Галанор все не мог решить, плохо ли, что он, глядя на разрушения, которые причинили драконы, находил в этом зрелище красоту. Смотреть, как великие ящеры сжигают город дотла, было увлекательно, к тому же там эльфам грозила смертельная опасность. Но сидеть на окраине Гравосая и смотреть, как горит последний город темнорожденных, словно походный костер богов… В этом было нечто иное. Черный столп дыма поднимал пепел, словно ветер смерти, несущий останки.

Драконы летали над городом, то падая, то поднимаясь, выпуская огонь яростными струями. Пожар гудел так, что не было слышно криков, но эльфийский слух различал треск обваливающихся башен, грохот рушащихся стен. Райнаэль в этот раз благоразумно оставила их с Адиландрой сидеть на скалистом уступе в отдалении от города. Они не могли говорить с драконами, как Гидеон, но Галанору казалось, что их маленькое приключение в криссалитовой шахте Райнаэль не понравилось.

– Трудно взгляд оторвать, правда? – Адиландра подошла к нему с гримуаром Атилана под мышкой. С самого начала атаки на Гравосай она только и делала, что медитировала.

– Я никогда еще не видел таких разрушений, – ответил Галанор. – Мы годами готовились воевать с людьми, но я даже в самых смелых мечтах такого представить не мог.

Галанор прищурился и увидел, как Эменар разжимает когти и роняет с высоты троих темнорожденных. Их неизбежный конец скрыло облако пепла.

– С красотой драконов может сравниться только их умение уничтожать.

Порыв теплого ветра взметнул рыжие волосы Адиландры. Даже после многих дней без мытья аромат королевы так и притягивал Галанора…

– Но я боюсь, что тут их усилия бесполезны, – сказал он. – Война идет в Иллиане. Мы должны были накрыть армию темнорожденных, до того как они его захватят.

– Люди не так беспомощны, как ты думаешь, – пропела Адиландра. – Ты забываешь, что они победили драконов. Продержаться до нашего прибытия они тем более смогут. Что меня вправду беспокоит, так это разлад между нашими народами. Иллиан залижет раны после войны с Валанисом и дикарями, если переживет ее, конечно. Но война между людьми и эльфами будет длиться бесконечно. И может уничтожить оба народа. – Королева бросила взгляд на Галанора. – Ты такой нервный, потому что, с тех пор как мы покинули Давосай, не доставал клинка из ножен.

Галанору противно было думать, что Адиландра права, но он в самом деле чувствовал зуд в мышцах, нужду сражаться, которую веками пестовал в нем отец. Как бы ему хотелось отказаться от этой части жизни… Но правда ли хотелось? В конце концов, это ничего не значило: он может и не пережить войну. Стоит ему вновь оказаться в бою – он полезет и на десять тысяч темнорожденных. И, разумеется, погибнет.

Он поднял руки, словно защищаясь.

– Ну, после того, что вы устроили в Давосае, нас все равно упрятали в стойло.

– А ты предпочел бы оказаться там? – Адиландра указала на огненную бурю.

Галанор мысленно согласился со своей королевой. Если бы он и не сгорел в городе, то наверняка задохнулся бы от дыма. Драконы без остановки поливали Гравосай огнем, и он невольно задумался, сколько темнорожденных вообще могло там выжить.

– Ты нашла принцессу Рейну? – спросил он, с радостью уцепившись за возможность отвлечься от мрачных мыслей.

– Нет, – вздохнула королева. – Олли не с ними. Нужно дать ему время. Я наложила на него столько чар, что хватило бы на библиотеку побольше, чем у старейшины. Олли ее найдет.

– Надеюсь, – ответил Галанор. – А что там с гримуаром Атилана?

– Он написан на древнем языке… – Адиландра взглянула на толстый том и добавила тише: – На языке богов.

Не давая ей снова зацикливаться на недавнем открытии, Галанор спросил:

– Что там говорится? Там есть что-нибудь полезное?

– Атилан в деталях описывает создание криссалита и еще какого-то кристалла, которым очень гордится.

– Звучит тревожно, – заметил Галанор.

Адиландра открыла книгу в начале, пролистала пару страниц и показала ему набросок: рука с кольцом, украшенным голубым кристаллом.

– Он не дал этому камню имени, сделал несколько таких колец для самых верных союзников. Некоторые тексты перевести невозможно, но я думаю, что кристалл защищает носителя от влияния криссалита.

– Мощный инструмент для мага, – заметил Галанор. – Если он наденет кольцо и возьмет криссалит, все вокруг него лишатся магии.

– Это еще не все, – сказала Адиландра, листая страницы. – Но я боюсь правды, которую могу отыскать.

Их прервали далекие крики. От западных ворот почти ничего не осталось, но из города потянулась вереница темнорожденных – несколько сотен дикарей, в основном дети и женщины. Галанор огляделся, но не заметил ничего похожего на убежище.

Впрочем, это было уже неважно.

В следующее мгновение западные ворота и остатки стен взорвались, камни полетели вперед. Рев, от какого любой застыл бы на месте, разнесся по пустыне, и черная громада Маллиата вырвалась на волю. Его атака была жестокой, полной ненависти: огромная пасть сгребла двух темнорожденных, разгрызла в мелкие кусочки, сглотнула несколько. Когти, каждый размером с лошадь, вонзились в землю, и дракон бросился на беглецов, давя десятки дикарей, разбрасывая их взмахами крыльев.

Галанор хотел отвернуться, но не мог. Это было все равно что смотреть на буйство природы, какого больше не увидишь. Выбравшись на простор, дракон опустил голову и выдохнул. Струя пламени пронеслась по пустыне, охватила бегущих темнорожденных. Но вот гудение пламени утихло – остались лишь обожженные тела и почерневшая земля.

Эльфы замерли, не в силах найти слов. Галанор боялся, что королева, еще не забывшая ужасов, обрадуется этому зрелищу, но она сидела молча, глядя, как рушится Гравосай. Один за другим драконы отлетали от горящего могильника. Одни кружили по голубому небу, другие расселись по горам, выискивая еду.

Тень скользнула по земле, и Райнаэль грациозно приземлилась на плато. Ее зеленую чешую запорошило пеплом, испачкало золой, но величия королева драконов не растеряла. Правда, кровь, запекшаяся на ее пасти и между клыков, пугала. Непонятно было, о чем драконица думает… Но вдруг громкий рев нарушил тишину, и она резко обернулась в сторону города. Посреди разрушенного Гравосая из руин поднимался Маллиат.

И его рев, и молчание Райнаэль были Галанору одинаково непонятны, но он заметил, как дрогнули крылья драконицы, как остальные великие змеи заметили, что с Безгласным что-то не так.

– Что происходит? – спросил Галанор.

Адиландра тоже поднялась, удивленная.

– Я не знаю.

Маллиат вновь издал душераздирающий рев и выбрался наконец из руин. В его криках Галанору слышалась боль. Не телесная – нечто более глубокое, заточенное в Маллиате на тысячу лет. Бездна гнева – это Галанор очень хорошо понимал. Гнев кипел внутри дракона, но ничто не могло его усмирить. Могучий рев стих так же внезапно, как начался, и черный змей, взмахнув крыльями, поднялся в небо.

Райнаэль и остальные спокойно сидели, задрав головы, и смотрели, как он взлетает, как летит к горам, и провожали его взглядами, пока не стихло хлопанье его крыльев.

– Он решил уйти… – прошептала Адиландра.

– Уйти?

Райнаэль обернулась к ним, но без драгорна они могли разве что смотреть друг на друга.

– Он им чужой, – сказала Адиландра, пристально глядя в глаза Райнаэль. Драконица не шевельнулась. «Значит, согласна», – решил Галанор.

– Но куда он полетел?

– Он же дракон, – просто пожала плечами Адиландра. – Свободен лететь куда захочет. Но, подозреваю, мы еще услышим о Маллиате Безгласном.

Галанор на прощание глянул вслед удаляющемуся дракону и подумал, что понимает, отчего тот решил покинуть своих.