Эшера разбудил грохот барабанов. От зловещего звука сердце заколотилось как безумное, чутье требовало бежать, сделать что-то. Впервые он услышал эти барабаны с вершины Врат Сайлы. Теперь же их громкость намекала, что темнорожденные вошли в город.

Он только открыл глаза, а Рейна уже неслась к балкону.

– Что такое? – воскликнул Натаниэль, не то свалившись, не то спрыгнув с койки от неожиданности.

– Этот скользкий гад нас предал! – бросила принцесса.

Эшер, стараясь беречь раненую ногу, похромал к балкону. Чутье подсказывало ему, что нужно двигаться тихо и не полагаться на оружие, десятилетия тренировок; что потихоньку исчезнуть лучше, чем драться. Он уже знал, что увидит внизу.

– Что ты наделал? – зашипела Рейна, подбегая к старому аракешу, спокойно стоящему у перил…

И замерла. Они все замерли, пораженные открывшимся видом: десять тысяч темнорожденных, не меньше, маршировали через Калмардру, их шеренги растянулись до горизонта, песок вздымался до небес, потревоженный тысячами ног. Сквозь грохот барабанов пробивались крики ужаса и боли: дикая орда неизменно находила несчастных, оставшихся в городе. Темнорожденные были голодны во всех смыслах. Калмардре суждено было сгореть, но не раньше, чем они обнесут каждый ее дом, позабавятся с каждым из оставшихся.

Вдруг барабаны и крики перекрыл ужасный рев. Рейнджер перегнулся через перила и увидел, как темнорожденные копьями гонят по улицам огромных троллей. Мощные телеса монстров сносили углы, рушили остатки рыночных лавок. Вдалеке над морем воинов виднелись еще тролли, тянущие гигантские катапульты и баллисты. Темнорожденные явно готовились брать города. Брать Велию…

– Они заполонили весь город. – Натаниэль положил руку на рукоять меча. – Как нам теперь выбираться, а?

Рейна обернулась к аракешу, горя от эльфийской ярости, но Эшер успел первым: рванулся вперед, прижал старика к стене, упершись локтем в горло. Второй рукой он достал кинжал, приставил его к лицу Насты, однако и ему в ребра тут же ткнулось лезвие: старый аракеш всегда был готов.

– Теряешь хватку, – заметил Наста.

Эшер не отпустил его.

– Зачем? – с нажимом спросил он. – Зачем ты нас предал? Они ведь и тебя убьют!

– У дикарей особый запах, – спокойно ответил Наста, – но когда они подошли ближе, ветер донес до меня иной аромат. Будто сама природа пыталась кое-что сказать.

Эшер стиснул зубы, покрепче сжал нож.

– Выпотрошить бы тебя…

– Эшер! – не дав ему вонзить клинок, воскликнула Рейна, возбужденно и как будто с надеждой. Она стояла, вжавшись в перила, взгляд ее был прикован к внешней стене Калмардры, к воротам, в которые сплошным потоком текли войска. Натаниэль встал рядом, тоже нахмурился, как Эшер.

– Что там? – спросил он.

Рейнджер отпустил Насту, вгляделся в толчею… и увидел наконец! Эльфийский взор Рейны, конечно, первым заметил странную конструкцию, но и старые глаза Эшера еще на что-то годились: на телеге, запряженной гигантской ящерицей, он рассмотрел сколоченные крест-накрест деревяшки. К ним, окровавленная и избитая, была прикована Фэйлен Халдор!

– Быть не может… – прошептал Эшер.

– Мы живем в мире, где бывает все. – Наста Нал-Акет оперся о посох. – Уж вы лучше всех должны это понимать.

– Но как? – недоумевал Натаниэль. – Никто не смог бы выжить там…

Рейна так и замерла с открытым от восторга и удивления ртом.

– Она жива! – воскликнула принцесса, забыв обо всем. По щекам ее потекли слезы.

– Это, возможно, преувеличение, – заметил Наста.

В мгновение ока радость покинула Рейну. Натаниэль раньше Эшера сообразил схватить ее за руки, чтобы она не спрыгнула, не побежала спасать Фэйлен. Рейнджер же встал перед ней, загораживая обзор.

– Что ты делаешь?! Пусти! – Рейна высвободилась из хватки рыцаря. – Мы должны ее спасти!

– Ворвавшись в армию темнорожденных, ты ее не спасешь! Сама подумай! – Натаниэль развернул ее к себе. – Между нами и Фэйлен сейчас сотни, тысячи темнорожденных. Если бросимся прорываться через них, ни за что ее не спасем. Надо… – Он оглянулся на Насту и Эшера. – Надо размышлять как эти двое.

Эшер почувствовал болезненный укол от того, что его сравнили с Настой, но понимал, что Натаниэль не хотел его обидеть. Да и вид живой Фэйлен слишком его поразил. Правда, вместо того, чтобы избавить его от чувства вины, ее вид, наоборот, сделал ее еще тяжелее. Что, если бы он вернулся в Яму и попытался ее отыскать?..

Это было новое для него ощущение: раньше Эшера такие мысли не посещали, все, что он делал, – решал проблемы по мере их возникновения.

Наста Нал-Акет кивнул на толпу.

– Боюсь, даже умений аракешей недостаточно будет, чтобы спасти вашу подругу.

Все тут же увидели, на что он намекал: позади телеги, везущей Фэйлен, ехали конные всадники в черных доспехах, с короткими мечами-близнецами за спиной. На глазах у них красовались алые повязки. Такая толпа аракешей не поднимала боевой дух, но двое наездников, которых они сопровождали, порадовала еще меньше. Завидев их, Эшер сразу же потянулся к мечу. Белые одежды Алидира резко выделялись среди черной брони убийц, а рядом с ним ехал, должно быть, Таллан Тассарион, один из оставшихся генералов Валаниса.

– Стой. – Натаниэль положил руку на плечо Эшера, не давая тому вытащить меч. – Я что, единственный не хочу сегодня умирать? Если мы сейчас на них выскочим, то все умрем, а Валанис заберет свою добычу.

Наста сунул в карман яблоко, которое нашел во время вылазки.

– Ненавижу соглашаться с Серыми плащами, но тут господин Голфри прав. Скорее всего, армия отдохнет тут, прежде чем идти в земли короля Ренгара. Тогда-то вам представится возможность выбрать момент и спасти вашу подругу… или убить эльфов.

– Нет, – твердо сказала Рейна, глядя на Эшера. – Я хочу, чтобы Алидир и все генералы Валаниса встретили свою смерть, но рисковать для этого Фэйлен я не буду. Мы спасем ее и поспешим в Велию. Не будем усложнять.

Но Эшер теперь разрывался между двумя возможностями, прикидывая, сможет ли сделать и то и другое… Вот только он прекрасно понимал, что выход у них лишь один, особенно в его состоянии.

– Что значит «вам» представится возможность? – спросил Натаниэль у Насты. – Ты уже показал себя дрянным часовым. Что теперь собираешься делать?

Наста облизнул губы.

– У нас с вами разные пути. И здесь они снова расходятся. – Он кивнул Эшеру.

Тот немедленно загородил ему дорогу, сам точно не зная зачем. Во-первых, он не доверял старику, и отпускать его было бы наивно, но еще не хотел, чтобы человек, изломавший его жизнь, просто ушел и умер где-нибудь от старости. Наста Нал-Акет заслужил куда худшей судьбы. Но почему-то ударить его не получалось. Внутри боролись два желания: отступить и убить. И хуже всего было, что та его часть, которая хотела отпустить старика, все еще видела в нем отца.

Рейна осторожно взяла его за запястье, и Эшер, поняв, что стиснул кулаки до побелевших костяшек, разжал хватку. Ее прикосновение успокоило его, напомнило, что он больше не просто выдрессированный Полночью хищник.

Глубоко вздохнув, он отступил. Ему хотелось что-то сказать старику на прощание, может, пригрозить, но Эшер знал: если он хотя бы откроет рот, пока Наста не ушел, – не сможет себя сдержать, кинется. Аракеш неслышно прошел мимо, прихватив свой скимитар и посох, и растворился в тенях дома. Рейна успокаивающе сжала запястье Эшера и снова вернулась к перилам, высматривать наставницу.

– Надеюсь, мы его больше не увидим, – сказал Натаниэль.

На это Эшер уже давно не надеялся.

– Ну что, давайте возвращать Фэйлен.

Рейна и Натаниэль взглянули на него с любопытством, воодушевленные уверенным тоном. Эшер знал, что делать: присутствие Насты напомнило ему о преимуществе, к которому он так долго старался не прибегать. У Врат Сайлы он снял с мертвого юного аракеша, незнакомого ему, алую повязку и с тех пор хранил ее за поясом. Прикосновение к ткани вызывало столько воспоминаний… воспоминаний о чужих смертях. Ее красный цвет говорил: «Твои руки навсегда замараны кровью».

– Эшер… – начал Натаниэль, глядя на повязку.

– Так надо, – твердо сказала Рейна.

Эшер взглянул ей в глаза – они были полны скорби и отчаянной надежды, что Фэйлен вернется, чего бы это ни стоило. Он понимал, что помирились они не до конца, но чувствовал, что зла ему Рейна не желает.

– Нет, – возразил Натаниэль. – Найдем другой способ. Эшер, ты не должен возвращаться на путь Полночи. Ты теперь рейнджер, забудь о них.

– Но никто из нас не сможет выследить их здесь, – ответила Рейна, глядя на Эшера невидящим взглядом. – Только он.

– Принцесса права, – кивнул Эшер. – Нужно все наши преимущества пустить в дело. Я найду их лагерь и вернусь. Когда будем знать больше, сможем придумать план. Спрячьтесь пока и присматривайте за лошадьми.

Он накинул повязку, крепко завязал ее на затылке, чтобы не проникал никакой свет, и мир тут же ожил, но стал иным. Нахлынуло знакомое чувство неуязвимости, того, что он в этом измененном мире самый опасный хищник. За четырнадцать лет он почти не надевал повязку – все случаи по пальцам можно было пересчитать. Каждый раз она помогала ему выжить, и каждый раз он все равно ощущал себя убийцей.

Во тьме все его чувства обострились, и перед ним возник образ города, сотканный из запахов, звуков, вкусов, прикосновения воздуха к коже. Он почувствовал страх лошадей, оставшихся на первом этаже, попытался найти Насту Нал-Акета, но старый ассасин смог скрыться. Снова принюхавшись к городу, Эшер ощутил самый сильный запах, перекрывающий все, заполняющий ноздри.

Кровь.

Темнорожденные были одеты в новые, гремящие при каждом движении доспехи, но кровь, перепачкавшая их тела, была давнишней. «Армия смерти», – говорили все его чувства.

– Стой, – окликнула его Рейна. – Ты же ранен.

Она потянулась было к нему, но Эшер запротестовал:

– Береги силы.

– Но тогда ты будешь недостаточно быстр, – многозначительно ответила Рейна.

Она прижала ладони к ранам на его ноге и животе. От прикосновения тепло побежало по всему телу, согрев даже кости, и боль исчезла.

Наконец принцесса отступила. Эшер чувствовал, что она утомилась, слышал, как колотится ее сердце.

– Спасибо, – сказал он, досадуя на напряжение между ними.

– Просто найди ее..

Эшер кивнул и взобрался на крышу, пытаясь составить перед собой мысленную карту местности. Среди вони темнорожденных найти Фэйлен и эльфов было легко, да и грохот телеги, запряженной огромной ящерицей, помогал не потерять цель.

Особый запах Фэйлен коснулся ноздрей Эшера, и он замер как вкопанный. Даже пот и кровь не могли заглушить ее дурманящий аромат. Раньше он не понимал, как сильно эта эльфийка действует на него, но теперь, ощутив покой и облегчение, каких не знал раньше, он понял.

Эшер стиснул зубы.

Он ее спасет.