Полдюжины кораблей выстроились в линию и стремительно приближались к гавани. Северо-восточный ветер наполнял зловещие паруса. За волнорезами военные корабли Варии подняли якоря и отчалили, устремляясь в открытое море. Следом шло подкрепление – на палубах были сотни военных моряков, спешащих вывести суда из доков.

Я ощущала тяжесть ответственности за происходящее. По нашей с Теодором вине, из-за того, что наши судьбы переплелись в той продуваемой комнате на верху разрушающегося форта короля Немея, – именно из-за нас все эти люди теперь в опасности.

Ухватившись за трос, больно врезавшийся в ладони, я подтянулась, чтобы встать на леер. Окинула взглядом доки. Еще один военный корабль Варии стоял в двух стапелях от «Эркюля». Матросы спешили подготовить его к отплытию, ловко карабкаясь по снастям, как пауки по паутине.

– Ваше величество, – позвал меня капитан «Эркюля», стоявший на палубе.

Его темно-рыжие волосы были коротко подстрижены, кожа густо усыпана веснушками. Он прищурил светло-карие глаза и протянул руку, жестом приказывая мне спуститься.

– Протокол гласит, что доки должны быть пустыми, пока флот не устранит угрозу.

– Я иду с ними, – указала я за его спину, на военный корабль.

Капитан повернулся, посмотрел на него и спросил:

– Куда?

– К эскадре Серафа. Я собираюсь ее потопить.

Он покровительственно улыбнулся, изогнув бровь:

– Король и командующий отдали предельно ясные приказы. Вы находитесь под моей защитой, пока ваша задача не будет выполнена. Вы ступили на борт моего корабля, и теперь я несу за вас ответственность.

Его слова вызвали у меня ярость – казалось, она вспыхнула внутри на месте кровной связи с Теодором. Я не собиралась оставаться под контролем капитана, но спорить было некогда. Я обратилась к молчаливому зову.

Капитан покачал головой и непонимающе взглянул на меня:

– Что это было?

Я нахмурилась. Зов не сработал? Вспомнив письмо Лахлана, я поняла, что экипаж был связан с сиренами и, следовательно, невосприимчив к зову. Я с разочарованием спрыгнула на палубу и вздохнула:

– Надеюсь, вы готовы просить прощения у короля, капитан, потому что я не желаю оставаться под вашим надзором.

Я обогнула его, но не успела добраться до трапа, как он схватил меня за пояс и поволок назад, словно непослушного щенка за ошейник. Развернувшись, я вырвалась и ударила его в челюсть. Мою руку обожгла боль, это был не лучший удар, тем не менее капитан отшатнулся и застонал, держась за подбородок.

Сердце колотилось в груди, как колокол, когда я неслась вниз по трапу, широко раскинув руки для равновесия. Капитан кинулся за мной, он был сухощавым, подвижным, примерно моего роста, и мне едва ли удалось бы оторваться от погони. Я прыгнула на причал, стараясь не приземлиться на скользкий от воды край, и услышала, как преследователь догоняет меня. Доки почти опустели, но кто-то из военных моряков и матросов еще возился со швартовами, перед тем как отправиться в бой.

Мой зов достиг цели, четверо откликнулись на него, и я вознесла хвалу кровавым богам. Дальнейшее не составило большого труда – получив приказ, люди немедленно повиновались. Как только я пробежала мимо них, они окружили капитана и поймали его, словно зайца в силки. Я ускорила шаг, и моя сила внезапно заклокотала в груди с новой, невиданной ранее мощью, словно поток горячей, бурлящей лавы.

Два моряка в форме, отвязав швартовый конец, собирались подняться по трапу.

– Подождите! – крикнула я им, и они остановились.

Но тут я услышала гортанный вопль позади и обернулась. Волосы взметнулись от порыва ветра и упали на глаза. В следующий миг я увидела, как один из матросов, подпавших под мои чары, вытащил кинжал, а другие повалили капитана на дощатый настил. Кто-то поставил на его плечо тяжелый ботинок, кто-то сел ему на ноги.

Паника пронзила меня, как молния.

– Стойте! – Я ясно произнесла команду, но мой зов не работал.

Поток горячей силы внутри меня продолжал бушевать, и я, стиснув зубы, пыталась сдержать его. Это была моя сила, но связь с Эосией укрепилась после ритуала разрыва. Кровная связь с Теодором должна была держать ее на расстоянии.

Матрос, напавший на капитана, замахнулся кинжалом, и в эту минуту трап передо мной начал подниматься.

– Проклятье! – Я была от него всего в нескольких футах. – Опустите трап! – кричала я, но моряки смотрели на меня с недоумением, продолжая поднимать его.

Я растерялась, от страха заложило уши. Сила разрывала меня, я была поглощена и одержима ею, зато мой зов наконец был услышан на борту. Глаза моряков стекленели, лица обретали вялое выражение. Вскоре трап опустили, но я уже бежала обратно – туда, где капитан тщетно боролся с противниками.

Двое матросов держали его за плечи, еще один обхватывал ноги. Четвертый же нападавший поднял над жертвой кинжал. Я кричала, снова пытаясь применить зов, превратить их в послушных марионеток, но все было бесполезно. В этот момент лезвие с отвратительным, чавкающим звуком вонзилось в живот капитана, и его крик разорвал воздух. Я бросилась на того, кто нанес удар, вытянула когти и вонзила их в его руку, но человек, сидевший на коленях капитана, вскинулся и схватил меня за горло. Всем своим весом он прижал меня к причалу. Я разодрала ему руку так, что кровь залила мундир, но он не издал ни звука и не отпустил меня.

Я могла лишь наблюдать, как кинжал вскрывает тело капитана от грудины до паха. Его пузырящиеся внутренности вывалились из раны и плюхнулись на доски. Густая, темная кровь текла из разреза, просачиваясь в мокрое дерево; капитан все кричал и кричал… Наконец, после нескольких мгновений ужасной агонии, он затих.

Именно тогда убийцы хором произнесли:

– Отдаю себя песку. Отдаю себя воде. Услышь меня, внемли. Очисти море.

Они пинками скатили труп в воду. Дрожащий вздох сорвался с моих губ, и пылающая сила во мне начала остывать. Матрос, что удерживал меня, разжал руки и тоже подошел к краю причала. Кровь струилась из его разодранной руки, но он, как и его товарищи, стоял и бесстрастно смотрел на скользящие в воде тени. Я осела на колени, наблюдая за темными призраками, мелькающими в море.

Негья приплыла за телом капитана. Она приняла подношение – вода вспенилась и порозовела. Матросы вновь хором пробормотали молитву Эосии, и я затаила дыхание, когда они сошли с причала в глубокую, окрашенную кровью воду.

Я поднялась по трапу, чувствуя, как холод проник в меня. Моя блуза была мокрой от крови матроса. Связь с Эосией казалась все более прочной и тяжелой, точно чужая рука скользнула внутрь меня. Я стала марионеткой, она – хозяйкой.

Мой взгляд остановился на моряках, безвольно замерших у трапа под действием моих чар. Они смотрели прямо перед собой, и мне пришло в голову, что я тоже дергаю их за ниточки, заставляя подчиняться приказам, а значит, я ничем не лучше Эосии.

Когда мои ботинки коснулись палубы, я быстро освободила моряков от зова и затаила дыхание. Я ждала, что они произнесут молитву и бросятся на меня с кинжалами, но оба просто потрясли головой, словно очнувшись от лихорадочного сна. Один помешкал, приложив руку ко лбу, как будто ему стало не по себе, и они продолжили заниматься своим делом. Подняли трап, и вскоре корабль отчалил в гавань. Палуба покачивалась под ногами, и, как только парус поймал ветер, корабль накренился.

– Кто вы? – Голос женщины за моей спиной был хриплым и резким.

Я обернулась и поняла, с кем имею дело. У меня не возникло в этом никаких сомнений, учитывая ее идеально отглаженную форму, стальные глаза и обилие медалей на груди. Капитан военного корабля. Она была тонкой и жилистой, вдвое старше всех остальных офицеров и матросов вокруг. Ее глаза сузились, и взгляд уперся в кровавое пятно на моей блузе.

Я открыла рот, не в силах собраться с мыслями. Меня слишком потрясла только что увиденная казнь.

– Я… я… – Было не придумать, каким именем назваться. – Капитан, я…

– Значит, вы к нам зайцем проникли. – Ее светлые брови угрожающе сдвинулись.

– Нет… – Я все еще дрожала, но старалась стоять прямо. В осанке должны читаться легкость и независимость, которые служили Теодору невидимой броней. – Я Имоджен Ватия…

Все это время я не могла вспомнить родовое имя Лигеи, но теперь оно сорвалось у меня с губ так же легко, как выдох. Она была Ватией в честь духа глубокой воды, который помог ей появиться на свет.

– …дочь и наследница великой богини Лигеи. Я здесь, чтобы помочь вам потопить эти корабли.

Она расширила глаза, изучая меня.

– Я знала Лигею. Она помогла моему кораблю однажды, десятилетия назад, когда я только стала капитаном. Вы похожи. – Она поджала губы и оглядела команду, столпившуюся на палубе. – У нас есть правила относительно сирен на наших кораблях, ваше величество, – наконец сказала она.

– И что это за правила? – спросила я, немного сбитая с толку.

Громовой, раскатистый удар расколол небо, заставив всех замереть. Корабли Серафа и Варии подошли друг к другу достаточно близко, чтобы обменяться пушечным огнем, и, похоже, первый выстрел попав в мачту одного из кораблей Варии, сломал ее пополам, как ветку в бурю.

Капитан глубоко и беспокойно вздохнула. Она опять взглянула на мою блузу с темным пятном крови:

– Если на борту сирена, воск в ушах обязателен для всех моряков, чтобы ее чары не влияли на них. Но поскольку вы – дочь богини, я полагаю, что воск вряд ли поможет уберечься от вашего безмолвного зова?

У меня пересохло во рту от одной лишь мысли о своей силе. О том, насколько она запутанная и опасная.

– Нет, – выдавила я. – Ничто не убережет.

– Тогда понадобится ваше слово, – сказала капитан, цепко глядя на меня в упор.

Мое слово? Ветер так и хлестал, соленый туман не давал дышать свободно, и от этого сила как-то надрывно дребезжала внутри.

– Если я позволю вам остаться на этом корабле, ваше величество, то все мы окажемся под угрозой. Я вверяю вам безопасность экипажа, включая каждого рядового матроса. Богиня могла быть смертоносной, но она очень точно применяла силу. Вы такая же, как ваша мать?

Я сгорала от стыда и беспокойства и готова была согнуться под грузом ответственности, которую на меня возлагали. Темная липкая кровь застилала зрение. Предсмертные крики капитана «Эркюля» эхом отдавались в ушах. Я ничего не знала о матери и не умела рассчитывать свою силу. И была уверена, что Эосия будет рада такому грандиозному подношению, как целый военный корабль с телами подданных Варии. Но, несмотря на все это, я открыла рот и сказала:

– Да.

– Тогда добро пожаловать на борт, – одобрительно кивнула капитан.

Пушечные выстрелы стали громче. Корабль бороздил волны, то взмывая на пенистый гребень, то ныряя с крутизны. Я помчалась к носу, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Корабли Серафа и Варии выстроились в два ряда, бортами друг к другу. Между ними взметнулись клубы белого дыма. Свист и треск пушечных ядер сковывали мои движения. Ведь снаряды не подчинялись моей силе, а вражеская эскадра находилась так близко, что я не имела представления, как можно потопить корабли Серафа, не утащив заодно и подданных Варии на морское дно.

Моя коса растрепалась на сильном ветру. Я встала ровнее, хотя казалось, что вот-вот опрокинусь.

Позади раздался голос капитана:

– Крепить паруса! Орудия к бою!

Корабль приближался к шестому судну Серафа.

– Когда будете готовы, дайте знать, ваше величество, – властно кивнула она мне.

Я уставилась на корабль Серафа, разглядывая черную кожаную броню, которую я так хорошо знала. Страх сжимал горло холодными пальцами, затрудняя дыхание. Узкая полоса воды разделяла меня и капитана серафинов. Он выглядел зловеще в своем темном шлеме. На мгновение я подумала об Эвандере.

Я представила его лицо, вытянутое от отвращения при виде меня. Я представила тронный зал Немея и крыло моей матери на стене. Представила слова, гордо высеченные ниже на мраморе:

Монстра ждет только смерть.

От воспоминаний в моей груди вспыхнула черная жгучая сила. Я хотела, чтобы команда Серафа замерла, и волна манящего зова прокатилась над водой, быстро преодолев расстояние между нашим кораблем и вражеским. Дыхание перехватило, я похолодела, как будто мне перерезали горло и оставили меня истекать кровью, но в тот же миг экипаж Серафа застыл в полном составе.

Прогремел голос капитана Варии:

– Огонь!

Мои уши болели от треска пороха, но я стояла неподвижно. Я наблюдала, как корабль Серафа терпит поражение при нашей атаке. Пушечные ядра пробивали его борт, расщепляя деревянную обшивку, и тучи обломков и пыли высоко взлетали в соленый воздух. Но больше всего меня заворожило зрелище внезапного пробуждения серафинов.

Медленно, шаг за шагом, офицеры и матросы подходили к фальшборту, перелезали через леер и один за другим прыгали в море. Я не приказывала им этого делать. Я хотела только заставить их замереть. Пока разрушался корабль Серафа, рвались паруса и ломались мачты, я наблюдала, как губы этих несчастных шевелятся с идеальной синхронностью.

Они говорили в унисон одно и то же, и я смогла разобрать слова: «Отдаю себя песку. Отдаю себя воде. Услышь меня, внемли. Очисти море».

– Нет…

Эосия была ненасытной. С момента своего создания она жила в тени своей сестры и жаждала власти и признания. Годами она искала способ подпитать свою ненасытную магию. И теперь она нашла способ прокормить себя.

Она нашла меня.

К тому времени, как мы подошли к следующему судну Серафа, мой разум был затуманен горем. Корабль уже получил сильные повреждения, в верхней части корпуса были пробиты огромные дыры, хотя вода внутрь не заливалась.

Капитан с важным видом похлопала меня по плечу, она щурилась, морщины вокруг ее глаз стали глубже. Должно быть, она испытывала гордость вперемешку с ностальгией.

– Еще раз, ладно? – сказала она, кивнув в сторону кораблей Серафа.

– Конечно. – Я рассеянно кивнула в ответ и схватилась за борт корабля, смирившись с ужасной реальностью.

Не было способа уберечь Варию и ее людей, не отдав Эосии тел, в которых она так нуждалась.

Я снова сосредоточилась на тошнотворной маслянистой субстанции, клокотавшей внутри, и вдруг осознала, что за корабль находится передо мной.

Это был флагман Серафа. Я узнала квадратную корму, четыре высокие мачты. На самом большом парусе красовалось изображение зубастого угря. Это был корабль Эвандера, и десятилетия назад, когда Немей был королем мореплавателей, судно принадлежало ему. Оно доставляло Немея к самым дальним окраинам мира, ко всем островам и даже на северный континент. Ходили истории о жуткой коллекции костей сирен, гнившей в его трюме, о сиренах, которых привязывали к мачтам и оставляли на солнцепеке на несколько дней, после чего на них не было живого места от ожогов.

Легендарный корабль должен был находиться на дне моря. Густой белый дым от пушек щипал глаза, поэтому я ухватилась за канаты и подтянулась повыше, чтобы как следует разглядеть флагман. Мое сердце сжалось, когда я позволила зову разрастись внутри и нацелилась на многочисленную команду. Но, заметив вспышку золота в рассеивающемся дыму, я немедленно отозвала манящие флюиды.

Вспышка обрела очертания старинной зубчатой короны, и я замерла. Это был Немей. Он здесь! А ведь он не ступал на палубу почти тридцать лет. Отказывался от путешествий, дабы обезопасить себя от любых угроз, и предпочитал уединение горного форта.

Его бесстрастные серые глаза, казалось, различали меня сквозь дым. Стоя посреди палубы в изношенных, плохо пригнанных черных доспехах, он встретился со мной взглядом. А я до сих пор не верила своим глазам: неужели я вижу его на корабле в водах Варии? Следовало пойти к нему, Рохана мне так и сказала. Недаром Эосия дразнила меня, указывая: домой, домой, домой.

Сила бушевала в моих жилах нарастающим штормом, но я сдержалась. Нащупав пуговицы на спине, я расстегнула их одну за другой. Прогремел приказ капитана стрелять. Пушечные ядра полетели с обоих кораблей. Один из залпов Серафа пробил фальшборт сбоку от меня, и я заслонилась от щепок и осколков, но некоторые из них довольно болезненно зацепили мою щеку, шею и руку.

Я едва сохранила ясность ума, затем сосредоточила свое намерение на воде и приказала глубокому течению прорезать пространство между нашим кораблем и кораблем Немея. В два счета судно Серафа накренилось, и прицелы вражеских пушек сместились.

– Что вы делаете? – крикнула мне капитан, увидев, что я распахиваю блузу. – Заморозьте их! Заманите их в воду!

Мои крылья прорвали кожу. Я расправила их и попробовала удержать равновесие, но они тянули меня назад. Наш корабль был сильно поврежден, каждый новый удар грозил потопить его. Но флагман Серафа не смог преодолеть течение. Он дал крен, его паруса обвисли.

– Я беру этот корабль на абордаж! – крикнула я капитану.

Ее лицо стало красным, на губах блеснула слюна:

– Сначала сгоните их в море, проклятье!

Я покачала головой. Рисковать было нельзя: вдруг я случайно заманю Немея в воду?

Капитан вытащила клинок. Над палубой пролетело пушечное ядро, и она, пригнувшись и обходя занятых работой матросов, метнулась ко мне.

– Вы дали проклятое слово! – воскликнула она, направив острие мне в горло.

– Будьте осторожны. – Я напряглась, сила вибрировала. – У меня разговоры с капитанами плохо кончаются.

Морщины на ее лице стали глубже от моей угрозы. Она оскалила зубы, ее нос сморщился от отвращения.

– Убирайтесь с моего корабля!

Ее враждебность была предсказуема, и я отнеслась к этому стоически. Высоко подняла голову, слегка расставила ноги. Корабль Немея был достаточно близко, чтобы я могла перелететь на него. И я позвала ветер. Его порыв подхватил меня, когда я сошла с корабля, широко расправив крылья. Желудок перевернулся от ощущения полета. Я неловко приземлилась на ванты корабля Серафа и кое-как удержалась, чуть не ободрав ладони, колени и голени о квадратные канаты.

Мое появление встревожило команду Немея. Вид темных крыльев заставил моряков насторожиться, как гончих, вынюхивающих добычу. Они уже готовили стрелы и веревки, уклоняясь от пушечных ядер, которые продолжали осыпать палубу. Сжав зубы и сосредоточившись, я послала в сторону вооружившихся людей трехкратный зов. Я тряслась, пытаясь удержать их, не позволяя Эосии забрать их у меня. Зов поразил мужчин, стоявших ближе всего к Немею. Их плечи поникли, когда они окружили его и потащили к ближайшей мачте. В эту минуту в моем горле опять возникло жжение.

Немей не сопротивлялся; он не ругался и не кричал. Я же время от времени меняла дислокацию, поглядывая по сторонам, чтобы успеть увернуться от стрел, контролировала свою силу и наблюдала за королем сквозь такелажные канаты. Я ожидала, что Немей покраснеет, выпучит глаза, как это всегда случалось, когда он был в ярости, но пленник лишь откинул голову и покорно позволил привязать себя к мачте. Он смотрел мне прямо в глаза. Седеющие волосы развевались, и он удерживал мой взгляд, даже когда его меч вынимали из ножен. Ему дополнительно скрутили руки и вытащили воск из ушей. И в ту минуту, когда мой внутренний вулкан начал остывать, с головы короля сняли помятую золотую корону.

Меч и корона с лязгом упали на палубу. Трое мужчин повернулись к левому борту. Я не отдавала такой команды. Я даже не почувствовала, что зов мой иссяк и что теперь за ниточки дергает Эосия. Моряки пробормотали молитву, рывками перелезли через леер и бросились в море.

Стрелы просвистели мимо меня, и я вскарабкалась по снастям повыше, пытаясь удержать равновесие.

Немей окликнул меня:

– Медлишь, девочка!

От звука его голоса, донесшегося сквозь шум боя, я застыла. Я почувствовала себя ребенком, маленьким, беспомощным, нуждающимся в дисциплине.

– Я думал, что хорошо обучил тебя. Промедление смерти подобно, Имоджен. Делай то, что намерена, прежде чем мы оба встретим свой конец.

Он был прав, и мне было больно это признавать. Мне было больно делать то, что я намеревалась. Но я закрыла глаза и позволила своей силе вспорхнуть. Я не могла сосчитать, сколько раз высвободила зов, но моя сила – или Эосия – знала все, что нужно. Моряки на палубе одновременно выдохнули. Я заскулила от жгучей боли в горле и озноба, пробежавшего по коже. Тела людей обмякли, оружие с грохотом упало. А затем они начали перелезать через борта. Как волна смолы, которая медленно перевалила через леер и стекла в соленую воду.

Я посмотрела на Немея. Сосредоточила на нем все внимание, чтобы уберечь его от ловушки зова. Ветер прокатился над палубой и донес голоса, бормочущие молитву, и непрерывные всплески падающих тел. Наши взгляды встретились.

Когда Немей услышал, как экипаж хором произносит знакомые слова заклинания Эосии, которому он научил меня так давно, его губы медленно растянулись в улыбке.