Гидеон запрыгнул на спину дракона, и через пару мгновений битва, бушевавшая вокруг, осталась далеко внизу, превратилась в море белых и черных точек, окаймленных красным. Эльфы отгоняли темнорожденных от города, а велийцы сгоняли дикарей с флангов прямо на мечи бессмертных.

Ты как-то плохо дышишь.

Это… из-за ребер…

Гидеон держался за Иларго одной рукой, другой держался за грудь. Заклинание, которое Иларго получил в живот, сломало его драгорну пару ребер. Пришлось влить в кости и мышцы побольше целебной магии, надеясь, что естественная заживляющая сила дракона ускорит лечение.

Иларго наклонил крыло, и Гидеону открылась сцена боя драконов с Валанисом. Темного эльфа охватил неистовый драконий огонь: ярость Райнаэль и остальных влилась и в драгорна, закипела. Они винили Валаниса в жертве Гарганафана тысячу лет назад. Их жажда мести казалась Гидеону странной: он думал, что драконы выше этого, но вот на его глазах они обрушивали весь свой гнев на темного эльфа.

С высоты драконьего полета было прекрасно видно, что темнорожденные обречены. Им просто негде было укрыться от десятков драконов.

Кто был тот слепой человек?

Понятия не имею.

Он сразился с Валанисом и выжил.

Не просто выжил. Атаки Валаниса ему ничего не сделали. – Гидеон видел, как заклинания темного эльфа обтекают слепого, как вода.

Кто это? – встревоженно спросил Иларго.

Гидеон знал, что дракон смотрит на запад от Велии, и тоже обернулся в ту сторону. Поля на рассвете все еще казались темными, синеватыми, но скачущие по ним всадники точно носили цвета Лириана – зеленый и желтый. Их было куда меньше, чем дикарей у стен Велии, но благодаря подкреплению темнорожденным теперь некуда было отступать.

Это союзники! Воины Лириана подписали нашим врагам смертный приговор.

Теперь темнорожденные сотнями гибли в тени величайших хищников Верды. Ворграф Дитя гор, потомок самого Гарганафана, приземлился среди них, давя дикарей всем своим телом, расшвыривая хвостом. Его ледяное дыхание убивало так же быстро, как огненное.

Другие драконы постоянно касались уз Гидеона и Иларго, пытаясь выяснить, где же Адриэль с Галандаваксом. Чтобы не отвлекать их, оба решили пока оставить эту историю при себе. Таиться от Райнаэль было труднее: ее связь с Иларго была так же сильна, как связь молодого дракона с его драгорном. Гидеон почувствовал, о чем именно она спрашивает.

Они думают, что Адриэль отправился искать Калибан…

Гидеон убрал руку с груди, радуясь, что теперь способен глубоко вдыхать. Под темно-красной кожаной курткой он нащупал Покров.

Не впускай их. Нужно сосредоточиться на Валанисе.

Думаю, Эменар и Белдрога о нем позаботятся.

И снова Гидеон без пояснений обернулся туда, куда смотрел Иларго. Белдрога Охотник, уцепившись за стену, скреб когтями камень у подножия гигантской статуи. Пристроившись поудобнее, он ударил хвостом и пробил в крае стены дыру, достаточно большую, чтобы голова пролезла. Огонь, вырвавшийся из его пасти, окутал самого Белдрогу, плавя каменный постамент древнего короля.

Они правда думают, что сработает?

Так можно убить Валаниса одним ударом.

Гидеон понимал ход их мыслей, но также понимал, что такой удар унесет не одну жизнь. Впрочем, поздно было спорить: по каменному исполину снизу вверх побежала трещина, даже корона его раскололась. Эменар Золотая заложила круг над городом и с разгона врезалась ему в спину.

Далекий рев эхом разнесся внизу, наполнив сердце Гидеона ужасом. Это был не призыв к бою, не изъявление гнева, а крик боли и страдания. Иларго круто развернулся вправо и нырнул вниз, чтобы лучше разглядеть Валаниса. Долвосари Буревестник лежал на земле, из его могучей головы торчало копье. Эхо его гибели разнеслось по общему сознанию драконов, и рев прокатился над полем боя. Ворграф ринулся сквозь толпу темнорожденных, не заботясь об эльфах, которым приходилось отпрыгивать с его пути. Он занял место Долвосари, прибавив ледяное дыхание к струям, бьющим в Валаниса.

Новые и новые копья вылетали из пламени. И каждое находило цель. Гидеону казалось, что это раз за разом пронзают его сердце. Дракон внутри него знал всех драконов, даже если лично они не встречались. Многие были старше Иларго, но и двое молодых пали от копий, вонзившихся в бок. Гидеон схватился за дракона покрепче, борясь с желанием улететь подальше, чтобы Иларго не пострадал.

Нужно держаться.

Иларго изогнул гибкое тело, чудом уходя от копья.

Гидеон пригнулся и услышал, как над головой просвистел стальной наконечник. «Одним меньше», – подумал драгорн, но копье все же задело хвост Иларго, отбив кусочек от шипа на конце.

Ворграфу другое копье попало в плечо у самой груди. Рана не смертельная, но ему пришлось отскочить от Валаниса, и темная фигура тут же проявилась из пламени. Сверху Гидеон видел, что Валанис окружен магическим щитом. Какая же невероятная сила нужна была, чтобы удерживать натиск семерых драконов! Пусть магические силы самого Гидеона увеличились с тех пор, как он стал драгорном, на такой подвиг он точно не был способен.

Падает!

Древний король наконец поддался, его постамент разлетелся на осколки, гигантская фигура полетела вниз, подталкиваемая Эменар. Даже сверху зрелище было пугающее, а уж с земли…

Грохот, с которым она упала, потряс мир. Валаниса и всех, кому не повезло оказаться рядом, скрыла взметнувшаяся туча пыли.

Волна радости прокатилась по сознанию драконов, раздался дружный победный рев. Они победили темного эльфа, закончили войну раз и навсегда!

Адиландра была права: лишь драконы могли освободить Верду от его власти. Но цена оказалась высока: несколько драконов, и юных и древних, пали в этой битве, погибли сотни, если не тысячи, эльфов, а потери велийцев и за один день было не подсчитать, не говоря уж о разрушениях, изранивших город.

Темнорожденные попытались было сунуться на запад, но стена лирианцев, ощетинившаяся мечами и копьями, преградила им дорогу.

Я нашел Адиландру и Галанора! – радостно объявил Иларго.

Отнеси меня к ним!

Гидеон задержал дыхание, а Иларго, сложив крылья, нырнул вниз.

Где эти двое спешились, было непонятно, но Гидеон заметил, что они успели пробиться в самую гущу темнорожденных, и предложил Иларго приземлиться покрасивее прямо перед ними, расчистив место.

Драконьи лапы грохнули о землю, раздавив сразу шестерых, следом вырвалась струя огня, так что спрыгнувшему драгорну не пришлось никого убивать.

Иларго бросился в толпу дикарей, как пес, гоняющий птиц, и тогда Гидеон увидел Адиландру, танцующую танец смерти. Чары безостановочно летели из ее ладоней, отправляя темнорожденных к праотцам: вот молния из левой руки поразила сразу троих, вот одним взмахом правой она отшвырнула десяток. Человеческому магу было бы трудно одновременно творить столь разные заклинания, но с королевой никто не мог сравниться в скорости.

Обнаружить Галанора тоже было легко: он не позволял окружить себя надолго. Оба его скимитара двигались быстро и естественно, как продолжение рук, и на каждого врага он тратил не больше одного удара.

– Ты опоздал! – крикнул Гидеон, метнувшись вправо и прикончив двух случайных дикарей.

Галанор с разворота одним движением перерезал горло сразу трем и, выпятив грудь, улыбнулся – довольный, как всегда в бою.

– Вы, иллианцы, знаете, как приветствовать гостей! – крикнул он в ответ.

Здорово было вот так посмеяться вместе, хоть и посреди битвы. Дикари, окружая их, смотрели испуганно, но не отступали, по-звериному веря, что возьмут числом. С помощью клинка ви'тари и с поддержкой Галанора Гидеон за минуту доказал им, что это не так. Человек и эльф кружили в едином танце – без Скорбящего такое было бы невозможно. Меч помогал Гидеону держать ритм и даже защищать эльфа от ударов, нацеленных в спину. Наконец последний отряд дикарей развернулся и побежал… в сторону ждущей их Адиландры. От чар ее они уйти не смогли, магия выкосила всех.

Когда последний враг пал, королева наконец шагнула к Гидеону.

– Рада снова тебя видеть.

Гидеон хотел было ответить, но краем глаза заметил, что к ним сквозь толпу темнорожденных, перепрыгивая через трупы, пробивается какая-то белая фигура. Не успел он обернуться, как враг высоко прыгнул, занеся над Адиландрой огромный тесак. Этого дикаря-альбиноса Гидеон видел не первый раз: они уже встречались в покоях Богини, когда Адиландра пыталась спасти друзей. Тогда альбинос обезглавил друга прямо на ее глазах, избил ее, одурманенную и неспособную сопротивляться в полную силу.

Вот только теперь королева мыслила совершенно ясно.

Дикарь, сжимая высоко занесенный тесак двумя руками, явно хотел располовинить ее, но Адиландра вскинула ладонь и магией остановила его в полете. Дикарь попытался вырваться, но вышло лишь жалкое подергивание. Адиландра повела пальцем, и тесак унесся куда-то вдаль.

– Вождь Кетт… – промурлыкала она.

Гидеон увидел, как чистейшая ненависть сверкнула в ее глазах, и понял, что она собирается убить дикаря самым медленным и болезненным способом. Кетт это заслужил, но Гидеон просто не мог позволить убить кого-то таким жутким образом. Он шагнул к королеве, но Галанор преградил ему путь и молча покачал головой. Адиландра в этом нуждалась.

Вождь Кетт, парящий в воздухе, начал извиваться, глаза его налились кровью, вены набухли, напряглись мускулы. Красные татуировки вспыхнули, словно лава, и задымились. Он заорал, из-под татуировок показались обгоревшие мускулы.

– Адиландра… – позвал Гидеон, не в силах этого вынести.

Но королева на него даже не взглянула. Она согнула пальцы, и Кетт закричал снова.

– Адиландра! – Гидеон уже готов был оттолкнуть Галанора и вмешаться, но тут королева сжала кулак и резко повернула руку. Бледная грудь Кетта надулась, полиловела. Он застонал в последний раз и замолк. Адиландра бросила мертвое тело на землю, уставилась на него с ненавистью.

– Все кончено… – прошептала она.

Когда обернулась, ненависти в ее взгляде больше не было – она смотрела куда-то в пространство и, кажется, чувствовала стыд. Гидеон подумал, что зверь, сидевший внутри нее, наконец ушел.

Спустя несколько мгновений она справилась с собой и улыбнулась им.

– Рада тебя видеть, Гидеон.

Он только кивнул, не зная, что сказать.

К счастью, заговорил Галанор:

– Как это случилось? – спросил он, глядя на эльфов, сражающихся бок о бок с велийцами.

– Это не я, – отозвался Гидеон. – Они уже бились все вместе, когда я прибыл. Может, их объединила общая ненависть к темнорожденным.

– Сомневаюсь, – возразила Адиландра. – Мой муж не остановил бы вторжение ради этого…

– Ну, по крайней мере, нам не надо биться друг с другом! – добавил довольный Гидеон. – Теперь просто надо постараться, чтобы так и осталось.

– Жаль, что мы не смогли прилететь вместе. – Галанор положил руку ему на плечо. – Хотел бы я ворваться в битву вместе с тобой! Глядишь, попал бы в учебники истории.

Гидеон улыбнулся, но взгляд его остался печальным.

– О, уверен, тебе посвятят отдельную главу. Мне тоже жаль, что мы не встретились, – сказал он, стараясь не выдавать скорби.

Но Адиландра все равно заметила.

– Где Адриэль?

Гидеону не пришлось ей отвечать: за его спиной содрогнулась земля. Приземлившийся дракон явно был тяжелее Иларго и горячо дышал в шею. Гидеон медленно обернулся, хотя уже знал, кого увидит, – так резво побежал к ним Иларго. Над ним возвышалась Райнаэль Изумрудная звезда. Ее зеленая чешуя была испачкана кровью, в перепонках крыльев виднелись дыры от стрел и мечей. Голубые глаза вперились в Гидеона. Все новые и новые драконы приземлялись рядом, выжигая траву, разгоняя темнорожденных.

Где Адриэль и Галандавакс? – прямо спросила королева драконов.

Гидеон переглянулся с Иларго, и они оба открыли разум Райнаэль, вверяя ей все свои воспоминания с самого Малайсая. Она фыркнула и подняла голову, слушая о приключениях внутри горы Гарганафан, а стоило Гидеону поделиться последними мгновениями Адриэля, как все драконы на поле боя взревели в небо. Но теперь то был не победный рев.

– Что происходит? – спросил Галанор.

Гидеон обернулся к друзьям.

– Адриэль и Галандавакс пали в пещере.

– Что? – нахмурилась Адиландра. – Как?

Объяснения вертелись у Гидеона на языке, как вдруг иной могучий рев охватил все поле. Эльфы и велийцы, вскинув мечи, взревели не хуже драконов. На востоке от темнорожденных не осталось и духу – все, кто уцелел, разбегались на запад и на север. Велия была спасена. Райнаэль в последний раз прорычала в ответ на воспоминания Гидеона и, вскинув голову, позвала своих. Команда ее была понятна и драгорну: уничтожить оставшихся темнорожденных.

Гидеон шагнул было вперед, но Иларго загородил ему дорогу.

Моя мать больше нами не командует.

На глазах у Гидеона Райнаэль Изумрудная звезда взглянула на сына в последний раз и улетела, не став с ним спорить, но вместо освобождения Гидеон вдруг почувствовал себя так же одиноко, как после смерти Адриэля. Как первые дракон и всадник в новом мире, они оказались отрезаны от остальной стаи.

Адиландра смотрела на него все так же вопросительно, явно желая узнать, как Адриэль, могущественный драгорн, мог погибнуть на таком простом задании. Гидеон и сам хотел ей все объяснить, но не в таком хаосе. К тому же его миссия была не закончена.

– Я все объясню, когда вернусь, – сказал он.

– Вернешься? – переспросил Галанор. – Но мы только что сюда добрались.

Гидеон похлопал себя по куртке.

– Нужно уничтожить его…

Адиландра проследила за его рукой.

– Ты нашел его. Покров.

– Одно дело найти его, – заметил Гидеон. – Но как ты отыщешь Калибан? Это иголка в стоге сена, к тому же в горах слишком холодно даже для дракона.

– Мы его найдем, – ответил Гидеон самым решительным тоном, на который был способен. – Мы обязаны.

Тебе нужно отдохнуть, – строго перебил его Иларго.

Ты не отдыхаешь, значит, и я не буду.

Иларго фыркнул и поднялся в небо.

Гидеон вздохнул, зная, что, пока он не передохнет, этот упрямец не вернется. И заметил, что руки и ноги действительно болят от усталости, а живот бурчит от невыносимого голода.

– Наверное, сначала продумать план – неплохая идея… – сказал он, наблюдая, как Иларго гоняется за темнорожденными.

Многие эльфы и велийцы осели на землю там же, где стояли: кто-то раненый, кто-то просто измученный. Те, кто не был в гуще боя, сохранили достаточно сил, чтобы помочь пострадавшим. Повсюду валялись горящие и замороженные трупы, мертвым телам не видно было ни конца ни края. К тому же Гидеон понятия не имел, что велийцы собираются делать с рухнувшим королем: годы понадобились бы, чтобы расколоть статую на мелкие кусочки. Может, маги Корканата могли бы помочь хоть в этом. На бой-то они не явились.

– Тогда идем. – Адиландра повернула к городу. – Найдем подходящее место и послушаем о твоем путешествии.

Гидеон сунул Скорбящий в ножны и двинулся за королевой. Чем ближе они подходили к воротам, тем больше эльфов обращало на них внимание. Он не знал, насколько среди них знаменит Галанор, но Адиландра была их королевой, пропавшей на четыре года. И вот она тут, идет с ними, вся в крови их врагов. Вокруг слышались шепотки и бормотание, но никто не подошел, да и сама королева старалась ни с кем не встречаться взглядом.

– Стойте! – Гидеон повернул к тому месту, где победил Таллана.

Нефритовый скимитар так и торчал из земли. Формой он был похож на Скорбящего, но рукоять – черная, а клинок – зеленоватый. Гидеон осторожно вытащил его из земли, осмотрел внимательнее. Изысканный скимитар в его руках ощущался как и Скорбящий, словно Гидеон не мог полностью им управлять.

– Это клинок Таллана Тассариона, – заметила Адиландра.

– Я знаю. Я убил его этим скимитаром.

– Ты убил одного из Длани? – возбужденно спросил Галанор.

Но Гидеона больше волновало само оружие.

– Это клинок ви'тари. Значит, Таллан был драгорном?

– Нет, – ответила Адиландра. – Валанис отобрал ви'тари у павшего в бою драгорна и черной магией извратил его суть, а потом подарил Таллану. Клинок, что раньше служил лишь драгорнам, теперь служит любому.

Гидеон снова взглянул на скимитар, поняв вдруг, что именно держит в руках.

– Он слишком опасен. Его нельзя оставлять здесь.

– Ты драгорн, тебе и решать его судьбу, – ответила Адиландра и пошла дальше.

Галанор отошел, склонился над погибшей эльфийкой.

– Прости, сестра, – сказал он, забирая у нее ножны, и обернулся к Гидеону. – Спрячь его сюда.

Гидеон вложил клинок в ножны и повесил на спину. Мелькнула мысль спросить совета у Адриэля или Райнаэль, но теперь он был один.

Ты знаешь, что это не так, – прозвучал в голове голос Иларго. – И вообще, я знаю, что с ним делать.

Гидеон почувствовал, как Иларго перебирает его воспоминания и останавливается на Корканате. Потом все потемнело: дракон показывал ему пещеры под островом! Старое логово Маллиата.

Отлично! Может, пока оставлю тебя при себе.

Где-то на другом конце поля Иларго вместо ответа снес хвостом сразу троих дикарей.

– Где Маллиат? – спросил Гидеон.

Галанор уловил печаль в его голосе.

– Улетел, после того как они стерли с лица земли Гравосай.

– Просто улетел? – Гидеон удивленно взглянул на него.

– На запад. Он теперь, наверное, где-то на юге от Врат Сайлы.

– Но почему? Почему он так поступил? – Гидеон искренне не мог понять, как дракон может по своей воле отделиться от остальных, разорвать узы.

Галанор опустил голову.

– Он больше не один из них. То, чем он стал… Не думаю, что он способен стать прежним.

Он не просто объяснил, куда делся дракон, – было в его словах еще что-то… Но Гидеон решил пока не спрашивать. Что бы ни творилось в душе Галанора, он сам расскажет, когда придет время. А времени у них впервые за все путешествие было в избытке. Валанис потерпел поражение, темнорожденных стерли с лица Верды, и вдобавок между людьми и эльфами, как это ни удивительно, сложился союз.

Впереди ждали тяжелые испытания. Ему еще предстояло убедиться, что Атилан и его приближенные навеки заперты в другом мире, но пока Гидеон позволил себе на мгновение вздохнуть свободно…

* * *

Адиландра специально опередила Галанора и Гидеона, надеясь, что сможет подчинить себе бушующие внутри чувства. Адриэль погиб. Валанис погиб. Драконы наконец-то вернулись – сбылась мечта, которую она лелеяла так давно. Все эти мысли крутились у нее в голове, пока ноги впервые за тысячу лет попирали землю Иллиана. Царство ее предков, земля ее родителей оказала ей холодный прием. Надвигалась зима, листва облетала с деревьев, и, оглядываясь вокруг, королева видела лишь смерть. Элим годами обещал, что, когда они вернутся, она почувствует себя дома. Но она не почувствовала. Это был не ее дом. Более того: как оказалось, он не был им никогда.

Иллиан принадлежал людям.

Одолеваемая этими мыслями, она одновременно боролась с собой, пытаясь похоронить воспоминания о плене, которые вновь пробудило убийство вождя Кетта. Она беспрестанно повторяла себе, что все кончено: Богиня уже наверняка мертва, Кетт мертв, Кренорака, этого зверя, зарезала Лорвана, а Малайсай лежит в руинах. Когда драконы закончат, темнорожденные окончательно уйдут в историю.

Но сколько времени должно пройти, чтобы все это стало для нее лишь частью истории?

Годами дикари охотились за Адиландрой, убили ее самых верных и преданных последователей, отправившихся за нею ради миссии, которую она так и не смогла выполнить. Это Гидеон и Галанор нашли Драконий предел и вернули драконов в мир. Она же все это время была в Малайсае, ее уделом стало страдание: дурман, арена, пиры темнорожденных, ночи в покоях Богини… Она через все это прошла, веря, что Атилан и боги на ее стороне. Выходит, сил ей придавала ложь.

Последние четыре года разрушили все, чем она жила, за что держалась, когда ее муж заставил весь народ эльфов бросить вызов богам. И пусть в этом он был прав, но ошибался во всем остальном. Плен у дикарей кое-чему научил Адиландру: ей хватит и собственных сил. Слишком долго она оставалась «женой короля Эландрила». Так больше нельзя…

Чем ближе они подходили к Велии, тем хаотичнее метались вокруг люди, сновали то из пролома, то в пролом, помогая раненым. Это напомнило Адиландре битву за Элетию. Правда, тысячу лет назад она была лишь ребенком, теперь же эльфы расступались перед ней, опускались на одно колено. Раньше она встревожилась бы, достойно ли выглядит перед подданными, но теперь просто гордилась тем, что смогла сразиться с ними бок о бок, как воин среди воинов.

По рядам эльфов словно прокатилась волна: один за другим они преклонили колено. Велийцы, оставшиеся стоять, удивленно озирались, а среди них как на ладони была ее дочь.

Адиландра судорожно вздохнула, чувствуя, как слезы текут по щекам. Рейна побежала к ней, и она бросилась навстречу, петляя среди склонившихся воинов. Они буквально врезались друг в друга, заключили в объятия. Адиландра крепко прижимала к себе дочь, не желая отпускать. Запах ее волос был слаще всего в мире… Как вообще она могла оставить ее?

– Я так скучала по тебе! – прошептала Адиландра.

– Как… – Рейна взглянула матери в глаза. – Как ты здесь оказалась? Ты же ушла…

Адиландра улыбнулась и взглянула на кружащего в небе Иларго.

– Я вернулась с ними.

– Ты… Ты нашла их… – прошептала пораженная Рейна.

– Не совсем. И почему мне кажется, что этот союз – твоих рук дело?

Рейна просияла.

– Боги на нашей стороне!

Адиландра призвала весь свой королевский опыт, чтобы удержать на лице улыбку. За спиной дочери ждала Фэйлен. Адиландра разжала объятия, не отпуская руку Рейны, и притянула старую подругу к себе.

– Ты сделала то, чего я не смогла. – Королева сморгнула слезы.

– Я бы никогда ее не бросила, – плача ответила Фэйлен. – И вас, ваше величество.

Адиландра взглянула поверх ее плеча на двух людей, устало стоявших позади эльфов. Благодаря Олли она знала, что это Эшер и Натаниэль Голфри, но решила, что лучше пока не раскрывать всех карт.

– Нам о стольком нужно поговорить! – Большим пальцем она стерла со щеки Рейны каплю крови и хотела уже отвести дочь в город, как из толпы вышел еще один знакомый эльф.

– Адиландра…

Перед ней стоял король Элим, ее муж, с которым она прожила в браке восемьсот пятьдесят лет.

Она не знала, как теперь поприветствовать его, хотя, сидя в малайсайской клетке, множество раз представляла, что скажет ему. Конечно, она любила Элима, все же они провели вместе века, но их золотые дни пришли и ушли за много лет до того, как она отправилась на поиски драконов. Они заводили все новых и новых любовников, отдалялись друг от друга все дальше, даже обедали вместе все реже. Четыре последних десятилетия Элим все глубже погружался в мысли о мести, истреблении народов и вторжении – эти идеи убивали добрую, нежную душу, в которую она когда-то влюбилась. Но, что хуже всего, он извратил и мысли ее людей, запятнал память их предков.

Он подошел, раскрыв ей объятия, но Адиландра осталась стоять прямо и гордо. Элим понял, что, если попытается обнять ее, ничего не выйдет, и мельком оглянулся на остальных эльфов – убедиться, что не выглядит глупо. Адиландра видела по взгляду, что это все еще тот мужчина, которого она когда-то любила, и он искренне счастлив ее видеть… Но нет. Поздно.

Из толпы вышел человек, одетый роскошно, как подобает людскому королю. Сопровождавшие его велийские рыцари также намекали, что он – августейшая персона.

– Многие поколения будут славить этот день! Славить первый союз людей и эльфов! – провозгласил он. В рядах велийцев раздались радостные крики. – Вместе мы победили общего врага! Представьте же, чего еще мы сможем добиться сообща!

Элим наконец оторвал взгляд от жены и обратился к правителю Велии:

– Король Ренгар, позвольте представить вам мою супругу, королеву Адиландру из дома Севари.

Адиландра услышала свой титул, но решила пока ничего не говорить.

– Вашу супругу? – эхом отозвался Ренгар, окинув ее сверху вниз оценивающим взглядом.

Устав от внимания, она отступила на шаг, чтоб не загораживать Гидеона с Галанором.

– Короли Иллиана и Айды, позвольте лучше я вам представлю Гидеона Торна, первого человека-драгорна.

Элим помрачнел, но, глядя на Рейну, Адиландра ощутила надежду: лицо дочери озарилось именно теми чувствами, на которые должен был вдохновлять драгорн. Эльфы преклонялись перед орденом драгорнов, почитали их как героев и миротворцев. Само существование Гидеона доказывало, что война между людьми и эльфами бессмысленна. Доказывало, что у двух народов есть нечто общее. Никто не имел права оспорить выбор дракона.

– Невозможно, – сказал Элим чуть громче, чем следовало.

В ответ на его слова зеленый дракон слетел с небес и приземлился за спиной Гидеона, идеально выбрав момент. Все невольно отступили на несколько шагов, включая короля Ренгара.

– Это Иларго. – Гидеон показал большим пальцем через плечо. – Он вас приветствует.

По выражению на драконьей морде Адиландра поняла, что Иларго имел в виду кое-что другое.

– Слово это нам известно, – сказал король Ренгар, не сводя глаз с Иларго. – Но, боюсь, мне непонятно, что оно предполагает.

Адиландра взглянула на Рейну, на короля, и улыбка матери превратилась в улыбку дипломата.

– Найдется ли место, где мы все сможем поговорить?

– Ага! – раздалось вдруг из-за синего плаща эльфийского воина. – И чтоб там эль наливали!

Адиландра улыбнулась теплее, впервые за тысячу лет увидев гнома своими, а не совиными глазами. Доран, сын Дорейна, сопровождал ее дочь в походе по Иссушенным землям, сражался с ней плечом к плечу у Врат Сайлы, а это значило, что в глазах королевы он всегда будет героем и добрым другом семьи.

– Я бы и сама не отказалась выпить, – добавила она, не обращая внимания на удивленные взгляды.