Катакомбы горы Гарганафан были головокружительно огромны и тревожно темны. Гидеон зажег огонек на конце посоха, а Адриэль создал светящийся шарик, чтобы летал над ними и указывал путь. От яркого света по стенам метались резкие тени, и Гидеон каждый раз едва не хватался за оружие, краем глаза заметив движение. Эльф несколько раз напоминал ему, что в недрах горы они одни, но нервы Гидеона это не успокаивало. Ему постоянно казалось, что за ним наблюдают.

Я же с тобой, – эхом раздались в его разуме слова Иларго.

Вот бы ты и правда был рядом! Неприятно, когда мы друг от друга так далеко.

Через Иларго Гидеон чувствовал ветер на драконьей чешуе, траву между когтей. Это помогало отвлечься от каменной громады, нависавшей со всех сторон.

Я не могу пойти туда, где нет неба.

Гидеон почувствовал, как дрожь Иларго пробежала по его собственной спине.

Я и сам не рад, что пришлось сюда соваться.

Все туннели казались одинаковыми; чем глубже, тем более спертым и холодным делался воздух. Гидеон поплотнее запахнул свою красную кожаную куртку и беспрестанно дышал на руки, чтоб хоть немного согреться. Обычно ему хватало тепла посоха, но здешний холод пробирал до костей.

– Давно мы уже идем? – Его голос эхом разнесся по пещере.

– Почти весь день, – ответил Адриэль. – Путь в сердце горы долог, в первый раз я потратил несколько дней, чтобы найти дорогу.

Гидеону совсем не это хотелось услышать.

– Но ты же помнишь ее, да?

Адриэль улыбнулся.

– У меня хорошая память, как у всех эльфов, но она не всегда мне нужна: драгорн никогда не забывает ни вида, ни звука, ни вкуса. – Он прижал палец к виску. – Галандавакс показывает мне дорогу. У нас одни воспоминания на двоих, так что он хорошо помнит, как я шел.

Разговор об общих воспоминаниях вернул мысли Гидеона к Эху Судьбы. Этого кусочка головоломки он так и не понял, но его тревожило, что Райнаэль Изумрудная звезда не показывает эти воспоминания Иларго.

Дальше они с Адриэлем шли в молчании – было время подумать, как бы об этом заговорить, чтобы не нарваться на очередную загадку или урок. Выглядело это задание трудновато.

– Или не говори совсем, или говори все, – вдруг сказал Адриэль.

– Что?

– Люди… – Эльф улыбнулся уголком рта. – Ваши лица выразительнее слов.

Гидеон закатил глаза.

– Я и забыл, что ты все видишь.

Адриэль помедлил на развилке и свернул в левый туннель.

– Вот именно, господин Торн. Поэтому не надо закатывать глаза.

Гидеон проглотил остроумный ответ и решил высказать все как есть:

– Ты чего-то мне недоговариваешь. Про Эхо Судьбы.

Адриэль даже не сбился с шага.

– А что ты о нем знаешь?

Это будет труднее, чем я думал…

Давай, надави на него. Он знает ответы!

– Я даже не слышал о нем, пока не встретил Адиландру. А теперь, когда я знаю про богов… мне еще труднее понять, что это…

Адриэль поднял руку, веля ему замолчать, склонил голову к одному плечу, к другому… Гидеон понятия не имел, к чему он прислушивается, но это что-то явно было справа.

– Это пророчество, Эхо Судьбы, было произнесено тысячу лет назад Наланой Севари. Свидетелем был король Элим – ее брат – и еще несколько воинов. То были ее последние слова. – Адриэль снова остановился, присел на корточки, коснулся холодного камня. Гидеон опустил посох пониже и увидел ручеек, бегущий по туннелю, то исчезающий в бугристой стене, то проливающийся снова.

– Как она умерла? – спросил Гидеон. Ему любопытно было, как умирают драгорны.

– После битвы за Элетию, в конце Темной войны, Налана искала в Диких чащобах мальчика из племени скитальцев. Он должен был спрятать для нее нечто драгоценное. Увы, мальчика найти не удалось, а скитальцы напали на нее. – Адриэль поднялся по невысоким уступам к следующему туннелю.

– И почему мне кажется, что ты опять что-то утаиваешь?

– Некоторые тайны мы делим с драконами, к примеру правду о богах и Покрове. Но другие секреты можно поведать только вслух. Правда о пророчестве была известна лишь малому числу драгорнов.

Гидеон прикинул общее количество драгорнов на Верде.

– Нас теперь по пальцам одной руки пересчитать можно, Адриэль…

– Это правда, – мрачно ответил эльф. – Налана Севари нашла то, что драконы считали исчезнувшим еще во время Первой войны. Исчезнувшим вместе с людьми Атилана. Ее дракон Товун в то время был на совете с Райнаэль и остальными собратьями – они решали, кто заменит Гарганафана и станет новым лидером. Умирая, Товун разделил со всеми воспоминания Наланы. Все мы стали свидетелями зла, таившегося в Диких пустошах…

Адриэль снова остановился, отыскивая путь.

– Значит, Товун и Налана погибли не вместе… – Гидеон был еще молод, и ему сложно было всерьез думать о смерти, но сама мысль о том, что он уйдет, а Иларго не будет рядом, угнетала.

– Да. Товун погиб от ран Наланы. В поисках мальчика она набрела на пещеру в сердце леса. Скитальцы, как ты знаешь, – потомки первых людей, вынужденные скрываться от драконов. Похоже, они сохранили свои древние верования.

– Верования? В смысле, у богов тоже были боги? – Гидеон даже представить не мог, чтоб такой себялюбец, как Атилан, кому-то поклонялся.

– У каждого народа есть боги, Гидеон. Однако первые люди почитали лишь одно божество – покровителя сильных, не заботящегося о тех, кто не может себя защитить. Они называли его Калибаном.

– Калибан… Как крепость Атилана в горах Венгоры? Та, где источники Найюса?

– Названная в честь его обожаемого божества, – подтвердил Адриэль. – Однако никто не знает, искренне ли Атилан ему поклонялся. Старые драгорны верили, что он лишь изображал веру ради своих людей.

– А что ты думаешь?

Адриэль вздохнул.

– Думаю, он мнил себя богом и другому божеству в его мире места не было.

– Но как вообще старая вера связана с Эхом Судьбы? – Пророчество, произнесенное драгорном, религия тысячелетней давности… Гидеон так и не мог понять, что у них общего.

Эльф остановился и обернулся к нему.

– Во времена Атилана высшие жрецы Калибана носили титул «Эхо». Они, кроме прочего, заявляли, что видят будущее. Извращенная секта, тяготевшая к темной магии… Они даже верили, что Калибан дал им силы воскрешать мертвых, но лишь сильнейших. И каждое их пророчество отмечено было знаком Эха – черной дланью.

Гидеону выражение его обычно спокойного лица очень не понравилось.

– Адриэль, что было в той пещере?

Он медленно моргнул.

– Остатки темной магии. Жрецы продолжали поклоняться Калибану и в Диких чащобах, продолжали изрекать пророчества. Налана нашла их, завязался бой… но магические слова навсегда отпечатались в ее разуме. И когда брат нашел ее, она ничего больше не смогла ему сказать.

Гидеон попытался сложить все кусочки головоломки.

– Значит, Эхо Судьбы – это просто темная магия, а не послание от богов?

Адриэль сел на камень, светящийся шар завис у него над головой, обдавая ярким светом.

– Все не так просто. Магия не предсказывает будущее, Гидеон, – ни темная, ни светлая. В грядущее не может проникнуть даже разум драконов.

– Не понимаю… – По правде сказать, от этого состояния Гидеон устал сильнее всего.

Адриэль облизнул губы, раздумывая над ответом.

– Если пророчество сбудется, значит, Эхо поклоняются истинному богу, Калибану. И если он истинный бог, значит, все мы живем под пятой злобного существа, понимающего лишь язык силы… – Он взглянул на Гидеона. – Хочешь ли ты жить в таком мире?

– Я в это не верю! Я отказываюсь! – Гидеон едва удержался, чтобы не затопать ногами.

– Я тоже, – кивнул Адриэль. – Я верю, что мы так ревностно ищем ответы, что сами же исполняем пророчество.

– Нас просто не мог сотворить злой бог, – продолжил Гидеон. – Мы же не игрушки!

– Я и не сказал, что Калибан создал Верду. Он просто был богом. Драгорны веками не могли прийти к единому мнению о том, откуда он взялся и что он такое. Не думаю, что в этом туннеле мы отыщем что-то новое. Сосредоточься на том, что мы точно знаем, Гидеон. Атилан реален, и он – угроза. Покров у нас, мы найдем крепость Калибан и вместе раз и навсегда разгромим весь пантеон.

Гидеон поднял голову.

– Ого, как ты запел!

Адриэль отвернулся к темному туннелю.

– Мы так далеко зашли… Должен же я во что-то верить.

Он поднялся и поманил Гидеона за собой, пообещав, что они уже близко. Гидеон потащился следом, пытаясь унять хаос в голове. Иларго занимался тем же самым, старался разложить все по полочкам. Иллианцы почитали богов, оказавшихся ненастоящими, а вот самая древняя вера, опиравшаяся на темную магию, могла оказаться реальностью. Юного драгорна вдруг переполнило желание узнать больше, понять Эхо, даже найти их, если придется!

Однажды. Когда на кону не будет стоять вся Верда.

Гидеон глубоко вдохнул, выдохнул, стараясь отпустить пока эти мысли. Иларго был прав. И Адриэль тоже. Нужно было сосредоточиться на угрозе, стоящей на пороге, а не на какой-то древней религии, которая, может, и ненастоящая вовсе.

Стоило им войти в новую пещеру, как все мысли о пророчестве вылетели из его головы. Она была в разы огромнее, чем лабиринт туннелей, через которые они проходили, потолок ее покрывали фиолетовые кристаллы. Толстые прямые колонны из необработанного камня соединяли пол с кристаллическим потолком; то тут, то там из луж росли сталагмиты. Внутри горы Гарганафан таился оазис чистой красоты.

Адриэль подул на ладони и произвел еще три светящихся шара. Гидеон тоже выпустил парочку, наблюдая, как они разлетаются по пещере, отражаясь в озерцах холодной воды. Где-то журчал ручеек. Пройдя дальше, они увидели, как на правой стороне пещеры пол поднимается уровнями, точно лестница. Адриэль взмахнул рукой, и шар света устроился на вершине «холма». Тени исчезли, и, приглядевшись, Гидеон увидел величайшее сокровище горы.

– Покров…