Садовый зал был не таким уж помпезным, как могло показаться со слов канцлера.

Это был огромный двухэтажный бальный зал с целой стеклянной стеной, выходящей на идеально ухоженный сад. Остальные три стены были расписаны от пола до потолка панелями, отражающими буйные оттенки садовых цветов. Четыре массивные хрустальные люстры свисали с потолка; они давали тусклый свет, зато сами сверкали, как море за краем скалы. Длинный узкий стол, словно хребет, пересекал зал посередине, отчего тот не казался таким пустым. Стол был завален фруктами – мы бы столько точно не съели – и уставлен графинами с вином цвета аметиста. Выпивки хватило бы на целую свиту.

Как и планировалось, я вошла под руку с Лахланом. Теодор первым приблизился к столу, налил себе полный бокал вина и осушил его одним отчаянным глотком, но все равно умудрялся выглядеть вполне собранным. Лахлан отвел меня как можно дальше от Теодора и наполнил еще два бокала.

– У тебя с лицом что-то не так, – заметил он.

– И что же?

– Раскраснелось, как от пощечин. Дыши ровно. Постарайся не терять самообладания, а то кажется, будто вся твоя жизнь только что перевернулась.

Он сунул мне бокал, и я сделала большой глоток, наслаждаясь тем, как радует вкус игристого и как оно согревает душу, – лучшего я не пробовала.

– Позволь небольшой совет. – Лахлан бросил на меня мрачный понимающий взгляд. – Что бы ни было между вами двумя… Нет ничего плохого в том, чтобы выплеснуть это наружу, однако произойдет катастрофа, если тебя поймают. Умоляю, будь осторожна.

– Агата что, сплетничала с тобой? – Я сердито воззрилась на него.

– Ну, не об этом…

– Боги… – Я сделала еще один глоток вина. – Между мной и Теодором ничего нет.

– Имоджен… Самая коварная вещь на свете – отрицание, – произнес он умудренно.

Прежде чем я успела возразить, в комнату вошел Эфтан, держа в руках аккуратную стопку черных кожаных папок. На его круглощеком лице была та же улыбка, как и в первый раз, когда я его увидела. Но она исчезла, как только он заметил меня.

– О-о, – открыл он рот, потом закрыл его и поморгал. – Я не ожидал… увидеть вас здесь.

– Канцлер, вы знакомы с дальней родственницей короля, его кузиной? – указал на меня Лахлан. – Леди Имоджен Нэл.

– С кузиной? О-о. Я… ну… – Эфтан поднял бровь, затем с громким стуком положил папки на стол. – Приветствую вас… еще раз. – В замешательстве он закусил губу, затем достал из кармана платок и промокнул испарину.

Я вежливо наклонила голову и взглянула на Теодора. Тот стоял во главе стола, сжимая вновь наполненный бокал вина. За нашей беседой он наблюдал с ужасающе отсутствующим лицом, но все же проворчал что-то вроде: «Проклятье».

Слуги в ливреях широко распахнули двери. Я поставила бокал на стол. Вошли три женщины – они были бледны и сияли, как иней в середине зимы. Я сразу поняла, кто из них императрица Обелии: высокая, широкоплечая, она двигалась с утонченной властностью, которая легко выделяла ее среди прочих. На ней было бархатное платье глубокого синего цвета, оттенявшее белую кожу, такую ослепительную, что ниточки вен на висках казались зеленоватыми. Белоснежные волосы, длинные и прямые, ниспадали на плечи, на голове красовалась тяжелая корона с бриллиантами, и такими же крупными камнями было отделано колье. Тонкие губы императрицы были красными, словно она только что съела горсть шелковицы.

Я присела в глубоком реверансе, пока они с Теодором приветствовали друг друга.

– Теодор Арити… – прозвучал высокий мелодичный голос с акцентом. Тон был дружелюбным, но императрица не улыбалась. – Ты похож на своего отца. Но красивее, – хрипловато рассмеялась она. – Уверена, он не был этим доволен.

Уголки губ Теодора приподнялись в полуулыбке, и, хотя наше знакомство длилось недолго, мне удалось заметить, что упоминание об отце заставило его почувствовать себя неловко.

– Здравствуйте, Нивала. Конечно, я был для него как бельмо на глазу, – проговорил король, очаровательный и изящный, как всегда. – Простите, пожалуйста, мой поздний приезд. Я благодарен вам за то, что вы проделали такой путь.

– Речь идет о выгодной партии. Я желаю своими глазами убедиться, что все будет сделано правильно. – Она приподняла белесые брови.

Теодор согласно кивнул и посмотрел на стройную девушку, стоявшую позади императрицы.

– Принцесса Халла, – чарующе пропел он ее имя, отчего мой живот скрутило в ревнивом спазме. – Вы даже прекраснее, чем на портрете, – добавил он, взяв ее за руку.

И она действительно была прекрасна. Моя полная противоположность. У меня были волнистые каштановые волосы, золотисто-смуглая кожа. Принцесса же отличалась бледностью, ее почти белые локоны, казалось, мерцали, увенчанные тонкой диадемой из бриллиантов и жемчуга. Если между нами и можно было найти что-то общее, так это высокий рост, но в сравнении с моим крепким телосложением ее угловатая хрупкая фигура скорее напоминала осколок льда. Она была в струящемся белом одеянии, как все невесты в Обелии. Я не могла представить ее тонкое прозрачное лицо в сочетании с темными нарядами, которые носили невесты Левкозии.

Или, может быть, просто не хотела представлять.

Она улыбнулась Теодору, и это было похоже на весну, расколовшую оковы зимы. Ее щеки расцвели румянцем, голубые глаза засияли, как ясное небо, а маленький пухлый рот напомнил проклятую распускающуюся розу. Теодор поцеловал ей руку. Его полные губы прижались к белой коже всего на секунду, но эта секунда медленно, мучительно осела в моем сознании. Я почувствовала, как сапог Лахлана уперся в носок моей туфельки, и поняла, что хмурюсь. Тогда я попыталась улыбнуться, хотя не думаю, что моя гримаса выглядела очень радостной. Тогда я взяла бокал и решительно сделала большой глоток.

– Очень хорошо. – Императрица подошла к дальнему концу стола и села, сосредоточившись на предстоящем деле. – Приступим?

Третья дама, одетая менее нарядно, выложила на стол контракты и тихо обсудила с Эфтаном, какой пункт следует обговорить в первую очередь. Лахлан отодвинул для меня стул, сел рядом и быстро наполнил мой бокал.

Переговоры уже могли начаться, но императрица вдруг поняла, что в комнате присутствуют посторонние:

– Кто эти люди?

– Моего канцлера вы знаете, – сказал Теодор, указывая на Эфтана. – Вон там – моя правая рука и командующий флотом Лахлан Мела. И моя кузина, леди Имоджен Нэл.

Холодный взор императрицы остановился на мне:

– Значит, Нэл?

Я думала, что Теодор непроницаемый человек, но по сравнению с императрицей он был открытым и эмоциональным. Она казалась не чувствительнее трупа, и я не могла понять ни ее тона, ни взгляда, способного заморозить кого угодно. Несмотря на это, я почтительно улыбнулась:

– Да, ваше императорское величество.

Не проронив больше ни слова об этом, она повернулась к фрейлине и взяла первый контракт.

– Ах да. – Ее глаза быстро скользнули по странице. – Требуется обсудить различие религий.

– Ваши условия вполне приемлемы, – сказал Теодор. – Я могу заказать флигель для принцессы, чтобы она могла поклоняться там своей святой. Я даже разобью вокруг него сад.

Я старалась не отрывать глаз от огромного блюда с виноградом, пытаясь забыть, как Теодор смотрел на меня в холле.

– Хорошо, – рассеянно произнесла императрица. – Но с этим также связана разность церемоний бракосочетания. В Обелии для заключения союза требуется кровавая жертва.

Я напряглась от этой мысли, инстинктивно потянувшись большим пальцем одной руки к шрамам другой.

Теодор поерзал на стуле, словно почувствовав, что мне не по себе.

– Я осторожно отношусь к жертвоприношениям. Однако, если обсудить это подробнее, я буду открыт для участия в церемонии по обелийским канонам, – осторожно сказал Теодор. – Но моя жена будет королевой Варии – королевой Левкозии, – и поэтому необходимо, чтобы принцесса Халла приняла участие в традиционной церемонии заключения кровной связи. Иначе в моем королевстве брак будет признан недействительным и ее не коронуют.

– Расскажите мне об этой церемонии. Какую силу получит Халла после ее завершения?

С удивлением я вспомнила свои давние уроки. Поскольку мы с Теодором происходили от великих богов, наша кровная связь позволяла нам делиться силой.

Я поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. На мгновение наши с Теодором глаза встретились.

– Брачные узы предполагают простой порез, обычно на ладонях пары, – объяснил он, – затем обрученные соединяют руки. Это не так уж больно, принцесса, не больнее обычной царапины. Кровь смешивается, создавая символическую связь. В нашем случае, поскольку обелийцы иного происхождения и в них не течет кровь богов, принцесса не унаследует ничего от моей силы. Она останется такой, какой была всегда.

– Тогда для чего вообще нужна церемония? – Императрица покачала головой и выглядела почти разочарованной.

– Такова божественная традиция, взятая у сирен и принятая всем архипелагом, – выпрямился Теодор, и теперь в его голосе отчетливо звучало раздражение.

– Я слышала, что в королевствах Левкозии отказываются от этой традиции, – неприятно цокнула языком императрица. – Не понимаю, почему вы…

– Только одно королевство презрело наших богов и наши традиции, – возразил Теодор, – и мы далеко не союзники.

Взгляд императрицы сверкнул, как острое лезвие.

– Понимаю.

– Принцесса Халла… – Благородная мягкость, окрашивающая глубокий голос Теодора, пронзила меня; хотела бы я, чтобы он говорил так со мной. – Вы бы согласились на этот ритуал?

Халла широко улыбнулась:

– Да. Да, с удовольствием. – Она говорила с тем же мелодичным акцентом, что и ее мать, но при таком нежном тембре он был приторным, как нить сахарной ваты.

Императрица похлопала дочь по руке своими белыми пальцами. Она говорила тихо, но я уловила слова:

– Не будь столь вульгарна в своем рвении, Халла.

Принцесса не отреагировала.

Теодор кашлянул:

– Я хотел бы отметить, что не вижу в этих контрактах ничего, касающегося планов по восхождению Халлы на ваш трон, когда придет время. Возможно, это должно быть…

– Здесь нет никакой ошибки, – отрезала императрица, и насмешка на мгновение украсила ее лицо. – Халла не моя наследница.

Теодор наклонил голову. Лахлан неловко зашевелился рядом со мной.

– Простите меня за неверное предположение. Если ваша единственная дочь не является наследницей престола, то кто же будет вашим преемником, могу я спросить?

– Наш первенец, – ответила Халла кротко, но ясно.

Горло Теодора дрогнуло, он сглотнул:

– Очень хорошо. – Его острый взгляд метался между императрицей и принцессой Халлой.

Связь в моем животе отвратительно, протестующе дернулась.

Императрица Нивала коротко выдохнула, и воздух в комнате, казалось, посвежел.

– Раз все основное улажено, нужно обговорить сроки. Поездка сюда была ужасной. Мы пропустим традиционную двухмесячную помолвку – пусть свадьба состоится через две недели. Я не хочу, чтобы Халла плыла домой, а затем обратно.

Теодор замер, лишь его указательный палец постукивал о край стола.

Императрица улыбнулась так, будто готовилась вынуть кинжал из-за пояса.

– Есть проблема?

– Не ожидал, что помолвка будет длиться меньше двух месяцев, – сказал Теодор на удивление спокойно, и сердце у меня упало. – Церемонию и пир трудно организовать за две недели. Многие гости просто не успеют прибыть.

– У нее есть платье. У вас – вино. – Императрица пожала плечами. – Во дворце найдется кровать для консумации. Вам ведь хочется поскорее заключить этот брак, не так ли?

Теодор был великолепен в своем совершенном спокойствии. Он держался с поистине царственной невозмутимостью.

– Конечно, – коротко кивнул он.

Боги… Связь – моя глупая ревность – зажгла во мне что-то первобытное. Желание вытащить отсюда Теодора, разорвать контракты, объявить, что он мой, стучало в висках горячей пульсирующей кровью.

– Однако, – добавил Теодор без тени робости, – существуют традиции…

– Мой мягкий тон явно ввел вас в заблуждение, Теодор, – сказала императрица уже иначе, жестче. – С моей стороны это было не предложение.

Король застыл. Лахлан выпрямился, словно насторожившись, и я вспомнила, как Теодор упоминал о мощи флота и войск Обелии. Императрица могла быть превосходным союзником или ужасным врагом.

– Ваше величество… – Эфтан призвал на помощь всю свою дипломатичность и выжидающе воззрился на короля.

Тогда Теодор кашлянул опять и произнес:

– До свадьбы мне придется уехать, но я согласен на срок в две недели.

Внезапно я засомневалась, что кровотечение из глаз, носа и рта в ритуале разрыва кровной связи менее предпочтительно, чем эта свадьба. Мысль о женитьбе Теодора на принцессе была тяжелее ожидания, что мои кишки вытащат через пупок. Нужно было как можно скорее добраться до колдуньи-провидицы…

Я налила себе еще вина, а участники встречи все обговаривали пункты о законных и незаконных детях, о торговых тарифах и о королевских расходах Халлы. И все это время узы кричали неумолимое «нет, нет, нет!». Наконец уверившись, что игристое вино лишь немного притупляет мои страдания, я потянулась через стол и схватила писчее перо Эфтана. Он лишь покосился на меня с молчаливой угрозой. Я обмакнула перо в чернила, нацарапала записку на первом попавшемся листе бумаги и положила ее перед Лахланом.

Он прочел и прошептал:

– Не смей.

– Я больше не могу, – прошептала я в ответ. – Ну не убьет же она нас. С ним все будет в порядке.

– Ты можешь продержаться еще несколько часов. Ты должна это вытерпеть.

– Нет, не должна. Я согласилась на три условия этого ублюдка. Но не на это.

Тем не менее долг есть долг, а я обещала отправиться к колдунье-провидице, узнать о своей матери и разорвать нашу связь с Теодором. Я резко встала, и внимание всех за столом переключилось на меня.

– Прошу прощения, – сделала я реверанс, – но мне так нездоровится, что я не могу дольше остаться.

– О! – Принцесса Халла изящно приложила руку к груди. – Надеюсь, вам вскоре станет лучше.

– Спасибо… – Замолчав, я уставилась на ее бледные пальцы или, скорее, на ожерелье из больших блестящих серых камней, которого они почти касались. Такой же камень был на моей руке. – У вас такое необычное украшение, – сказала я, быстро поворачивая свое кольцо камнем внутрь. – Очень красивое.

– О да! – вновь вспыхнула ее весенняя улыбка. – Это шпинель. Ее добывают только в Обелии. Очень редкий минерал.

– Очень редкий, и вправду. – Я снова присела в реверансе и взглянула на Теодора. – Прошу меня простить, ваше величество.

– Имоджен, вы не можете уйти. – Его взгляд обжигал. – Останьтесь.

– Сожалею, ваше величество. – Я положила руку на живот, туда, где громко бунтовала наша связь. – Но мне слишком плохо. Нужно выйти и…

– Прогуляться по саду! – Вскочив, Лахлан схватил меня за руку. – Свежий воздух пойдет вам на пользу.

– Я не собираюсь гулять по саду, командор. – Я безуспешно попыталась вырвать руку.

– О, нет-нет, – сказал Лахлан, отставляя мой стул, – вам это точно необходимо. – Он бросил многозначительный взгляд на Теодора, который замер, скрывая гнев. – В самом деле, предлагаю всем прогуляться! Ваше величество, устройте невесте смотр вашего любимого сада. Мы слишком долго просидели над бумагами. Будет разумно сделать перерыв.

Солнце стояло высоко и было ослепительным. В его лучах цветы – розовые, красные и желтые – сияли как пламя.

Лахлан крепко держал меня за руку, пока мы шли по гравийной дорожке за Теодором и принцессой.

– Можете ослабить хватку, командор, – сказала я, наблюдая, как Халла скользит по саду, протянув руку и изящно касаясь мягких лепестков. – Я никуда не убегу.

– В жизни не встречал таких неубедительных лжецов.

– Мне было очень плохо. Одна мысль о них… – Я разочарованно махнула рукой вслед королю и принцессе. – Эту проклятую связь нужно разорвать.

Лахлан подозрительно посмотрел на меня, но не сказал ни слова.

Теодор и Халла замедлили шаг, чтобы осмотреть широкий журчащий фонтан в центре сада, и у нас не было выбора, кроме как последовать их примеру. Вода танцевала, струилась по скульптурным мускулам и расправленным крыльям трех стоящих сирен. Брызги сверкали на солнце, капли падали с каменных локтей и кончиков перьев.

Халла с удивлением посмотрела на сирену, после чего медленно направилась ко мне:

– Леди Нэл, вы выросли здесь? Должно быть, славное у вас было детство… Здесь красиво, как в сказке.

Теодор и Лахлан стояли рядом, напряженные и молчаливые, в ожидании моего ответа.

– О нет, ваше высочество. – Замявшись, я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. – Я… я выросла на севере.

– Я думаю, – кивнула принцесса, – что ваш север не такой холодный, как тот, к которому я привыкла.

Я мало знала о севере Варии, но была уверена, что там нет покрытых льдом долин.

– Гораздо теплее, – сказала я с неохотной улыбкой.

Принцесса была совершенно очаровательна. Они с Теодором, казалось, прекрасно подходили друг другу. Я снова ощутила укол ревности под ребром.

– Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, – сказала она мелодичным и легким голосом. – Всем нам наскучило сидеть над бумагами.

– О да. Ваши брачные контракты составлены очень тщательно. Вы во всем так скрупулезны, ваше высочество?

– Ах, это все моя мать. – Халла окунула пальцы в журчащую воду фонтана и стряхнула капли; при этом ее взгляд стал отсутствующим. – Переговорщица до мозга костей.

– Похоже, она продумала все до мелочей. – Я заставила себя широко улыбнуться, хотя под этой маской крылось нарастающее раздражение.

– Можете быть уверены, – тихо, но очень выразительно проронила Халла, присев на край фонтана. – Вряд ли вы сумеете понять, как трудны перемены, когда покидаешь родной дом ради чужбины, где нет ничего знакомого, нет друзей, привычных пейзажей и ароматов. Я очень признательна матери и его величеству за то, что они проявили такую заботу обо мне.

Она с благодарностью посмотрела на Теодора, а тот по-королевски сдержанно склонил голову. Вот теперь я чувствовала не разбушевавшуюся кровную связь, а чистую зависть.

– Леди Нэл, что вы можете рассказать мне о короле? – Хотя она склонилась ко мне, чтобы посплетничать, ее взгляд был по-прежнему устремлен на Теодора, и трепетание ее ресниц, нежная улыбка намекали, что она бесстыдно кокетничала. – Вы – его кузина и росли с ним вместе, а значит, вы явно знаете о нем больше других…

– Мы с его величеством едва ли близки, – неловко рассмеялась я.

– Нет, не поверю! Он же привел вас познакомиться со мной. Вы так опекаете свою кузину, правда, ваше величество?

– Разумеется. – Теодор уставился на свои начищенные сапоги.

– Вот видите! Ну же, – помахала мне Халла, – расскажите мне все.

Лахлан почесал шею, его глаза округлились, и взгляд будто бы говорил: «Ну, удачи».

Пытаясь выиграть время, я опустилась на край фонтана и посмотрела на Теодора:

– Рассказывать только хорошее?

Вопрос, похоже, застал его врасплох. Он улыбнулся немного нервно, но улыбка вышла очаровательной, белозубой, на щеках заиграли ямочки, и я не могла не восхититься им.

– Если позволите, – ответил он.

Вдох-выдох. Я встретилась взглядом с Халлой.

– Начнем с того, что он очень богат. – (Халла рассмеялась так, словно мои слова показались ей шуткой.) – И еще… – задумалась я, пока не вспомнила, как Теодор поддерживал меня, положив руку на мою спину, как ласково касался моего подбородка, как вытирал платком мое заплаканное лицо. – Он очень внимателен и заботлив, когда этого хочет.

Мой взгляд невольно упал на Теодора. Его спокойные глаза внезапно потеплели. Руки короля были сцеплены за спиной, солнце подчеркивало четкие черты его лица, и я почувствовала такое желание заговорить, что не смогла остановиться.

– Он нежен, – выпалила я, глядя ему в глаза. – И, когда ты понимаешь, что вот-вот развалишься на куски и погрузишься в пучину, он непременно будет твоим якорем.

Тут я осеклась, и воцарилась пауза. Все молчали, слушая пение птиц и журчание воды. Меня бросило в жар.

– Вот, пожалуй, и все. – Я пожала плечами.

– Весьма обстоятельно, – сказала Халла, улыбаясь одними глазами. – Благодарю.

В этот момент из-за высокого цветущего кустарника появился Эфтан и приблизился к нам:

– Императрица просит возобновить работу над контрактами. Она ждет вас, ваше величество.

После кивка Теодора все, кроме меня, двинулись обратно во дворец. Я осталась сидеть у фонтана, чувствуя, как внутри разверзается пропасть.

– Идете, леди Нэл? – Теодор остановился рядом.

– Нет, ваше величество. – Я выпрямилась под его испытующим взглядом. – Нет, пожалуй.

Глаза короля едва заметно расширились.

– Идите вперед, – сказал он встревоженному Лахлану и совершенно безмятежной Халле, и те оставили нас у фонтана. Теодор шагнул ко мне. – Ты должна пойти со мной.

– Не могу! – Я вдавила кулак в собственный живот. – Наша связь ввергает меня в панику, пока я сижу там и слушаю все эти обсуждения. Я начала новую жизнь не для того, чтобы терпеть унижения и жестокость. Мне нужно добраться до колдуньи-провидицы, сейчас же! Мне нужно мое пророчество…

– Жестокость?

– Еще бы!

– Ну уж нет, – решительно заявил Теодор и стиснул зубы.

– Что, во имя богов, это значит? – Я вскочила и встретила его сердитый взор. – Это был твой план с самого начала! Разделиться и отослать меня!

– Это было до…

– До чего?

Он замер. Покачал головой.

– До того, как мы узнали, что наша связь неустойчива. До того, как узнали, что я женюсь всего через пару недель. – Он начал расхаживать взад-вперед, а я смотрела на него и не находила слов, пока он не остановился передо мной. – Побудь со мной до конца переговоров, и я отправлюсь туда с тобой.

– К колдунье-провидице? – изумилась я.

Он неловко поправил камзол и кивнул.

– Значит, это новая сделка?

Он вздрогнул так, словно я выругалась, но мне как раз этого и хотелось. Еще одна сделка. Еще одна жертва, без которой мне не видать чужого милосердия.

– И потом, ты не можешь ехать со мной! Здесь императрица, и твоя красавица-невеста, и эти нелепые контракты…

– Я сказал ей, что буду вынужден уехать. – Морщинка между его бровями свидетельствовала об угрызениях совести.

Да, он так и говорил. А я все гадала, почему и зачем.

– И все же, – возразила я, поправляя прическу, которую трепал морской ветер, – тем самым ты нанесешь им оскорбление…

– Я преподнесу принцессе камешки. Устрою для нее фейерверк в заливе.

– Ну да, – усмехнулась я. – Женщины ведь так падки на камешки…

– Ты хочешь, чтобы я ехал с тобой, или нет?

– Хочу, – отчеканила я.

– Тогда я поеду. – Он был по-прежнему неподвижен и смотрел на меня так же, как в тот раз, когда утирал мне слезы перед статуей Лигеи.

– Прекрасно. – Несмотря на мой гнев, весь его вид снова застал меня врасплох и заставил задыхаться.

– Хорошо. – Сглотнув и понурившись, он отвернулся и направился в сторону дворца, но я успела заметить румянец на его высоких скулах и учащенное дыхание – маленькие проблески чувств, которые он явно не мог контролировать. – Хочешь остаться в саду – оставайся, – скрипучим голосом добавил он, остановившись. – Я в любом случае поеду с тобой.

Я опять не сразу нашлась с ответом, но в глубине души почувствовала благодарность. Согласно кивнув, я поднялась и пошла по тропинке во дворец, сказав:

– Нам следует поторопиться. Долг зовет.