Полтора дня спустя я, вцепившись в леер, стояла на палубе. Корабль скользил по переполненному судами заливу к порту Панос. Я была готова ступить на твердую землю. Заснуть крепким сном, без сновидений, не чувствовать качки на беспощадных морских волнах. После ссоры с Теодором мне нездоровилось, и это проклятое натяжение в груди не утихало.

Агата, стоявшая рядом, выглядела встревоженной, она то и дело хмурила брови. Теодор держался позади, я ощущала его присутствие – он мерил шагами палубу, от носа до кормы и обратно.

Наша кровная связь все еще не установилась.

– Мне кажется, что-то не так, – сказала Агата, наклоняясь ко мне, чтобы король не услышал. – Вы двое слишком долго болеете.

Я насупилась и уставилась в воду. Она была такой чистой, что просматривалось дно. Стайки рыб метались туда-сюда, напоминая серебристые наконечники стрел. Яркие брызги кораллов усеивали белый донный песок.

– Ты уверена? – Я постаралась не выдать беспокойства. – Еще и трех суток не прошло.

Она бросила на меня острый взгляд, крепко стиснув рот. Потом уронила:

– Как я уже говорила, болезнь не длится больше двух.

– Ты и Лахлан связывали себя давно. Может, ты плохо запомнила.

– Два дня, и все, – непреклонно твердила она, затем задумалась. – Хотя наше привязывание отличалось от вашего. Мы не проводили время порознь эти два дня. Мы… – искоса посмотрела она на меня и быстро отвернулась, – часто бывали вместе.

– Вместе? – Понадобилось мгновение-другое, чтобы я поняла смысл ее слов и поморщилась. – О, милые боги… Тогда давай считать причиной то, что мы не вместе.

– А ведь ты могла бы… – Агата взглянула на Теодора через плечо, затем снова – на меня. Ее брови многозначительно приподнялись, исчезая под густой кудрявой челкой.

– Нет. Не могла бы, – усмехнулась я. – Ему интереснее отправить меня на мучительный ритуал разрыва связи, чем уложить в постель.

– И все же… нельзя болеть бесконечно, – понизила она голос еще сильнее. – Не думаю, что он отказался бы.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь! – Соленый порыв ветра пронесся над водой и развеял мои распущенные волосы, но это не успокоило меня, а лишь растревожило. – Знаешь, он наверняка отказался бы, поскольку считает меня обузой.

– Готова поспорить, что в постели ты совсем не обуза, – пожала она плечами.

Предложение было смехотворным. Мы с Теодором почти не разговаривали с тех пор, как он пояснил, в чем заключается моя задача. И добавил, что считает меня потомком великой богини. Это тоже было смешно. Я знала свою историю. Меня, сироту благородного происхождения, взял к себе Немей ради денег моей семьи. Больше сказать нечего. Я всю жизнь была в этом уверена, однако Теодору удалось посеять во мне сомнение. Я взволнованно провела пальцем по шрамам в центре своей ладони.

– Как думаешь, он прав? – спросила я Агату, когда мы обе облокотились на леер плечом к плечу. – Неужели моя сила такая же, как у великой богини Лигеи?

Агата посмотрела в воду. Затем на белые каменные домики, сгрудившиеся вокруг доков. Еще больше домов было разбросано по зеленым холмам Варии.

– Она была последней великой богиней, которая выжила, но я никогда ее не встречала, – качнула головой Агата. – Хотя я слышала разные истории о ее могуществе. Моряки говорили, что море всегда зовет их, но ее силу они чувствовали костями. Ее безмолвный зов проникал в уши. И она могла погубить их всех, не шевельнув и пальцем. Ей молились, чтобы наполнила сети. Чтобы послала вышедшим в море кораблям хорошую погоду. И она исполняла все это, если считала нужным.

– Ничего подобного я не умею. – У меня пересохло в горле.

– Сейчас нет. До поры до времени… возможно. – Она взглянула на меня с надеждой. – Сила каждого бога разная, но прямые потомки всегда обладают величайшим даром. Мне нужно петь, чтобы заманить кого-то, а тебе не нужно. А король, – взглянула она на Теодора, – способен, даже не прикасаясь, исцелить плоть или заставить растения цвести.

– Прости… что? – встрепенулась я.

– А что? – Агата удивилась моей реакции.

– Каждый раз, когда король исцелял меня, он прикасался ко мне.

– О. Ну… – И Агата подарила мне понимающую улыбку. – Интересно, почему же.

Я заставила себя закрыть глаза. Ветер опять подул, наполняя мою грудь соленым воздухом. Это должно было меня успокоить, но лишь усилило тревожный гул внутри. Я бросила взгляд через плечо на Теодора. Он стоял в десяти шагах от меня – достаточно близко, чтобы мы оба не чувствовали себя плохо, – и выглядел великолепно. Золотая лавровая корона увенчивала черную шевелюру. Коричневый камзол прекрасно сидел на нем, подчеркивая широкие мускулистые плечи и узкую талию. Изумрудный плащ развевался на ветру. Ох, я еле заставила себя отвернуться.

Легкий туман окутал Ворос, портовый город Варии, и скрыл недавно взошедшее солнце. Часть города была обнесена стеной, по углам которой располагались маленькие каменные башни. Цветущие лозы покрывали стену зеленой сетью. Мой взгляд прослеживал ее до самого полуострова, на котором стоял дворец Женевре. Сложенный из кремово-белого камня и покрытый черепицей пепельного оттенка, он сиял даже сквозь туман, и с палубы я могла разглядеть знаменитые виноградные лозы Варии, увивающие дворцовые стены и казавшиеся темными венами на прекрасном белом теле.

Город кипел жизнью, земля цвела, и все благодаря силе Теодора. Я никогда не чувствовала себя такой ничтожной.

– Агата, я не могу этого сделать. Я совершенно не контролирую свою силу. У меня нет ни титула, ни гроша за душой, ни защиты. Я буду совсем одна…

– Я говорила, что останусь с тобой. Сделаю как обещала, – крепко сжала она мою руку. – Ты не будешь одна.

Мы стояли так, рука об руку, пока корабль продолжал путь к докам. Я смотрела, как рябит и пенится бирюзовая вода, и внезапно некая энергия пронзила мое тело. То, что было гулом в груди, превратилось в дикие рывки и толчки. Они нарастали. Я беспокойно положила руку на живот. Внутри как будто появилось много струн, и кто-то тянул их издалека.

Я взглянула на морское дно сквозь ласковые волны. Оно изменилось. Если раньше там был белоснежный песок, усеянный разноцветными кораллами, то теперь он почти исчез под темными продолговатыми валунами. Прищурившись, я наклонилась ниже и поняла: это были тела!

Много-много тел. Их неподвижные конечности были связаны и переплетены друг с другом, словно нити в ткани. Я ахнула, когда из-под корабельного днища высунулась тонкая рука. Следом в поле зрения возникло призрачное белое плечо в пятнах тления.

А затем выплыл труп целиком. Женский. Волосы колыхались вокруг головы, напоминая языки черного пламени. Женщина была мертва, я могла бы поклясться в этом, глядя, как безжизненно она зависла в десяти футах под поверхностью воды.

Но вдруг она зашевелилась!

Она плыла с грацией живого существа. Так, будто привыкла к воде, была в родной стихии. Вот она потянулась вверх, к катившимся над ней волнам, и ее черные глаза встретились с моими.

Лицо было пустым, на подбородке налип узор из ракушек, замысловатый, точно белое кружево. Она была мертва. Казалось, только море поддерживало в ней разум. Она покачивалась, лежа на спине, гниющие края отверстий в ее теле оплели кожистые водоросли. Из ее груди, прямо над сердцем, росло волокнистое щупальце, оно вилось по ее плечу, соединяя голые кости руки. И хотя на ее теле и лице отсутствовали целые куски плоти, ее черные глаза все равно смотрели на меня.

Тронутые разложением губы безмолвно прошептали: «Домой».

Я вскрикнула, потому что две сильные руки схватили меня и оттащили от борта. Лишь тут я осознала, что готовилась прыгнуть в море. Теодор поставил меня на палубу и обнял так крепко, что я едва могла сделать вдох. В глазах короля я увидела ужас.

– Проклятые боги! Агата кричала тебе прямо в уши, ты что, не слышала?

Агата, очень бледная, стояла рядом со мной, держась за свое горло.

Я покачала головой:

– Нет. Там была…

Рывки внутри ослабли до невнятного гудения. Мне было так холодно и страшно, что я обняла Теодора за шею, крепко к нему прижимаясь. Я ненавидела себя за то, что искала на его груди утешения, но он был таким надежным, таким теплым… Казалось, мгновение тянулось медовой нитью, а затем Теодор с тихим выдохом обнял меня в ответ. Внутри моего тела, словно свеча, ярко вспыхнула наша связь.

– Я видела женщину. В воде, – шепнула я ему на ухо.

– Негья. – Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. – Они охотятся в водах у островов.

Несмотря на его близость и тепло, по затылку пробежал холодок.

– На кого же они охотятся?

Эти глаза… Жалость вперемешку с настороженностью засветилась в них, прежде чем он снова привлек меня к себе. Тихим, полным раскаяния голосом он ответил:

– На сирен.

Колеса постукивали по голубым булыжникам мостовой, экипаж петлял среди густых деревьев, зеленеющих сочной весенней листвой. На ветвях распускались большие красные цветы с золотистой шарообразной сердцевинкой. Я почти не помнила, как сошла с корабля и брела по докам к ожидавшему нас сияющему экипажу, но точно знала, что всю дорогу меня поддерживал Теодор. Его ладонь бережно лежала на моей спине. Теперь я сидела рядом с ним, а напротив, в неловком молчании, расположились Лахлан и Агата.

– Они охотятся на сирен, – потрясенно сказала я, глядя в окно. – Агата, ты знала? Почему ты мне не сказала?

Глаза ее округлились, но Лахлан заговорил первым:

– Ты ведь знаешь, что Агата почти двадцать лет жила вдали от моря, верно? Ты не единственная, кто был изолирован от остального мира.

– Не нужно отвечать за меня, командор Мела, – напряглась Агата, и Лахлан потер подбородок.

– Не называй меня так, уж будь добра.

– Это твоя должность.

– Она меня обезличивает.

– Вот именно. – И взгляд Агаты метнулся ко мне. – Ну а ты… Я пыталась научить тебя всему, что знала. Что, забыла, как ты отбривала меня всякий раз, когда я пыталась рассказать хоть что-то о нашем виде?

Я побледнела. Было трудно вникать в подробности жизни, с которой, казалось, мне не суждено было столкнуться. Все, чем она делилась со мной, проще было оплакать и забыть. А невежество ранило куда меньше.

– Когда я покидала Варию, – продолжила она, защищаясь, – негий было очень мало. Я слышала лишь о паре нападений и никогда не видела этих тварей воочию. Я понятия не имела, что теперь воды ими кишат!

– Негьи становятся все кровожаднее. – Теодор поерзал на сиденье. – Теперь и на моих подданных охотятся.

– И ты ничего не смог с ними сделать? – Меня пробрала дрожь.

– Я пытаюсь. – (От его тона и взгляда мне захотелось проклясть его и больше с ним не разговаривать.) – Сейчас есть другие, более важные вопросы, которые нам нужно обсудить. Например, переговоры с императрицей. Она уже здесь. Видел ее корабль в гавани.

Лахлан с сожалением посмотрел на Теодора:

– А ведь ваша связь еще не установилась. Выходит, тебе придется взять Имоджен на встречу с императрицей.

– Ее титул и войско трудно игнорировать, ты же знаешь. – Теодор провел рукой по лицу. – Присланные ею контракты содержат много пунктов, которые требуется обсудить. Если я приду на заседание совета с… женщиной вроде Имоджен и она будет рядом со мной…

– «Женщиной вроде Имоджен»? – Я пригладила свои распущенные волосы. – Нечего меня оскорблять, когда я сижу рядом.

– Боги, будь вы прокляты, да не оскорбляю я тебя, – поморщился Теодор, – лишь говорю, что императрица подумает, будто я намерен оскорбить ее и ее дочь, появившись в сопровождении такой красавицы.

– О… – Мои щеки запылали.

Лахлан и Агата на мгновение уставились на нас, широко раскрыв глаза. Наконец Лахлан заговорил до странности осторожно:

– Я твоя правая рука. Пускай она сопровождает меня и представится твоей кузиной, которая жаждет познакомиться с новой родней.

Я бросила на Лахлана неприязненный взгляд. Встреча с принцессой Обелии – невестой Теодора – не вызвала у меня ни малейшего энтузиазма. Кровная связь заставляла меня ревновать.

– Придется тебе вести себя хорошо. – Лахлан взглянул на меня с тем же недобрым выражением.

– Боги… – Теодор фыркнул и посмотрел на потолок кареты.

– Вынуждена согласиться с мнением его величества. Привести назойливую первую супругу знакомиться со второй – ужасная идея.

– Еще хуже будет, если короля вырвет на платье императрицы Обелии.

– Лахлан прав, – кивнула Агата.

– Спасибо…

– Цыц. – Агата поджала губы, глядя то на меня, то на короля, и я уже приготовилась к новому спору с ней, как вдруг она сладко прощебетала: – Ваше величество? Неплохо бы обсудить еще и ваше требование отправить Имоджен к провидице.

– Не сегодня, Агата.

– Прошу, позвольте мне сказать, ваше величество. – Она даже не стала дожидаться разрешения. – Я готова сопровождать ее в этом походе. Вообще-то, с вашей стороны жестоко настаивать на отъезде Имоджен, ведь даже свита из солдат, целителя и меня не избавит ее от опасности.

Каждое ее слово явно заставляло Лахлана гневаться.

– Ближе к сути. – Теодор напрягся всем телом.

Агата надменно скрестила руки на груди:

– В случае если ваша связь не уляжется, – а это весьма вероятно, учитывая, что прошло уже почти три дня, – поедете ли вы с ней сами, хотела бы я знать?

– Уляжется.

– Да с чего бы? – усомнилась Агата. – На установление связи дается два дня. Во всех легендах это упомянуто. Я предполагаю, что между вами что-то не так, даже не представляю, что именно, но в любом случае каково будет вам двоим, если вы окажетесь на противоположных концах острова? Кровная связь сведет вас с ума.

Сквозь туман в окне экипажа проступили очертания королевского дворца, колеса захрустели по гравию широкой подъездной дороги, и в этот момент я увидела в Теодоре нечто такое, что меня насторожило. Панику. Едва заметную. Я сомневалась, что Агата обратила на это внимание, в отличие от Лахлана. Его рот сжался в жесткую линию, пока он наблюдал, как грудь Теодора учащенно поднимается и опускается. Я почувствовала, что на короля навалилась еще одна забота. Его красивые глаза расширились на мгновение, и это заставило мое сердце забиться.

Лахлан наклонился вперед и небрежно похлопал короля по колену:

– Обсудим это в другой раз. – Его улыбка была непринужденной, но во взгляде, брошенном в окно кареты, тоже мелькнула тревога. – Мы на месте, так что давайте решать проблемы по мере поступления, хорошо? – И он хлопнул в ладоши. – Идем, пора познакомиться с твоей невестой.