Ветер взметнул рыжие волосы Адиландры, загудел в ушах. Кроме его гудения единственным звуком вокруг было биение крыльев Райнаэль. Изумрудная звезда оказала Адиландре великую честь, склонив голову и позволив устроиться между рогов. Возможно, признала в ней другую королеву – иное объяснение найти было сложно, потому что, когда на ее величественную чешуйчатую спину попытался взобраться Галанор, она окатила его волной презрения.

Теперь же Галанор из дома Ревири летел справа от нее на Ворграфе, самом большом драконе из всех, единственном потомке Гарганафана, древнего короля великих змеев. По сравнению с ним Галанор казался совсем маленьким, но, кажется, устроился на драконьей шее куда удобнее Адиландры. Она позавидовала тому, что они с Гидеоном столько времени провели в Драконьем пределе, и это вновь напомнило ей об ужасах Малайсая.

Мысли завертелись, утягивая ее в водоворот. Перед глазами встало лицо брошенной на арене Богини, искаженное ненавистью и агонией. Но прежде чем Адиландра позволила этим воспоминаниям захлестнуть ее, в ушах зазвучали слова Гидеона об истинной истории Верды. Правда разрушила ее мир – мир, в котором она жила больше тысячи лет. Как боги могут быть фальшивыми? Как Эхо Судьбы может быть ненастоящим? Адиландра слишком много повидала на своем веку, чтобы поверить, будто создатели мира – просто легенда!

Она прижалась к теплой чешуе Райнаэль, чувствуя, как ветер сдувает с лица слезы. Вся ее душа истово хваталась за веру, но слова Адриэля заглушали все рассуждения: «Драконы не лгут». Гидеон увидел прошлое глазами той самой драконицы, которая сейчас несла ее над землей. Ужасным оскорблением было бы усомниться в памяти Райнаэль, но как Атилан, Найюс и остальные могли быть людьми?! Она не могла этого постичь и попыталась отвлечься на невероятное зрелище, разворачивающееся вокруг.

Драконы всех размеров и цветов парили в небесах грациознее любой птицы. Их вид вызвал в Адиландре давно забытые воспоминания. Долвосари Буревестник любил летать в облаках, выше всех, и маленькая Адиландра своими глазами видела однажды, как красный дракон обрушил бурю с громом и молниями на армии Валаниса, и знала, что прозвище свое он получил не просто так. Эменар Золотая вклинилась между Райнаэль и Ворграфом, спеша наверх, к Долвосари, и ее чешуя золотом сверкнула на солнце. Белдрога Охотник пролетел под Ворграфом, а за ним – дюжина молодых драконов поменьше.

Адиландра мечтала об этом с тех пор, как эльфы ушли в Айду и она в последний раз видела драконов, улетающих от горы Гарганафан. Только они могли изменить ход войны и теперь, когда Валанис снова свободно расхаживал по Велии, нужны были этому самому миру, как никогда. Адиландра подумала было о дочери, об испытаниях, выпавших на долю Рейны в человеческом мире, но ее мысли прервал Маллиат Безгласный, камнем упавший с небес. Остальные драконы бросились в разные стороны, пропуская его, и черная громада рухнула на землю, словно копье, брошенное богами. Взглянув, куда он упал, Адиландра впервые увидела Давосай, еще один город темнорожденных.

Давосай был построен в той же манере, что Малайсай: его окружали высокие стены с башнями, на каждой – по баллисте. Внутри, однако, он выглядел совершенно иначе: охватывал кругом глубокую яму в центре, поднимаясь с нижних ярусов уступами. Казалось, город проваливается в бездну. Стены ямы были укреплены деревянными балками и лесами.

Мешая рассмотреть больше, Райнаэль наклонила крыло и заложила поворот. Только эльфийская скорость помогла Адиландре вовремя схватиться за драконьи рога. И тут же воздух пронзил залп длинных копий. Драконы рассыпались по небу, двигаясь в идеальной гармонии, легко уходя от снарядов и не врезаясь друг в друга. Райнаэль взлетела выше, туда, где ее не могли достать, и полетела над Давосаем, давая Адиландре возможность разглядеть яму получше. Из шахты поднимался бледный зеленоватый свет, и королеве сразу же стало понятно, ради чего темнорожденные рисковали жить на краю бездны.

«Криссалит!» – с ужасом осознала она. Гидеон сказал, что кристаллы смертельны для драконов, и она прекрасно помнила, как они сдерживали ее магию, но все же Маллиат ринулся вниз с грацией падающего булыжника. Два копья пробили перепонки его крыльев, а он даже не заметил, снеся в бреющем полете башню и несколько зданий. Огонь, вырывавшийся из его пасти, охватывал целые улицы, яростно скакал по ярусам города. Могучий хвост разносил в щепки лачуги и уродливые башни.

Драконы атаковали город сразу сверху и снизу, подчиняясь одним им известной стратегии. Те, что поменьше, кружили прямо над землей, большие сверху отвлекали на себя баллисты. Эменар Золотая резко повернула на юг, уводя с собой с полдюжины драконов. Остальные полетели на север за Белдрогой. Огромные копья летели с башен во всех направлениях, но Адиландра была уверена, что ни один город темнорожденных еще не переживал такой атаки.

Лишь когда Белдрога и Эменар принялись выжигать город с двух сторон, а драконы поменьше спалили восточные башни, Райнаэль пошла на спуск. Ворграф последовал за своей королевой, и они оба приземлились прямо на жилой квартал, рухнувший под их весом. Эльфы тут же спрыгнули, чувствуя, как драконы хотят побыстрее присоединиться к своим. К счастью, высадили их далеко от Маллиата, крушившего все вокруг. Всполохи огненного дыхания и удары хвоста, впрочем, видны были и с другого края города – почти все баллисты были направлены туда.

– Моя госпожа? – донесся до королевы голос Галанора, словно издалека. – Адиландра?

– Это нас нужно винить за гнев Маллиата… – рассеянно сказала она.

Галанор отвлекся на толпу темнорожденных, носившихся по улицам внизу.

– Но почему? Это маги Корканата поймали его и привязали к своему жалкому островку.

Адиландра не могла отвести глаз от одичавшего дракона.

– Мы должны были остаться в Иллиане, окончить Войну драконов прежде, чем до такого дошло. Мы бросили его.

Галанор присел у края полуразрушенного здания, следя за кутерьмой внизу.

– Они бегут к центру.

Его слова вернули Адиландру в настоящее, в отвратительный город.

– Там криссалит. Они хотят спрятаться в шахте.

– Разумный ход, когда тебя атакуют драконы, – сказал Галанор, доставая скимитар. Обернувшись, Адиландра увидела, что он уже бежит по крыше к трем темнорожденным, появившимся из люка. Все трое были вооружены копьями с наконечниками из зеленых кристаллов. Разрушительные заклинания тут не сработали бы, но, к счастью, они и не пригодились: хватило Галанора и четырех сотен лет тренировок. Его скимитары рубили копья на кусочки с такой же легкостью, с какой отсекали конечности. Пара мгновений – и вот уже у его ног лежали три трупа.

Адиландра подобрала сломанное копье, разглядывая криссалит.

– Если эти кристаллы создал Атилан, значит, где-то должно быть доказательство того, что он был здесь. Что он… просто человек.

Галанор нахмурился.

– Возможно. Но нам придется спуститься за доказательствами в шахты, которые, вообще-то, нужно уничтожить. Пусть лучше темнорожденные спрячутся внутри, а Долвосари вызовет шторм и затопит их. Оставим это дело драконам.

Но Адиландра должна была узнать раз и навсегда. Увидеть своими глазами.

– Я слишком многих из нас повела на смерть, Галанор. И больше не имею права приказывать эльфам идти за мной, – сказала она и перепрыгнула на соседнюю крышу, устремляясь вниз, в раскинувшийся перед ней город-яму.

Галанор вздохнул, опустил голову, глядя на кровь, капающую с клинка. Адиландра видела, что его судьба на деле – проклятье. Он был взращен для битвы, имел талант к убийствам и оттого вынужден был всегда оказываться на острие атаки, в любом сражении. И ненавидел себя за это. Как бы она желала подарить ему мирную, обычную жизнь, которой он так желал, но мирной жизни им придется подождать.

– Давайте быстрее с этим покончим, – пробурчал воинственный эльф.

С кошачьей грацией они вдвоем устремились по крышам. Улицы внизу объял хаос, темнорожденные толкались и орали друг на друга, драконы то и дело ныряли с небес, поливая улицы огнем. Из переулков поднималась вонь горящей плоти и волос, но Адиландру от таких запахов больше не выворачивало наизнанку. Малайсай изменил ее навсегда, навсегда грозил остаться в ее снах, занимать мысли в моменты тишины.

Вблизи шахта оказалась куда больше. Адиландра прикинула, что пирамида Богини вошла бы в нее, не задев бугристых стен. Леса, прилепившиеся к стенам, кишели перепуганными темнорожденными: многие, пытаясь быстрее пробраться в безопасную шахту, карабкались прямо по своим соплеменникам. Драконов в этой части города не было: они сосредоточили свои усилия на внешних границах Давосая.

– У них есть несколько лифтов, – заметил Галанор. – По лесам не пройти, попробуем на них.

Адиландра кивнула.

– Магией мы здесь тоже пользоваться не сможем.

Галанор отдал ей один из своих скимитаров в целых ножнах. Адиландра приняла клинок, и на нее сразу нахлынули воспоминания о сражениях на арене, о том, как ее заставляли убивать ради развлечения толпы. Она загнала воспоминания поглубже и повесила скимитар на пояс.

Они спрыгнули на улицу ярусом ниже и угодили прямо в толпу темнорожденных, рвущихся к шахте. С ними бежали и звери, испугавшиеся крылатых хищников. Галанор быстро оказался впереди, расталкивая беглецов, но не углядел двух воинов, пробирающихся к ним с копьями наперевес. Из последних магических сил Адиландра отшвырнула их обратно в толпу, и остальные дикари, оценив опасность, начали огибать эльфов по широкой дуге.

Оказавшись на краю ямы, Галанор, не тратя времени, пробежал по длинной балке и прыгнул в бездну. Адиландра в последний раз взглянула на голубое небо, на стаю драконов, поливающую город огнем. Давосай рушился стремительно, времени оставалось все меньше.

Королева сделала глубокий вдох и прыгнула за Галанором, ухватилась за веревку подъемника. Темнорожденные орали на них со стен шахты, швыряли камни, но были слишком далеко и отчаянно не доставали. Эльфы просто не обращали на них внимания: прыгая с платформы на платформу, съезжая по веревкам, они пинками сбрасывали темнорожденных в шахту прежде, чем те успевали напасть. Но вот балки кончились, пришлось прыгать через провал прямо на леса. Через несколько минут они оказались на такой глубине, куда еще не добрался ни один дикарь.

– Тут холодно… – заметил Галанор, тяжело дыша, глядя на круг света далеко вверху. – Даже не думал, что снова однажды почувствую холод…

– Северные леса и ко мне взывают, – отозвалась Адиландра, не менее тяжело дыша. – Скоро мы покинем эту душную, жаркую пустыню.

Они побежали по проходу, спускавшемуся все ниже, пока пол под ногами снова не выровнялся. Горы сырого криссалита лежали тут и там, ожидая, когда их выгрузят на поверхность. Их призрачное свечение озаряло ходы, ведшие в пещеры. В каждой пещере на стене торчали факелы. В свете этих факелов Адиландра с Галанором и увидели рожи дикарей, возникшие из тьмы. Эльфы переглянулись и одновременно потянулись за скимитарами.

В отличие от темнорожденных, живущих наверху, эти носили шкуры, чтобы не замерзнуть на глубине. Впрочем, неважно, как они одевались: эльфийские клинки через все проходили как сквозь масло. Адиландра дала волю внутреннему зверю – долго его звать не пришлось. Лишь проливая кровь, она могла утолить свою ярость, свой гнев. Ее стиль боя казался варварским по сравнению с выверенными атаками Галанора, убивавшего врагов наповал почти без усилий. Последние темнорожденные решили не искушать судьбу и побежали по проходу: видно, надеялись спастись на поверхности. Что ж, их ожидал сюрприз.

– Вы ранены? – взволнованно спросил Галанор.

Адиландра заметила, что, в отличие от него, вся перемазана в крови.

– Кровь не моя.

Он кивнул, но, похоже, его это не убедило.

– Я насчитал шесть коридоров. – Он указал на пещеры. – Какой выберем?

Адиландра помедлила, успокаиваясь, вернула скимитар в ножны. Пришлось уговорить себя отбросить стыд за то, что предстала перед другим эльфом в таком безумном виде. Особенно перед Галанором. Взяв факел, она прошла по пещере, внимательно рассматривая проходы.

– Сюда, – наконец сказала она, войдя в арку, ведущую к самой маленькой пещере.

– Почему именно сюда?

– Вот подсказка. – Адиландра указала на резной камушек над входом. Галанор присмотрелся к нему.

– Это какой-то древний язык?

– Видимо, древний язык… людей, – мрачно кивнула она.

– Что там написано? – Галанор поднял свой факел повыше. – Камень поврежден…

– Что написано, я не знаю, но над остальными коридорами никаких надписей нет. К тому же рядом нет шахтерских инструментов. – Адиландра смело вошла в темную пещеру… и в свете ее факела стало понятно, что это не какая-нибудь дыра в камне: кто-то обтесал и отполировал стены, исписал множеством символов. В некоторых Адиландра узнала проклятия.

– Магия рассеялась. – Галанор коснулся углублений древних глифов.

– Интересно, сколько темнорожденных погибло, пытаясь сюда пролезть. – Адиландра кивнула на темные пятна на холодных стенах: конец дикарей был ужасен.

– Но как проклятия могли работать, когда вокруг столько криссалита? – спросил Галанор, двинувшись вперед, но Адиландра остановилась: ее внимание привлек один значок…

– Возможно, кристаллы действуют только на живых существ, а не на вещи и руны. – Она отвернулась от писаний, которые не ожидала увидеть на другом континенте. Не ожидала узнать, что их вырезали люди.

Наконец эльфы дошли до тяжелых металлических дверей. На печати висела обычная деревянная табличка с текстом на языке темнорожденных.

– Не могу прочесть, но подозреваю, что написано «Не входить», – сказал Галанор.

Адиландра подошла к табличке, сорвала ее и бросила на пол. Медлить не было времени: толпа темнорожденных грозила вот-вот затопить шахту. Пришлось вдвоем налечь на тяжелые створки дверей, разрывая паутину. За дверями оказалась сырая пыльная комната, тени разбегались по углам от их факелов.

Королева пошла вдоль одной стены, Галанор – вдоль другой. На первый взгляд казалось, что они внутри какой-то алхимической лаборатории: все столы были заставлены стеклянными пузырьками и пустыми фиалами. В нишах стояли книги, кожаные корешки подписаны на древнем языке.

– Что это за место? – Галанор поднял грязный пузырек, поморщился.

Адиландра подошла к большому столу в конце комнаты, заваленному потрепанными свитками.

– Так вот где он его сотворил… – Она коснулась магических знаков, вырезанных на столешнице, но их магия давно иссякла. – Да. Здесь Атилан сотворил криссалит. Думаю, это его личная лаборатория.

Стоять посреди комнаты, где однажды искал знания повелитель богов, было тревожно, и тревога затмевала все остальные чувства.

– А это что? – спросил Галанор, заметив неподалеку толстую книгу на пюпитре.

Адиландра взяла себя в руки, чтобы окончательно не поддаться эмоциям, и взглянула на обложку.

– Это гримуар. Я видела такие у старейшин в Эландриле, но те были куда новее. Видишь знаки вот тут, в нижнем углу? – Она указала на руны, складывавшиеся в перевернутую восьмерку. – Это подпись автора.

Галанор коснулся страницы.

– Древний символ Атилана…

В коридоре эхом загремели цепи, шум наполнил всю лабораторию.

– Они здесь. – Адиландра положила ладонь на рукоять скимитара.

– Значит, надо выбираться, – ответил Галанор, доставая клинок и разминая плечи.

Адиландра увидела кожаную сумку на столе и бросилась к ней: вытряхнула свитки и пергамент, сунула туда гримуар Атилана.

С клинками наготове эльфы быстро вернулись к нижнему входу в шахту. Зеленый криссалит освещал три платформы подъемника, ломившиеся от темнорожденных. Платформы опускались между куч кристаллов.

– Дождь идет. – Галанор оставался в коридоре, но вытянул руку, ловя капли. – Это, наверное, Долвосари. Надо выбираться, пока он всю шахту не разрушил.

– Подожди… – Адиландра взглянула на толпы темнорожденных, бегущих с подъемника в пещеру. – Давай!

Сорвавшись с места, они во весь опор помчались к подъемнику, медленно поползшему вверх. Лишь эльфийская скорость и помогла им в последний миг ухватиться за край платформы.

Подтянувшись и выбравшись на площадку, они затаились в углах, стараясь не попадаться на глаза дикарям на лесах. Двигался подъемник медленно, а дождь все усиливался – Долвосари готов был вот-вот обрушить на город невиданный доселе шторм.

Первая молния уже была достаточно разрушительна: сперва ярчайшая вспышка пронзила воздух, потом оглушительный треск грома наполнил шахту. Молния пробила два уровня лесов, дробя дерево и выворачивая камень. Темнорожденные посыпались вниз, навстречу неминуемой смерти, вместе с валунами, несущими гибель тем, кто успел уже добраться до дна ямы. Через мгновение не выдержали груза столбы и балки: зарикошетили от стен, вырвав цепи соседнего подъемника.

Крики дикарей заглушил новый удар раскаленной яростной зарницы. Вновь полетели осколки вперемешку с темнорожденными. Подъемник затрясло, засвистели мимо срывающиеся цепи. Адиландра схватилась за перила.

– Мы не успеем! – крикнул Галанор, пытаясь переорать бурю.

Словно в подтверждение его слов, следующая молния ударила в глубину шахты, прочертив ровную сияющую линию до самого дна. Взрыв едва не оглушил Адиландру, но и через него она расслышала грохот тысяч каменных осколков, вонзающихся в стены. Подъемник полз, небо становилось все ближе, уже обозначились облака… Но вот новая молния ударила в стену, и сломанная балка отскочила от платформы так, что Галанор полетел вниз вместе с ней…

– НЕТ! – крикнула Адиландра, бросившись вниз, и едва успела поймать его за руку.

Но Галанор с ужасом смотрел куда-то за ее плечо.

– Выбирайтесь! – гаркнул он и, выдернув руку, полетел в шахту.

Впрочем, падение было четко рассчитанным: в полете он схватился за цепь и, раскачавшись, прыгнул и ухватился за другую, пока еще целую, балку.

Адиландра перекатилась на спину и увидела, что его так напугало: смешавшись в хаосе, люди, цепи и деревянные столбы валились в шахту. Понимая, что у них осталось лишь несколько мгновений, она прыгнула и ухватилась за шкив подъемника. В тот же миг соседнюю балку закрутило и бросило прямо в подъемник. Платформа сорвалась с цепей, и Адиландра осталась болтаться над бездной.

– Поднимайтесь! – снова крикнул Галанор.

Молнии сверкали все чаще. Целые каменные плиты откалывались от стен и валились в шахту. Орды темнорожденных разворачивались на уцелевших лесах, пытаясь вновь выбраться на поверхность.

В конце концов Адиландра и Галанор нашли балку, тянущуюся от края до края, и вылезли на твердую землю. Заметив их, Райнаэль тут же приземлилась рядом и склонила голову, приглашая взобраться. Драконица взлетела так быстро, что они едва не свалились, но в последнее мгновение изменила направление и описала круг над шахтой, дав им возможность посмотреть на последнюю атаку красного дракона.

Эта молния была самой огромной, за ней тут же последовало еще шесть. Земля вокруг криссалитовой шахты пошла трещинами, словно от землетрясения, и в следующие несколько секунд шахту завалило, а с ней и тысячи темнорожденных. Окраины Давосая пылали, и оставшимся дикарям отступать было некуда.

Адиландра никогда еще не видела таких разрушений. Она лично была свидетельницей Темной войны, но тогда эльфы воевали против эльфов. А драконы… они смогли стереть город с лица земли за несколько часов!

Она крепче обхватила древний гримуар в кожаной сумке и откинулась на грудь Галанора, положив голову ему на плечо. Глядя, как драконы громят темнорожденных, она чувствовала лишь облегчение. И не решила еще, плохо это или нет.