Эшер утер кровь, заливающую глаза, чтобы лучше видеть врага. Темнорожденные бросались на велийские укрепления, не разбирая дороги, и рейнджеру пришлось как следует упереться ногами в землю, чтобы не скользить по окровавленным камням. С севера на юг вся стена кишела дикарями. Велийцы и Серые плащи сражались достойно, но темнорожденные превышали их числом. Многие, видя, как неистово сражается Эшер, пытались его обойти на пути к лестнице в город.

– Обороняйте лестницы! – крикнул кто-то. Небольшой отряд велийцев отошел с позиции, бросившись куда сказано, оставив Эшера открытым с фланга. В лицо темнорожденному, пытавшемуся напасть спереди, прилетело шипастое навершие меча. Парировать удары еще троих, не убивать сразу четвертого врага позади… Эшер краем глаза видел, как приближается зазубренный клинок, и понимал, что единственный выход – как следует пнуть дикаря, но так он сам потеряет равновесие, упадет, на милость остальным трем.

Впрочем, через мгновение это все стало неважно, потому что из хаоса вынырнула Фэйлен и отвесила темнорожденному такого пинка, что тот улетел со стены. Эшер вскинул меч, отбив клинки противников вверх, тем самым вынуждая их открыться. Новые доспехи дикарей были хороши, но рейнджер, крутанувшись на месте, вспорол всем троим животы аккурат там, где кирасы чуть не доставали до ремня.

Сильная эльфийская рука схватила его за плечо и дернула назад, освобождая проход Серым плащам, бросившимся сдерживать поток дикарей. Эшер на мгновение остановился перевести дух. Он чувствовал, как горят легкие, как что-то стискивает грудь, и знал, что, если переживет этот день, дадут о себе знать и раны, которых он пока не чувствует.

Очередь огненных валунов грохнула о платформу над воротами, сотрясая стену. Эшер обернулся посмотреть, что от нее осталось, и обнаружил, что в пылу битвы переместился далеко к северной стене. Натаниэля и Рейны не видно было, а Глэйд и Тарен сражались неподалеку, у подножия гигантской статуи, нависавшей над ними. Эзерик и Налмар метались между зубцов стены как одержимые, их скимитары мелькали размытыми пятнами. Эльфийская сталь легко проходила сквозь броню темнорожденных, но эти двое умудрились даже не запачкаться, в отличие от Фэйлен, покрытой кровавыми потеками.

– Нужно вернуться к Рейне и Натаниэлю! – крикнула она сквозь гвалт сражения.

Эшер кивнул и вновь принялся выискивать их взглядом, но тут совсем рядом зарычал от боли Глэйд. Старый рейнджер лежал на спине, одной рукой удерживая направленное ему в грудь копье, а другой отбиваясь от меча. Эшер, забыв обо всем, ринулся к другу на помощь, расталкивая велийцев и Серых плащей, рубя темнорожденных, пытавшихся к нему сунуться. На полном ходу он сбил с ног дикаря-копейщика, улетевшего прямиком под ноги мечнику, давая Глэйду возможность подняться. Фэйлен тем временем прикрывала его от любого, кто осмеливался сунуться.

Тарен прорвался к ним, перепрыгнув через труп, и ринулся на темнорожденного, опрокинувшего Глэйда. Эшер вонзил меч в первого врага, тут же прикончив его. Второй успел вновь поднять свой зазубренный клинок, но против Тарена это было все равно что ветка: южанин танцевал вокруг, каждым ударом коротких мечей вскрывая новую артерию.

– Йонус… – Одним взглядом Эшер сказал Глэйду больше, чем мог словами.

– Я тебя тут не брошу, – ответил старый рейнджер.

Эшер взглянул на город.

– Темнорожденные уже пробираются по улицам.

– Я сказал, что не брошу тебя тут! – Глэйд протиснулся между Эшером и Тареном, одним ударом нанизав на меч темнорожденного, пробившегося через Серых плащей.

Фэйлен бросилась в толпу, помогать рыцарям, но дикари все как один кинулись на нее, позабыв про Серых плащей. Эшер собрался было помочь ей, но Эзерик и Налмар его опередили, тут же заняв места троих павших рыцарей.

– Что там Тай'гарн делает? – спросил Тарен, направив пару каратских солдат к следующей осадной башне.

Эшер взглянул на плотные серые тучи, набухавшие в небе. Они обещали сильнейшую бурю, но пока помощи от старейшины не было никакой.

– Глэйд, – Эшер крепко сжал плечо друга, – надо, чтобы ты сходил и посмотрел, почему он так долго возится.

– Нет! – упрямо повторил рейнджер. – Я же тебе говорил…

– Глэйд! – Эшер сжал его плечо сильнее, глядя в глаза. – Нам всем тут недолго осталось держаться. Ты должен передать это Тай'гарну и сказать, чтоб пошевеливался!

Глэйд вздохнул, моргнул медленно. Идея ему явно не нравилась.

– Не перережь всех сам, оставь мне.

Эшер похлопал его по спине.

– Иди!

Глэйд побежал к лестнице, остановившись лишь разобраться с двумя дикарями, попавшимися на пути. Эшер проводил его взглядом, уверенный, что спас другу жизнь.

– Эшер! – Фэйлен вынырнула из сутолоки, перепачканная в свежей крови. – Нужно защитить Рейну!

Рейнджер понимал, о чем она, и был полностью согласен. Принцесса была единственной, кто мог отговорить эльфов от нападения и превращения битвы в абсолютный хаос.

Эшер взглянул на Тарена, но тот указал в сторону стены.

– Идите! Найдите Рейну и Натаниэля, тут мы справимся!

– Только выживите, – ответил Эшер.

Они с Фэйлен развернулись и побежали обратно к платформе. Несколько темнорожденных прорвали оборону велийцев и кинулись на них, но тут же нашли свой конец на остриях мечей.

А вот перед крюками пришлось остановиться. Крюки на веревках пролетали над стеной и, протащившись по камню, цеплялись за край между зубцами. Их было штук десять, за ними следовали гигантские лестницы.

– Вот же… – прошептал Эшер, видя, что все больше темнорожденных карабкается наверх.

Двое Серых плащей попытались оттолкнуть лестницу от стены, но было слишком поздно: на нее уже забралось слишком много темнорожденных. Первые дикари, добравшиеся до верха, тут же полетели вниз, пронзенные мечами, но все больше и больше просачивалось между стеной велийских защитников и Серых плащей.

Теперь ни по стене, ни по зубцам было не побегать: везде кипел бой. Эшер и Фэйлен без устали рубили всех, на ком не было красного или кожаного плаща, руки и запястья рейнджера гудели от постоянного столкновения клинков. Он знал, что совсем скоро они онемеют и он уже не сможет поднять двуручник.

Солдат, окружавших мостик ближайшей осадной башни, вдруг раскидало, многие так и не поднялись. На стену ступил уродливый гигант, вооруженный обоюдоострым клинком длиной в человеческий рост. На нем был лишь похожий на ведро шлем, один наруч и потрепанная набедренная повязка. Из торса торчали стрелы, между ребер – кинжал, но монстра это ничуть не беспокоило. Он взревел, пустив волны по жирному пузу, и одним ударом меча снес нескольких велийцев разом.

– Направо, – предложила Фэйлен. – Я зайду слева.

Они разделились, собираясь напасть на гиганта с двух сторон, но Эшер краем глаза заметил движение: что-то на большой скорости разбрасывало темнорожденных в разные стороны. Загадка быстро разрешилась: раздалось знакомое гиканье, и Доран, сын Дорейна, на спине вепря врубился в толпу дикарей, одной рукой рубя их коротким широким мечом, другой – топором. Кто успевал уйти от клыков вепря, тут же попадал под раздачу.

С боевым кличем гном выпрыгнул из седла и врезался в грудь здоровяка. Тот, не удержавшись под весом Дорана, с грохотом повалился на землю. С несвойственной ему обычно яростью и жестокостью гном принялся рубить его голову и грудь то мечом, то топором и не остановился, пока огромный дикарь не превратился в фарш.

Закончив, Доран сплюнул кровь и обернулся к Эшеру.

– Без меня начали, а! Поверить не могу!

Эшер закатил глаза и обвел стену широким жестом.

– Тебе много придется наверстать.

Доран нехорошо ухмыльнулся и забрался на перекидной мостик осадной башни.

– Я Доран, сын Дорейна из клана Сталебрюхов! Вы еще пожалеете, что зенки свои на меня растопырили! – Он расхохотался в безумной радости и кинулся в башню. Сражался он не хуже эльфов, хоть и куда менее изящно.

Эшер и Фэйлен оставили гнома заниматься тем, что ему давалось лучше всего, и побежали дальше, но вскоре стена ритмично затряслась, зашаталась ближайшая осадная башня. Рейнджер склонил голову к плечу, прислушиваясь, но в тот же миг из-за стены раздался чудовищный рык. Окровавленная трехпалая рука ухватилась за верхушку башни, вторая, четырехпалая, – за край стены. Голова размером с Эшера высунулась из-за края зубчатой стены и окинула воинов жадным взглядом. Вонючее дыхание, вырывавшееся из пасти великана, могло бы осла свалить.

Гигант довольно ухмыльнулся и полез на стену, обещая Велии огромные разрушения.

– Осторожно! – закричали солдаты.

Эшер метнулся вперед не думая, чего с ним раньше не случалось. Взбежав по сваленным в беспорядке телам, он оттолкнулся от стены и прыгнул на голову гиганта, вонзив меч прямо в огромный глаз, в самый череп. Монстр взревел в агонии, но крик быстро оборвался – мертвый гигант полетел вниз… а с ним и Эшер.

– НЕТ! – воскликнула Фэйлен, но рейнджер едва ее расслышал за собственным криком.

Рейнджер присел на корточки, схватился за торчащий из великанской глазницы меч так крепко, как только мог. Падение было коротким. Туша гиганта так грохнула о землю, что Эшера сбросило с его лица на увешанную щитами грудь. Царапина на лбу снова закровоточила, правое колено запульсировало от боли, но времени оценивать свои раны не было.

Он оказался по другую сторону стены…

О лестницах, веревках и осадных башнях не могло быть речи: убьют сразу. Перед ним расстилалось бушующее море дикарей и белых плащей с севера. Тролли все шли вперед, а вот другие гиганты, заметив павшего товарища, не спешили забираться на стены.

Опаснее всего были дикари: те, кого не раздавил гигант, принялись карабкаться на труп, пытаясь достать рейнджера. Вытащить двуручник, чтобы отбить первую атаку, он не успевал, зато короткий меч всегда был под рукой. Свободной рукой Эшер перехватил запястье темнорожденного, удерживая его клинок, и вонзил острие прямо ему под челюсть. Двое других тут же пали под быстрыми ударами меча. С тремя следующими пришлось повозиться: они атаковали с разных сторон. Но они взобрались на гиганта, а значит, их ждала смерть. Рейнджер снял со спины меч Алидира и встретил удар следующего врага сильвировым клинком, а коротким мечом рассек дикаря чуть ли не пополам.

Взглянув на два коротких меча в руках, он понял, что надо делать, чтобы прожить дольше пяти минут. Пока новые темнорожденные карабкались по трупу, он вонзил мечи в щели между щитами, освобождая руки. Красная повязка промокла от крови, но выбора не было. За мгновение до того, как сверху обрушился удар топора или меча, ткань легла на глаза, отрезав рейнджера от солнечного света, оживив совсем иной мир.

Учителя в Полночи не советовали использовать эликсир против толпы: звуки, запахи, вкусы, даже давление воздуха на кожу – все грозило чувствам перегрузкой. Особый звук, с которым зазубренный клинок рассек воздух в дюймах от лица, он, впрочем, заметил: перекатился и встал уже с двумя короткими мечами в руках.

– Вперед! – прорычал он.

Шесть сердец забились вокруг быстрее, выдавая все намерения до того, как дикари напали. Эшер был так сосредоточен, что мог предсказать не только откуда последует удар, но и с какой силой, кого парировать, от кого уходить. Лязг доспехов говорил о том, где враг открылся. Сильвир легко находил плоть, а алмазное острие так же легко протыкало броню.

Труп гиганта быстро превратился в погребальный курган, заваленный телами поменьше. Эшеру приходилось скидывать их ногами, чтобы освободить себе место для маневра. Это был его островок в океане врагов, и расставаться с ним он не собирался.

– ЭШЕР! – крикнула Фэйлен со стены прямо над ним – в повязке легко было узнать ее голос и определить место.

Еще трое дикарей полезли к нему, но тут же повалились, порубленные на части. Рейнджер ударил головой очередного темнорожденного, спихнул намдорца и снова обернулся к Фэйлен.

– РЕЙНДЖЕР! – Этот голос прозвучал дальше, на северной стене. Эзерик сидел на зубце, словно кот, держа что-то в руках. Издалека Эшер не мог разобрать, что именно, но вскоре понял, в чем план.

– ХВАТАЙСЯ! – крикнула Фэйлен сверху.

Трюк, который исполнил Эзерик, был под силу разве что эльфу. Он спрыгнул со стены, сжимая веревку, несколько шагов пробежал по каменной кладке и, как маятник, полетел вперед, навстречу Эшеру. Поняв, что через пару мгновений эльф окажется у ног гиганта, Эшер сунул клинки в ножны и побежал по бедру трупа. Одного дикаря, возникшего на пути, он столкнул плечом, другой получил кулак в лицо.

Эзерик приближался на полной скорости, вытянув руку. Понимая, что дополнительный вес их замедлит, Эшер разбежался и прыгнул в том же направлении, в котором летел эльф. Они крепко схватили друг друга за наручи, взлетая все выше, но вершина стены все еще была слишком далеко, и, разжав хватку, рейнджер беспомощно шлепнул ладонью по камню, пытаясь удержаться…

Но другая рука поймала его.

– Держу! – крикнула Фэйлен, свесившись с парапета. Рядом Налмар так же вытянул Эзерика.

Они едва успели перевалиться через край стены рядом с отрядом велийцев, отбивавшихся от темнорожденных на перекидном мостике, как стрелы отскочили от камня там, где Эшер с эльфом только что висели.

– Спасибо, – тяжело дыша, просипел Эшер, стаскивая повязку. – Вам обоим.

Эзерик молча кивнул.

– Идем, скиталец. – Фэйлен помогла Эшеру подняться. – Бой еще не окончен.

Подбежал Доран со слипшейся от крови бородой.

– Щас кончится, если будешь за стену прыгать! – крикнул он Эшеру. – И великан, кстати, считается за одного!

Эшер покачал головой.

– Я слишком многих убил, чтобы считать теперь дикарей.

Гром прокатился по небу. Наконец-то. Дождь застучал по велийским доспехам, вспышки молний очередями пробегали меж облаков, каждая порождала гневный треск грома.

– Эшер!

Рейнджер обернулся и увидел на королевской платформе Натаниэля.

Вместе с Фэйлен, Дораном и эльфами Эшер пробился через темнорожденных, валивших из осадной башни у платформы. Его короткие мечи легко разрубали клинки дикарей, пробивали новые доспехи. На бегу он вонзил оба в живот дикарю, преграждавшему путь, взревел врагу в лицо и швырнул его со стены в город. Следующий дикарь атаковал с неудобного угла, но чей-то топор, просвистев мимо головы Эшера, вошел ловкачу в череп.

– Не за что, дружище! – заорал Доран.

Эшер поблагодарил бы его, если б не увидел, что Натаниэль защищает неподвижно лежащую Рейну. Когда доходило до боя, рыцарь легко подтверждал, что Серые плащи – опасные противники и что не только у аракешей есть свои трюки. Он умудрялся атаковать во всех направлениях, используя даже эльфийские приемы, но темнорожденных было слишком много, ему приходилось расталкивать их руками и ногами. Большинство нападало на него, но находились и трусы, направлявшие клинки на принцессу.

Заметив знакомую фигуру Неда Фенника, тащившего оглушенного лорд-маршала, Эшер разозлился – теперь у него была еще одна причина свернуть мерзавцу шею. Эти двое должны были погибнуть со своими соратниками в Западном Феллионе, но всегда умудрялись незаметно смыться, вместо того чтобы помогать.

Фэйлен и остальные эльфы взбежали на платформу, перепрыгивая через четыре ступеньки, обогнав рейнджера и гнома. Эшер еще только сошелся с первым врагом, а они уже вовсю показывали темнорожденным легендарные эльфийские умения, расчищая место вокруг принцессы и рыцаря. Эшер пригнулся под мечом дикаря, одним движением выпустил ему кишки алмазным клинком и, разогнавшись, пинком скинул темнорожденного со стены.

– Фэйлен! – позвал Натаниэль, подняв Рейну на руки.

Доран поменялся с Фэйлен местами, удерживая дикарей вместе с Эзериком и Налмаром. Они втроем встали на защиту, и никто не смог их превзойти ни в силе, ни в скорости.

– Нужно унести ее со стены! – поспешно сказала Фэйлен.

Вспышка, яркая, как солнце, ослепила их: небеса раскололись с грохотом, от которого все на поле боя едва не оглохли. Молния ударила прямиком в ближайшую осадную башню, будто брошенная богом, – достаточно могучая, чтобы сорвать крышу и пройти через все орудие в землю. Башню разорвало, обломки вспыхнули. Изнутри послышались крики, но их было мало: большинство погибло от удара молнии, а тем, кто выжил, приходилось бороться с огнем и дымом.

Еще две вспышки со страшным громовым треском предали огню две другие башни. Несколько молний просто ударили в землю, но им удалось посеять хаос: одна поразила гиганта в грудь, как копье, и тот повалился в толпу темнорожденных.

– Эшер! – крикнула Фэйлен. – Надо идти!

Доран и эльфы начали отходить. Эзерик перекинул через плечо обмякшее тело Хадавад, Налмар нес ее посох. Многие пали сегодня, но потерять Хадавад и Рейну значило обеспечить Валанису победу. Новые молнии ударили с темных небес, уничтожив башню у южной стены.

«Это их немного задержит», – подумал Эшер. Даст защитникам время зализать раны, посчитать убитых и спланировать дальнейшую оборону.

На северной стене, теперь очищенной от осадных башен, велийцы, Серые плащи и каратцы добивали оставшихся темнорожденных.

– Эшер! – снова позвала Фэйлен.

Рейнджер рассеянно кивнул, разрываясь между тем, чтобы остаться, и тем, чтобы следовать за друзьями. Без башен, просто по лестницам и веревкам, подниматься было бы для врагов самоубийством. Все, что он смог бы, – добить оставшихся на стене. Мысленно он представлял себе, как его алмазное лезвие разрубает каждого из них…

Он глянул на меч Алидира и задумался, не этот ли зачарованный клинок заставляет его бездумно кидаться в бой. Эшер тут же спрятал его и взглянул в глаза Фэйлен – это всегда помогало собраться с мыслями. Их маленький отряд через столько всего прошел вместе, что единственным правильным выбором было последовать за друзьями.

– Идем во дворец, – предложил он. – Доран, приведи Тарена.

Они побежали по стене мимо неудачливых темнорожденных, которых поглощала река красных плащей.

Эшер знал, что это далеко не конец. Пусть сегодня Велия победила, они заплатили за это многими жизнями, а темнорожденные скоро пробьют ворота. И уж этот бой вничью закончиться не сможет. Под знаменами Валаниса столько воинов, что он, как всегда, выйдет победителем, даже не показываясь на поле боя. Рейнджер решил не задумываться о том, каково будет столкнуться с темным эльфом лицом к лицу, и вместо этого принялся размышлять о новой тактике защиты.

Он знал: дальше будет только хуже…