Тяжелый меч и сильная качка вынуждали меня то и дело спотыкаться. Собрав все силы, я подняла клинок и широким взмахом обрушила его на Немея. Он увернулся. Краем глаза я заметила, как мелькнула его рука, и тут же резкая боль обожгла скулу. Моя голова дернулась в сторону, корона слетела, покатилась по палубе и, качнувшись раз-другой, остановилась. Искры заплясали перед глазами. Я ждала следующего удара – кинжалом в живот, – но его так и не последовало.

Мое лицо горело, глаза наполнились слезами, но я устояла на ногах. Король расхаживал взад-вперед у кормы. Его плечи поникли, и он как заведенный постоянно проводил ладонью по своим спутанным волосам.

– Это твое жалкое милосердие, Немей? – возвысила я голос, перекрикивая вой ветра. – Тебе было больно, когда ты ударил меня?

Он бросил на меня сердитый взгляд:

– Нет.

Я двинулась к снастям и ухватилась за них. Шторм швырял корабль по поверхности воды, словно опавший лепесток цветка.

– Я похожа на нее. Как ты можешь не представлять ее лица, когда бьешь меня?

Начался дождь. Он шел косо, приклеивая волосы короля ко лбу.

– Используй свою силу и позволь этому случиться! – крикнул он, и грохот волн не мог заглушить его слов.

– Хочешь, чтобы я убила тебя?

– Ты не можешь понять моих страданий. – Его голос звучал надтреснуто. – Я все эти годы не знал покоя, ведь кровные узы сохранялись, но при всем стремлении защитить Лигею я ничего не мог сделать!

– Ничего не мог? – Что-то внутри меня надломилось, я подняла меч и направилась к нему. – Как ты смеешь оправдывать свою жестокость? – Я бросилась вперед, нацелившись острием чуть выше его плеча, но он опять увернулся, ударив меня кинжалом. – Ты третировал меня всеми способами! И сделал такой, какой хотел видеть: обычной прислугой, маленькой и робкой! Чтобы я не стала похожей на мать и меня было проще использовать!

Глаза Немея сверкнули. Тьма сгущалась, я почти не различала его движений. Он рванулся вперед. Я попыталась уйти в сторону, но корабль качнулся, и я, спотыкаясь, полетела прямо на короля. Он был более подготовленным бойцом, нежели я. Намотав мои волосы на кулак, он дернул меня вбок. Крик боли разорвал мое горло.

Немей кипел, его дыхание вырывалось сквозь зубы.

– Все, что я сделал, – это обеспечил твою безопасность и требовал от тебя послушания взамен. Разве не так бог относится к своим почитателям? Разве не так договаривается король с подданными? Не так отец воспитывает ребенка?

Он отпустил мои волосы. Я рухнула на палубу, так что воздух вышибло из груди. Оскалив зубы, Немей снова вытащил кинжал из ножен и, борясь с качкой, двинулся ко мне.

Моя сила закручивалась, как водоворот в полуночной воде, стремясь вырваться из своих тисков, но я не могла сделать полноценный вдох, а боль не давала сосредоточиться на том, чтобы послать зов. Медленно я поднялась на колени и сконцентрировала все внимание на иссохшем сердце Немея. Он стоял прямо передо мной, сжимая кинжал в кулаке, и наконец мне удалось зацепить его.

Серебристый свет блеснул на клинке, когда Немей отпрянул. Я ждала, пока он не застынет по моему приказу, пока кинжал со стуком не упадет на палубу… но мой зов так и не достиг его сердца.

Он сделал выпад, его глаза встретились с моими. Я втянула воздух, раздирая легкие, и в этот миг острие вонзилось в меня. Огонь прожег мое тело до самой сердцевины, прошел сквозь мышцы и органы. Прямо через то место, где коренилась моя связь с Эосией.

Крик застрял у меня в горле.

Немей замер. Его глаза широко распахнулись. Дождь катился по его ошеломленному лицу, словно слезы.

– Нет, – прошептал он, выпустив рукоять клинка, словно та обожгла его. Открыл рот, покачал головой. – Ты пыталась… да? Пыталась заманить меня?

Я слабо кивнула, потянулась к животу и положила ладони по обе стороны от лезвия, погрузившегося наполовину.

– Не получилось.

Немей пошатнулся, оттого что на палубу обрушилась волна. Она сбила меня с ног. Отбросила на бок. Мои внутренности взорвались от боли, когда кинжал сдвинулся и вошел глубже. Но я не издала ни крика, ни стона. Вместо этого мое тело замерло, окаменело от жестокого давления металла на мягкую плоть.

Пальцы Немея впились в мою руку. Он поднял меня с такой силой, что плечо с хрустом выскочило из сустава. Я закричала, заметалась, мазнула когтями по его щеке. Из царапин брызнула темная кровь.

Он зашипел, но лишь сильнее вцепился в мою руку.

– Угомонись. – Немей потащил меня к трапу, ведущему на шканцы, и заставил спуститься.

Я ударилась спиной о ступеньки. Мне был виден только темный силуэт короля и его сверкнувшие зубы, когда он закричал:

– Она жива! Если твой зов не сработал, значит Лигея все еще жива! Наша связь сохранилась!

Он был в неистовстве. Зарница, прорезавшая штормовые сумерки, осветила его перекошенное лицо.

– Заклинание. – Он положил руку на рукоять кинжала, словно собирался его выдернуть.

Я заскулила и проговорила сквозь стиснутые зубы:

– Не трогай меня.

– Заклинание сохранит тебе жизнь.

– Чтобы я могла продолжать кормить Эосию для тебя?

Он покачал головой и поморщился – дождь хлестал по его щекам.

– Лигея… Она исчезла. Клянусь, я всегда думал, что буду оберегать тебя, пока она жива.

Непостижимо, как кровная связь, которую он разделял с моей матерью, сформировала столь извращенные понятия о морали. Он был подлым, лживым, но я никогда не видела его таким. Разбитым и сломленным. Он был готов предложить мне жизнь, а ведь я долгое время была уверена, что он хочет моей гибели, – и это после того, как сам нанес смертельный удар.

Понять его мне не удалось, но ясно было одно: я хочу жить.

Так же ясны стали и намерения Немея, когда его осветила прорезавшая небо молния. Он не стал дожидаться моего согласия и дрожащей рукой выдернул кинжал из моего живота.

У меня вырвался крик.

Опустившись на колено, Немей старался удерживать равновесие на качающейся палубе, которую захлестнуло волной. Он провел лезвием по кончику пальца и зачерпнул немного морской воды, устремившейся к борту. Затем поднес ко мне ладонь и вылил кровавую смесь прямо на открытую рану. Она вспыхнула огнем от соли.

– Мне будет плохо? – спросила я надтреснутым голосом.

– Я не знаю. – Он побледнел, напрягся.

Моя кровь, стекавшая на палубу, казалась черной в резком и мгновенно гаснущем свете молний. Мне стало холодно, и я начала трястись.

– Не двигайся. – И он прижал руку к кровоточащей ране.

Я ежилась от ощущения его пальцев на своей ледяной, нежной и влажной коже. Немей закрыл глаза, и на него снизошло неестественное спокойствие.

Его фигура являла собой полную противоположность хаосу, что царил вокруг: раскачивался корабль, лил дождь, налетал порывистый ветер.

Немей почтительно и со значением произнес:

– Следуя за погибающим, когда дух разрывается, сшиваем, скрепляем и запечатываем… В жилах утопающего, когда кровь наполняет горло, очищаем, омываем и исцеляем…

Я ничего не чувствовала. Тепло все еще шло от его пальцев. Затем, в тот самый момент, когда Немей судорожно втянул воздух и отдернул руку, мое тело изогнулось от ужасной, пронзительной боли, будто кинжал воткнули еще раз. Я скосила глаза на свой живот. Поток крови замедлился, но не остановился. Края раны не сошлись. Она была шириной с мою ладонь и походила на окровавленную пасть.

Немей с воплем упал на палубу. Любое заклинание требовало возмещения.

Он вскинул руку и прижал пальцы к глазам так, словно их обожгло. Волна перекатилась через борт, и крупное тело Немея заскользило и ударилось об основание мачты. В горле короля булькало, и я не могла понять: что его душит – морская вода или заклинание?

Я не двигалась. Я наблюдала, как он падает, как ветер и вода играют им по своей воле. Еще раз качнувшись, он сумел обхватить руками мачту и прижался к ней. Я ждала, пока его прерывистое дыхание не выровняется, как у Халлы, – та тоже не сразу пришла в себя, когда сотворила заклинание. Я ждала, пока он перестанет царапать глаза, а он корчился, цепляясь на мачту и борясь со штормовым ветром, который норовил утащить его в море.

Мой взгляд снова упал на сочащуюся кровью рану, и меня накрыло волной тошноты. Я была близка к тому, чтобы умереть, так же как Эосия… И тут меня осенило – я вспомнила рассказ Теодора о ее казни.

Ее выпотрошили и бросили в море у берегов Антемоэссы.

Остров сирен. Царство Лигеи. Где были созданы она и ее сестра.

Домой.

– Это Антемоэсса, да?

Вздохи Немея становились все слабее.

– Ответь мне! Как ты туда попал? Те воды считаются непроходимыми для судов!

Царство было заброшено, отравлено заклинанием, которое, как я могла догадаться, наложила сама Эосия. Почва на острове и даже вода вокруг почернели и источали яд. Не было возможности пройти через внешний риф, и ни одна нога не ступала на эти берега так, чтобы не унести обратно вездесущую заразную гниль. Лигея потеряла свои земли. Она была королевой только по титулу. Сирены распространились по остальным островам Левкозии, и поначалу их любили все.

Я подползла к Немею и дернула его за плечо, заставив посмотреть на меня. Его веки были растерзаны, и залитые кровью глаза казались кошмарными.

– Как ты попал на Антемоэссу?

Он покачал головой, словно не хотел отвечать. Все тонуло в темноте, я почти ничего не различала в двух шагах от себя, но услышала, как позади раздалось постукивание. Какой-то тяжелый предмет поехал по накренившейся палубе. Меч. Я поползла на звук. Боль была невыносимой, пульсирующей, но мне удалось нащупать мокрую кожаную рукоять.

Небо расколол раскат грома. Я поднялась и, волоча острие меча по мокрым доскам, заковыляла к Немею. Тот не шевелился и лишь слабо постанывал. Я остановилась рядом, подняла клинок, и он завис над мягкой впадиной на шее короля.

– Как ты попал на Антемоэссу, Немей?

Он уставился на меня, по-прежнему не двигаясь, и имел наглость рассмеяться. Как будто я не представляла для него никакой угрозы. Как будто он считал, что вырвал мне зубы и теперь я не могу даже кусаться.

Я легонько ткнула его мечом, чтобы просто оцарапать, и Немей зарычал как дикое животное:

– Эосия позволила!

– Тебе и всей команде? Она пропустила ваш корабль мимо внешнего рифа?

Он покачал головой. Я не могла понять, видит ли он меня в ночном сумраке, к тому же его глаза заливала кровь.

– Она позволила моему кораблю пройти мимо внешнего рифа. Но разрешила только мне и Нивале попасть на главный остров.

О боги… Предчувствие стиснуло мое сердце. Пальцы судорожно вцепились в рукоять меча.

– Императрица?

Он кивнул:

– Она все еще кормит ее. – Он сжал зубы и попытался сдвинуться с места, но я твердо держала меч над его головой.

– Императрица все еще кормит… – Мой голос дрогнул.

– Она кормит своих сирен.

Ужас сковал меня, когда кусочки мозаики прошедшего дня сложились в единое целое. Императрица была не просто предана Эосии, она была почти ее жрицей, неустанно трудившейся, чтобы поддерживать в ней жизнь. Нивала знала, кто я, иначе никогда бы не рассказала мне историю Нэлов. Она приходила в покои целителей той ночью, расстроенная моим состоянием, как и говорила целительница. Нивала хотела забрать меня с собой, но я была слишком больна, чтобы куда-то идти.

Лахлан не смог найти Агату.

Агата… Она пропала в ночь перед отъездом императрицы. Агата!

– Нет… – выдохнула я.

Она забрала Агату. Она забрала ее, а хотела забрать меня.

– Нет, нет, нет…

Ветер и дождь хлестали меня, рев стихии был таким же громким, как стук крови в моих ушах. Я едва слышала сдавленный смешок распростертого, промокшего Немея.

– Ты проиграла, да? – спросил он дрожащим голосом. – Ты только что поняла это?

Я опустила острие меча и крепко прижала к его шее. При следующем наклоне корабля, при следующем ударе волны лезвие пройдет сквозь его тело. Он осознал это. Поднял руки в знак капитуляции.

Но я не стала ждать, когда накренится корабль. Бушующий шторм и качающееся судно не решат судьбу короля.

Ее решу я.

Я опустила меч. Я почувствовала, как он с хрустом прорезал жесткую, жилистую шею. Потом заскрежетал о кости позвоночника и врезался в дерево палубы.

Я была благодарна покрову ночи.

Выронила меч. Отшатнулась. Упала на колени, и меня вырвало.