Натаниэль устал нести Рейну до самого дворцового сада, но отказывался передавать ее Эзерику и Налмару. Кровь из свежей раны пропитала его рукав, капала на землю, оставляя дорожку. Но все могло подождать: Рейне нужно было отдохнуть в безопасном месте, где Тай'гарн сможет ее вылечить. К счастью, Хадавад помощь оказалась не нужна: она быстро очнулась и продолжила путь через город на собственных ногах.

Эшер первым вышел на балкон и тут же бросился вперед, чем-то встревоженный. Натаниэль, шедший за ним, замер, не понимая, на что смотрит. Где-то зелень была сожжена, где-то заморожена, где-то вырвана с корнем. Маленькие деревца все еще пылали, язычки пламени мигали под дождем. На главной дорожке, раскинув руки, лежал Калеб Йорден. Дождь бил безостановочно, размывая кровь на его лице, на потрепанном плаще.

Когда они впервые встретились в Лириане, Натаниэль не почувствовал к этому рейнджеру ничего, кроме жалости. Но теперь устыдился: Калеб Йорден долгие годы был Серым плащом, служил королевству, наставлял младших, спасал жизни. Он не заслужил жалости. Единственный грех, который он совершил, – влюбился. Как и отец Натаниэля когда-то.

Эшер постоял немного над мертвым рейнджером, но тут его внимание привлекло высокое дерево неподалеку от главной дорожки. Рейна зашевелилась на руках у Натаниэля, но тот лишь крепче прижал ее к себе и направился за Эшером.

– Глэйд! – крикнул Тарен.

– Жить буду… – ответил старый рейнджер, сидевший под деревом. – Ему помогите…

Натаниэль повернулся и увидел Тай'гарна, лежавшего лицом вниз на мокрой траве. Нога его, отрезанная ниже колена, валялась в нескольких футах и еще дымилась. Эзерик и Налмар в одно мгновение оказались рядом и принялись осматривать старейшину в поисках иных ран. Но сколько бы они его ни звали, он не отвечал.

– Он выживет? – спросила Фэйлен.

– Об этом рано говорить, – туманно ответил Эзерик.

– Но как такое могло случиться? – спросил Натаниэль. – Несколько темнорожденных прорвались в город, но так далеко никто не смог зайти.

– Это был не дикарь… У него был такой же меч… – сдавленно ответил Глэйд, явно страдая от боли, и кивнул на украшенный алмазами меч за плечом Эшера. – Калеб меня спас.

– Алидир… – вдруг хрипло проговорила Рейна. Она очнулась, но выглядела сонной. Натаниэль хотел уложить ее на траву, но она тут же попыталась встать, и ему пришлось поддержать ее за локоть.

– Он в городе. – Эшер, осматривавший запястье Глэйда, встал, пристально глядя на горизонт, в сторону темнорожденных и северян.

– Как он сюда проник? – спросила Рейна, цепляясь за плечо Натаниэля в попытках устоять на ногах.

– Уже неважно, – ответил Эшер. – Главное, что он тут. А значит, в саду теперь опасно.

– Старейшину Тай'гарна нельзя переносить, – заявил Налмар, положивший светящуюся изнутри ладонь на обрубок ноги Тай'гарна.

– Но здесь мы оставаться не можем, – возразил Эшер, осматривая сад. – Место открытое с трех сторон, к тому же он знает, что здесь мы собираемся.

Натаниэль был с ним согласен. Погода понемногу улучшалась, лучи солнца проглядывали сквозь умирающие чары Тай'гарна, дождь понемногу стихал, но о том, чтобы оставаться в саду, не могло быть и речи. Им нужна была защита не только от стихии, но и от удара эльфийского клинка в спину.

– Во дворце оставаться тоже нет смысла: слишком много входов и выходов, – заметил он.

Эшер глянул на него.

– Ты что-то придумал.

Натаниэль кивнул, обрадованный, что рейнджер так хорошо его понимает.

– Здесь неподалеку представительство ордена. Там полно Серых плащей, они способны, по крайней мере, задержать Алидира, если он надумает сунуться.

Эзерик фыркнул.

– Ты думаешь, победивший старейшину спасует перед несколькими ранеными рыцарями?

– Он сбежал, услышав, что вы идете, – стиснув зубы от боли, прошипел Глэйд. – Чем нас больше, тем лучше, вот и все.

– Тьфу! – сплюнул Доран. – А я считаю, надо остаться и дождаться этого труса! Пусть топора моего попробует, паскуда!

Далекий грохот заставил всех обернуться к городу. Катапульты вновь с удвоенной энергией принялись атаковать ворота.

– И снова пошел обратный отсчет… – рассеянно прошептала Рейна.

– Щит быстро истончается, – заметила Хадавад. – Скоро сражаться мы будем уже на улицах.

Натаниэль собрался было бежать обратно на стену, но заметил, что Рейна едва стоит на ногах, и придержал ее, бросив на Фэйлен озабоченный взгляд. Та кивнула: принцессе был нужен отдых. Им всем он был нужен.

– Мы идем в представительство, – твердо сказала она, глядя в глаза Эшеру. Рейнджер был единственным, кто вряд ли обрадовался бы компании Серых плащей, но он не протестовал, а вот эльфы стиснули зубы, явно не собираясь делать ни шага.

Рейна отступила от Натаниэля и обернулась к ним.

– Вы никогда не сталкивались с Алидиром, поэтому запомните: если Эшер дает вам совет, лучше ему следовать. Оставаться здесь слишком опасно. Натаниэль прав: Серые плащи дадут нам убежище, и Алидиру сложнее будет туда пробиться. И с этого мгновения повинуйтесь приказам Фэйлен как моим.

Она говорила таким тоном, что Натаниэль невольно улыбнулся. Он и забыл уже, когда улыбался в последний раз. Рейна снова пошатнулась, но на этот раз ее подхватила Хадавад.

– Позволь, – сказала она. – Это меньшее, что я могу сделать. В конце концов, ты спасла мою жизнь.

– Просто… голова немного тяжелая… – ответила Рейна, потерев глаза.

Эшер и Тарен помогли Глэйду встать, подобрали его меч. Йонус Глэйд был настоящим воином: столько лет охотиться на монстров во тьме и выжить – это о многом говорило. Но теперь его рука выгибалась под неестественным углом, два пальца были раздроблены, так что в следующей битве на него надежды не было. А следующая битва непременно должна была случиться.

Доран присел на корточки над Калебом, осторожно закрыл его глаза.

– Пусть Грарфат и Ямномора найдут для тебя место в своих чертогах, друг.

Натаниэль хотел, чтобы изгнанного рыцаря похоронили так, как он того заслуживал, но понимал, что время похорон придет позже. Его утешало лишь то, что Калеб Йорден погиб с честью.

* * *

Улицы Велии утопали в телах: мертвые велийские солдаты ровными рядами лежали на своих красных плащах. Кровь с них не смыли, но уложили аккуратно, так, словно после смерти они обрели покой. Вот только Натаниэлю, помнившему, в какой жестокой битве они встретили свой конец, в это верилось слабо.

Женщины бегали по улицам, пытаясь отыскать мужей, дети рыдали над павшими отцами, заливая слезами гербовых волков. Солдаты, вернувшиеся со стены, приходили почтить память павших братьев.

Густой дым валил из-за стены и становился все гуще каждый раз, когда новый пылающий валун ударял в щит Тай'гарна. Ветер разносил дым по городу, и ориентироваться было тяжело, вот только мертвых тел он спрятать не мог. Натаниэль думал, что под сбор тел выделят лишь главную улицу, но павших было так много, что они уже лежали и на соседних. Среди них были и Серые плащи, каждый с мечом на груди. Увидев их, Натаниэль прослезился: он знал каждого, и пусть не со всеми ладил, но верил, что они были хорошими людьми.

Тарен помедлил у первого обнаруженного ими тела в черном плаще. Натаниэль не сразу, но тоже узнал его: Каиль, генерал каратской армии. Кто-то рассек ему лицо, но смертельную рану нанес клинок, прошедший сквозь щель в доспехах. Тарен закрыл глаза генерала и одними губами произнес молитву. Слез в его глазах не было – лишь холодная решимость.

– Пришли, – позвал Эшер с крыльца.

Натаниэль вспомнил, как в последний раз входил в это здание. Вспомнил Элайт Невандар, своего оруженосца, и невольно улыбнулся. Какой острой на язык она была, какой благородной – многим было до нее далеко. В тот раз они под конвоем вели Эшера к Дариусу Девалю, чтобы тот представил рейнджера королю Ренгару.

Тогда все было так просто! Но, глядя на Рейну, Натаниэль думал, что этой простоты ему теперь было бы мало. Он никогда не знал такой любви, принцесса заполняла пустоту в его жизни, о которой он даже не подозревал.

Фэйлен оттеснила Эшера плечом от зеленой дубовой двери.

– Думаю, лучше постучать мне…

Серый плащ, открывший дверь, оказался тем же здоровяком, что впустил их и прошлый раз, целую жизнь назад. Но теперь его здоровенная голова была испещрена шрамами, а один глаз заплыл, побагровел.

– Мы ищем убежища, – сказала Фэйлен.

На физиономии здоровяка отразилось еще больше смятения, чем до этого, но все же он их впустил. Внутри собралось около сотни Плащей, в основном раненых. В главном зале и на галерее все умолкли, когда вошел отряд со своими ранеными. Первым их встретил Нед Фенник, совершенно здоровый, не считая сломанного носа и пары синяков – да и те он получил благодаря Эшеру.

– И снова на тебе ни царапины. – Натаниэль сам удивился, что сказал это вслух.

Фенник оскалился, шагнул к нему, но Эшер преградил ему путь.

– Подраться хочешь? Я всегда готов, не сомневайся, – прорычал он.

Не успел Фенник ответить, как заговорил лорд-маршал Хорварт:

– Что все это значит? – Он крепко сжал плечо Фенника, отодвинул того назад. – Это наши гости. – Он перевел взгляд на Натаниэля. – И гости должны знать, что начинать стычки невежливо.

– Лорд-маршал, мы пришли в поисках защиты, которую дворец нам дать не способен, – дипломатично вмешалась Рейна.

– Разумеется, мы защитим вас, ваше высочество.

– Буду с вами честна: за нами охотится враг более могущественный, чем темнорожденные, и он уже в городе. Позволив нам остаться, вы рискнете жизнями своих рыцарей.

Хорварт помрачнел.

– Серые плащи лучше всех осознают этот риск. Из-за того, что мы оказали вам гостеприимство в первый раз, Западный Феллион лежит в руинах.

Натаниэль не знал, к чему он ведет, но не удивился бы, если бы их тут же выкинули за дверь. Он даже не смог бы винить его за это: в конце концов, эта сотня рыцарей в представительстве – все, что осталось от ордена. Остальные погибли в Западном Феллионе… защищая их с Рейной.

– Однако, – продолжил Хорварт уже добродушнее, – мы рыцари этих земель. Серые плащи никогда не отказывают попавшим в беду. Отдыхайте, эти стены хорошо охраняются.

– Поспорим? – пробурчал Доран и тут же получил тычок от Глэйда.

– Спасибо, лорд-маршал, – ответила Рейна. – Эльфы Эландрила вечно будут вам обязаны.

Юный рыцарь вызвался их проводить, но Натаниэлю преградил дорогу знакомый силуэт. Длинные, до плеч, волосы Дариуса Деваля слиплись от крови и грязи, на вытянутом лице красовались старые и новые порезы. Но даже раненый, он напоминал скорее принца, чем рыцаря. Натаниэль ожидал ядовитых слов или хотя бы неприязненного взгляда, но Деваль просто протянул ему руку.

– Здравствуй… брат.

Натаниэль помедлил, но руку пожал.

– Здравствуй.

– Я видел тебя на стене, – объяснил Дариус. – И в Западном Феллионе. Там ты сражался достойно. Слышал, ты бился и у Врат Сайлы.

Натаниэль кивнул, не понимая, что происходит.

– Бой был чертовски тяжелый. Не такой, как здесь, но…

Дариус нервно облизнул губы – такого Натаниэль за ним раньше не замечал.

– Увы, только в такие времена становится понятно, чего стоят лидеры. – Он хмуро взглянул на Фенника, стоящего поодаль. – Я прошу прощения за то, как вел себя с тобой. Ты стал великолепным рыцарем. Твой отец гордился бы тобой.

Искренность в его голосе застала Натаниэля врасплох. Он даже не думал, что Деваль на нее способен. Годами Дариус относился к нему так, как лорд-маршал всем заповедал относиться к сыну Тобиаса Голфри. Натаниэль, сын рыцаря, нарушившего обеты, был в ордене черной овцой, сколько себя помнил. Извинений он не ожидал, потому не мог сообразить, как ответить.

– Спасибо, – наконец выдавил он.

Дариус кивнул и ушел. Тоже не похоже на него: отпуская комплименты, старый Деваль всегда ожидал, что его начнут расхваливать в ответ. Пораженный Натаниэль проводил его взглядом и вернулся к друзьям.

Все так устали, что остаток дня пролетел для них в мгновение ока. Налмар и Эзерик остались с Тай'гарном, по очереди пытаясь заживить его ногу. Хадавад хотела помочь, но эльфы, недовольные человеческой магией, ее отвергли, поэтому она села в углу медитировать.

Храп Дорана слышался даже сквозь стены комнаты, которую тот разделил с Тареном и Глэйдом. Натаниэль не стал их тревожить и пошел в комнату, которую выделили ему, Эшеру, Фэйлен и Рейне. Рейнджер спал, сидя на койке, Фэйлен – рядом, положив голову ему на плечо. Казалось, между ними определенно что-то происходит, как бы невероятно это ни звучало.

– Пусть поспят, – прошептала стоявшая в дверях Рейна.

Принцесса, как всегда, была прекрасна. Она умылась, и, хоть на лице и руках проявились ссадины и синяки, они не могли запятнать ее красоту, погасить улыбку, что всегда влекла Натаниэля.

Кое-как они нашли местечко, не занятое рыцарями, – угловую комнатушку на чердаке, дом пауков и отжившей свое мебели. Рейна подошла к круглому окошку, выходившему на закат. Натаниэль встал рядом, любуясь черепичными крышами Велии. Под крышами город страдал, горевал, погружаясь в хаос и отчаяние, – только красота золотого солнца обещала надежду и свет.

– Сегодня, завтра, через несколько дней… все может кончиться. – Рейна обернулась к Натаниэлю, положила руку ему на грудь. – Я не хочу покидать этот мир, отрицая единственную правду, в которой уверена.

По ее глазам, по ее губам Натаниэль видел, что Рейна вот-вот поцелует его и скажет то, что он так хотел услышать. Он накрыл ее руку своей… но тут в его сердце закралось сомнение.

– Ты хочешь сказать это сейчас? Когда все рушится? Легко любить, зная, что не будет последствий.

Глаза Рейны наполнились слезами, она коснулась его щеки.

– Я скажу это сейчас, потому что любовь дает мне силы жить. Любовь поможет мне бороться, потому что я знаю, какую жизнь хочу прожить после победы.

Глядя на нее, Натаниэль и сам не смог удержаться от слез, притянул ее ближе, заглядывая в глаза: правда это или нет? Рейна взглянула в ответ, и один этот взгляд рассказал ему все: о любви, с которой она пыталась бороться, о страхе, который она наконец победила.

– Сколько бы ни было нам отмерено, – продолжила она, – я всегда буду любить тебя. До конца вечности.

Натаниэль крепко обнял ее, приподнял и поцеловал.

– Я люблю тебя, – прошептал он, глядя в ее изумрудные глаза, прежде чем поцеловать снова.