Солдаты короля Теодора двигались как призраки – бесшумно и быстро. Даже их доспехи едва звенели в ночной тишине форта Линум.

Аккуратно и чинно мы друг за другом спустились по лестнице, которая вела в пустой холл. Снаружи порывы ветра стенали в углах крепости, точно умирающие. Я старалась не воспринимать это как дурное предзнаменование.

Теодор шел впереди меня, Агата – позади. Я прижала вазу к груди, словно мать, защищающая младенца. Пара пригоршней морской воды была моим единственным шансом пройти мимо стражников короля Немея.

– Ты была в покоях короля, – шептала Агата за моим плечом, – и на тебе его мантия. Ты вся мокрая от морской воды!

Влажный шелк прилип к открытым ранам на моей спине. Но пятна крови удачно скрыла копна волос.

– Что же случилось?

– Обещаю, – оглянулась я на Агату, – я расскажу тебе все, но на корабле, когда будем в безопасности. И когда я это сделаю, пожалуйста, не паникуй.

– Паника! – Ее глаза сверкнули. – Действительно, разве для нее есть повод?

– Боги, Агата…

Она закусила губу, сдерживая тревогу и шквал вопросов, и тихо кивнула.

При мысли, что придется во всем признаться Агате, в груди мерзко заныло. Меня обжигал стыд за то, что я сделала с Эвандером, и вместе с тем я чувствовала гордость. Пока я спускалась по лестнице мимо тронного зала Немея, мне вспомнилась надпись: «Монстра ждет только смерть». И тут же перед мысленным взором возникло пустое лицо Эвандера с синими губами. Меня охватила неуверенность. Может, я была чудовищем сродни ему? И такого монстра, как я, действительно ждет конец?

Лахлан, флотоводец короля Теодора, собрал нас у главных дверей.

– Во дворе никогда не бывает стражи, – тихо сказал он. – Посты всегда у конюшен и казарм, что под горной лестницей. – Затем его суровые глаза встретились с моими. – Вы должны провести нас мимо стражников. Мы заберем лошадей из конюшен и спустимся по горной дороге к королевскому кораблю в Порт-Хелрисе.

У меня пересохло во рту. Теперь меня трясло не то от холода, не то от шока. Но я собралась с силами и коротко кивнула Лахлану.

Командор приоткрыл массивную дверь, мы боком протиснулись в нее и один за другим бесшумно, как змеи, проскользнули во двор форта Линум. Ветер очистил небо, в окружении звезд светила яркая луна, изливая бледный, водянисто-голубой свет на скалы. Мы с Агатой прижались к шероховатой крепостной стене. Порыв ветра взъерошил мои волосы, и пряди упали на глаза; тем временем шесть стражников, выхватив мечи, рассредоточились и принялись проверять темные ниши за колоннами.

Теодор подошел ближе ко мне, и я вновь почувствовала, как от него исходит тепло.

– Поклянитесь мне в верности прямо сейчас, – сказал он почти шепотом, – пока мы во владениях Немея и при свидетелях. Чтобы позже король не заявил, что вас якобы выкрали.

– Не думайте, что чье-то свидетельство будет для него помехой. – Нахмурившись, я крепче стиснула вазу. – Да и как он узнает, что я действительно дала клятву? Он же все равно объявит о моем похищении.

– Это имеет значение для меня. Не хочу, чтобы меня заподозрили в краже подданной другого монарха и использовали эту брешь против моего королевства.

Я нахмурилась еще сильнее. Он приблизился вплотную, устремив на меня взор, от которого перехватило дыхание.

– Учитывая все, что я сделал для вас сегодня… меньшее, чем вы можете отплатить, – это преклонить колено.

Я таращилась на него, сердце колотилось – раз-два-три. Все внутри меня переворачивалось. Глупая монархия, глупые королевские обеты! Я не хотела стоять голыми коленями на остром гравии. Не хотела менять кандалы одного правителя на оковы другого. От меня будут требовать почитания, преклонения и подчинения, хотя речь идет о человеке, который никогда не ответит взаимностью. И все же для монархов это было в порядке вещей.

Я повернулась к Агате и протянула ей вазу:

– Подержи.

Когда стало ясно, что во дворе нет опасности, стражники вернулись и выстроились вокруг нас.

– Быстрее, быстрее, если не возражаете, – раздраженно процедил Лахлан.

Я бросила на него ледяной взгляд. Затем, неохотно, покачиваясь, опустилась на колени. На острый, как и ожидалось, гравий.

– В чем я должна поклясться?

Теодор сурово смотрел на меня сверху вниз, на его лоб и нос падал лунный свет.

– Сами придумайте, – буркнул Лахлан.

Дохнул ветер, взметнув мои влажные волосы в воздух. Я откинула их со щек и метнула на Теодора самый испепеляющий взгляд, на какой только была способна.

– Я осуждаю правителя острова Сераф… – Опять взвыл холодный ветер, хлестнул меня по лицу, и у меня выступили слезы. Он заглушил мои тихие слова. – Я… клянусь в своей… верности…

Теодор опустился передо мной на колени. Его глаза встретились с моими, и мысли рассеялись. Я могла шептать – он все равно меня услышал бы. В замешательстве я вскинула брови, а он резко кивнул:

– Поторопитесь.

Я порылась в памяти, вспоминая длинную мрачную клятву, которую я дала королю Немею в юности.

– Я, Имоджен Нэл, клянусь в верности королю Теодору Арити из Варии. Я… постараюсь… чтить его величество словом и делом, поступками и волей. Клянусь перед Эосией… – Кашлянув, я покачала головой. – Перед великими богами, где бы они ни обитали.

– Постараетесь, значит? – Теодор улыбнулся уголком рта.

– Клянусь, – кивнула я.

Он бросил на меня суровый взгляд и помог мне встать. Мои руки и ноги теперь дрожали слишком сильно, этого было не скрыть, так что Теодор поддержал меня, обняв за талию. Агата с удивленным видом вернула мне вазу.

– Что? – спросила я.

Она покачала головой, быстро моргая.

Группа разделилась. Теодор и я, в сопровождении четырех стражников, поспешили к лестнице, которая вела вниз к конюшням и въездным воротам. Агата осталась с Лахланом и шестым стражником. Мы подошли к краю лестницы, и я увидела глубокий обрыв. От этого зрелища в глазах помутилось.

– Этим путем вы добирались до форта?

– Да. – Теодор взял меня под локоть, увидев, что я пошатываюсь. – Ступеньки неровные. Некоторые очень плоские. Другие гораздо круче, чем нужно.

– Должен быть другой путь! – Внутри назревала паника. – Немей не мог заставить всех гостей подниматься по такой лестнице.

– Миледи…

– Я не смогу. В этой темноте я вижу не дальше трех ступенек. Оступлюсь, пролью воду – и все мы погибнем.

– Возможно. – В голосе короля не было ни капли эмоций, но его нежное прикосновение к моему локтю придало мне решимости. – Но если не отважитесь идти дальше, то, без всякого сомнения, умру я, умрете вы и умрет Агата.

Ветер застонал и заметался вдоль стен форта Линум у нас за спиной. Не таким образом желала бы я умереть… И уж точно не в таком месте, где я чувствовала себя слабой и перепуганной. Под пристальным взглядом Теодора я выпрямилась. Он думал, что знает меня, и упрекал меня в трусости. Схватив вазу покрепче, я сделала первый шажок вниз.

Но шла я слишком медленно, каждый раз нащупывая край ступеньки босой ногой. Спускаясь с помощью бдительного Теодора, я была уверена, что больше никогда не согреюсь. Я громко стучала зубами и тряслась всем телом. Шелковая мантия хлестала меня по ногам. На совсем узкой каменной ступеньке я остановилась и попыталась унять дрожь.

Стоявший ступенькой ниже Теодор смотрел на меня с ужасом и тревогой, от которых мой желудок сделал кульбит.

– Ах, да ради всех богов, – проворчал он. – Идите сюда. – Он протянул руки, словно собирался обнять меня.

– Что вы делаете? – отшатнулась я.

– Ваше величество, – прошептал стражник позади меня, – нам надо идти дальше.

– Постоим минуту, – нахмурился Теодор. – Дама вот-вот замерзнет до смерти. Ее нужно согреть.

– Вы же не станете греть меня сами… – Его кровь бежала по моим венам, но мысль о том, чтобы он коснулся меня и прижал к себе, была слишком постыдна.

– Ну, все остальные одеты в металл, так что выбора нет. – Он потер ладонью лицо.

– Мы прошли полпути, ваше величество, – сказали шедшие впереди стражники. – Какие будут приказания?

Взгляд Теодора на мгновение задержался на мне.

– Ступайте вперед, узнайте, что ждет нас внизу. Если почуете там засаду – возвращайтесь. Если же нет – спрячьтесь среди камней. А мы скоро спустимся. – Теодор посмотрел на двух стражников позади меня. – Спуститесь на десять ступенек и ждите нас.

Когда мы остались одни, он яростно фыркнул.

– Я в порядке, – сказала я, сотрясаясь всем телом. Было глупо – я знала это – не принять его помощь.

– Ясно. – Он упер руки в свои узкие бедра. – Но эта кровная связь не позволит мне игнорировать тот факт, что вы дрожите, что вам холодно и страшно.

– Не смейте называть меня трусихой!

– Я говорю: вам страшно. – Он вскинул ладонь и одарил меня искренним взглядом. – И мне тоже.

Я крепче стиснула вазу, но ничего не сказала. Было сложно понять, лучше ли мне стало от осознания, что он, потомок великого бога и короля, тоже напуган.

– Скажите, что вам нужно. – Его глубокий голос был таким же твердым и равнодушным, как сталь, однако взгляд заставил меня поверить, что он говорит всерьез.

– Мне нужно перестать трястись.

Он кивнул, и наши глаза встретились. Затем он протянул мне руку. Она была теплой, с мозолями на ладонях и подушечках сильных пальцев. Опираясь на нее и чувствуя надежную поддержку, я ступила на широкую плиту, на которой он стоял. Он повел меня к скале. Она была слегка вогнутой, и он встал за моей спиной, укрывая меня. Мы молчали, пока он убирал мои влажные волосы, перекидывая их вперед через плечо. Молчали и тогда, когда он медленно потянул меня назад в свои теплые объятия. Я напряглась, касаясь спиной его твердой груди. Кожа на лопатках по-прежнему горела, но тепло его тела, казалось, успокаивало ее.

Он обнял меня за плечи, и это ощущение было как солнечный свет, который вдруг согревает в морозный день. Медленно, бережно он обхватил другой рукой мой живот, прямо под вазой, которую я держала.

– Не пролейте, – прошептала я, хотя его движения были предельно осторожны.

Казалось, он не дышал, нежно прижимая меня к себе. Его спокойствие являло полный контраст с крупной дрожью, сотрясавшей мое тело. Я могла различить линии и углубления его груди, живота, ощущала его крепкие бедра. Странное осознание пронизало меня: раз я могу на ощупь представить его тело во всех подробностях, он, безусловно, может представить мое.

– У вас спина кровоточит, – тихо прижался он губами к моему уху. – Почему не сказали?

– Были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться, – сказала я, уставившись в темноту. – Да и едва ли это больно по сравнению с тугим платьем.

– Я не могу залечить раны, пока к ним прилипает шелк.

Мы стояли так, слушая ветер, и постепенно дрожь прекратилась, мое тело словно усвоило неподвижность Теодора. Он прислонился к скале, а я – к нему и на мгновение закрыла глаза, представляя, что лежу на животе на солнечном пляже и нежные лучи проникают сквозь кожу и мышцы в самое мое естество. Казалось, кровная связь внутри меня сияла.

– Готовы?

Низкий голос Теодора заставил меня встрепенуться и откинуться на его плечо, подняв лицо к звездам. Потом я резко выпрямилась и произнесла:

– Да.

Но чересчур поспешно попыталась отстраниться.

Его рука задела дно вазы, вода хлынула через край и пролилась на меня.

– О нет!

Вода казалась странной.

В ванне она сверкала на моей коже и стремилась слиться с темной ровной пульсацией в сердцевине моего существа. А теперь заставила меня сжаться, будто что-то внутри рвалось на части… Будто источник моей силы перестал питать ее.

– Что такое? – Теодор положил руки мне на плечи.

Я покачала головой, не желая говорить о своих переживаниях, и направилась к лестнице. Теперь, когда меня окутывало тепло Теодора, спускаться стало легче, но мне все же было не по себе. Малейшее проявление доброты воспринималось мной как долг, который требовалось отдать, а я и так была должна слишком много.

Быстро и ловко я преодолела дальнейший спуск, полагаясь теперь только на себя. Сапоги Теодора шаркали по мелким камешкам позади – он пытался не отставать. Мы наткнулись на первого варийского стражника, присевшего у поворота. Я опустилась рядом, Теодор – подле меня.

Впереди показался въездной двор. Каменные стены с широкими воротами окружали открытый загон, за ними виднелась ухоженная конюшня. По обе стороны от входа в нее горели факелы, еще два – у ворот загона. Пламя металось под порывами ветра, но не гасло. У ворот собрались четверо стражников, которые разговаривали и смеялись, но их слова относило ветром.

– Там только четверо? – прошептала я через плечо стражнику.

– Здесь – да. Еще человек шесть – у выхода на горную дорогу. – Он указал в темноту между двумя возвышающимися каменными утесами: у их основания горело еще больше факелов, освещая небольшую группу стражников. Свет был слабым, и люди Немея в своих черных доспехах сливались с ночным мраком.

Втянув воздух, я задержала дыхание, чтобы успокоить тревогу. Моя дрожь возвращалась. Я гадала, как же нам покинуть остров. И будет ли в безопасности Теодор.

– Нужно идти прямо сейчас, – нетерпеливо сказал стражник. – Заманите ближайших к нам людей. Затем займемся другой частью отряда.

В его устах это звучало так просто, но внезапно план показался неисполнимым. Я не чувствовала в себе силы. Она была словно комок глины, а я – точно неопытный скульптор. Этой ночью я управлялась со своей силой безо всякого умения и понимания. Я посмотрела на вазу с морской водой. Что, если мне ее не хватит? Что, если я, в своем паническом состоянии, не смогу предотвратить страшный кровавый конец для всех нас? Что же я за трусиха, раз не отважилась пойти к Немею и встретить заслуженную смерть…

– Имоджен… – (Услышав свое имя, произнесенное Теодором, я вдруг успокоилась.) – Я вас прикрою.

Далекий свет костра мерцал в его глазах. Я лишь кивнула. Медленно подняла вазу и стала лить воду себе на грудь, на плечи. Она впиталась в темно-зеленый шелк, намочила кожу. Мгновенно струна в моей груди завибрировала, но странное, неправильное чувство вернулось тоже. Я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Мое сердце забилось, дыхание участилось… Затем первая струйка маслянистой силы хлынула меж ребер. Окровавленная кожа на спине будто растянулась от давления крыльев, но я силой мысли не дала им проявиться, думая совершенно о другом намерении. Я хотела заманить врагов в ловушку, так что тьма хлынула в мое горло.

Я встала и сделала шаг вниз.

– Будьте осторожны, – сказал Теодор, и его пальцы коснулись моих, а наши взгляды встретились.

– Да, ваше величество.

Мне не слишком хотелось покидать его, но я проскользнула мимо сидевших в засаде людей и начала спускаться по последней из кривых лестниц…

Камешки на поляне впивались в подошвы. Холод, хоть и ощутимый, теперь не заставлял меня дрожать. Однако с каждым шагом я чувствовала себя все хуже. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от скручивающей боли в животе. Наконец я остановилась перед стражниками Немея на границе тени и света, падавшего от факелов.

Первый стражник, увидевший меня, так и подпрыгнул. Это был тот рябой, который ранее приходил в мою комнату. Я наклонила голову, разглядывая его: круглые щеки и нечесаные волосы, выбивавшиеся из-под черного шлема, делали этого парня еще моложе. Он потянулся к рукояти меча, однако коснуться ее не успел.

Я безмолвно стала его манить.

Его лицо начало меняться: карие глаза выпучились, щеки уродливо побагровели. Ветер на поляне полностью стих. Факелы теперь горели ровно. Другие стражники оказались во власти моего зова, не успев издать ни звука, и один за другим задохнулись, забились в конвульсиях, пока не рухнули неподвижной грудой.

Я едва не плакала, меня начало тошнить. Я ведь не хотела убивать их!

Со стороны горной дороги раздался крик – меня увидели остальные стражники Немея. Они выстроились в боевой порядок, и паника охватила меня при виде их мечей, кинжалов и арбалетов. Хоть бы ветер погасил факелы, чтобы в темноте ни один болт меня не задел… Я направилась к ним, сосредоточенно посылая зов, и вдруг мой живот пронзила жестокая боль. Зашипев, я прижала к нему ладонь, но шага не сбавила.

Они были уже достаточно близко, чтобы подпасть под мои чары, но почему-то не замерли. Не поддавались им. Я прищурилась в свете луны, собрав все силы и стараясь не обращать внимания на бешеное сердцебиение, а они лишь замедлили движение, словно шагали по пояс в воде. Раздирающая боль внутри меня нарастала. Стиснув зубы, я отчаянно пыталась удержать стражников на расстоянии.

– Имоджен! – Отчаянный вскрик Теодора пронзил темноту: он остановил меня.

Но стражники Немея упорно продолжали наступать, варварски оскалившись, подняв мечи. Я пятилась, желая увеличить дистанцию между нами, однако мешала боль: она растекалась по телу, как чернила в воде. Я упала навзничь тяжелым кулем. Захрустел гравий – люди Теодора бросились мне на помощь. Я громко застонала сквозь стиснутые зубы, увидев, как один из стражников Немея надвигается на меня. Царапая землю, я пыталась отползти – мучительные спазмы не давали мне подняться и бежать прочь.

Боль обожгла бедро, и меня едва не стошнило. Стражник Немея медленно, с усилием протыкал острием мечом мою ногу, и я чувствовала холод лезвия глубоко в мышце.

Но варийский солдат был уже недалеко. Он мчался так, что камешки летели из-под его сапог во все стороны. Клинок стремительно описал дугу и опустился на вытянутую руку врага. Раздался тошнотворный, чавкающий треск, затем – гортанный вопль. Отсеченная по локоть рука стражника, все еще сжимавшая меч, рухнула поперек моего туловища. Темная кровь хлынула на шелковую мантию.

Подоспели и остальные люди Теодора. Они с легкостью расправлялись с медлительной стражей Немея. Всюду слышались стоны, хлюпанье рассекаемой плоти и лязг мечей. Вскоре враг был повержен. Король помог мне подняться, и лишь тогда боль в моем нутре исчезла.

Его руки гуляли в моих волосах, обхватывали холодное лицо, сжимали плечи, пока он осматривал меня. «Вы в порядке, вы в порядке», – все бормотал он. Между его чернильными бровями пролегли глубокие морщины, а лицо было влажным от испарины и очень испуганным. Мозолистые пальцы смахнули слезы с моих щек.

– Проклятье, – сказал он, сдвинув мою мантию, чтобы осмотреть рану на ноге.

Он поднял меня на руки и понес в направлении конюшен.

– Я все заживлю. Даже шрама не останется.

– Мне плевать на проклятый шрам, – прошипела я в ответ на его ложь, когда он посадил меня на лошадь и сел сзади. – Просто спустите меня с этой горы!