Когда мы вышли из кареты, нас ожидала толпа усердных слуг, за ними ровными рядами выстроились гвардейцы. Теодор первым поднялся по широким ступенькам и тихо поприветствовал вельмож, встречающих его у парадной двери. Я держалась поближе к Агате, опустив глаза, и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке перед лицом такой роскоши. Я явилась ко двору короля простоволосой, взъерошенной, без сорочки, корсета и обуви. Слава богам, что подол моего платья был достаточно длинным, чтобы спрятать босые ноги.

В холле с высокими сводами мы замедлили шаг, поскольку к Теодору подошла стройная женщина с серебряным подносом, на котором лежала стопка конвертов.

Я огляделась. Позолоченный, расписанный фресками потолок. Изогнутые черные мраморные лестницы, одна из которых вела в восточное крыло, а другая – в западное. Вдоль перил – ряд светлых статуй великих богов, чьи прекрасные строгие лица пощадило время. Их невидящие глаза казались свирепыми, волосы были убраны наверх, а сильные тела – облачены в резные тончайшие туники. Я искала среди них Лигею, но не находила. Боги держали свечи для освещения лестницы, взирая на нас так же властно и надменно, как, бывало, смотрел Теодор.

Никто бы не усомнился в том, что он бог.

– Не позволяй им вогнать тебя в трепет, – обернулся ко мне Лахлан. – Они были похотливыми, жестокими, упрямыми… Ты отлично впишешься.

Агата цокнула языком, прежде чем их взгляды встретились. Оба застыли, не сводя друг с друга глаз. Лахлан смотрел на нее с нежностью, идущей из разбитого сердца, к которому он рассеянно прикладывал руку.

– Я ночую в тех же комнатах, что и прежде, Агата.

Она лишь резко, холодно кивнула ему, а затем взяла меня под руку.

Склонив голову, Лахлан поднялся по западной лестнице, перешагивая через две ступеньки, и исчез в тенях.

– Ну и что ты творишь? – упрекнула я Агату. – Ты же все еще любишь его. И он любит тебя.

– О да, Лахлан любит и меня, и всех, – закатила она глаза, – да и сам всеобщий любимчик. С таким-то плутовским обаянием и острым языком – неудивительно.

– Противоположности притягиваются. – Я посмотрела на лестницу, по которой поднялся Лахлан. – Думаю, он обижен из-за того, что ты опять готова его покинуть.

– Я пыталась все объяснить ему. Сказала, что пойду с тобой, когда король отправит тебя на поиски Эосии.

Я напряглась. Это было совсем другое. Невозможно предсказать, куда приведет меня охота на Эосию, но путь мой наверняка будет опасен.

– Ты не можешь пойти со мной, Агата. Я сама едва ли подхожу для этой задачи, а у тебя еще меньше сил, чем у меня. Не хочу, чтобы ты пострадала. Если это случится, я себя не прощу. – Она набрала в грудь воздуха и открыла было рот для протеста, но я не сдавалась. – Прошу тебя… Ты так долго заботилась обо мне. Столь многим пожертвовала ради меня… Тебе пора подумать о собственной жизни.

– Я не знаю, о чем тут думать! – Она выглядела подавленной.

Да уж, не только меня вырвали из привычной жизни и силком тянули в новую. И, хоть это было эгоистично с моей стороны, я радовалась, что мучаюсь не одна.

– Ваше величество! – разнесся по залу веселый голос.

Навстречу королю спешил крепкий невысокий мужчина с яркой улыбкой. Его лицо было таким же круглым, как и его живот, а кожа – темно-коричневой и гладкой. Глаза, с лучиками морщинок в уголках, напоминали шлифованный янтарь.

– Хорошо, что вы вернулись. – Остановившись перед Теодором, он отвесил ему размашистый поклон. – Остров Сераф оказался таким, как мы думали?

– Не обошлось без сюрпризов, – нахмурился Теодор.

– Ах, ну что ж… Императрица и принцесса здесь уже почти два дня. Они наслаждались отдыхом и прогулками по садам, но, думаю, пора начать переговоры.

– Спасибо, Эфтан. Они всем довольны?

Широкая улыбка вельможи слегка померкла, и он понизил гулкий голос:

– Императрица – женщина… высоких стандартов. Предлагаю провести встречу в Садовом зале. Я попрошу слуг накрыть на стол. – Его глаза засияли, и он заговорщицки наклонился. – А вот принцесса совершенно очаровательна. К счастью для вас.

Теодор равнодушно хмыкнул.

– А кто же эти юные леди? – Эфтан положил руку на живот, переминаясь с ноги на ногу.

– Это… – Теодор напрягся, пытаясь найти слова. – Леди Имоджен Нэл. Она… – Объяснить мое присутствие он так и не сумел, поэтому рассеянно указал на Агату. – А это Агата, бывшая супруга командора Мелы. Когда-то она была моей гувернанткой. Возможно, вы ее помните.

Эфтан наморщил лоб, и в его глазах блеснуло узнавание.

– Да, конечно. Агата! Помню, кажется! – Его щеки еще сильнее округлились от широкой и дружелюбной улыбки. – Я найду для вас обеих удобные комнаты. Пройдемте со мной.

– Приятно снова вас видеть, канцлер. Найдутся ли свободные покои рядом с командором Мелой? – порозовела Агата.

– Полагаю, да.

Он махнул рукой стоявшей рядом служанке, и Агата направилась с ней вверх по западной лестнице. Она неуверенно улыбнулась мне, прежде чем исчезнуть.

– Эфтан, – произнес Теодор, – мы можем поговорить?

Он подошел к низенькому канцлеру, наклонился и зашептал ему на ухо. Пока Теодор говорил, Эфтан стоял очень прямо, совсем неподвижно… а затем бросил на меня снисходительный взгляд.

Я подавила стон.

Эфтан почтительно поклонился Теодору:

– Я понял, ваше величество.

Затем он не глядя отвесил поклон и мне, пожелал доброго дня и быстро вышел из зала, стуча сапогами по мраморному полу.

– Что ты ему сказал?

Глаза Теодора сузились, отчего в моем животе возникло неприятное жжение.

– Я велел подготовить военные корабли и пехоту перед грядущей атакой Серафа. – Его голос был таким глубоким, что я почти почувствовала, как он грохочет внутри меня. – И также сообщил, что ты будешь спать в моей комнате.

– Ох, – с трудом сглотнула я. – Ты объяснил почему?

– Я позволю ему сделать собственные выводы. Они, вероятно, лучше правды. – Сняв с головы корону, он двинулся к восточной лестнице.

Я почти побежала за ним, поддернув подол.

– И он сделает вывод, что я твоя любовница, а ведь к тебе приехала невеста…

– Как я и сказал… всё лучше правды. Бедняга упадет в обморок, узнав, что ты моя кровная жена.

Мы вышли в длинный коридор, и король провел меня мимо больших окон. За ними виднелись цветущие сады, виноградные лозы, увивающие стены надворных построек, и бескрайнее сверкающее море за утесом. Ковер на полу был толстым, мягким, но мне все же отчаянно недоставало обуви. И также корсета, нижнего белья… горячей ванны…

Теодор широко распахнул дверь в конце коридора.

– После вас, миледи. – Он стоял, прислонившись спиной к косяку, и смотрел на меня с суровым выражением лица.

У порога я остановилась. Между нами словно искры летали.

– Ты меня ненавидишь, да?

Он выдержал мой взгляд с таким же непроницаемым лицом, как и всегда, но грудь его вздымалась и опускалась все чаще. Как и моя. Затем он наклонил голову в сторону своей комнаты:

– Входи.

Комната производила грандиозное впечатление, как я и ожидала. Высоченный кессонный потолок был расписан цветущими лозами. В интерьере преобладали, что неудивительно, оттенки зеленого и золотого. Посередине стояла кровать, еще более величественная, чем на корабле. На широкое ложе вели ступеньки, тяжелый бархатный балдахин свисал с высоких столбиков. Перед роскошной каминной полкой красовался большой диван, но он был слишком далеко от кровати. Надо бы подтащить его поближе, чтобы мы оба могли спать, не чувствуя неудобства.

Дверь захлопнулась, и я подпрыгнула от неожиданности. Мрачный Теодор пересек спальню, расстегнул камзол и бросил его на спинку стула.

– Далеко не уходи, – сказал он и направился в ванную – оттуда сразу донеслись журчание и плеск.

Крепко скрестив руки на груди, я внимательно изучала комнату Теодора. На столике у кровати громоздилась опасно высокая стопка книг, верхняя была раскрыта и перевернута вверх корешком, чтобы потом не листать в поисках нужной страницы. Рядом с книгами стояли изящный хрустальный бокал и бутылка вина. Перед окнами от пола до потолка был письменный стол – такой же захламленный, как и на корабле. Беспорядок венчала ваза с большими фиолетовыми цветами. Мне не терпелось подойти поближе и рассмотреть бумаги. Вдруг захотелось узнать, что у Теодора за почерк – угловатый и острый, как у меня? Или округлый, под стать внутреннему, тщательно запрятанному душевному теплу?

Раздался стук.

– Да, что такое? – отозвался Теодор, выйдя из ванной без рубашки.

Золотисто-коричневую кожу покрывали капли воды. Он вытирал полотенцем волосы, лицо, пока я тупо таращилась на его сильное красивое тело. Его грудь была твердой и мускулистой, с небольшим количеством темных волос. На животе выше бедер были бороздки, словно вырезанные ножом в дерне.

– Швея, ваше величество, – прозвучал сухой голос из-за двери.

– Войдите. – Теодор накинул полотенце на свои широкие плечи.

Дверь открылась, и вошла сгорбленная женщина с черными волосами, в которых серебрилась седина.

Теодор улыбнулся:

– Привет, Антея. Давно не виделись, правда?

Старуха хихикнула звонко и беззаботно, точно девчушка, медленно втолкнула в комнату тележку с висящими на ней платьями и сделала шаткий реверанс.

– Не стоит утруждаться, – улыбнулся Теодор, и на левой щеке появилась та самая ямочка, – позвольте-ка мне. – Он взял у нее тележку и выкатил на середину комнаты. – Простите, что тороплю, но даму нужно быстро одеть. Во что-нибудь неброское, если не возражаете.

Старуха Антея взглянула на меня и поплелась к тележке.

– Неброское! – Ее темные глаза в окружении глубоких морщин так и сверкали. – Жаль, жаль. Я посмотрю, что можно сделать.

Теодор покосился на меня, и его улыбка исчезла.

– Поживее, – сказал он мне и опять направился в ванную.

– Думаю, ты ошибся, – тихо прошипела я, когда он проходил мимо, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать аромат мыла с ветивером. – Ты назвал меня мошкой и был неправ. – (В зеленых глазах короля застыл вопрос.) – Я больше похожу на москита. Неприятное создание, от которого не избавиться и которое славится ненасытностью, ему надо все больше и больше… – Я сняла обручальное кольцо с пальца и подала ему. – Вот. В качестве оплаты. Я не нуждаюсь в благотворительности и не хочу быть в вечном долгу перед тобой.

Его взгляд устремился на меня, усиливая ощущение пустоты в груди.

– Комарик, – произнес он и усмехнулся уголком рта.

– Смеешься надо мной? – Я с усилием выпрямилась.

Теодор покачал головой, но, прежде чем он успел заговорить, я снова сунула ему кольцо. Тут он посерьезнел:

– Мне не нужно твое кольцо.

– Не важно! – Я едва выталкивала из себя слова, почему-то желая, чтобы он понял. – Забота обо мне всегда зависела от того, что я могла дать взамен. Так было с Немеем и Эвандером. С тобой. Агата – единственная, кто когда-либо заботился обо мне искренне, но и она заслуживает компенсации.

Его взгляд стал бездонным и строгим.

– Значит, это конец.

– Конец чего? – опешила я.

Он коснулся кольца и моей руки теплыми пальцами.

– Со сделками покончено, я говорю. – Он оттолкнул кольцо в знак отказа. – У нас было соглашение, да, но это в прошлом. Сейчас я забочусь о тебе просто потому, что так хочу.

От его слов мне стало одновременно спокойно и тревожно.

– Но почему?

Он не ответил. Не сразу он перевел взгляд на старую портниху.

– Антея ждет тебя.

Не прошло и часа, как мы с Теодором спускались по парадной лестнице в холл. Он выглядел блистательно в светлом камзоле, корона будто утопала в темной шевелюре, и все же его настроение ухудшалось с каждым шагом.

– Чем ты сейчас расстроен? – Я впилась в него взглядом.

– Я ведь просил Антею о чем-то неброском…

Выбранное ею платье было совсем не таким. Атласный шелк напомнил мне картинку с цветущей вишней – я увидела ее в одной из книг Немея и пришла в восторг. Оно было бледного, нежнейшего розового оттенка, который ближе к краю подола становился более насыщенным. Рукава, прозрачные и струящиеся, сужались к манжетам. Низко вырезанный лиф облегал грудь, а юбка колыхалась, как рябь на воде, в такт шагам.

– Главное, что оно подошло. – (Мы достигли последней ступеньки и повернули, чтобы пройти вглубь первого этажа дворца.) – Ты что, умрешь, если разочек сделаешь мне комплимент? Нам сейчас друг от друга никуда не деться, и эта чертова связь никак не уляжется, а я совсем одна. Вдали от дома…

– То место не было домом. Дом там, где безопасно.

– Дом там, где тебя ждут! – Тут я смутилась и покачала головой. – Я не говорю… что не хочу чувствовать себя здесь как дома. Очень хочу. Но иногда из-за тебя я кажусь себе ничтожной, словно комар под твоим сапогом. Меньшее, что ты мог бы сделать, – это сказать, как хорошо я выгляжу в этом треклятом платье!

Он нахмурился, во взгляде мелькнуло что-то, похожее на раскаяние.

– Просто… Я… я попадаю в один твой капкан за другим и пока не понимаю, как действовать.

– Один капкан за другим?

Его черты смягчились, полные губы почти сложились в улыбку… Жаль, что это выражение всегда так быстро исчезало.

– Да.

– Боги, даже твои извинения уничижительны, – сердито засмеялась я, бросаясь прочь от него в тень лестницы.

– Имоджен! – Топот его сапог эхом раздался позади меня. – Хочешь услышать комплимент? Ты ошеломляешь. Ты…

– Проклятье… – Я остановилась в темной нише, где, как призрак, стояла статуя великой богини Лигеи.

Она была освещена свечами, горящими у ее ног.

Ужас сотряс меня, когда я подошла ближе.

Ее волосы взметнулись от порыва ветра, и это движение было увековечено резцом мастера. Развевающееся одеяние открывало одну грудь и облегало бедра каменной фигуры. Крылья были широко расправлены за спиной. Она протягивала руку ладонью вверх, сгибая пальцы в повелении, будто манила тебя – или проклинала.

Мой взгляд был прикован к изгибу ее слегка округлого носа. К полным губам, впадинке острого подбородка. Я изучала ее глаза: маленькие, сосредоточенные, они словно пронзали небытие. Ее тело было стройным и крепким – мускулистые руки и ноги, гибкая талия, полные грудь и бедра…

На меня смотрело собственное лицо, только высеченное в камне.

Я чувствовала, как Теодор стоит позади меня, неподвижный, затаивший дыхание. Я сморгнула внезапно выступившие горячие слезы.

– Чтоб тебе провалиться…

Я сказала это Лигее. И Теодору. И Немею тоже. Я потянулась, чтобы коснуться ее холодных пальцев, и не смогла сдержать слез. Я всегда жаждала силы – права на жизнь, которую я выберу, и способа обеспечить себе безопасность. Но это… От внезапной навалившейся тяжести я едва могла дышать.

Теодор медленно вздохнул. Я быстро вытерла мокрые щеки, не желая, чтобы он увидел меня плачущей, но внутри все ломалось, разрывалось на части. Все, что я считала правдой, – мое происхождение, дом, хрупкая, глупая надежда на спокойную жизнь, – таяло и утекало сквозь пальцы.

Когда рука Теодора коснулась моей спины, когда его тепло оплело меня и кровная связь ярко вспыхнула, слез стало только больше.

– Ну не плачь, – мягко взмолился он, взяв меня за плечи и притягивая к себе. – Не сейчас.

– Я… – Я шмыгнула носом. – Она… похожа на меня.

– Знаю. – Он вытащил из кармана платок и вытер мои щеки. – Дыши глубже.

От звука его голоса, невыносимо обволакивающего, непостижимо ровного, мне хотелось кричать.

– Позже можешь реветь и ломать мои вещи, если тебе от этого станет легче. Но на совете в таком виде лучше не появляться.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох-выдох.

– Мне нужно попасть к колдунье-провидице.

Если я – потомок великой богини, если ее сила течет по моим венам и мне предстоит стать ее преемницей, то в первую очередь я нуждалась в ответах. В пророчестве.

– Будем решать проблемы в порядке очередности, хорошо? – Теодор продолжал вытирать мои слезы.

Сбоку щелкнули каблуки сапог. Лахлан, одетый в аккуратный черный мундир с медалями на груди, прочистил горло.

– Чем ты ее обидел?

– Она видела статую, – ответил Теодор, не сводя с меня глаз.

– О нет. – Лахлан поднял взгляд на богиню, затем посмотрел на меня, взял под локоть и отвел в сторонку. – Представляю твое потрясение, но все же не советую тебе стоять так близко к королю там, где вас могут увидеть.

Он бросил на Теодора испепеляющий взор, однако тот, уставившись на меня, ничего не заметил. На его лице застыло сложное выражение. Король выглядел оглушенным, испуганным и разъяренным одновременно, и мне следовало бы отвернуться, но я не могла.

– Тео! – В голосе Лахлана звучало резкое предостережение. Все еще держа мою руку, он рассеянно похлопал по ней и принял легкомысленный вид, но его тон и взгляд, брошенный на нас обоих, были серьезными. – О боги, смотрите не оплошайте. Я слышал, что императрица загрызла многих.