Стиснув зубы, я оттолкнула мертвого Эвандера.

Все мои мысли были об ужасах, которые стражи короля Немея устроят мне в отместку. Я покончила с одной угрозой, но породила множество новых. Голос короля Теодора эхом звучал в моей голове: «Только полная тупица пойдет за мужчину, чей долг – убивать ей подобных!»

Вода из ванны затопила невидящие глаза Эвандера. Лопнувшие капилляры испещрили белки, напоминая кровавые следы на снегу. Тошнота прокатилась волной. Я снова оттолкнулась от его плеча, извиваясь под ним, пытаясь выбраться. Дыхание сбивалось, я ругалась, но не останавливалась, пока не перевалилась через край ванны на мягкий ковер в своей гардеробной.

Морская вода ручьями стекала на пол. Рваная сорочка липла к телу, точно бледная вторая кожа, которую вот-вот сбросят. Мои волосы свисали черными веревками по плечам. Я уставилась на тело Эвандера, скрюченное и слишком большое для узкой ванны, и мне вдруг стало все равно, что подумает обо мне добрый, благородный и справедливый король Варии. Сейчас в голове крутилась единственная, едва зародившаяся мысль: я хочу жить, и только он может мне помочь. Он уже отказал мне в помощи, но был и другой способ ее добиться.

С какой-то первобытной настойчивостью я шатко двинулась к двери комнаты, с трудом держа равновесие из-за непривычного веса крыльев. В коридоре царила темнота, почти во всех факелах не было масла, зато сотни ночей, на протяжении которых я еще в детстве изучала форт, не прошли даром. Я прекрасно знала, за сколько шагов можно пройти весь коридор.

Люди Эвандера покинули пост у моей двери по его приказу, но с северного конца коридора доносились тихий лязг доспехов и бормотание варийских солдат. Как я помнила, король привез с собой шестерых. Учитывая, как сильно Немей ненавидел Теодора, можно было смело предположить, что последний спал под неусыпным оком стражи.

Несмотря на это, я спешила туда, оставляя мокрые следы.

Я не знала, как управлять той темной, ужасающей силой, которая овладела мной, – а возможно, это мне приходилось подчиняться ее диктату. Кажется, я вытянула у Эвандера его последний вдох. Оставалось только молиться, что моя сила подействует и на людей Теодора.

Громадная яркая луна заглядывала в окна, ее свет лился на подоконник и освещал стражу. Их было трое. Ближний ко мне зарычал и потянулся за мечом, но в следующий момент обмяк на полу. Теперь я могла чувствовать безмолвную силу, исходившую из моего горла и подсекавшую стражников, словно леска. Второй стражник, качаясь, направился в дальний конец коридора; третий же открыл дверь в покои Теодора и позволил мне спокойно войти.

Дверь захлопнулась с оглушительным скрипом петель, но король не проснулся. Камин давно прогорел, тлеющие угли бросали ржавые отсветы на кровать, тонувшую в тени. Теодор раскинулся поперек матраса и выглядел таким громадным… Одна рука была откинута за голову, другая покоилась на груди. Длинная нога выскользнула из-под одеяла, и я могла разглядеть золотисто-коричневую кожу, темные волосы на икре, сильное колено, мускулистое бедро. Кажется, спал он в одной лишь белой ночной рубашке. Подойдя ближе, я услышала неглубокое ровное дыхание. Молча изучала я линию его подбородка, изгиб полных губ.

Я бы сделала все быстро – разрезала его ладонь и прижала к своей ране. Создать кровные узы легко, но… Я не могла сдвинуться с места. Во сне Теодор выглядел смягчившимся – безо всех этих резкостей и суровых взглядов, к которым я привыкла. Он казался беззащитным, расслабленным и тихо дышал приоткрытым ртом.

Это было неправильно. Предательски и жестоко. Но я собралась с духом. Я просто хотела жить. Всего через несколько часов найдут тело Эвандера, и меня сразу постигнет ужасная смерть. Вода, пропитавшая мои волосы и сорочку, к тому времени высохнет, и, когда это случится, мои крылья свернутся под кожей.

Сейчас. Я должна была сделать это сейчас.

Мое тело ныло от напряжения, но я заставила себя подойти вплотную к кровати. Уперлась коленом в матрас – и вздрогнула, когда он заскрипел под моим весом. Вода капала с волос на перину. Затаив дыхание, я сделала когтем неглубокий надрез на собственной ладони и потянулась к руке Теодора. Но прежде чем я успела коснуться его, он дернулся. Он схватил мое запястье, его хватка была как стальные наручники. С низким рыком он рванул меня к себе с такой силой, что я оказалась на нем, живот к животу. Холодный металл впился мне в шею. Лицо Теодора было так близко, что в гаснущем свете очага я не различала ни единой черты. Он сильнее прижал лезвие к моей коже.

– Это Имоджен, – прохрипела я, сглотнув от давления кинжала. – Это я. Пожалуйста, не надо!

– Имоджен? – прогрохотал он заспанным голосом и отдернул оружие. – Вы что творите?

Неуклюже путаясь в простынях, мы попытались отстраниться друг от друга. Он потянулся к тумбочке за свечой и огнивом, и вскоре комната наполнилась теплым светом.

Я замерла, встретив его изумленный взгляд.

Точно так же, как перед Эвандером, я была обнажена и перед Теодором. Он видел всю меня. Очертания крыльев, плотно прижатых к спине, перекошенное от страха лицо. Затем его взгляд опустился, оценивая изгибы моего тела под мокрой сорочкой.

Я ожидала, что он вот-вот с отвращением швырнет меня на пол и сдавит мое горло, но он просто смотрел на меня, растерянный… благоговеющий. Зажмурился он лишь спустя долгие секунды. Потянулся к одеялу и тихо протянул его мне, чтобы я могла прикрыть грудь.

Внезапно его пронзило осознание, и он вскинул кинжал:

– Вы были в морской воде.

Судя по тону, он понял, что́ ему угрожает. Ведь сирены были опасны, они топили и разрывали на части всех, кто пытался им навредить.

– Я здесь не для того, чтобы причинить вам зло, – покачала я головой и медленно потянулась к руке короля: его недоверие было столь ощутимым, что мне пришлось самой прижать его кинжал к своей груди. – Даю слово.

Он немного расслабил плечи, но кинжала больше не отвел.

– Рассказывайте, что случилось, – мрачно потребовал он.

– Мне нужно сегодня же покинуть форт Линум, – дрожа и цепляясь когтями за одеяло, ответила я. – Прямо сейчас.

– Это не ответ, – сказал он и потряс головой, словно желая стряхнуть дурной сон. – Как вы сюда вошли? – Он посмотрел на дверь.

Я моргнула.

– Я… точно не знаю. – И я даже не лгала, поскольку зловещая сила внутри меня подчиняла мир моей воле, хотя я не просила ее об этом; мне просто нужно было попасть в эту комнату, не дожидаясь, пока я окажусь в западне из-за Эвандера. – Ваш страж открыл мне дверь.

– В этом я очень сомневаюсь, – ответил он и коснулся клинком моего живота, отчего я замерла. – Говорите правду.

– Я убила капитана короля Немея.

– Вы убили… – открыл он рот, – своего жениха… и после этого побежали ко мне?

– Он принес сифон… – почти истерично стала объяснять я, – который применяют при казнях… наполнил мою грудь водой. Я дернулась, а он залез ко мне, потом я тонула и…

– Тсс, тише вы! – Свободной рукой он зажал мне рот, другой воткнул лезвие в матрас. – Не кричите так.

Я кивнула, и по моим щекам заструились слезы.

Его мышцы напряглись, лицо сморщилось, как слишком туго натянутый шов на ткани. Медленно он отнял руку от моего рта и приподнял мой подбородок.

– Залез к вам? Что вы имеете в виду?

– В ванну, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Он приказал своим людям наполнить мою ванну морской водой, а потом заставил меня в нее влезть… и…

– Вы пели? – отдернул он руку. – Чтобы его утопить?

– Пела? Нет. – Я покачала головой. – Это он залез в ванну, навалился на меня, после чего я… Не знаю как, но я вытянула из него весь воздух.

От его взора моя кровь похолодела. То был взор, полный изумления, как будто он не мог представить себе более чудовищного поступка. Матрас подо мной куда-то поплыл, стены кругом растворились в полумраке; я чувствовала себя так, словно стремнина несет меня к смерти.

– Вы убили жениха, – яростно прошептал Теодор, – а потом явились сюда? И умоляете, чтобы я увез вас среди ночи?

– Нет, – воззрилась я на него, ведь мне было уже нечего терять, – я пришла, чтобы заключить кровную связь.

Стало нечем дышать.

– Да вы из ума выжили, – мертвенно-тихим голосом ответил он.

– Возможно. – Я не скрывала отчаяния. – Но я защищаю себя, как могу, и не важно, что вы отказались меня спасти.

В его глазах вместе с отсветами от углей замерцало недоверие.

– Я не отказывался. Я сказал, что мне нужно время.

– Они меня запытают, – всхлипнула я. – Отдадут меня солдатам Эвандера, чтобы те вдоволь наигрались, прежде чем перережут мне горло…

Наступившая тишина иголками впилась в мою кожу. Она тянулась, пока он наконец не заговорил, – и я бы предпочла услышать в его словах гнев, презрение и вообще что угодно, но только не полное безразличие.

– Вы же убийца. Чего еще вы ожидали от здешней стражи?

Сердце сжалось от бессилия, но я не собиралась уходить, не попытавшись достучаться до него.

– Он заслужил это! – выплюнула я. – Замужем за ним я все равно бы погибла! Он высосал бы из меня жизнь, причиняя боль мало-помалу.

Я подползла к краю кровати, забыв одеяло, и нетвердой походкой двинулась к двери. Смерть маячила за моим плечом, и стоило ли ждать ее здесь? Или в своих покоях? А может, просто развернуться ей навстречу? Отправиться к стражникам форта, расправить крылья – и быстро умереть от стрелы в сердце?

– Стойте, – вздохнул Теодор и поднялся. Его перекрученная ночная рубашка задралась чуть выше колен. – Отойдите от двери. – Он скользнул жестким взглядом по моему телу, прежде чем бросить мне одеяло, но голос прозвучал непривычно мягко: – Прикройтесь, чтоб вас…

Когда я наконец завернулась в одеяло, он подошел ближе. От него так и веяло теплом.

– А это что? – коснулся он следа на моем подбородке.

– Это оставил сифон моего дорогого жениха, полагаю, – скривилась я от боли.

– Вот и пролилась первая кровь, – с сожалением покачал он головой. – Я же говорил, что моя помощь вам приведет к войне.

– Да, я знаю. – Горячие слезы покатились по моим щекам. – Что бы вы обо мне ни думали, я не дура и понимаю, какие будут последствия. Совершенно ясно, почему вы готовы отправить меня на смерть…

– Будьте добры, заткнитесь. – Он прикрыл глаза рукой.

– Что?

– Заткнитесь, говорю, – повторил он и так быстро поймал мое лицо в клетку своих рук, что я ахнула. – Я это исправлю. – Он запрокинул мою голову, взялся за мой окровавленный подбородок и, сердито сверкнув глазами, применил свою силу, от которой порез тут же затянулся.

Все случилось так быстро, но мы оба не сразу осмелились пошевелиться. Наконец он отпустил меня.

– Вы и впрямь собирались связать себя со мной? – спросил он странно ровным тоном.

– Да, – встретила я его взгляд. – Я устала от вечного унижения. Но вы были правы: я чересчур труслива и не сумею спасти себя… – И я шагнула к двери.

– Приступайте.

– Простите?

– Свяжите нас. Война с Немеем так или иначе неизбежна. Нельзя, чтобы он продолжал творить одно злодеяние за другим. Конечно, я вовсе не мечтал начать войну с убийства его капитана и похищения подопечной, но… Есть альтернативы и похуже.

У меня отвисла челюсть.

– А под альтернативой вы имеете в виду мою смерть.

– Да. Так что лучше я соглашусь заключить связь.

– Это почему?

– Потому что ни в небесах, ни на земле не найдется способа приблизиться к вам, если только у меня не будет иммунитета к чарам сирены.

– Справедливо, – покраснела я.

– И у меня есть три условия.

– Конечно. – Я судорожно втянула воздух от нахлынувшей тревоги.

– Вы отрекаетесь от Немея и присягаете мне как новому королю. Затем, по прибытии в Варию, идете к колдунье-провидице и просите ритуала для разрыва нашей связи.

С другой стороны, в моем положении надо было с улыбкой соглашаться на что угодно, даже если пришлось бы отрезать себе руку и кинуть ее королевским псам.

– Я готова на это, – осторожно сказала я, ожидая последнего условия. Понимая, насколько умен и проницателен Теодор, я ожидала, что оно будет куда серьезнее. – А третье?

Тут он принялся рыться в прикроватном сундуке, откуда достал темные брюки и белую рубашку. Затем он подбросил к тлеющим углям очага несколько поленьев.

– Когда вы вернетесь от провидицы, я придумаю приказ и вы будете обязаны его исполнить.

Я будто услышала сигнальный колокол. Любой приказ, вот как? Теодор снова склонился над сундуком, и я с опаской наблюдала за ним. Он перебирал бумаги, какие-то мелочи, лежавшие между одеждой… Похоже, решал, что нужно бросить в огонь. Мы с ним планировали бежать с острова, тут уж не до вещевых сундуков.

– И что же это за приказ? – осторожно спросила я.

– Сам пока не знаю. – Не глядя на меня, он бросил небольшую стопку бумаг в огонь, а затем начал натягивать брюки. – Быстрее, миледи, пока у вас не высохли волосы и не ссохлись крылья. Не то мы упустим шанс. – Когда он принялся снимать ночную рубашку, я понятливо отвернулась. – Вы согласны на мои условия?

Все выученные мною правила говорили, что я должна это сделать. И упасть на колени, и лобызать его теплые пальцы за то, что он готов был пролить свою кровь и связать нас вместе. И рискнуть ради него жизнью, безопасностью или всем, что мне дорого, без каких-либо сомнений. Но король смотрел на меня с таким недоверием, будто был не в силах понять моего замешательства. Разумеется, ему и во сне не снилось, каково это – жить исключительно ради чьей-то выгоды.

С отчаянием я осознавала, что теперь буду подчиняться прихотям другого короля, повиноваться ему, опять играть чужую роль…

– Вы предлагаете мне рискнуть жизнью, – вскипел он, – поставить под угрозу благополучие своего королевства, чтобы вас спасти…

Его слова были как искра, угодившая в сухое сено. И тут я поняла нечто страшное. Ни один хороший, справедливый и честный король, ни один приверженец долга не отважился бы на такое безрассудство. И даже столь добродетельный и могучий король, каким был Теодор, легко позволил бы мне, сироте, умереть при дворе порочного короля, но только не ставить под угрозу свое правление. Конечно, ему было бы меня жаль, он бы даже корил себя из-за загубленной молодой души, но это не изменило бы его выбора.

– Ваше решение, леди Имоджен? – спросил он.

В отблесках огня он казался суровым и величественным, как статуя. Тени залегли под его смуглыми скулами, в ямке шеи и в складке меж бровей. Я видела в нем черты его предка. Великий бог Панос тоже был сильным и неукротимым. Королю ничего не было нужно от меня. И мне нечего было ему дать. Но как он разъярился из-за пролитой мною крови в ритуальном зале Немея… А еще я вспомнила, как он уверенно произнес: «Я точно вас знаю».

Но кто же я?

Внезапно я задумалась: может, его одностороннее благодеяние было изящно подготовленной ловушкой?

– Я согласна на ваши условия, ваше величество, – вскинула я подбородок. – Но, если вы подведете меня, я дождусь разрыва нашей связи и тогда…

– Вы что, угрожаете мне? – наклонил голову Теодор.

– У меня мало оснований доверять людям, которые обещают быть добрыми ко мне в обмен на мое послушание, – судорожно вздохнула я, чувствуя невыразимую усталость.

Он поднял брови, явно признавая мою правоту.

– Так давайте же покончим с этим, не дожидаясь, пока вы меня растерзаете.

Я шагнула к очагу, и его тепло окутало меня. Теодор же не спешил приближаться; он направился к двери, бросив на меня сердитый взгляд:

– Не снимайте одеяло.

Затем он позвал троих стражников. Они с тревогой воззрились на меня, и Теодор в ответ едва не испепелил их взглядом:

– Где командор Мела?

Командор? Возлюбленный Агаты! Солдаты замерли, их лица стали непроницаемыми, пока один из них не опустил взгляд в пол.

– Он приказал нам прикрыть его отсутствие. – Повисла тяжелая пауза. – Встречается с какой-то леди.

А мне-то казалось, что настроение короля не могло стать хуже. Но он помрачнел еще сильнее:

– Найдите его.

– Вы найдете его этажом ниже, – вмешалась я. – Четвертая дверь справа.

– У Агаты? – спросил король, и я кивнула.

Он провел рукой по лицу, а затем тихо изложил точный план побега:

– Разбудите тех стражников, которые сейчас не на дежурстве. Зайдите в покои леди Имоджен. Там, в ванне с морской водой, лежит мертвец. Наберите немного этой воды и принесите сюда. И, во имя любви ко всем чертовым богам, оставьте кого-нибудь у моей двери, чтоб он глаз с нее не спускал.

Когда стражники спешно покинули комнату, он с раздражением опустил дверной засов. Раздался шелест тонкой ткани и звон металла, но мое внимание было приковано к обручальному кольцу, которое все еще украшало мой палец. Его вид вызывал тошноту.

– У меня тоже будет одно условие, – произнесла я.

Теодор подошел и сел передо мной с кинжалом в одной руке и ворохом зеленого шелка в другой.

– Никаких условий – это я оказываю вам большую милость. – Он бросил мне шелк. – Вот, наденьте это, когда крыльев не станет.

– Агата убежит с нами, – решительно посмотрела я на него.

– Слишком опасная затея, – покачал он головой, крутя в руке кинжал. – Обойдетесь и без няни. Кроме того, уж она-то сумеет за себя постоять. Пускай сама выбирается.

Горло сдавило от слез, ведь он был прав. Страдальчески кивнув, я подняла руку и обнажила свежий неглубокий порез, а с ним и бледные змейки шрамов на ладони. Теодор невозмутимо взял мою ледяную руку в свою теплую ладонь и провел пальцем по порезу и сморщенной коже так нежно, что я вздрогнула.

– Я тоже беспокоюсь об Агате, – сказал он с сожалением и сочувствием.

Поднесенный к моей руке кинжал сверкнул. Я напряглась: насколько глубоким будет порез? Исцелит ли король меня сразу или заставит помучиться?

– Держите, – сказал он, вложив рукоять кинжала в мою руку. – Я слышал, что связь с сиреной болезненна. Надо потерпеть, пока не свыкнешься.

Я кивнула: ходили такие слухи. Не услышав в его голосе дрожи, я все-таки гадала, испугался ли он хоть немного.

– Не будьте столь предупредительны, ваше величество.

Уголок его губ дрогнул, и они тут же сжались, стоило мне приложить кинжал к своей руке. Я сделала быстрый и неглубокий надрез, а затем нанесла такую же рану Теодору. Сообща мы глубоко вдохнули и соединили окровавленные ладони. Мое сердце гулко забилось, но я сосредоточилась на липком тепле между нашими пальцами.

Теодор ахнул, стиснув мою ладонь. Его лицо говорило о том, что он испытывает одновременно боль и наслаждение. Он весь задрожал, покрылся испариной, его голова откинулась назад. Наконец он издал глубокий стон.

Я ждала, затаив дыхание. В конце концов тело Теодора расслабилось – видимо, боль сначала нарастала, а потом отступила, и он посмотрел на меня с тревожным ожиданием:

– Что вы чувствуете?

– Ничего, – покачала я головой.

А затем это нахлынуло.

Его кровь была как звездное сияние. Яркая и кипящая, она поднималась по моим венам, пульсировала в шее. Она обжигала меня изнутри, расходилась по всему телу. Я слышала свой стон, я ощущала, как извиваюсь от боли, а когда кровная связь пронзила самую сердцевину моего существа, комната потемнела. И тогда я издала леденящий душу крик.

Рука Теодора снова закрыла мне рот, но этого было недостаточно. Пришлось ему обхватить мою голову и притиснуть лицом к своей груди.

– Тише, – взмолился он мне в ухо, – тише, Имоджен…

Но я и не думала униматься, меня просто разрывало на части. Внутри натянулась струна, и казалось, сейчас она порвется и разрежет сердце надвое. И тогда я умру в объятиях короля. Я цеплялась когтями за его плечи и спину – боль стихала слишком медленно. Связь наконец укоренилась, испуская трепещущий жар, а я все скулила в могучую грудь короля и старалась дышать ровнее.

Теодор глядел на меня в ошеломлении. Он поднял руку к моей щеке и откинул волосы, прилипшие к моей скользкой коже.

– Вы в порядке? Нам нужно уходить. Скажите мне, что все хорошо!

Я кивнула.

– Нет, – прохрипел он и слегка тряхнул меня. – Скажите вслух. Дайте мне вас услышать.

Его неприкрытое беспокойство лилось глубоким, всепоглощающим потоком; так я поняла, что связь между нами работает. Она вынуждала связанных печься друг о друге. Я посмотрела ему в глаза, стараясь скрыть странное ощущение: каждая жилка внутри дрожала. Я будто подхватила лихорадку.

– Да, я в порядке.

Он резко кивнул и сделал вид, что теперь спокоен. Связь заставила мои крылья скользнуть обратно под кожу, оставив мои лопатки воспаленными и кровоточащими. Теодор, помогая мне удержаться на ногах, отвел взгляд, пока я стаскивала с себя одеяло и мокрую сорочку. Он не видел ран на спине, а я ни словом не обмолвилась, как они болят, прежде чем накинула шелковую мантию и затянула ее на талии.

Тихий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Теодор впустил своих стражников, на сей раз всю свиту из шести человек. В руках одного из них была ваза, взятая из моих покоев, – запах морской воды коснулся ноздрей. А следом шла Агата, вся встрепанная и румяная, с припухшими от поцелуев губами.

Стоило Теодору взглянуть на нее, как он стушевался.

– Здравствуй, Агата. Лахлан, – уставился король на высокого, сияющего от самодовольства солдата рядом с ней, – я прикажу тебя выпотрошить!

– Да-да, – сказал Лахлан. – Агата поставила меня в известность, что она идет с нами.

– Сегодня боги особо милостивы ко мне, не правда ли? – Сурово посмотрев на меня, Теодор указал на вазу с морской водой. – Дайте ей это.

Я прижала вазу к груди и выпрямилась под грозным, мрачным взглядом короля, чувствуя, что в комнате как будто еще больше похолодало.

– Ну, моя госпожа, – произнес он, – вам удалось пройти мимо моих людей. А теперь проведите нас мимо стражи Немея.