Галанор не помнил, за какого дракона цепляется, Ворграфа Дитя гор или Белдрогу Охотника, – ему просто хотелось слезть уже поскорее и почувствовать ногами твердую землю. Они уже долетели до похожего на коготь отростка Айды, известного как Мировой крюк, и Адиландра отдыхала внизу, на берегу, вместе с драконами, безостановочно летевшими от самого Гравосая. Однако дракон Галанора остался парить над землей.

– Прошу прощения! – крикнул эльф, высунувшись между шипов его хребта. – Вы не забыли, что я все еще тут?

Дракон повернул голову, глянул на Галанора одним глазом и зарычал. Галанор понятия не имел, хороший это знак или нет, но древний змей вдруг резко ухнул вниз, а с ним и желудок эльфа. Пляж стремительно приближался, и было непонятно, дракон остановится или воткнется в песок. Галанор изо всех сил стиснул зубы и просто вцепился в гребень, надеясь, что дракон тоже не собирается умирать.

Двое драконов поменьше разлетелись с дороги, давая старшему место для приземления. Четыре мощных когтя вонзились глубоко в песок, и Галанор с облегчением выдохнул: наконец-то можно слезть на землю!

Стоило ему спрыгнуть, как дракон снова поднялся в воздух, могучие крылья взметнули песчинки, окатив Галанора с ног до головы.

– Спасибо! – крикнул он в небо, отплевавшись и протерев глаза.

Двое наблюдавших за этим драконов дружно покачали головами. Проведя достаточно времени с Иларго, Галанор знал, что так они выражают веселье.

Он отряхнул потертый доспех и подошел к Адиландре.

– Когда над тобой начинают смеяться драконы, сразу чувствуешь, что жизнь и правда круто поменялась.

Его королева, сидевшая на камне, скрестив ноги, ничего не ответила. Ее глаза были открыты, но ничего не видели, белые, как мрамор. Галанор уже был знаком с этой магией и решил подождать, надеясь, что сычик Рейны со своей хозяйкой и видит все, что происходит в Иллиане.

Райнаэль Изумрудная звезда горделиво сидела поодаль, глядя на север. С тех пор как они покинули Гравосай, королева драконов держалась особняком. Галанор с ней говорить не мог, чувствами она не делилась, но он подозревал, что зеленая драконица, как любая мать, переживает за свое дитя. Гидеон с Иларго, возможно, уже летели от горы Гарганафан к Мировому крюку, но юный дракон впервые оказался так далеко от стаи, готовой его защитить.

Подумав об этом, эльф обернулся к югу, куда улетел Маллиат Безгласный. Вот уж кому не нужно было переживать, что рядом нет стаи! Горе всякому, кто встретится с черным драконом, веками мучившимся в Корканате! Галанор надеялся, что в конце концов Маллиат найдет если не себя, то хотя бы покой.

Ход его мыслей прервали драконы, как один вскинувшие головы. Он обернулся к морю, посмотреть, что их так взволновало. Гигантский змей, на котором он летал, пал с небес в океан, будто брошенное копье, но у самых волн величественные крылья вновь распахнулись, дрожа на ветру, как паруса, лапы ушли под воду, взметнув фонтаны воды. Мгновение – и дракон взлетел снова, унося с собой другое существо.

Галанор как зачарованный наблюдал за ним, уверенный, что это все же Белдрога Охотник: в когтях змей сжимал гигантского кита. Уронив добычу на песок, он приземлился сверху и одним точным укусом прикончил ее. Остальные драконы тут же слетелись на труп, истекая слюной. Галанор подумал, что за их трапезой наблюдать ему бы не хотелось, но Белдрога ее и не допустил: зарычал на молодняк, мотнул рогатой головой в сторону океана и снова вцепился в добычу. Драконы переглянулись, ища друг у друга поддержки, и, похоже, решили, что пытаться оттяпать кусок кита не лучшая идея. Один за другим они поднялись в небо и полетели в залив искать себе добычу.

– Я понял! – Галанор попытался перекричать громкое жевание Белдроги. – Вы учите их охотиться!

Дракон поднял окровавленную морду, и эльфа окатило волной раздражения из-за прерванной трапезы. Галанору потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он на самом деле только что наблюдал, и он тут же поспешно отошел, решив больше не мешать.

– Драконы… – вздохнул он.

Вид крови, смешивающейся с водой, и запах океана напомнили ему об острове Драгорн. О грязных делах, которые пришлось провернуть. О детях, утащенных в пучину морским народом. Куда бы он ни отправился, сколько бы добрых дел ни совершил, память об этих детях и юных волшебниках Корканата всегда будет преследовать его – он знал.

Но не успел он с головой отдаться мрачным мыслям, как Адиландра моргнула и уставилась на него изумрудными глазами, по ее загорелым щекам потекли слезы.

– Что такое? – Галанор подбежал к ней. – Что ты увидела?

Она не сразу смогла сосредоточиться на мире вокруг.

– Рейна и остальные укрылись в Велии… Их окружили.

– Темнорожденные?

– Тысячи темнорожденных, – прошептала Адиландра. – В Малайсае они были просто неуправляемой толпой, но там, у врат Велии… Я не видела такого со времен Темной войны.

– Они быстро идут, – заметил Галанор.

– И не только они, – мрачно сказала Адиландра. – Их боевые машины тащат огромные монстры – тролли, горные гиганты. Стены Велии их не сдержат.

Галанор заходил взад-вперед по хребту мягкой дюны. Угораздило же застрять на другом континенте!

– Я знал, что мы должны были лететь туда сразу после Малайсая. Разрушать их города было бессмысленно! Они просто займут весь Иллиан и никогда не вернутся в Айду!

– Успокой свой разум, Галанор. Ты говоришь так, словно они уже победили.

Галанор остановился и обернулся к королеве.

– Я видел, сколько воинов покинуло Малайсай. Знаю, сколько придет в Велию. У Иллиана нет шансов. У людей воюют лишь мужчины, так что они сами вполовину себя ослабили. Эльфы, гномы, темнорожденные – все понимают, что это глупо!

Тень заслонила солнце. Галанор поднял голову и увидел, что Райнаэль Изумрудная звезда внимательно смотрит на него. Как создание такого размера могло так незаметно подкрадываться? Ее яркие голубые глаза уставились в его, одним взглядом удерживая на месте, пока на Галанора не снизошел покой.

Адиландра тоже задрала голову.

– Война пришла в Иллиан. Человеческий мир стоит на краю…

Райнаэль медленно вдохнула и обернулась на запад, туда, где за горизонтом лежали берега Иллиана. Гидеон ждал, что она заревет, но драконья королева молчала. Ее подданные все так же отдыхали на берегу, Белдрога сидел, зарывшись мордой в китовью требуху. Райнаэль развернулась, скрипнув когтями по песку, и застыла в том же положении, что раньше, обратившись на северо-восток.

Галанор вопросительно взглянул на Адиландру. Навязанное ему спокойствие тут же улетучилось. Он ожидал, что драконы начнут действовать, но, похоже, опять столкнулся с их пассивной натурой.

– Что происходит? – спросил он.

– Она будет ждать драгорна, – пояснила Адиландра.

– Знаю, они попросили их дождаться, но… – Галанору трудно было даже слова подобрать. Пока они прохлаждаются на пляже, где-то там рушится мир! – Они ведь могут поговорить с Иларго и Галандаваксом? Может, встретимся с ними по пути, над океаном?

Адиландра покачала головой.

– Гора Гарганафан слишком далеко даже для уз.

– Но мы не можем тут оставаться! – запротестовал Галанор. – Люди не сдержат темнорожденных! Да к тому же туда сейчас прибудут наши сородичи и камня на камне не оставят!

– Никто не сможет сдвинуть дракона с места, кроме другого дракона, – ответила Адиландра.

– О, это мне прекрасно известно! – Галанор вновь почувствовал себя запертым в Драконьем пределе. – Как вы можете так спокойно бездействовать?

– Я потеряю в Велии больше, чем ты, Галанор из дома Ревири, – бросила Адиландра. – Все, что нам сейчас остается, – не поддаваться чувствам. Мы должны уважать волю драгорна, даже такого юного, как Гидеон. Он велел дожидаться его и Иларго с Покровом. Так мы и должны поступить.

Галанор сел на ближайший камень, уверенный, что драгорн уже должен был прилететь. Или оказаться достаточно близко, чтобы Райнаэль почувствовала сына.

– Они могут и не прилететь, – мрачно сказал он.

– Ты беспокоишься за Гидеона.

– Я беспокоюсь о том, что мир рушится, а мы просто печемся тут на солнце, которое плевать хотело, что уже зима.

– Ты еще никогда ни за кого не переживал, правда? – Адиландра склонила голову к плечу, ожидая ответа, которого он давать не собирался. – Хорошо, что ты переживаешь хотя бы за человека.

– Почему? – спросил Галанор, не поднимая глаз.

– Значит, твой бесхребетный отец тебя не сломал, – без обиняков ответила Адиландра.

Галанору хотелось огрызнуться, защитить главу рода, но это был просто рефлекс. Не искреннее желание.

– Ты с ним знакома?

– Ты помолвлен с моей дочерью, Галанор. Конечно, я знакома со всей твоей семьей. Дома ты был всего лишь оружием своего отца. Когда мы снова встретились в Малайсае, я думала, что ты не изменился и тебя радуют только сражения. Хорошо, что ты встретил Гидеона Торна: это напомнило тебе, кто мы на самом деле. Я надеюсь, что, когда все закончится, ты найдешь новый путь, по которому не нужно идти со скимитаром на поясе. Нашему народу нужны такие, как ты, Галанор, чтобы и мы все нашли однажды собственный путь.

Слова Адиландры наполнили его надеждой… И все же Галанор знал, что они никогда не сбудутся. Без клинка в руке, без повода для борьбы он не знал, куда себя деть. Конечно, он хотел бы жить так, как желала ему королева, но путешествие показало ему, что где-то постоянно идут битвы, всегда находится за что сражаться. Если он выживет в одном бою, то просто бросится в следующий. Очень долго он думал, что это отцовское воспитание, но теперь понял про себя правду.

Он всегда будет выбирать схватку.