Я спрыгнула на палубу. Боль пронзила голени, когда я приземлилась. Меня беспокоили слабые узлы на путах Немея. Веревки обвисли на его бочкообразной груди, и ему не составило бы труда снять их. Но он не делал попыток освободиться. Он сидел спокойно, глядя на меня.

Его неподвижность и умиротворение были поразительны, и я почувствовала укол тревоги.

В нескольких шагах от меня на палубе лежал меч Немея, сверкая золотом в лучах вечернего солнца. Он издал металлический скрежет, когда я подняла его. Пушечные выстрелы все еще сотрясали теплый воздух, но залпы с варийского корабля, на котором я приплыла, прекратились. Он был еще на плаву и двинулся дальше вдоль линии обороны, чтобы поддержать соотечественников, так что я и Немей остались одни на его флагмане.

Благодаря сильному течению и устойчивому ветру я увела корабль далеко от гущи сражения и берегов Варии. Теперь он бесцельно рыскал в хаосе волн. Предзакатное солнце окрасило серебристые волосы Немея и оттенило его узкое лицо. Я приказала себе замереть, несмотря на то что в крови еще бушевал адреналин, и, вглядываясь в короля, искала между нами сходство.

Я многое взяла от матери. У меня ее лицо, ее фигура. Но я боялась, что унаследовала сердце отца.

По моей вине произошло столько смертей – и что, разве я сильно переживала из-за этого? Я жила, дышала, ходила по земле, не сгибаясь от тяжести отвращения к себе. Я хотела бы почувствовать, как больно жалит совесть, после того как поступишь «жестко и безжалостно», а потом получить отпущение грехов, как сказал Теодор, – но ничего я не ощущала, кроме оцепенения.

Должно быть, жестокостью я пошла в Немея.

Паруса хлопали над головой – никто ими не управлял, кроме ветра.

Никогда раньше я не видела короля так ясно, как сейчас. Я могла представить, как он выглядел много лет назад, когда императрица знала его. Темные волосы, светло-оливковая кожа, узкий разрез серых глаз. Их взгляд пронзал, словно острая сталь. Вот и теперь сердце колотилось, когда он смотрел на меня. Я подошла ближе – к тому месту, где на палубе лежала корона, и подняла ее, взвешивая тяжелое, нагретое солнцем золото на ладони.

– Здравствуй, Имоджен, – наконец проговорил Немей, и паруса как будто зааплодировали ему. – Я тебя удивил?

Этот голос… Низкий, гнусавый. Он вызвал во мне бурю эмоций, неприятных, как гнилостный запах.

– Да.

– Ты исчезла, – просто сказал он, откинув голову и упираясь затылком в мачту. – У меня не было выбора, кроме как забрать тебя. – Он изучал мои крылья. – Признаю, ты меня тоже удивила.

Я сжала корону, ее край впился в ладонь.

– Не притворяйся, что не знаешь, кто я такая! – выплюнула я. – И я не твоя вещь, чтобы меня возвращать.

Он усмехнулся. Смешок был невеселым, грубым, пустым.

– Нет, ты моя. Во многих отношениях.

– Что дает тебе право владеть мной, Немей? – спросила я, перехватив рукоять меча поудобнее. – То, что ты мой король? Мой опекун? А может, то, что ты кормил моей кровью монстра, с тех пор как я была младенцем?

Медленно я подняла корону и водрузила на свою голову.

Он нахмурился. Затем выражение его лица смягчилось – он понял, что я точно знаю, по какому праву он претендует на меня.

– Сними, – велел он холодно и отрывисто.

– Она там, где и должна скоро оказаться, так? – Мне была ненавистна тяжесть этой короны, она давила, резала виски. – Разве я не твоя наследница? – (Его язвительный взгляд проникал внутрь, как медленный яд.) – Ведь я тебе противна, да?

– Противна?.. – Немей был совершенно неподвижен. – Сирены мне противны, это правда. – Он покачал головой. – Но ты никогда не была мне противна. Она – тоже никогда.

Она. Моя мать.

Должно быть, он увидел, как омрачилось мое лицо, и понял, что у меня на языке вертятся вопросы.

– Хочешь, чтобы я рассказал тебе о ней?

Мурашки побежали по коже. Немей вытянул из меня страх так же легко, как брал кровь из моей ладони. Он заерзал у мачты, словно у него занемело все тело, и плохо завязанная на поясе веревка сползла чуть ниже. Что-то серебрилось на его бедре. Кинжал. Я стиснула зубы и потянулась другой рукой к рукояти меча. Но Немей больше не шевелился и сидел спокойно, ожидая моего ответа.

Каким бы сильным ни было искушение, история Немея и моей матери интересовала меня не в первую очередь. Мне нужно было узнать об Эосии. Об императрице, принцессе и запутанной паутине, в которой я застряла. Но я сделала судорожный вдох и кивнула.

Он задумчиво хмыкнул и устремил вдаль сосредоточенный взгляд, погружаясь в прошлое.

– Ты помнишь истории о тех годах, когда я пропадал в море? – Его голос стал странным, мягким и невыразительным, он окутывал меня, будто жутковатая утренняя дымка. – Бо́льшую часть этого времени я провел с Лигеей. Рассказчики возвеличивают мои завоевания, но я никогда не был настолько глуп, чтобы думать, что одинокий смертный король Левкозии способен чего-то достичь в мире, где существуют боги. Если я хотел власти, я должен был ее добиться. – Он посмотрел мне в глаза с затравленным выражением. – Разве не так, Имоджен? Разве не это я всегда говорил тебе?

Я молчала.

Не дождавшись ответа, он поджал губы. Затем продолжил:

– Я собрал небольшую флотилию и отправился на поиски колдунов-провидцев. В конце концов, они преуспели в создании своей силы, так почему бы и мне не попробовать? Я думал, что с помощью магии получу то, чего мне не хватает. Но в юности я был недальновиден и не подозревал, какой ценой дается такое могущество. И вот я увидел колдунов и понял, что с ними сделала магия… – Он покачал головой, скривив губы. – Это была не та цена, которую я был готов заплатить. Помню колдунью, которая посоветовала мне идти на север. Она едва могла говорить. Лежала, скорчившись, на полу своей башни, как высохшее насекомое. Именно она открыла мне более дешевый способ получить силу. Она рассказала, что я могу служить Эосии.

Ярость вспыхнула во мне. Рукоятка меча впивалась в узелок шрамов на моей ладони. Они могли быть наглядным свидетельством того, какой ценой досталась ему власть. Я подняла клинок и шагнула вперед, так что острие зависло перед ним.

– Я платила за это, Немей.

Его самообладание и сдержанность куда-то подевались. Щеки покраснели, серые глаза расширились от гнева.

– Позволь мне закончить, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Я заплатил за это сам. И очень дорого. Проклятая колдунья солгала.

Я резко опустила меч, так что острие с глухим стуком ткнулось в палубу, и, пораженная глубиной чувств Немея, отступила на несколько шагов. Он выглядел страдающим. Измученным.

Затем он заговорил, как будто исповедовался. Быстро, словно желая поскорее избавиться от слов, которые держал в себе слишком долго.

– Эосия была одной из святых Обелии. Несколько столетий назад ее выбросило на тамошний берег. Она была старой – старой, как боги. Ее нашли выпотрошенной, совсем без внутренностей. Но она выжила, могла говорить и двигаться, и обелийцы поклонялись ей за это. В благодарность за подношения Эосия даровала своим приверженцам чудо. Поэтому я поплыл ее искать. Что касается императрицы Нивалы… В ее руках сосредоточилось огромное могущество. Нивала так же жаждала власти, как и я. Она приняла меня, молодого короля Левкозии, с распростертыми объятиями, горя желанием узнать, какой силой я обладаю. Я никогда не говорил ей, что смертен. Она щедро угощала меня яствами и вином, приглашала разделить с ней ложе, и я провел в Обелии месяцы, готовясь к своему первому жертвоприношению и благословению Эосии.

Помню тот день, когда императрица наконец вытянула из меня признание, что я бессилен, подобно ей самой, – и она рассмеялась мне в лицо. Но все равно отвела меня в храм, где я принес жертву в маленьком, глубоко утопленном в полу бассейне. Я вылил свою кровь в воду и прочитал молитву. Я попросил Эосию… Попросил ее покончить с сиренами, которые уничтожили мой флот. Их выходки стоили мне людей и денег. Страдала моя гордость. Сирены не приносили ничего, кроме разрушений, и я был полон решимости увидеть, как они за это заплатят.

Меня пробрал холодок. Далекий пушечный огонь, скрипы корабля – все, казалось, стихло: я не слышала ничего, поглощенная историей Немея.

– Когда голова Эосии выскочила на поверхность бассейна, я закричал. Она была такой маленькой… Размером с ребенка. Без волос. Плоть наросла на ее глазах и щеках, но она могла видеть меня – я знал, что это так. Ее голос звучал сдавленно, но она жаждала поговорить со мной о своей сестре. О Лигее. Она рассказала, что Лигее было дано все и на протяжении столетий та оставалась богатой, здоровой, несравненной. А Эосия стала монстром, пытаясь превзойти ее. Наши желания совпали. Поэтому я обещал, что помогу ей.

– Эосия сейчас в Обелии? – быстро спросила я.

Немей покачал головой:

– Она попросила отвезти ее домой. Чтобы она могла совершить заклинание, которое положит конец Лигее.

– Что ты сказал? – Меня объял ужасный, трескучий холод; страх был таким глубоким, что причинял боль. – Она просила тебя отвезти ее домой?

Глаза короля загорелись, словно я выдала свою слабость.

– Так ты ищешь ее?

– Я связана с ней кровными узами! Конечно же, я ищу ее!

Его тонкие губы изогнулись в усмешке.

– Ты очень похожа на нее. На Лигею, – размышлял он, пытаясь скрыть раздражение. – С моей стороны было абсурдно полагать, что капитан Янто сумеет вечно удерживать тебя взаперти в моем форте. – Он покачал головой. – Вы обе такие упрямые, такие высокомерные; вы скорее отправитесь на смерть, чем подчинитесь.

Эти слова потрясли меня. Теодор говорил что-то очень похожее… Меня замутило оттого, что Немею действительно многое обо мне известно – и о моих недостатках, и о сильных сторонах.

– Заканчивай свою историю, – потребовала я хриплым голосом.

Он сердито посмотрел на меня, специально играя моим терпением:

– Я привез Эосию из Обелии. Это было непросто. Требовалось убедиться, что у нее есть все необходимое для путешествия. На прощание императрица попросила о последнем чуде. Большом. Она принесла последнюю жертву…

– Своего мужа, – сказала я и затаила дыхание; осознание правды раскололо мое сердце надвое. – А еще были Нэлы. Ты убил их не только ради драгоценностей. Ты убил их, чтобы накормить Эосию, пока она путешествовала на твоем корабле, так?

Немей дернулся. В его глазах вспыхнуло замешательство.

– Откуда ты знаешь об этом?

– Я не сидела без дела, – ответила я и снова подняла меч.

Немей с хрустом стиснул зубы. От него исходила нарастающая угроза.

– Эосия хотела, чтобы у меня был ребенок от Лигеи, – сказал он так, будто говорил о чем-то обыденном. – У твоей матери прежде не было детей, потому что она боялась сестры, боялась того, что та может с ними сделать. Эосия хотела питаться целыми поколениями. Тела поддерживали в ней жизнь, но смертные не давали ей силу богов. Если бы ей удалось захватить свою сестру и ее детей, она поглотила бы их силу и смогла бы использовать собственную магию. Она стала бы несокрушимой.

– И ты все для этого сделал. – Я не скрывала отвращения, вызванного рассказом Немея. – Как? Почему Лигея вообще позволила тебе…

– Она связала себя со мной.

Он никогда не говорил так мягко. Даже в мои детские годы, когда он приветствовал меня мимолетной улыбкой и протягивал конфету… Во всяком случае, я ничего подобного не припоминала.

– Она не была дурой, твоя мать, но решение привязать себя ко мне стало самой большой ошибкой, которую она когда-либо совершала. Это было началом ее конца.

Я отступила назад, чтобы между нами возникло какое-то пространство для маневра. Мне нужно было вспомнить, каким бессердечным, каким жестоким бывал Немей. Потому что выражение его глаз выбивало меня из колеи. Он был убит горем.

Порыв ветра пронесся по палубе, и я покачнулась, когда корабль подбросило на высокой волне. Похолодало, солнце скрылось за куполами темных туч. Вдалеке над водой прокатился рокочущий гул.

Я оглядела горизонт. Должно быть, над морем шла гроза, потому что пушечная стрельба прекратилась. Два оставшихся корабля Серафа отступили. Половина флота Варии вернулась в порт, а мы уплыли далеко.

– Похоже, ты проиграл.

– Я не собирался побеждать в этой битве, Имоджен. – Глаза Немея были бездонными, их голодный блеск пугал. – Как я и сказал, мне нужна была лишь ты.

Он просунул руку сквозь веревки и потянул за них. Они опали, как мертвая листва. Мои руки дрожали от тяжести меча, но я крепко держала его, выставив перед собой, и отступала по палубе все дальше от Немея. Он едва ли это замечал. Поднялся, медленно разгибая длинные руки и ноги, а затем легким движением поправил плохо пригнанные доспехи. У него был такой вид, словно ему нечего бояться. Он посмотрел на грозовые облака на горизонте и спросил:

– И что ты будешь делать? – Он насмехался надо мной. – Одна только Лигея могла управлять кораблем без экипажа во время ночной бури. Ты так похожа на нее, да… но сильно проигрываешь по сравнению с ней.

Из моей груди точно выбили воздух. Я молча наблюдала за королем, ожидая, когда он выхватит висящий на поясе кинжал. Но вместо этого он опустился на ближайший ящик.

– Ты любил ее? – вырвался у меня вопрос.

Он фыркнул и повел плечами, прежде чем ответить:

– Мне нравилось обладать ею. Но эта проклятая связь, которую мы разделяли, была сложной. Я хотел ее возненавидеть. Я напоминал себе, что она была корнем моих страданий, источником проблем в моем королевстве, но эта мысль в голове не задерживалась. Наша связь убедила меня, что я люблю ее.

Я вздрогнула, его слова задели меня за живое.

– Связь так не работает.

Немей замер. Он все еще казался непринужденным, но, очевидно, начал о чем-то догадываться:

– Ты как будто знаешь, о чем говоришь.

– Связь заставляет защищать свою пару.

Недоверие и едва заметная усмешка искривили его губы.

– О боги… Вот как ты заставила короля-молокососа помочь тебе, да? Ты украла его, – фыркнул он. – В точности, как твоя мать.

– Я его не крала. Он сам согласился.

– О, какое благородство! Какое самопожертвование! И он объявил о своей любви? Уже поклялся любить тебя вечно? – Немей ударил себя кулаком по колену. – Теперь он станет совсем невыносимым, этот внук Паноса, связанный с дочерью Лигеи. Как будто этот ублюдок был недостаточно силен… Нет, он раздобыл еще больше силы!

Выпад пошатнул во мне некое убеждение, когда-то казавшееся незыблемым… Но ведь правда: Теодор сначала связал себя со мной из-за моей силы, он знал о моем происхождении. Внезапно я не смогла отогнать мысль: если бы в моих жилах не текла кровь богов, оставил бы меня Теодор чахнуть и умирать в крепости Немея?

Король сорвался с места, содрогаясь от знакомого гнева, и выдернул кинжал из-за пояса. Он сжал его в кулаке и принялся расхаживать по палубе.

– Эта связь… – Он выглядел затравленным. Потом посмотрел на меня в упор. – Твоя мать узнала о том, что я сделал. О том, как я помог перевезти Эосию. Я плыл обратно на Сераф через узкий морской пролив и встретил Лигею. – Он указал кинжалом куда-то в пространство, словно видел ее перед собой. – Лигея, крылатая, обрызганная соленой водой, поджидала меня на скалах, похожая на великолепную, жестокую хищную птицу. Она ринулась на палубу и обездвижила всю команду, не издав ни звука. Я никогда не видел ничего подобного. От нее исходила сила, однако она смотрела на меня так, словно я представлял для нее угрозу. Она пришла ко мне, словно это я ее звал. Она сказала: «Я знаю, что ты хочешь навредить мне и моему народу. Я прослежу, чтобы ты не смог этого сделать». Потом разрезала мою плоть и связала нас.

Мои руки начали дрожать. Ветер резал глаза, застилая их туманом, и трепал волосы. Я чувствовала, что время на исходе, но так и не узнала главного: где находится Эосия.

– Как ты убил Лигею?

– Я не убивал ее.

– Не лги! Ее крыло висит в твоем тронном зале, Немей. Как кровная связь позволила тебе отрезать у нее крыло?

Он сделал угрожающий шаг в мою сторону:

– Я никогда не причинял ей вреда. Никогда не хотел этого. Я много лет сожалел о своей службе Эосии из-за любви к Лигее и делал все, что мог, чтобы уберечь ее. Мы жили вдали от моря, чтобы Эосия не могла почувствовать присутствие сестры. Когда она… когда мы… Лигея была полна решимости родить тебя в море. Несмотря на то что я умолял ее, требовал, чтобы она оставалась на суше. – Краска отхлынула от его лица. – Она ускользнула ночью. Мы были на Серафе, в старой крепости на западном берегу. Горный форт еще не был достроен. Я слишком поздно заметил, что она исчезла из нашей постели. Мне следовало выполнить свою угрозу и привязать ее к столбу, но я не посмел скрутить ее нежные руки проклятыми веревками. – Он яростно потер глаза. – Я добрался до берега на рассвете. Морская пена все еще была окрашена ее кровью. Ты кричала, лежа на сухом песке, – должно быть, она выбросила тебя в безопасное место. Ее крыло, вырванное с мясом, колыхалось в прибое. Эосия забрала ее, но не убила.

– Откуда ты это знаешь? – прошептала я.

– Наша связь не разорвалась, когда она оставила меня. Я чувствовал это на протяжении долгих лет. – Он поднял на меня глаза, и в угасающем свете дня я могла различить на его лице ухмылку и мрачное веселье. Он тихо, зло рассмеялся. – Возможно, ты впервые смотришь на меня так, будто у меня есть сердце. – Он покачал головой. – Не обманывайся.

– Почему ты не выпотрошил меня и не бросил в море? – Я с трудом удерживала равновесие на качающейся палубе. – Почему ты не сделал Эосию всемогущей? И не избавился от нас, сирен, раз и навсегда?

– Эосия не хочет твоей смерти, – прорычал он. – Она поддерживала жизнь Лигеи, пока могла. И сделает то же самое с тобой. Она будет медленно тебя истощать.

Я уставилась на него, разинув рот и не веря своим ушам.

– Говоришь, ты сохранил мне жизнь из милосердия? Ты заставил меня отдавать кровь в ритуале, чтобы я не страдала так, как моя мать?

Тревога и гнев отразились во взгляде Немея, краска залила его щеки.

– Я сделал это ради Лигеи. Не ради тебя. Я сдержал слово, данное Эосии. Я кормил ее. Но я поклялся, что, пока наша связь не разорвана, я не позволю, чтобы дочь Лигеи постигла та же участь.

– Твоя связь… Она исчезла?

Он замолчал и, казалось, был ошеломлен моим вопросом. Как будто он никогда раньше не думал об этом. Глаза метались, он прислушивался к себе. Приложил ладонь к животу. Его голос стал тихим, и, невероятно, в его глазах появилось влюбленное выражение.

– Я ее не чувствую.

Перемена в нем была мгновенной. Он двинулся ко мне с неясными намерениями.

– Где Эосия? – потребовала я и встала в боевую позицию.

– Странствуя вдали, ты столько узнала, а этого так и не поняла? – Он развернул плечи и сжал в кулак безоружную руку. – Я из милосердия держал тебя в форте, подальше от моря, потому что ты всегда была слабой. Ты была такой маленькой, когда родилась, такой болезненной… Море поглотило бы тебя целиком, если бы я когда-нибудь подпустил тебя к нему. Эосия украла бы тебя с берега без усилий. Даже сейчас ты стоишь с мечом наготове, позволяя мне говорить, и задаешь вопросы, на которые должна знать ответы. – Он с досадой покачал головой. – Заткнись. Сражайся.

– Если я робкая и слабая, то это из-за тебя! – закричала я. – Ты сотворил меня такой!

– И что ты с этим сделаешь? – Он поднял кинжал, и лезвие будто провело черту между нами. – Вернешься со мной под защиту родного дома – и мы сможем заплатить Эосии за ее благословения, причем в таком месте, где она не сможет сцапать тебя? Или будешь выпотрошена прямо сейчас – и ее монстры унесут тебя к ней? Я знаю заклинание, которое сохранит тебе жизнь, пока ты не доберешься до нее. То самое, которое она использовала, чтобы спастись от смерти.

Море становилось все более неспокойным, корабль то задирал нос, то падал с крутого гребня. Я встретилась с Немеем взглядом в полумраке. В моем голосе зазвенела сталь:

– Ни то ни другое.