули к детской площадке, подошли к горке.

Юля хотела заорать, но крик застрял в горле.

Один из рабочих слегка похлопал рукой по лесенке, что-то сказал воспитательнице, улыбнулся. И пошёл к калитке.

До Юльки донёсся голос Кудрявцева:

– Юлия, надеемся на ваше понимание. Вы же сами сказали, что торопитесь…

Когда Женька вышел от мамы, уже стемнело. Одну остановку прошёл пешком – даже в самой лучшей больнице есть особый запах, от которого нужно отдохнуть. А ещё хотелось отдохнуть от неприятных мыслей.

Когда нужно принять трудное решение, основанное на чужих советах, любая информация будет казаться противоречивой и пугающей. Своё мнение было у соседок по палате. Одну точку зрения мама прочла в журнале, другую – в медицинской газете. А уж залезать в интернет вообще не следовало. Научные объяснения соседствовали со страшилками, и отличить одно от другого не удавалось.

– Женя, – сказала мама в полутёмном холле, когда они прощались, – может, кинуть монету, орёл или решка? Это будет проще.

Женька стал уверять маму, что так не проще. Обещал ещё раз покопаться в интернете, и на русских сайтах, и на международных с переводчиком, хотя заранее знал – убедить её не сможет. На самом деле он ждал возвращения Лекса из очередной поездки. Девчонки тем временем разрабатывали операцию «Невидимый волшебный осмотр».

Расцеловались, попрощались. Мама удивлённо спросила – ты же картошку отдал, а чем рюкзак набит? Женька ответил, что там спортивный костюм.

Маша ждала его на остановке.

– Не бойся, родителей нет, – сказала она. – Просто прогулка перед полётом.

– Всё-таки полетим? – спросил Женька, так до конца и не поверивший в это. – Не слишком ветрено?

– Для Приморского района – меньше нормы, – рассмеялась Маша. – А у нас, кстати, появилась мотивация. Завтра же день рождения Алёнки. Пашка захотел арендовать вертолёт, она неосторожно намекнула, что можно полетать и так. Вот мы и проверим маршрут. Стартовать лучше всего от меня.

Женька не мог думать о полётах. Напомнил Маше о маминой болезни.

– Жень, а ведь кроме лечения есть ещё прогнозирование опасности. Этим даром обладают Альма и Код. Лума тоже умеет.

– Диагностика, а не лечение… – вздохнул Женька. – Сколько было этих консилиумов…

– Пророческая диагностика. Альма или Код услышат от тебя все возможные варианты, впрочем, их…

Маша запнулась, Женька тихо договорил:

– Только два.

– И скажут, каким они видят исход. В этом случае не нужен даже контакт. Но увидеть твою маму им необходимо. Посмотрят, как – придумаем. И скажут.

Женька представил, как сперва овчарка, потом кот трогают лапками голову недоумевающей мамы. И рассмеялся.

– А если будут противоположные картинки? – всё же спросил он.

– Тогда найдём зверя-врача. Но сначала – исследуем.

Женька отыскал в полутьме Машину руку, сжал.

– Кстати, – сказал он немного испуганно и смущённо, – а нас соседи не сдадут?

– Какие, кому? – удивилась Маша.

– Твои. Придут к родителям, скажут: «Вы уехали, а к Маше вечером пришёл парень».

Машка рассмеялась:

– Это подъезд менеджеров среднего звена. Они бы запомнили тебя, только если бы мы попросились переночевать у них в квартире.

Сначала сели за стол. Маша убедила Женьку уменьшить запас котлет и пирожков.

– Вообще-то мамочка – умница, – задумчиво сказала Маша. – Полночи трудилась перед отъездом, в холодильнике для еды места не хватило. Ты-то как справляешься с готовкой, с домашними делами? Квартира не превратилась в… лисью нору?

Женька фыркнул чаем. Вспомнил, как рассказывал Маше, чем отличаются барсуки от лис – в барсучьей норе и вокруг всегда идеальная чистота, а вот в лисьей… Когда отфыркался, рассказал, как Рук подметает пол, как вытягивает снег с окрестных ветвей и поливает цветы.

Маша посмеялась. Потом сказала серьёзно:

– Поливать цветы – это здорово. А вы не тренировались по его барсучьей специфике? Тема кладов закрыта, но ведь можно просто изучать ходы. Хотя бы просто посмотреть, не залезая туда самим. Впрочем, Рук такой сильный, что сможет и войти.

– Рук их боится, – сказал Женька. – Он говорит, что уверен только в норе, которую вырыл сам. А в чужой можно заблудиться.

– Если нет хорошего навигатора. Вроде Лумы, – сказала Маша. – Давай проверим?

– Пошли, – кивнул Женька.

В Машиной комнате Лума и Рук играли то ли в магический гандбол, то ли в магические вышибалы. Мячик от пинг-понга летал по комнате, целясь то в голубку, то в барсука. Однако игроки каждый раз отбивали его невидимой ракеткой, не давая отскочить в монитор или люстру.

– Ты им приказала? – спросил Женька.

– Нет. Лума захотела. Чем дольше Эй живёт с Друзьями, тем больше у него хороших человеческих привычек. Например, играть в свободное время. Классная реакция у твоего Рука. Он ещё и подкручивает. Стоп!

Маша подпрыгнула и поймала мяч, направленный в Луму.

– Давайте поищем временные ходы.

– Поищем, – сказал Рук без всякого энтузиазма.

– Шансы повысятся, если ты и Рук будете работать в связке, – сказала Маша.

– А мы уже и так в связке, – объяснила голубка, – иначе бы вы пришли на звон стекла.

– Тогда проверим. Жень, попроси Рука.

Женька присел рядом с барсуком, погладил его.

– Дружище, давай ещё раз посмотрим, что ты умеешь. Тебе поможет Лума.

– Только не будем просто зарываться в прошлое, – сказал барсук. – Я уже посмотрел: в прошлом под этим домом было море.

Женя удивлённо взглянул на Машу.

– Да, – ответила она, – Литориновое море. Рук, Лума поможет тебе не плюхнуться в волны, если тропа приведёт в водоём. Начинайте.

– Начинай, – сказал Женька, – найди ближайшую нору во времени.

Если в кафе Руку пришлось повозиться с толщей, то сейчас он сработал мгновенно. Женька даже схватил Машу за руку: так быстро образовалась временная нора. Или шахта. Посреди комнаты появилась круглая чёрная дыра, уходящая вглубь. Казалось, будто из плодородной почвы вынута пирамидка земли и по краям углубления свисают корни растений.

– Это не просто корни, – сказала Маша. – Это временные ходы. Кто-то путешествовал и нарушал ход времени.

– Одни белеют, другие тёмные, – сказал Женя.

– Тёмные – закрытые ходы, – пояснила Маша. – Белые – открыты. А этот – смотрите, какой широкий! Лума проверила, сейчас он безопасен. Попробуете?

– Ген, давай вместе, – предложил Рук.

Дома Женька скорее всего велел бы Руку прекратить опасный эксперимент. Но при Маше…

Женька положил руку на спину барсука, чуть прихватив шерсть. Рук шагнул к норе, Женька – следом. И тотчас же вокруг стало темно. Женьке показалось, что они – в падающем лифте.

…К счастью, лифт падал так быстро, что Женька не успел испугаться, как падение прекратилось, и в глаза брызнуло весёлое солнце. Было жарко, как в Тотьме бывает лишь в июльский полдень – да и то не каждый год. Они с Руком стояли на мокрых камнях под высоким заросшим берегом с соснами на утёсах. Жаркий аромат горных цветов, принесённый ветром. А впереди – парусник, идущий вдоль берега. И не какая-то современная яхта, а старинный фрегат. Или каравелла – Женька не разбирался.

Здорово, но для первого раза – хватит. К тому же их звали из другого времени:

– Рук! Ген!

– Идём! – крикнул барсук. – Держись!

Женька вдохнул морской воздух, взглянул на палящее солнце, зажмурился. Ощутил тот же самый падающий лифт. Когда открыл глаза, вместо солнца светила лампа.

– В следующий раз так сильно не хватай, – проворчал Рук.

Они лежали на полу, рядом с временной шахтой. Женька с лёгким смущением заметил, что крепко сжимает барсучью лапу. В другой руке Женька держал обломок зеленоватой ракушки. Встал, протянул его Маше.

– Увы, на том берегу жемчуг собрали до меня. – Голос у Женьки так дрожал, что больше ничего сказать не получилось.

Маша взяла ракушку, потом тронула Женьку за плечо.

– Вы исчезли. Оба. Никогда такого не видела, – медленно сказала она. – Было страшно?

– Чуть-чуть-чуть, – ответил Женька, уже успокоившись. Да. Ещё бы понять, куда попали? Море – настоящее, с кораблями.

– Ваше путешествие – прыжок наудачу, – задумчиво сказала Маша. – Но навигатор по временным ходам существует. Это глиняные игрушки Мальчика, те из них, что специально сделаны для путешествий. Об этом говорил Лекс. И мне кажется, это не просто слова. Похоже, он сам побывал там… в том месте, где началась вся эта история. И явно видел некоторые события своими глазами.

– Всё, хватит на сегодня шахт и колодцев, пошли летать, – проворчал Рук.

– Вообще-то я – тоже подземный компас, – как всегда тихо сказала голубка.

Маша её погладила.

– …Вы должны рассказать всё, что осталось за кадром. Всё, что вы знаете о Евгении Звонкове. Не торопитесь, не бойтесь, если что-то забыли. Мы сумеем отличить забывчивость от намеренной лжи.

Куратор остановил запись и трижды почти беззвучно хлопнул в ладоши:

– Браво, Пётр Александрович. Вы совершенствуетесь на глазах. Немногим удаётся так быстро освоить наш стиль. Кто-то не может расстаться с природной грубостью, кто-то свалился бы в сюсюканье. Вы сами поняли, что единственный приемлемый тон – это вежливость, строгость и грамотная мотивация собеседника. Смотрим дальше, если вы не возражаете.

Кудрявцев не возражал. Он глядел на Куратора и не мог решить – благодарить за комплименты или возмущаться. О том, что разговор со старшеклассницей, которую он шантажировал похищением младшего брата, будет записан, Кудрявцева не предупредили. Качество записи оказалось отменным: не мутные кадры оперативной съёмки из криминальных передач, а документальный фильм.

Впрочем, его с самого начала не предупредили о многих других интересных вещах. Поэтому обижаться на запись было не то что неуместно, а, пожалуй, даже смешно.

Вошёл секретарь, поставил поднос на столик. Кудрявцев взял кружку с душистым травяным чаем, Куратор – чашечку с густым кофе, сваренным в турке.

– Правильный выбор, – сказал он, указывая на кружку, – для печени полезно.

– А кофе на ночь не вредно? – спросил Кудрявцев.

– Нет, – усмехнулся Куратор. – Давняя привычка, плюс к этому напитку меня приучили основные спонсоры нашей организации. А побочные последствия купируются относительно легко.

– Кто же основные спонсоры? – спросил Кудрявцев. Вздрогнул и чуть не разлил чай по столику. И в обычной работе не очень уместно спрашивать, кто платит за законные и не очень законные дела. Пожалуй, собеседник скажет, что неумение удержать собственный язык серьёзно осложнит выслугу.

Но Куратор благодушно улыбнулся:

– Кто спонсоры? Люди, у которых много денег. А также настоящая власть и понимание, что могут дать деньги и чего не могут. Они живут богато, поэтому хотят жить долго. Желательно вечно, но это задача пока не решённая. Хотя мы работаем в том числе над этим. Будьте профессиональны, как сегодня, и у вас будет шанс узнать больше. И даже однажды выпить кофе со спонсорами.

Куратор задумался, поставил чашку на стол и помрачнел.

– Впрочем, я не прав. Как бы мы ни работали, без удачи – никуда. А удача, увы, – это всегда вероятность. Какова вероятность, что девочка сделает то, что ей приказано, и объект придёт в указанное место?

Кудрявцев ответил не сразу.

– Дал бы девяносто. Она напугана, мотивирована, но возраст… Никогда не угадаешь, что ударит в голову подростку.

Куратор кивнул:

– Я тоже так думаю. А вот у меня проблема сложнее. Поделюсь с вами. Есть выбор: прямо сейчас гарантированно захватить один объект, точнее, двоих – или, чуть позже, целую группу. Как поступить?

И резко взглянул на Кудрявцева, будто вцепившись взглядом. Пришлось отвечать.

– Одного взять проще. Получить контакты остальных – путём допроса или чтения переписки, – медленно сказал Кудрявцев. – У противника на одну боевую единицу меньше. Но захваченный может успеть сообщить. Или они догадаются. Если группа, то между ними общение, возможно, дружба, поэтому исчезновение одного заметят скоро. Но промедлить, чтобы взять всех, опасно тоже. Например, узнают о слежке, будут осторожничать. Вообще убегут.

– Мои мысли читаете, – вздохнул Куратор. – Увы, разница в том, что вам можно просто болтать, а принимать решение мне.

Кудрявцев задумался, как бы утешить начальника. В эту минуту раздался нарастающий свист, перешедший в резкий вой. «Сирена?» – подумал Кудрявцев. Он не успел испугаться, как понял, что звук идёт из кармана пиджака Куратора. Тот вынул мобильник.

– Да. Взяли? Поздравляю! Ждём, и поскорей!

Повернулся к Кудрявцеву:

– Удачный день, Пётр Александрович. Выпейте-ка ещё чаю, и минут через пятнадцать вы увидите на моём столе то, что видели на экране. И это удалось заполучить не без вашей помощи. Наша задача близка к решению. Хорошо бы, чтобы и завтрашний день оказался таким удачным, как сегодня. Нам настолько везёт, что я начинаю немного бояться.

– Жень, готов?

– Да. Холодно не будет?

– Оделась как на ледник.

– Я тоже. Телефоны оставим дома?

– Ну да. Мы же полетим. «Уважаемые пассажиры, проверьте, застёгнуты ли ремни, приведите спинки кресел в вертикальное положение и убедитесь, что отключены все электронные приборы».

Женька и Маша шептались и хихикали как заговорщики, задумавшие весёлую, но опасную шалость.

Они стояли на балконе перед широко открытым окном. Оделись тепло: по два свитера, шапки, натянутые на лоб. Ведь небо февральское.

Женьке до сих пор казалось, будто это сон. Улыбался, а сам незаметно прикусывал губы. «Надо было сказать Руку адрес больницы и номер палаты, где лежит мама», – подумал он. И вдруг понял, что воспринимает барсука как родича или друга, которому доверяют самое важное.

– Жень, готов? – донёсся голос Маши.

– Да!

– Тогда вперёд. Летим!

Лума сказала:

– Шаг.

И тотчас же Женька поднялся над балконным полом, как воздушный шарик. Пять минут назад Лума так же поднимала его в комнате. Непривычно, но не боязно. Потому что рядом поднялась Маша.

Страшновато стало, когда Лума произнесла:

– Ан-ду! Даль!

– Да-ри! – донеслось сзади.

Рук остался на балконе, но он был в связке с Лумой и поддерживал издали обоих лётчиков-любителей.

Женька загрёб руками, будто плыл по-собачьи. Лёг на воздух, ощутил, как справа его рука коснулась крыла Лумы. И выплыл вместе с ней с балкона.

Слева от голубки парила Маша. Если бы её не было рядом, Женька, конечно, закричал бы, когда перевернулся на живот и увидел далеко под собой автомобили, стоявшие или ползущие в поисках места для парковки. А потом – ангары катерной станции МЧС, маленькую прибрежную рощу, белое поле залива и бесчисленные огни вдали и вблизи.

Но не закричал и даже не схватил Луму за крыло – этого боялась уже Маша.

Продолжал кусать губы со страха. Успокаивал себя: это не полёт, он плывёт в бассейне с прозрачной водой и видит на дне игрушки и светящиеся лампочки. И спасательный круг надёжен – Лума. И канат, закреплённый на бортике бассейна, – Рук.

Поначалу старался глядеть только вперёд и даже вверх – в небе над городом тоже было светло. Потом вниз, но не вертикально, чтоб не бояться высоты, а по сторонам. А уже минут через пять – просто вниз, будто у окна иллюминатора взлетающего самолёта. Только иллюминатор – в полу, и Женька лежит между креслами, прижавшись к нему подбородком.

А ещё из самолёта бывает видно землю две-три минуты, пока не набрали высоту, не прошли облака. А сейчас – можно смотреть на неё всё время.

Едва отдалились от дома, как полетели со скоростью Лумы. Она взяла курс на юго-восток, к центру Питера. Пронеслась над устьем Невы, огромным стадионом, сверкающей огнями набережной Васильевского острова.

– Женька, ты как? – громко спросила Маша.

– Отлично! Лума не устанет?

– Предупредит и повернёт назад. Сейчас мы над Малой Невой. Над новостройками не надо, ещё запустят фейерверк или просто увидят. И не надо над верфью – собьют как беспилотник.

– Ты опытная. Часто летаешь?

– Нет. Алёнка ругается. Говорит, не надо лишний раз светиться. Если и летать, то где-нибудь на даче, в лесу, от опушки до поляны. Но, знаешь, жить среди таких тревог и не летать над Питером – нельзя. Вообще не представляю, как можно не отрываться от земли, если у тебя метла или ковёр-самолёт. Это как уметь петь и не петь. Лума меня понимает, сама иногда предлагает полетать.

Пронеслись над Малой Невой, свернули к центру города. Поначалу по обоим берегам темнела промзона. Маша сказала, что справа – остров Голодай, на котором похоронили декабристов. Потом с обеих сторон потянулись старые жилые кварталы. Стало так светло, что Женька видел лицо Маши, будто они сидели в кафе напротив друг друга.

– Поднимаемся выше, – сказала Маша.

– Только не в воздушные коридоры, – ответил Женька, вспомнивший, с чего началось знакомство с Пашкой.

– Скоро закончится Васильевский остров! – крикнула Маша. – Впереди Стрелка.

– Будто мы над картой! Вижу Эрмитаж! – Женька узнал, пожалуй, единственное здание в Питере, которое запомнил с той давней поездки. – Рядом Адмиралтейство. А правее – Каза… Нет, Исаакиевский собор.

– Не пора обратно? – спросила Лума, до этого молчавшая.

– Пора, – согласилась Маша. – Да и холодновато. Пока, Исаакий, до встречи!

Они развернулись по дуге. За спиной осталась ровная плоскость центра, впереди светились новые высотки.

– Вот мой дом! – крикнула Маша. – На самом берегу. Отсюда видно!

– Интересно, а Лума может взять в полёт только двоих?

– У голубки два крыла, – рассмеялась Маша. – А если серьёзно, я впервые лечу с кем-то. Как-нибудь втроём попробуем.

Женька подгрёб к ней, хотел чмокнуть в щёку, но промахнулся и поцеловал шапку.

Маша рассмеялась, показала вперёд, на приближающийся дом – надо готовиться к посадке.

– А Зверинец нас не видел? – спросил Женька, встав на балконный пол. Вопрос у него возник ещё в полёте, но задавать его не хотелось, как будто от самого этого слова, сказанного вслух, можно было рухнуть.

– Не должен. Он иногда применяет магический искатель – наверное, глиняную игрушку. Но радиус этого искателя очень невелик, а Лума отслеживала чужие взгляды. Не видели. Бегу на кухню греться. Женя, тебе чай или кофе с молоком?

– То и другое, и погорячее, – ответил Женька. Нагнулся, приласкал Рука, сказал: – Спасибо, что не отпустил.

– Спасибо, что не заставил летать, – проворчал барсук.

Минут через пять Женька уже стиснул в ладонях кружку с чаем. Только сейчас понял, как он замёрз.

– Тебе звонили, – заметила Маша, – трижды. И мне тоже, один раз. Алёнка.

– Сколько сейчас? – спросил Женька и сам себе ответил: – Половина двенадцатого. Может, подождать полчаса и поздравить?

– Алёнка просто так три раза не стала бы, – задумалась Маша.

И тут Алёнка опять позвонила на Женькин телефон.

– Привет, голубчики. Вы что, летали?

– Ну да, – весело ответил Женька, – было дело. Летала голубка, барсучок помогал.

– Вот с барсучками как раз и будет разговор, – тихо и грустно произнесла Алёнка. – Позвонил Лекс, из Владивостока, из аэропорта. Вылетает к нам, но важно не это. Он на досуге сделал то, что мне, дурёхе, не пришло в голову. Мы же сто раз обсуждали, что с новичками нужен хотя бы элементарный сёрфинг в интернете. Проверка информационного пространства – не засветился ли, не побежал ли на ловца. Оказывается, наш Женя Звонков стал участником телепередачи «Маги среди нас».

– Я ни в какой передаче не участвовал, – изумлённо ответил Женька, ощущая, что радость недавнего полёта уходит, как воздух из проткнутого шарика.

– Ты не участвовал, – ещё тише сказала Алёнка. – Участвовал ролик школьницы из Санкт-Петербурга Юли Солдатовой «Волшебный рюкзак Жени Звонкова». Любительские съёмки того, как уникум Женя Звонков ищет потерянный предмет. Видеорепортаж с закадровым комментарием. Нарочно, зараза, потеряла вещь возле витрины блинной, сидела внутри и снимала, как ищешь. «Мой друг – уникум. Он умеет найти иголку в стоге сена. Не верите? Проверка. Я зарыла в сугробе кошелёк. Сейчас он приступит к поиску и будет советоваться со своим рюкзаком…»

Женьке стало жарко. Вспомнил, как искал кошелёк Юлиного дяди. Да, действительно, находка обнаружилась на газоне, неподалёку от витрины. А Рук говорил о двух взглядах – живом и неживом. Глаз и объектив камеры.

Кстати, вот почему кошелёк был дамским! Юляша просто не нашла мужской.

– Да, я понимаю – унылая передача на унылом телеканале, которую не закрыли, потому что лень, и которую смотрят лишь унылые фрики. А ещё её, как и прочие «битвы экстрасенсов» и «ведьмы против инквизиторов», отслеживают те, кто знает, что чудеса бывают не только фальшивыми. И на истории с волшебными рюкзаками у них особый нюх. Лекс задал вполне резонный вопрос – вы вообще при первой встрече объяснили мальчику из Тотьмы, во что он ввязался?

«И тут Тотьма», – вяло подумал Женька.

– Впрочем, мальчик должен был сам сообразить после первых приключений. Что все хиханьки да хаханьки, все чмоки-няшеньки приводят за решётку с пожизненным заключением, без права на помилование. И мальчика, и его питомца, и его глупых друзей. Вот что сказал Лекс.

– Ал, друзья и правда глупые, – сказала Маша, взяв телефон из рук растерявшегося Женьки. – Мы должны были объяснить это ещё при первой встрече, а не пугать рассказами о кладах.

– Маш, – спокойно сказала Алёна, – но ведь я предупредила при первом же контакте: сидите тихо, не колдуйте! И при первой встрече мы попросили рассказать обо всех волшебствах. Женёк говорит – собирали монеты. А ведь если верить этой Юле, впервые он её выручил под Новый год. А нам не сказал. Нет, какая я дура, не удосужилась за месяц поискать в инете…

– Алёнка! – Женька выхватил телефон из рук Маши и, не чувствуя своего голоса, закричал: – Дурак в этой истории я и только я. С Юлькой разберусь, свою запись она отзовёт, если это возможно. А ещё что сделать? – уже тихо закончил он.

– Лично я – не знаю, – так же тихо сказала Алёнка. – Вот Лекс передал совет: пусть Женя подумает, как ему быть дальше. Попытается понять, куда он влез, или заняться подростковыми играми. А с Руком – расстаться. Лекс найдёт ему нового Друга.

– Рук не согласится, – глухо сказал Женька.

– Знаешь, если Эя убедить, что привычки и повадки его Друга смертельно опасны для остальных Друзей, то он поймёт и расстанется. Даже если неопытен и молод. Пока.

Маша взяла мобилу, пошла в свою комнату. Минут десять говорила с Алёнкой. Потом вернулась на кухню. Там было темно. Маша не сразу разглядела Женьку, сидевшего у стены. Рядом – Рук, его мордочка упёрлась в Женькины колени.

– Блюз говорил мне об этом, – шептал барсук, – я не запомнил.

– Можно? – сказала Маша.

– Да, – шёпотом ответил Женька.

Маша села рядом, дотронулась до его плеча. Барсук замолчал, и тогда она сказала:

– Алёнка не права. В смысле права, но не совсем. Мы и правда увлеклись кладом при первом разговоре. Надо было тебе объяснить, что опасностей куда больше, чем найти и потратить миллион. Власть так же опасна, как и деньги. Даже ещё опасней.

– Какая власть?

– Власть славы. Ты скромный и умный, ты бы не стал так себя раскручивать. Тебе не повезло, что первый человек, которому ты помог, оказался дурочкой-хвастуньей. Спасибо, что эта Солдатова хотя бы бескорыстная: не создала фирму «Найдём любую пропажу, гарантия – сто процентов». Лекс мне объяснил: если сомневаешься, нуждается человек в помощи или жульничает, не бойся проверить. Пусть Эй покопается в мозгах и скажет, чего этот человек хочет на самом деле. И никого не спасай во второй раз! Ещё рассказывал: в старину Друзья и их питомцы иногда убегали не только от Верховных жрецов или Верховных судей, но и от жадных старух, которым по глупости починили избу. А они говорили спасибо и требовали дворец.

Думала, что Женька усмехнётся. Но тот всхлипнул:

– Почему… Почему я только сейчас понял, как опасно помогать?

Маша потянула его к себе, провела пальцами по мокрой щеке.

– Потому что нам повезло, а тебе – нет. Лума нашла меня, как Рук – тебя, но быстро вывела на Лекса, и мне объяснили, какие глупости я совершу, если буду делать всё, что захочу. У Алёнки ещё проще: ей передали Альму с вводным рассказом. Жаль, что Алёнка об этом забыла. Теперь, когда у Рука – Ларец, а не Горсть, пусть не забывает перед любым чудом ставить режим стирания всех записей, хотя бы на двести квадратных метров. Ему под силу не только видеть неживые взгляды и уши, но и уничтожать информацию.

– Запомнил, – кивнул Женька.

Они замолчали. Только громко тикали кухонные часы, сделанные под старину, да иногда недовольно похрюкивал Рук.

Потом раздался весёлый посвист.

– Мой, – сказал, поднимаясь, Женька.

– Сообщение?

– Нет, напоминалка. Сегодня надо поздравить Алёнку.

Маша тоже встала. Обняла Женьку, погладила по голове.

– Ладно, что можно – исправим, остальное – переживём.

– А как с Алёнкой? – спросил Женька.

– Поздравим в телеге.