Открыв глаза, Гидеон увидел над собой северное сияние, пляшущее среди звезд. Зеленые и пурпурные всполохи пробегали по небу, и это успокаивало. Раскинув руки, он почувствовал под пальцами мягкую траву. Вокруг не было ни ветерка, но аромат зеленого леса поднимал настроение, хотя Гидеон сперва не смог вспомнить, зачем его вообще нужно было поднимать…

Гидеон… – позвал знакомый голос.

Гидеон сел и увидел переливающегося изумрудными оттенками Иларго, а за ним леса, цветущие луга и зеленые поля. Так значит, это их прибежище…

– Что случилось? – спросил Гидеон.

Иларго не ответил, но на его шкуре и на коже Гидеона открылось вдруг множество порезов и неприятных ран в одних и тех же местах. Воспоминания начинали возвращаться: вот он сражается с богом войны, вот взрыв обрушивает пещеру, вот умирающий Адриэль… От последней картины слезы навернулись на глаза. Но когда Гидеон снова взглянул на своего дракона, все раны исчезли. Во внутреннем мире, который они делили как вечные друзья, все было идеально. И не по-настоящему.

– Ты ранен, – сказал Гидеон, глядя в голубые глаза Иларго.

Ты тоже. Мы делим боль.

– А Галандавакс?

Иларго глянул куда-то влево, словно мог разглядеть вдали черного дракона.

Погиб вместе с Адриэлем.

Смерть драгорна еще тяжелее было вынести, зная, что с ним погиб дракон, невероятное создание. Огромная вина придавила Гидеона: это он отдернул Покров и выпустил Крайта в мир. Это он во всем виноват…

Ты не знал, что так будет, Гидеон. Даже Адриэль не знал. Покров всегда был для нас загадкой.

– Что ж, загадка разгадана. В руках человека Покров несет смерть. – Гидеон поднялся, перед глазами вновь замелькали жуткие воспоминания. – Крайт был могуч, он владел магией лучше любого эльфа, а ведь он даже не придворный маг Атилана! Представь, что будет, если выберется Найюс…

Или сам Атилан…

Гидеону даже думать не хотелось, на что способен король первых людей.

– Покров нужно уничтожить. Потому что любой из них сможет повернуть ход войны. – Он задумчиво уставился на горизонт. – Но как мы это сделаем без Адриэля и Галандавакса?

Дело виделось ему безнадежным.

Мы справимся. Как все драконы и драгорны до нас справлялись тысячи лет. Предлагаю начать с первой проблемы.

Гидеон уже знал, о чем думает связанный с ним Иларго, и встревожился.

– Стой… где я?

Все, что он помнил, – яркий свет и… боль.

Иларго закрыл глаза и опустил голову, почти коснувшись его лбом. Из их общей памяти ничего не исчезало, и Гидеон вновь пережил те последние мгновения в пещере.

– Я без сознания, – догадался он. – И до сих пор внутри горы.

Я не могу тебя разбудить. Мне было трудно даже привести тебя сюда.

– Сколько времени прошло? Давно я там?

Иларго помедлил.

Почти два дня.

Не будь Гидеон внутри прибежища, у него бы закружилась голова.

– Два дня? – переспросил он. Но ведь они уже должны были встретиться с Галанором и Адиландрой на Мировом крюке!

Вечно они ждать не будут, – сказал Иларго, понимая его беспокойство. – Моя мать не позволит Валанису победить.

– Что, если я… – Гидеон не смог договорить. Не потому, что застрял под тоннами камней, но потому, что, не выберись он, Иларго тоже умрет.

Скоро узнаем. – Иларго растянулся на мягкой траве. – Ты очнешься. А пока давай отдохнем вместе.

Гидеон тоже без слов знал, о чем думает дракон. Иларго старался его успокоить, но сам боялся, что Гидеон скоро умрет там, в одиночестве и в темноте. И если их путешествию суждено окончиться вот так, пусть лучше это случится в прибежище.

Юный драгорн сел, откинувшись на грудь Иларго, чувствуя приятное тепло его чешуи, слушая ровное биение его сердца.

– Много плохих вещей случилось, чтобы судьба привела меня к тебе. Но я с радостью прошел бы через все это вновь.

Иларго изогнул шею, устроил огромную голову рядом с ним. Он не сказал ни слова, но Гидеон ощутил ласковое смирение и сам невольно расслабился. И понадеялся, что в свои последние мгновения Адриэль тоже успел поговорить с Галандаваксом.

* * *

Он не знал, сколько времени прошло: в прибежище оно не имело значения, а наяву вокруг стояла тьма. Гидеон даже не понимал, открыл ли он глаза, – настолько бездна была темна.

Я еще тут.

Иларго. Его слова несли облегчение.

Я ничего не вижу…

Можешь двигаться?

Все болело. Дракон восстанавливался быстрее, поэтому кровью они не истекли, но Гидеон все равно чувствовал каждый синяк. Спина затекла, руки и ноги отказывались двигаться. Его охватила паника, сердце заколотилось в груди, дыхание сбилось.

Не волнуйся, Гидеон. Ты жив. А проблемы могут подождать.

Гидеон сосредоточился на словах Иларго, успокоил дыхание. Повторять упражнения маг'дерет он не мог, но вот дыхательные техники были ему доступны.

Можешь дотянуться до палочки Эбигейл?

Гидеон осторожно подвигал пальцами, нащупал чехол на бедре, высовывающуюся из нее деревянную рукоятку. Теперь все выглядело не так уж и безнадежно.

Я думал, она мне больше не нужна.

Тебе плохо, а она поможет направить магию.

Гидеон вытащил палочку. Сгибать локоть было больно, раны на костяшках открылись. Он тихо застонал от боли, но вспомнил древнее заклинание света. Пещера озарилась так, что глазам стало больно, но, проморгавшись, он смог оценить весь ужас своего положения.

– Это же могила… – прохрипел он. Во рту было сухо, как на Плоских пустошах. Единственное, чего он сейчас желал, – выпить из прохладного ручья… из водопада…

Покров с тобой?

Гидеон нащупал мешочек у пояса прежде, чем взглянул на него. Металлический шар так и сидел там, туго завязанный. Решив, что носить такой мощный артефакт на поясе как-то небезопасно, Гидеон переложил его в карман куртки.

Можешь двигаться? – снова спросил Иларго.

Гидеон сел, снова застонав, и спину пронзила внезапная боль, каменная крошка посыпалась с волос, одежда из-за запекшейся грязи и крови сделалась неопределенного цвета. Осколки сталактитов завалили его ноги по самые голенища сапог, но, к счастью, он смог их сбросить.

Гидеон, взгляни на левую ногу!

Он послушался, поднеся палочку поближе, и ахнул: Скорбящий вошел в его бедро дюйма на три. Правда, шок от такого зрелища легко было преодолеть, потому что боли он не чувствовал.

Это худшая рана из тех, что остались, – заверил Иларго.

Гидеону жаль стало дракона, которому пришлось терпеть всю эту боль, да еще и в сознании.

Были и хуже?

Пара сломанных ребер и… вот этих шевелящихся штук у тебя на руках и ногах.

Гидеон рад был, что способность улыбаться его не покинула.

Это пальцы, Иларго.

Да, они. Когти, конечно, куда лучше, но и в этих кости срослись.

Гидеон все не мог оторвать глаз от торчащего из ноги меча.

Я его сейчас вытащу.

Осторожнее!

Он коснулся меча и заорал от боли. Сжал растрескавшиеся губы, три раза глубоко вздохнул… и выдернул скимитар одним быстрым движением. Его крик эхом пронесся по пещере, и где-то в глубине разума в унисон взревел Иларго. Гидеон тут же зажал рану.

Используй палочку.

Он коснулся дыры в бедре кончиком палочки, прошептал древние слова, но заклинание вытягивало силы так стремительно, что пришлось остановиться.

Если продолжу лечиться, снова упаду в обморок.

Так прижги рану.

Гидеон усмехнулся.

Традиционная драконья медицина.

Он собрался, вновь направил палочку на бедро. Еще одно заклинание – и свет сделался ярче, залил все. Звук был такой же мерзкий, как и запах, но решительность Иларго затмевала желание отдернуть руку, пока рана не затянулась окончательно. Боль принесла с собой гнев, и Гидеону пришлось взять в кулак всю волю, чтобы не отшвырнуть палочку. Зато, покричав, он сразу почувствовал себя лучше.

– Ладно… – сказал он себе. – Надо выбираться.

Он повторил это еще раза три и все-таки поднялся на ноги. Вход в пещеру, где хранился Покров, исчез, пурпурные кристаллы и сталактиты завалило обломками камня. Вот и хорошо, подумал он, пусть могила Крайта останется безвестной.

Гидеон перебрался через ближайший булыжник и нашел среди обломков тело Адриэля. Как же мало он знал о древнем эльфе… как много мог бы у него узнать! Но опасность и важность их миссии отодвинули все разговоры на второй план… Адриэль помнил мир, каким тот был до Темной войны, до Валаниса. Сколько историй пропало…

Они будут жить в нас, – сказал Иларго. – Ты не для всех пока готов, но Галандавакс передал мне свои воспоминания, прежде чем улететь в следующий мир.

Гидеон не был уверен, что человеческий мозг вообще может быть готов к воспоминаниям древнего дракона или эльфов. Сам-то он даже первые годы в Корканате вспомнить толком не мог!

Он был и всегда будет драгорном, но мне хочется знать, кем он был до всех этих войн.

Однажды узнаем вместе.

Гидеон соскользнул с валуна, подошел к Адриэлю, однако, как бы осторожно он ни двигался, все тело болело. Он поднимал эльфа на руки целую вечность, но в конце концов справился.

Гидеон. Я согласен, что его нельзя оставлять под горой, но он тебя замедлит.

Я его не оставлю, Иларго.

Мы можем за ним вернуться.

Гидеон зарычал от боли и усилий: нужно было одновременно огибать камни, светить себе палочкой Эбигейл и нести Адриэля.

Может статься, что мы никогда больше не вернемся. Я его не брошу.

Несогласие Иларго клином торчало в голове, но Гидеон все равно двинулся вперед.

Надеюсь, ты помнишь дорогу. Для меня тут все выглядит одинаково.