Глядя на избитое, изломанное тело Фэйлен, Рейна поняла, что никогда не сможет избавиться от чувства вины. Порезы, синяки и ожоги на ее спине были делом их рук, а не только Алидира. До путешествия на Иллиан принцесса даже представить себе не могла, что сможет ранить живое существо, стольких убить… Зато теперь отлично представляла все, что сделает со злобным темным эльфом. Увидь ее мысли другие сородичи – содрогнулись бы.

Прошла ночь, прошел день, но Фэйлен так и не очнулась, лишь шевелилась иногда. Рейна вливала и вливала лечебную магию в ее раны, но чувствовала, что ее собственные силы иссякают. Сон не шел, есть не хотелось. Натаниэль и Эшер каждый раз предостерегали ее от того, чтобы лечить Фэйлен ценой своего здоровья.

Зачарованный лук Аделлума стоял у тумбочки, поблескивая в свете луны черным лаком. Рейна понимала, что даже натянуть тетиву не сможет, если растратит силы, но не могла избавиться от мысли, что лучше бы это Фэйлен, более мудрая, более сильная, очнулась, а она лежала без сознания.

– Эшер меня сменил, – сказал Натаниэль, сев напротив с чашей свежей воды. – Сегодня через нас вся Гелоша прошла. В Велии яблоку будет негде упасть.

Рейна кивнула, она тоже заметила беженцев, шедших через Баррош в сторону столицы. Присутствие Натаниэля ее успокаивало, и это было ужасно. Лучше бы каждому из них пойти своей дорогой, когда все это закончится… Но она не могла отрицать своих чувств к нему. С тех пор как Фэйлен вернулась, Рейна много раз пожалела о том, что наговорила Натаниэлю и Эшеру с горя. Мама была бы недовольна.

– Ты винишь себя, – заявил Натаниэль, прервав неловкое молчание, висевшее между ними. – У тебя на лице все написано.

– Я устала от этой войны. От того, что нам приходится делать…

– Война – это тяжело… – рассеянно ответил Натаниэль, глядя куда-то вдаль.

– Вовсе не тяжело. В этом и беда. Мне должно быть больно, должно быть тяжко убивать, лишать других жизни… Но это не так. С тех пор как мы высадились на иллианском берегу, я только и делаю, что убиваю, сражаюсь, и у меня здорово получается. Я боюсь будущего: что война потребует от меня делать вещи еще более ужасные, а я даже глазом не моргну.

Она отвернулась от камина, крепко зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.

Натаниэль накрыл ее руку своей, сжал. Как же Рейна любила его мозолистые ладони, всегда теплые, как бы холодно ни было вокруг! Его прикосновение успокаивало, само его присутствие утешало. И как тут сделать вид, что она ничего не чувствует? Стоило об этом подумать, как сердце забилось быстрее.

Может ли она любить того, чья жизнь куда короче ее собственной? Горе от его ухода будет ужасным, но счастье, которое он принес ей, нельзя сравнить ни с чем. Глядя в его темные глаза, она понимала, что он готов на все, готов прожить с ней любую жизнь. Рейна нежно коснулась его щеки, его волевого подбородка, но не успела сказать ни слова, как Эшер прогрохотал по лестнице и ворвался в комнату.

– Уходим, быстро! – скомандовал он.

Рейна отвернулась от потрескивающего камина и прислушалась. Сперва звук был еле различим, но постепенно становился все громче, пока не превратился в какофонию, затмевающую все.

Барабаны…

– Они здесь, – пояснил Эшер.

– Сколько у нас времени? – спросил Натаниэль, начав спешно собирать вещи по комнате.

– Армия еще в дороге, но разведчики уже зашли в город.

Рейна отвела волосы с лица Фэйлен.

– Нельзя ее двигать, ей нужен отдых.

Эшер отвернулся от окна.

– Выбора нет, Рейна. С ними придут Алидир и Таллан, подожгут город и выкурят нас.

– Как далеко Велия?

– Если будем ехать всю ночь, к утру доберемся, – ответил Натаниэль.

– Всю ночь? – Рейна вновь обеспокоенно взглянула на Фэйлен.

– Целая армия нас преследовать не может, – сказал Эшер, – но, если остановимся, разведчики на ящерицах нас задержат, пока не дойдут остальные.

Принцесса глубоко вздохнула.

– Тогда едем.

Оба кивнули и постарались поднять Фэйлен как можно быстрее и осторожнее. Рейна подошла к двери первой, наложив на тетиву стрелу из зачарованного, никогда не пустеющего колчана.

Где-то разбилось стекло, грохот выбитой двери эхом разлетелся по городу. Над крышами домов и лавок поднялось рыжее зарево больших и малых дикарских костров.

– Готовы?

Дождавшись кивков, принцесса пинком открыла дверь и ступила на улицу, целясь повыше: битва у Врат Сайлы показала, что темнорожденные – отличные верхолазы. Фэйлен безвольно болталась между Натаниэлем и Эшером. Из-за нее они шли медленно, но все же успели добраться до лошадей.

Войдя в переулок последней, Рейна успела увидеть нескольких дикарей в конце улицы. Их лохмотья и деревянные доспехи сменились сталью, почерневшей от запекшейся крови, заостренные забрала напоминали клювы ястребов. По крышам на гигантских ящерах, крошащих когтями черепицу, пробиралась еще пара темнорожденных. Ей, стоящей в начале переулка, было от них никак не скрыться.

– Рейна! – шепотом позвал Натаниэль. Он как раз помог Эшеру затащить Фэйлен в седло и быстро занялся своей лошадью.

Дикари-наездники тем временем уже спрыгнули на землю с копьями наперевес и счастливо взвыли, завидев новую жертву. Их пешие товарищи побежали к ней, размахивая топорами и мечами.

Рейна глубоко вдохнула, задержала дыхание. Война – это легко.

Первая стрела пронзила череп ближайшего ящера, прошила внутренности, разорвала плоть, окатив всадника кровью и слизью. Он полетел вперед и тут же с хрустом встретился челюстью с сапогом Рейны.

Вторая стрела угодила в грудь оставшегося всадника, и тот врезался прямо в бегущих за ним пеших воинов.

– Рейна! – крикнул Натаниэль. – Надо уходить!

Еще трое наездников показались в конце улицы, прямо за бегущими. Рейна выпустила последнюю стрелу, пришпилившую дикаря к стене, и, довольная своими успехами, запрыгнула на коня позади Натаниэля. Они поскакали по улицам, но из теней вылезали все новые и новые темнорожденные, а за их спинами город уже накрыло волной пламени.

Три ящерицы бежали по крышам, неся на себе наездников. Не переживай Рейна за жизни остальных, обязательно остановилась бы поглазеть на удивительных созданий.

– Они за нами гонятся! – крикнула она сквозь гул ветра.

Эшер свернул в другой переулок, и вскоре ящеры исчезли из виду. Теснота мешала лошадям разогнаться, но Эшер явно выбрал место, где их точно не достанут лучники.

Олли вдруг взмыл вверх, и, подняв голову, Рейна увидела тень огромного ящера, перепрыгнувшего над ними с крыши на крышу. Стрела снова легла на тетиву, Рейна сосредоточила все свои эльфийские чувства.

Стоило им выехать на следующую улицу, как один из ящеров прыгнул на угол одного из домов, обваливая кладку. Он широко раскрыл пасть, демонстрируя ряды острейших зубов, всадник вскинул копье, но Рейна, не теряя времени, выстрелила в пасть – самую верную цель. Ящер свалился с ног и покатился по земле, давя наездника.

– Где северная дорога? – крикнул Натаниэль.

– Там! – ответил Эшер, сворачивая на другую улицу.

Вскоре они выехали на Селкский тракт, проходивший через весь Баррош. Позади, у южных ворот, уже видны были первые отряды темнорожденных, входящие в город, их барабаны гудели в ночи, огни факелов растянулись до горизонта, то там, то тут возвышались силуэты бредущих в цепях горных троллей, подгоняемых копьями. Огромные ящеры и тролли посмирнее тащили за собой осадные машины.

Эта армия вовсе не похожа была ни на ту, что налетела на них у Врат Сайлы, ни на ту, с которой они сражались в Западном Феллионе. Рейна не знала, сколько воинов у короля Ренгара, но опасалась, что против такой орды их не хватит. А ведь был еще Меркарис со своими войсками! Так стоило ли вообще ехать в столицу Алборна, отступать из которой останется разве что в море?

«Нет, – подумала она. – Отступать будет некуда». Велия станет их последним полем боя, там они сразятся с врагом. Там их ждет победа или смерть.

– Слишком долго мы провозились, – бросил Эшер, оторвав взгляд от армии дикарей.

Словно подтверждая его слова, из-за соседней крыши показались два оставшихся ящера. Их наездники окинули жертв голодными взглядами…

– Ходу! – крикнул Натаниэль.

Рейна выстрелила в ящера, собиравшегося спрыгнуть с пекарни. Остаток пути ящер пролетел мешком, второму пришлось выбирать другое место для спуска… Это дало лошадям несколько мгновений, чтоб вырваться из Барроша. Дикарское копье просвистело на пару дюймов мимо Рейны и Натаниэля, все больше разведчиков пускалось в погоню. Рейна, будь ее воля, палила бы в них бесконечно, но, трясясь в седле на такой скорости, о метких выстрелах можно было забыть.

Фэйлен так и болталась безвольно, откинувшись на плечо Эшера. Тот придерживал ее свободной рукой. Начиналась самая долгая ночь в их жизни. Рейна надеялась только, что лошади выдержат.