И снова Тарен глаз не мог отвести от северных просторов. Баррош был красивым городом, но манил не он, а чудо, лежавшее за его пределами. Впервые в жизни Белый филин увидел океан. Сплошная вода простиралась до самого горизонта, волны то накатывали на берег, то отступали, гипнотизируя. Даже воздух пах для молодого южанина незнакомо.

Тарену показалось, что он мог бы влюбиться в Эдейский океан, но ревущие волны были слишком загадочны и смертоносны. Стоит сделать шаг – и они тебя поглотят.

– Поплавать собрался? – спросил Доран, подъезжая на своем вепре.

– Я не умею плавать, – ответил Тарен.

– Вот и я тоже. – Гном поскреб подбородок сквозь густую светлую бороду. – Плавать – это для эльфов.

– Самая гномья вещь, что я слышал, – заметил остановившийся рядом Глэйд.

– Так много воды… – рассеянно проговорил Тарен.

Доран фыркнул.

– Океаны – они такие, парень. А как по мне, лучше найти себе славную гору со всеми удобствами.

Глэйд рассмеялся.

– Что ты знаешь об удобствах, сын Дорейна? Ты булыжник под голову кладешь вместо подушки.

– Пф! Это просто вы, люди, слишком мягкотелые. Грарфат и Ямномора не просто так мир твердым сделали, вообще-то!

– Кто это? – спросил Тарен, даже про себя неспособный выговорить эти имена.

– Кто-кто! – отозвался Доран. – Гномьих богов не знаешь, что ли?

Тарен только плечами пожал. Его учеба состояла в основном из боевых тренировок и оттачивания мастерства карманника.

– Подожди с уроками, Доран, – вмешался Глэйд, пристально глядя на запад. – Хадавад вернулась из разведки.

Обернувшись к зеленым полям между ними и Баррошем, Тарен увидел чародейку, скачущую на белой лошади. У него все не получалось уложить в голове, что бородатый дед вдруг стал красивой девушкой. Глэйд и Доран быстро обвыклись с новым обликом теперь уже колдуньи, а вот Тарену все эти магические штучки были в новинку.

Хадавад приблизилась к генералу Каилю и его солдатам, ехавшим во главе каравана по Селкскому тракту. Тарен и остальные подъехали ближе: волшебница только что вернулась с севера, от Барроша.

– Все покидают город, – объявила она. – Караван вроде нашего выдвинулся к Велии.

– Но почему они бегут? – спросил Каиль. – Думают, что это мы захватчики?

– Не может быть, – отозвался Глэйд. – Мы ведь не похожи на темнорожденных.

– Они уже должны были получить новости из Гелоши и понять, что мы не желаем им вреда, – сказал Тарен, изо всех сил стараясь не пялиться на Хадавад. Та поправила перевязь с посохом.

– Только один человек мог приказать им покинуть дома.

Тарен немедленно все понял.

– Думаешь, они ушли по воле короля Ренгара?

Хадавад бросила на него взгляд ярких голубых глаз.

– У короля Велии везде шпионы. Падение Карата и всех городов между Иссушенными землями и Алборном не могло не привлечь его внимания. Было бы удивительнее, если бы он ни о чем не знал.

– Правду говоришь, – согласился Доран. – Спорю, гелошский народец тоже нас догоняет.

Глэйд кивнул.

– Король Ренгар уже отводит людей в столицу. Может, надежда на сопротивление у нас все-таки есть.

* * *

Многотысячный караван полз по пыльной дороге, пока его не окружили изящные здания Барроша. Весь город был усеян вещами, которые в спешке растеряли беглецы. Те же, кто отстал, завидев Тарена и остальных во главе толпы, побросали пожитки и бросились на север.

Дюжина алборнских стражников в красных плащах вышла наперерез бегущим, выставила в сторону южан острые алебарды.

– Бегите! – крикнул один из них горожанам. – Скорее! К остальным! Мы их удержим!

Замешкавшиеся было беглецы припустили по улице, но по лицам стражников Тарен видел, что те не очень-то жаждут держать оборону. Чтобы немного их успокоить, он спрыгнул с коня.

– Мы пришли не драться! – крикнул он, стараясь говорить как можно «севернее», тщательно выговаривая каждое слово. Хадавад бесшумно спешилась и встала рядом, держа посох наготове.

– Не подходи, темнорожденный! Дикарское отродье! – Стражник ткнул в их сторону алебардой.

– Темнорожденный? – Тарен даже обиделся немного. – Мы не темнорожденные.

Командир стражников внимательнее присмотрелся к каравану позади Тарена и Хадавад. Хоть Каиль с конными воинами и стояли стеной, выглядя весьма внушительно в доспехах, из-за них выглядывали бывшие рабы в лохмотьях, телеги и ослы. Стражники расслабились, опустили оружие.

– Вы храбрецы, раз решились выйти против столь многих, – сказала Хадавад. – Мы не желаем вам зла.

– Вы беженцы из Иссушенных земель? – спросил стражник таким тоном, будто все еще волновался за свою жизнь.

– Мы такие же, как вы, – ответил Тарен. – Просто люди, которым пришлось бежать, бросив родные дома.

– Из Гелоши пришла весть о вас. Но, боюсь, Баррош не сможет помочь. Король Ренгар приказал уходить… – Стражник помедлил. – Так это правда? Темнорожденные действительно напали на Иллиан?

– Пришли из неизведанных земель и разрушили Врата Сайлы, – объяснил Тарен. Перед глазами все еще стояла картина: кровожадная орда лезет по камням, по останкам массивных ворот, будто обозлившиеся муравьи из разворошенного гнезда.

– Алек! – прошептал один из стражников. – Нам тоже надо уходить! Быстрее!

Алек задумался и вновь повернулся к Тарену.

– Насчет ваших людей мой король приказов не давал, я не могу запретить вам проход через эти земли. Но, сдается мне, в Велии вам не обрадуются.

Тарен серьезно кивнул.

– Когда ваш король услышит барабаны, он будет рад любому, кто способен держать меч.

– Если дойдете до ворот Велии, я засвидетельствую, что вы вели себя уважительно, проходя по нашим землям. Буду молиться, чтобы вас в эти тяжелые времена король принял как союзников.

С этими словами Алек и городские стражники развернулись и побежали на север вместе с испуганной, но знающей, куда двигаться, толпой.

Тарен взглянул на улицы стремительно пустеющего Барроша.

– Генерал Каиль, расставьте посты вдоль главной улицы, следите, чтобы наши шли своей дорогой. И чтобы никаких грабежей.

– Не вижу в этом смысла, сын Салима. – Каиль выговорил его новое имя так, будто оно ему не нравилось. – Темнорожденные все равно сожгут город дотла.

– Может, и так, – ответил Тарен, – но пусть лучше над ним надругаются дикари, чем народ Иссушенных земель.

Генерал поджал губы, раздумывая над его ответом, но все-таки соблаговолил кивнуть и гаркнул воинам, отдавая приказ. Доран и Глэйд, отделившись от каравана, собрались с Тареном и Хадавад на обочине.

– Ты, парень, молодчина, конечно, – кисло сказал Доран, – но не мог, что ли, подождать, пока таверну найдем? Который день ни капли эля во рту!

Глэйд рассмеялся глубоким, низким смехом.

– Ладно тебе, господин гном. Мы ведь идем в Велию, там таверн пруд пруди.

Они поехали дальше, а Тарен с Хадавад решили пройтись, ведя лошадей.

– Но что на самом деле нас ждет в Велии? – спросил Тарен.

– За пять веков я повидала многое, на моих глазах целые королевства пали из-за кровавых войн или капризов глупых королей… – Хадавад вздохнула, на мгновение лицо ее сделалось тревожным. – Но никогда мне не приходилось видеть такой войны. Боюсь, я недостаточно мудра, чтобы дать тебе ответ.

Тарен глянул на ее посох.

– Зато у нас есть магия! – бодро заметил он.

Хадавад улыбнулась, и трудно было не улыбнуться в ответ.

– Для человека, всю жизнь прожившего под гнетом, ты удивительно оптимистичен.

Тарен рассмеялся.

– Мой брат говорил, что победы порождают надежду. Пожалуй, я частенько побеждал, – самоуверенно добавил он.

Хадавад кивнула.

– И эти победы, без сомнения, войдут в историю, юный сын Салима.

Одной этой фразой она напомнила, что куда старше его и прожила совсем иную жизнь. Мир Хадавад состоял из магии и тайн. Его же – из крови и борьбы.

– Прошу прощения, – сказала Хадавад, оглядывая себя. – Обычно я перехожу в новый сосуд без свидетелей. Надо уже перестать разговаривать по-стариковски.

Тарен пожал плечами.

– Молодой ты или старый, мужчина или женщина… Я просто рад, что ты на нашей стороне. Слишком много братьев и сестер я уже потерял.

Хадавад ласково коснулась его плеча.

– Они отдали свои жизни в борьбе за лучший мир. Как и мои ученики. Никогда не забывай о своем месте в мироздании, Тарен. Всегда есть те, кто должен выжить, чтобы исполнить мечты других, передать этот факел. Мы оба знаем тяжесть этого бремени.

Тарен не уверен был, что полностью с ней согласен.

– Если война потребует, я с радостью умру, сражаясь плечом к плечу со своими. Если новые, свободные Иссушенные земли должны стоять на моих костях, так тому и быть.

– Я и не сомневаюсь, что ты на многое готов пойти, – пояснила Хадавад. – Но подумай вот о чем: если тебе не увидеть будущего своей страны, кому бы ты доверил его строить?

Она бросила взгляд на едущего вдалеке Каиля.

На это Белому филину нечего было ответить. Но вопрос прочно засел у него в голове.