Золотой рассвет коснулся зеленых полей Велии, вселяя надежду на то, что новый день будет лучше предыдущего. Но Тарен, сын Салима, давно уяснил, что одними надеждами сыт не будешь, – ему приходилось всего добиваться в бою, и этот день исключением не станет. Гелошцы пришли ночью – их встретили за толстыми воротами Велии с распростертыми объятиями. И Тарен эту несправедливость терпеть не собирался.

– Я требую встречи с королем Ренгаром! – закричал он поверх шеренги солдат, надеясь, что какой-нибудь капитан его услышит. – Впустите вы нас или нет, я хочу поговорить с человеком, владеющим этими землями!

– Отвали, – ответил один из стражников.

Тарен был уверен, что с Глэйдом, Дораном и Хадавад легко пробьется через охрану, никого не убив. Вот только ничего им это не даст: велийская армия в отместку просто сметет беженцев. Такую силу им не одолеть.

Доран громко фыркнул.

– Хочешь, чтоб король тебя услышал, парень? А ты сломай кому-нибудь колено. – На этих словах стражники глянули на него боязливо. – Когда человеку колено ломают, он так орет, что крик на мили разносится! Король Ренгар услышит точно.

Из открытых ворот выехал Тай'гарн, их новый эльфийский друг. В одной руке он держал поводья, в другой – посох. Его сопровождали еще двое эльфов, судя по их одежде и великолепным клинкам. Похоже, они решили наплевать на предупреждение и отправиться на юг в поисках принцессы.

– Это что, Калеб Йорден? – спросила Хадавад, приглядываясь.

Глэйд удивленно рассмеялся.

– Похоже на то!

– Я его даже отсюда унюхать могу! – заорал Доран.

Тарен посмотрел в ту же сторону и заметил рядом с эльфами потрепанного старика: на голове гнездо седых волос, усы торчат во все стороны, как бурьян, на нечищеные доспехи накинут видавший виды плащ, рука уверенно держит бутыль с вином, будто рукоять меча.

– Кто он? – спросил Тарен.

Глэйд обменялся взглядами с Дораном.

– Рейнджер. В каком-то смысле.

– Чегой-то он с эльфами делает? – спросил Доран, изо всех сил вытягивая шею и шаркая туда-сюда, пытаясь хоть что-то разглядеть за спинами велийских стражников.

Тай'гарна остановил один из офицеров, с которыми Тарен так хотел поговорить. Слов отсюда было не разобрать, но эльф явно не впечатлился.

– На его месте я бы не вставала на пути у эльфийского старейшины, – тихо сказала Хадавад.

Тарену ужасно интересно было снова посмотреть на магию. Что Тай'гарн сделает со стражниками? Превратит в лягушек? Заставит исчезнуть? Так будет куда проще пройти через ворота…

Оглушительный рев рога пронзил воздух где-то в вышине, предупреждая жителей столицы. За спинами стражников начался хаос, забегали горожане. Капитан, говоривший с Тай'гарном, отвлекся и принялся выкрикивать своим людям приказы. И хотя его голос заглушали крики и гудение рога, Тарен почувствовал, что случится дальше.

– Они закрывают ворота! – крикнул Глэйд, увидев, как стражники разбежались, чтобы не мешать створкам.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ! – Тарен вскинул руки в мольбе. – Вы должны нас впустить!

– Чего там? – спросил Доран.

Хадавад первая бросилась к южной стене, откуда открывался вид, какого они еще не видали. Тарен едва подавил бессознательное желание развернуться и бежать куда глаза глядят. Горизонт растекся черной рекой смерти, разродился армией настолько огромной, что земля затряслась под ногами от их шагов. Туча дыма плыла по небу от тысяч факелов в руках дикарей. Если бы не вой рога, по полям катился бы сейчас грохот боевых барабанов.

Тарен мог бы придумать с десяток ругательств, совершенно точно описывающих, как он себя чувствовал и что думал о ситуации, но всех вокруг сковало молчание. Воля темнорожденных подавляла.

Нужно было задавить в себе панику, немедленно. Крики людей, мечущихся внизу, привели Белого филина в чувство. Нужно было спасать своих.

– Что это? – спросила Хадавад, вновь привлекая его внимание к орде.

Вдалеке, преследуемые кучкой темнорожденных на ящерах, во весь опор неслись две лошади. Тарену это зрелище было знакомо: бывало, и преследовал кого-нибудь на каратских улицах, и сам убегал. Когда лошади оказались ближе, стало заметно, что каждая несет по два всадника. И что расстояние между ними и ящерами стремительно сокращается.

– Это Эшер! – крикнула Хадавад, разглядевшая наездников быстрее остальных.

– Нечестно! Ты себе глаза молодые захапал! – Доран вынул из ножен короткий, но широкий меч и, сунув два пальца в рот, свистнул, призывая своего лихого вепря.

К ним подъехали Тай'гарн и двое его эльфов. У стражников на воротах были заботы посерьезнее, чем троица желающих выехать из города. Старейшина молчал, но по квадратной челюсти ходили желваки, блестящие глаза уставились на Эшера и остальных.

– Веди своих людей к воротам, Тарен, сын Салима, – вдруг сказал он.

– Что ты собрался делать?

– К воротам! – повторил Тай'гарн и ускакал в поля.

Тарен помедлил, потому что трудно было отвести взгляд от эльфов, рвущихся навстречу десятитысячной армии, но справился с собой.

– Генерал Каиль! – крикнул он, и тот выехал из-за домов. – Гоните всех к воротам! Немедленно!

Увидев орду темнорожденных, Каиль замер, но, к его чести, очнулся быстрее, чем Тарен, и, собрав своих людей, принялся отводить беженцев к воротам, на восток. Оглянувшись на приближающихся всадников, Тарен заметил, как сильно те измождены: Фэйлен безвольно висела в руках рейнджера, как мертвая.

Вскоре они съехались с Тай'гарном, его спутники развернулись и поскакали бок о бок с Рейной и остальными. В тот же миг обе истощенные лошади рухнули, тонко, скрипуче заржав. Один из эльфов невероятным маневром подхватил Фэйлен, не дав ей упасть, и затащил в седло. Эшер и Натаниэль кубарем прокатились по земле, Рейна же приземлилась на ноги. Все трое побежали к Тарену и остальным, но дикари уже наступали на пятки…

Тай'гарн резко остановил коня и грациозно спрыгнул. Его голубые одежды развевались на зимнем ветру, деревянный посох стоял рядом, словно молодое деревце. Тарен порывался было закричать, предупредить эльфа, что он занимается безнадежным делом, что никому не выстоять против десятка наездников на ящерах и многотысячной армии…

Но очень быстро понял, что сила старейшины куда больше, чем человеческая и даже эльфийская.

Темнорожденные, несшиеся по полям с огромной скоростью, нацелили луки и копья на новую, беззащитную добычу. Но когда между ними и Тай'гарном осталось лишь с десяток шагов, эльф упал на одно колено и ударил посохом в землю. Простое движение, но в магии ничего не бывает просто. Земля треснула, будто лед, и пошла волнами, словно Эдейский океан. Огромные ящеры проваливались в трещины, ломая хребты, всадников выдергивало из седел.

Наконец Тай'гарн поднялся, а ящеры и всадники остались лежать на вздыбившемся клочке земли, которому никогда уже было не стать прежним. Эльф вновь вскочил в седло и поскакал обратно к городу, высоко вскинув посох, как маяк надежды.

Болтать с Эшером и остальными времени не было – успеть бы до ворот, пока темнорожденные не подошли! Рог все выл, но звук барабанов стал отчетливее, покатился по полям перед дикарями. У ворот царило безумие: тысячи беженцев кричали, умоляли впустить их, генерал Каиль и его люди били рукоятями мечей в створки. Но перед Тай'гарном и его сияющим посохом толпа разошлась без всяких возражений. Все эльфы казались им особенно величественными, и этот не был исключением – он внушал уважение одним своим видом.

– ОТКРЫТЬ ВОРОТА! – прогремел его голос над перепуганной толпой.

– Взгляните на юг! – ответили со стены. Тарен прищурился и увидел, что говорит генерал Фалькор. – Мы не можем их открыть!

К нему присоединился кто-то еще, и только слепой не разглядел бы на его голове золотую корону.

– КОРОЛЬ РЕНГАР! – вновь крикнул Тай'гарн. – ОТКРОЙТЕ ВОРОТА… ИЛИ Я СДЕЛАЮ ЭТО САМ!

Повисло молчание, слышен был лишь грохот марширующей армии. Темнорожденные начали скандировать что-то на своем уродливом гортанном языке.

– Я их открою, – сказала Рейна, доставая свой черный лук.

Тарен уже видел его в действии и знал, чем это грозит. Одна стрела разнесет в щебень не только ворота, но и часть стены. Эшер положил руку ей на запястья, заставляя опустить лук, потому что тяжелые створки начали открываться. Беженцы Тарена не стали дожидаться приглашения и ринулись внутрь, рейнджеры и эльфы остались направлять людской поток, чтобы все попали в Велию.

– Тай'гарн! – крикнул Тарен, заметив, что старейшина остался за воротами один. – Что ты делаешь? Они закрывают!

Старейшина вонзил посох в землю, и тот застыл. Эльф, присев на корточки, принялся рисовать вокруг в грязи руны, а под конец неслышно прошептал что-то.

– ЗАКРЫТЬ ВОРОТА! – закричал какой-то офицер.

Тай'гарн успел протиснуться в щель закрывающихся ворот, и створки захлопнулись у него за спиной, встали на место тяжелые засовы.

– Что ты наколдовал? – спросил Белый филин.

– Время, – загадочно ответил эльф.

– ОГОНЬ! – скомандовал кто-то со стены, и тысячи стрел взмыли в небо.

Прилегающие к воротам улицы были запружены беженцами из трех велийских городов и Карата. Тарен привык толкаться в толпе, а вот для Тай'гарна, судя по выражению его лица, это было что-то новое. Подошли его спутники, один нес на руках Фэйлен. Все они были так красивы, что Тарен поневоле задумался, существуют ли вообще уродливые эльфы.

– Старейшина Тай'гарн! – Рейна вышла к ним из толпы, смертельно усталая, но не менее прекрасная.

Старейшина склонил голову.

– Принцесса Рейна.

Она нахмурилась.

– Но почему вы здесь? Давно ли вы в Иллиане?

Тай'гарн огляделся.

– Пожалуй, нам лучше поговорить в другом месте, ваше высочество.

– Рейна… – Эшер забрал Фэйлен у эльфа, не обращая внимания на его угрожающий и шокированный вид. У Тай'гарна дернулся глаз, когда он услышал, что к его принцессе обращаются не по титулу.

– Фэйлен нужна лечебная магия. – Рейна сжала локоть старейшины. – Я сделала все, что могла, но у меня не было возможности восстановить силы.

Тай'гарн кивнул было, но тут со всей своей рыцарской свитой явился король Велии собственной персоной.

– Принцесса Рейна! Как отрадно видеть, что вы живы и здоровы! Жаль, правда, что мы встречаемся в таких сложных обстоятельствах… – Он глянул на высокие стены и полет новых стрел.

– Нам нужно где-то уложить Фэйлен, – быстро ответила Рейна.

– Во дворце найдутся покои. – Король указал на маленькую крепость, возвышавшуюся над городом.

«Теперь-то, конечно, найдутся», – подумал Тарен. Интересно, где это гостеприимство было час назад?

Они двинулись за рыцарями Ренгара, расталкивавшими бесконечную толпу. Тарену было неловко, что приходится оставлять своих на улицах и идти во дворец, но что поделать – важные решения принимала маленькая горстка людей, и он должен быть среди них, быть голосом своего народа.

– Калеб! – позвал Глэйд, шедший в конце с Дораном и Хадавад.

– Йонус Глэйд! Собственной персоной! – Лохматый рейнджер похлопал его по спине.

Доран фыркнул.

– Я смотрю, ты решил по эту сторону ворот остаться, Йорден.

– Ну а что ж. – Калеб пожал плечами. – На той-то стороне кабаков нет.

Слушая крики кровожадных дикарей из-за стены, Тарен мог лишь надеяться, что меч в руке пьяный рейнджер держит так же крепко, как бутылку.