Меня разбудили морские птицы.

Измученная, я повернула голову набок и сразу же обхватила ее руками. Приоткрыла глаза, увидела тусклый свет… Утро?

В небе висели клочья вчерашних грозовых туч – серые и словно выжатые. Глаза начали фокусироваться, и я разглядела поникшие паруса, канаты, покачивающиеся на влажном ветру. Стряхнув остатки сна, я сразу ощутила тиски паники.

Агата! Мне нужно найти Агату.

Ночь я провела, забившись под трап, ведущий на шканцы, и теперь схватилась за ступеньку и подтянулась, чтобы сесть. Осмотрелась, и паника усилилась. Меня трясло, хотя воздух дышал теплом. Должно быть, лицо мое было серым, я покрылась гусиной кожей и холодным потом. Внутри грызла жестокая боль. Я трижды медленно выдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце, затем стянула мокрую блузу.

– Проклятье…

Из раны в животе сочилась тонкая струйка крови, кожа вокруг стала нежной и покраснела. У меня вырвался горестный дрожащий всхлип, потому что память обошлась со мной немилосердно и перед моим мысленным взором предстал Теодор. Никогда не забуду исходящее от него благотворное, исцеляющее тепло, прикосновение его мозолистых пальцев… Одно его присутствие, не говоря уже о силе, могло рассеять тьму, что шла за мной по пятам.

– Немей ошибся. – Скрипучий голос доносился с другого конца палубы.

Я ахнула, резко повернулась в ту сторону и вздрогнула, осознав, что эти слова одновременно прозвучали в моей голове. Эосия.

Одна из негий сидела на палубе, прямо там, где только что было тело Немея. Ее темные шелковистые волосы прилипли к плечам. Она была бледна и покрыта черными рваными ранами. Гниение уже затронуло ее губы и пальцы, грудь и руки. Море не давало этому телу развалиться, скрепляя его обрывками водорослей и лоскутной мозаикой из нежных бледных ракушек.

В скрюченных пальцах она держала корону Немея, его меч лежал перед ней на палубе. Рядом виднелись лишь горка мокрого песка и скользкая лента водоросли.

– Где он? – прохрипела я.

Ее глаза были обведены темно-фиолетовыми кругами, а радужки имели цвет воды у берега Варии.

– Тебе действительно не все равно? – спросила Эосия: ее голос раздавался из гниющего рта негьи.

Я ненавидела этого человека. Была рада, что его больше нет. И все же смерть короля оборвала нить, которая связывала меня с этим миром. Часть моей жизни – воспоминания обо мне, о моей матери, которые хранил только он, – умерла вместе с ним. Осознание потери наполнило меня скорбью и чувством одиночества.

– Скажи мне, где он.

– В море, конечно. – Она поставила корону на палубу странными, дергаными движениями. – Пойдем. Мы должны закрыть твою рану. Время на исходе.

– Зачем? – простонала я. – Зачем мне помогать?

– Если ты умрешь, то вскоре пропадет и моя сила.

Мной овладел порыв исчезнуть прямо у нее на глазах, на слегка покачивающейся палубе корабля Немея. Пусть с моей смертью разверзнется пропасть, в которую канет Эосия! Но мой эгоизм можно было сравнить с упрямым, неугасимым огнем. И сейчас желание жить вспыхнуло особенно ярко.

Я подумала об Агате, о том, какой опасности она подвергается. О Теодоре, который через несколько дней женится на дочери врага. Трясясь от боли, я на четвереньках поползла к негье. Хорошо еще, что море было спокойным и корабль мягко скользил на воде. Я встала на колени напротив чудовища – между нами лежали меч, песок и обрывок водоросли – и посмотрела в мертвые глаза. Мой голос дрожал:

– Я готова умереть, если это будет означать твой конец. – (Она молчала, не мигая.) – Скажи, как добраться до тебя, и я соглашусь на твое заклинание.

Ответом была тишина. Неподвижный, пустой взгляд. Наконец она сказала:

– Она не идеальна.

Я недоуменно покачала головой.

– Что не идеально?

– Наша связь. То, как я использовала Лигею, предпочтительнее. Если бы ты была рядом со мной, как она, я стала бы сильнее. Благодаря связи, которую мы разделяем, я могу черпать твою силу и получать поддержку. Однако, как бы мне этого ни хотелось, я не могу причинить тебе вред. – Мертвые глаза негьи встретились с моими, колючие, точно ледяные осколки. – Ты тоже это чувствуешь? – Ее шепот царапал слух. – Хочешь покончить со мной? Победить? Но если бы я позволила тебе приблизиться, если бы ты стояла над тем, что осталось от моего тела, готовая разорвать нашу связь, ничего бы не вышло.

– Поэтому императрица пыталась забрать меня? Чтобы привести к тебе. Она твоя помощница. Она может причинить мне вред. Она помогла бы тебе совершить заклинание, разрывающее нашу связь, и создать новые узы, наподобие тех, что ты разделяешь с моей матерью!

Бледная голова негьи беспокойно наклонилась в сторону почти живым движением.

– Да. Нивала почитает меня и трепещет передо мной. Она хорошо послужила мне.

Теплая кровь потекла по моему животу. Перед глазами все поплыло, и не было сил остановить сотрясающую меня дрожь. Безнадежность овладела мной, я подумала: вот бы свернуться калачиком на боку и замереть, сдаться без борьбы. Мы зашли в тупик. У меня не было ни единого шанса на победу.

– Ты слабеешь, – уронила Эосия, как всегда, бесцветным голосом, но я почти ощущала ее панику.

Воздух вокруг вибрировал, и этот тревожный гул будоражил мою кровь.

Мой рот вяло приоткрылся, но я спохватилась и стиснула зубы. Сделала вдох, отозвавшийся болью. И вдруг как искра вспыхнула мысль: ведь я тоже могу сеять страх. Я была достойна почитания, и если кто-то не пожелает беззаветно служить мне, как служит Эосии императрица, то будет подчиняться по принуждению.

И я точно знала, кого возьму в помощники. Кого заставлю помочь мне разорвать связь с Эосией и покончить с ней.

– Пусти меня на Антемоэссу, и я совершу это заклинание. Я сохраню тебе жизнь, – поспешно сказала я с колотящимся сердцем.

Она не ответила.

– Быстрее, Эосия. – Мой голос дрогнул. – Мне нужно украсть невесту.

Негья долго смотрела на меня, и я знала, что Эосия обдумывает мои условия. Я приду к ней на Антемоэссу, и одна из нас одержит верх. Она резко, коротко кивнула. Затем моргнула и медленно двинулась ко мне на четвереньках, напоминая паука. Мне вспомнились предостережения Теодора касательно заклинаний. Он наотрез запрещал даже думать о выполнении более одного заклинания, чтобы покончить с Эосией. Но без этого не было никакой надежды на успех.

– Останусь ли я прежней? – Я прислонилась к мачте. – После заклинания.

– То, что магия забирает, никогда не возвращается.

Паруса и снасти расплылись перед глазами. Боль притупилась.

– Что мне делать? – спросила я, точно напуганный ребенок.

Ее пустой взгляд был устремлен в сторону, хотя она опустилась на колени рядом со мной. Набрала песок в свою разлагающуюся ладонь.

– Песок встречается с кровью. Жир заполняет рот. Водоросли сшивают плоть.

Я посмотрела на ее гниющее тело, на облепившие его водоросли и ракушки, на участки студенистой кожи. Мой желудок скрутило от мысли о том, что я могу стать ее подобием, но я сжала зубы и натянула через голову влажную блузу.

– Я должна оставить кровь на песке?

Она кивнула. Я вздрогнула, прорезая когтем кожу на своей ладони. Как это знакомо… Кровь закапала на песок, который держала негья, после чего она подползла ближе и потянулась к моей ране. Я снова дернулась и резко втянула воздух, когда она вдавила в нее горсть окровавленного песка. Потом она сунула мне водоросль. Я откусила кусочек, положила его на рану и посмотрела на свою мучительницу, ожидая одобрения.

– С жиром, – сказала она.

– Я… я не…

– Магия не может создать что-то из ничего.

Цена была высока.

Я вонзила коготь в нежную кожу под пупком. Оторвала окровавленный кусочек плоти и вспомнила Рохану. В тот раз лоза сунула ей подношение в рот через прогнившую насквозь щеку. Давясь, я положила его на язык и попыталась проглотить.

– Теперь слова. – Негья словно ждала, что я повторю их по памяти, но в моей голове все смешалось.

– Я не помню…

– Повторяй за мной. Запоминай. – (Я могла сосредоточиться только на черных губах негьи, когда те шевелились.) – Следуя за погибающим, когда дух разрывается, сшиваем, скрепляем и запечатываем… В жилах утопающего, когда кровь наполняет горло, очищаем, омываем и исцеляем…

Я повторяла за ней – каждое слово было пыткой! – и ждала.

Когда ничего не произошло, я встретила ее пустой взгляд.

– Ты почувствуешь боль, – сказала она ровным голосом. – И найдешь облегчение только в своем короле.

– В моем короле? – Я нахмурилась, пытаясь понять, что она имеет в виду. – А целитель не подойдет?

– Нет силы, подобной силе богов, дорогая девочка. Годится лишь король.

Я замерла. Эосия вкладывала в сказанное иной смысл… Через нашу связь я почти физически ощутила ее жажду, и меня охватила тревога.

– Ты хочешь его. Ты хочешь его крови так же, как моей, разве не так? Это… это заклинание было уловкой. Чтобы заставить меня вернуться к нему!

Боль медленно зарождалась внутри. Я поморщилась, а негья улыбнулась:

– Никаких уловок, Имоджен. Заклинание сохранит тебе жизнь. И ты сама найдешь дорогу обратно к нему. – Негья была такой неподвижной, такой ужасно безжизненной. – А если ты этого не сделаешь… ну, так или иначе я получу его кровь.

Я открыла рот, чтобы заговорить, закричать, но чары сковали меня. Глаза обожгло, будто в них плеснули горячим маслом. Казалось, тысячи раскаленных игл впиваются в кожу головы и тела, пронзают легкие. От этого ощущения разум покинул меня. Он переместился в иной план, где властвовали ненасытный голод и бесконечное желание. Это привело меня в место, где я жаждала крови богов, как драгоценного, струящегося золота. Жаждала, как будто это было единственное, что могло меня насытить.

Под воздействием заклинания меня охватил ужас. Магия пьянила сильнее, чем я ожидала. Она была как нектар, как амброзия. И, несмотря на ужасающую боль, я хотела больше и больше. Я хотела власти во всех ее проявлениях. Безопасности, контроля и влияния. Я хотела мести.

Я страстно вожделела Теодора и могущественную мерцающую кровь, которая текла в его венах. И ни перед чем бы не остановилась, лишь бы убедиться, что она достанется мне… лишь бы знать, что смогу насытиться.

Невозможно было уловить течение времени, но, когда ко мне вернулся разум, я вскричала от изумления. Негья исчезла. Я была одна.

Только корона и меч Немея остались возле меня. Мое тело будто бы впитало всю воду моря. Я быстро оглядела себя. Водоросли вросли в кожу и закрыли рану, остановив кровотечение. Я прижала руки к горящим глазам. Провела ладонями по голове и увидела, что к пальцам прилип клок темных волос.

Мой крик, казалось, доносился извне, смешиваясь с ударами волн о корабельный корпус и с пульсирующим грохотом в ушах. Опираясь на мачту, я кое-как поднялась, и от усилия у меня потемнело в глазах. Впрочем, рана зарубцевалась, заклинание сработало, и, как предупреждала Эосия, меня начала преследовать парализующая боль.

Долгие минуты я просто стояла на месте. Силилась вспомнить: о чем я мечтала, чего хотела, пока Эосия не осквернила меня своей жаждой…

Надо убить Эосию, найти Агату, уберечь Тео от опасности. Я пела это как молитву. Хваталась за это как за спасательный круг.

Я продрогла, но в лучах солнца начала отогреваться. Прищурив ноющие глаза, окинула взглядом палубу. Она была изрядно потрепанной. Большие неровные пробоины зияли в бортах. Изорванные паруса болтались на реях. Парус с вышитым угрем, символом власти Немея, ровно висел над моей головой. Меня пронзил стыд. Возможно, моя мать могла бы в одиночку управлять таким видавшим виды кораблем, но я очень от нее отличалась.

Я была иной, более мрачной и несчастной – конченой неудачницей.

Сгибаться было очень больно, но я подхватила свою блузу, корону, меч Немея и поковыляла к борту.

Убить Эосию. Найти Агату. Уберечь Тео.

Сохранить Тео жизнь.

Я оделась и тупо уставилась на пенящуюся воду.

Сохранить его. Спасти от самой себя, ибо именно я стала его величайшей угрозой. Морской туман окутал меня, и под его покровом я составила свой план: отыскать Халлу и забрать ее с собой. Я позволю ей встретиться с ее любимой святой, прежде чем она поможет мне покончить с ней. Я отведу Агату в безопасное место. Приказ, который я послала морю, был предельно ясен: «Веди меня к Варии в последний раз».

Я шагнула за борт, и вода поглотила меня целиком, а потом вытолкнула, так что я держалась на ее поверхности, подобно всплывшему утопленнику.

И пока я парила в прохладе, вдыхая соленый воздух, перед внутренним взором вспыхнуло сновидение.

Безликая женщина, плывущая по волнам. Без глаз. Без волос. Дрейфующая. Кто-то темный, кто-то таинственный плыл под ней в глубине.

Голодный.

Ищущий.

Монстр наконец-то нашел меня.