На горизонте показалась Гелоша – городок, ни очертаниями домов, ни общим видом не похожий на привычные Тарену города Иссушенных земель. Крепостных стен у Гелоши не было и в помине. Впрочем, не изящные островерхие крыши и раскрашенные дома лишили Тарена дара речи, а вид земель, раскинувшихся вокруг.

– Что с тобой, парень? – вывел его из замешательства грубоватый голос Дорана, сына Дорейна.

Тарен, сжав поводья коня, глянул на гнома и его боевого вепря, но просторы снова притянули его внимание.

– Никогда не видел столько… зелени.

– Чего? – Доран проследил его взгляд. – Точно! Тебе трава больше песка должна понравиться. Она тебе не набьется в… Кстати, эти алборнианские дерьможуи та еще заноза в заднице, больно высокомерные. Так что на теплый прием не рассчитывай.

Тарен наконец оторвал взгляд от пышной зелени и сосредоточился на главной дороге, ведущей к Гелоше.

– Я думал, стража выедет нас встречать.

Доран расхохотался.

– Смеешься? Ты глянь, кто к ним в гости прется!

Тарен обернулся налево, в сторону Селкского тракта. За толпой из тысяч каратцев, тащившейся на север, не было видно дороги. Число беженцев увеличилось после Калмардры: многие всерьез приняли предупреждение о темнорожденных и понадеялись найти убежище в северных землях. Тарен днем и ночью думал о тех, кто остался. Они не могли увести их силой, но он-то знал, что грядет и что темнорожденные сделают с городом.

– Если местные заправилы не совсем дураки, – продолжил Доран, – побегут в Баррош или в Велию, у короля Ренгара под подолом прятаться.

– Но мы не армия, – возразил Тарен. – Они это увидят.

– Тут ты прав, – фыркнул Доран и сплюнул на землю. – А армия нам бы не помешала!

Тарен подумал о брате, о Халионе. Что бы тот сделал на его месте? Из них двоих Халион всегда был самым дипломатичным. Знал, когда лучше сражаться словами, а не мечом.

– Нельзя устраивать свару. За нами гонятся темнорожденные. Если люди Гелоши не позволят нам пройти через город, двинемся в обход.

Доран огладил свою светлую бороду.

– А может, убедим их тоже свалить? Сдается мне, дикари пленных не берут.

От одной мысли о том, чтоб бросить на смерть еще больше людей, сердце Тарена ухнуло в желудок.

– Жители двух городов бросили дома и забрались так далеко. Это должно их убедить.

Застучали копыта – Йонус Глэйд, еще один рейнджер, выехал на холмик им навстречу. Белые усы и острая бородка резко контрастировали с его темной кожей и лысой головой.

– Ха! Ты глянь! – крикнул Доран. – Нашел-таки эту трусливую скотину! Глазам не верю! Как он еще в холмы не смылся до сих пор!

Гном разразился довольным хохотом.

Глэйд ласково похлопал коня по шее.

– Гектор, может, и осторожничает, но он верный скакун, Эшер рад будет снова его увидеть.

Повисло молчание: все разом задумались о том, где теперь Эшер и каковы его шансы выжить в Полночи. Тарен вспомнил по меньшей мере четырех богов, способных ему помочь, и каждому вознес молитву.

Подыскивая другую тему для разговора, он снова взглянул на толпу людей, парад телег и фургонов. Где-то там затерялся Фарос – мальчик, по праву рождения считавшийся императором Иссушенных земель. За эти годы Тарен много раз думал, не убить ли его. Думал, способен ли вообще забрать такую юную жизнь. Пусть мальчик и не задумывался лишний раз о рабстве, торговля живым товаром шла просто благодаря его существованию.

– Новости о ребенке есть? – спросил Тарен.

– Живой, – ответил Глэйд. – Его визиря видели у фургонов, а люди генерала Каиля заметили, как мальчишка облегчался в укромном уголке.

– И что Каиль с этими сведениями собрался делать?

– Сказал, чтоб ты сам решал, – ответил Глэйд, приподняв бровь.

– Ха! – выкрикнул Доран. – А каратский генерал-то себе нового хозяина нашел!

Тарен совсем не был в этом уверен.

– Сомневаюсь, что он видит во мне лидера.

– Почему нет? – возразил Глэйд. – Ты столько лет трудился на благо людей, освободил сотни рабов. Может, ваши аристократы и жаждут твоей крови, но большинство назовет тебя героем, Тарен. Не забывай, кто насмерть стоял у Врат Сайлы.

– Каиль не потому хочет, чтоб я решал. Убьем мы Фароса Калванари или снова посадим на трон – это разделит народ Иссушенных земель на два лагеря. Освобожденные рабы никогда больше не примут этого императора. А те, кто при его правлении имел все, никогда не позволят роду Калванари прерваться. – Он взглянул на караван, во главе которого ехал Каиль Ан-Аго со своими солдатами. – Генерал оставил выбор мне, потому что сам не хочет его делать.

Глэйд улыбнулся в усы.

– Салим хорошо тебя обучил.

Тарен отчетливо вспомнил окровавленное, израненное тело Салима Аль-Анана. Когда же придут иные, хорошие воспоминания о названом отце…

– Что ж, если надо решать, давайте решим. – Тарен жестом попросил Глэйда показывать дорогу.

– Что делать-то собрался? – спросил Доран.

Ответ был прост:

– Убью Фароса Калванари.

* * *

Неподалеку от Гелоши многотысячная толпа остановилась. Тарен решил, что удачная возможность наконец подвернулась.

Глэйд и Доран обошли большой фургон слева и отвлекли гвардейца, специально одевшегося в лохмотья. Тарен спрыгнул с лошади и привязал поводья к соседней телеге, чтобы скакун остался поблизости. Откинул полотнище, закрывавшее вход в фургон. Привычными бесшумными шагами прокравшись внутрь, он присел на корточки рядом со спящим мальчиком и перепуганным визирем.

Исчезли драгоценности и шелк – теперь оба одеты были в простой хлопок. Визирь даже состриг дурацкую торчащую бороденку.

Тарен глянул на небольшой нож в руке, перевел взгляд на старика.

– Ни слова. – Убедившись, что гвардеец снаружи ничего не заметил, он вновь тихо заговорил: – Фарос Калванари мертв. Погиб в Карате. – Судя по потухшему взгляду визиря, тот все понял. – Теперь мальчишка – твой сын. Он никогда не узнает правды о своем наследии. Если кто-то проведает о его прошлом, вы окажетесь в смертельной опасности. Объясни это гвардейцу снаружи как пожелаешь, но пусть все знают: род Калванари прервался. Понял?

Визирь медленно кивнул. Тарен про себя возблагодарил богов за его сговорчивость, потому что понятия не имел, что сделал бы, начни старик спорить.

Ничего не сказав на прощание, Тарен выскользнул из фургона и запрыгнул в седло. Заметив уезжающего всадника, гвардеец тут же кинулся внутрь, проверить, что с императором. Хотел бы Тарен услышать их с визирем разговор, но другие дела требовали его присутствия. Как всегда.

– Ну, чего там? – спросил Доран, подъехав к Тарену и Глэйду.

– Время императоров прошло. – Тарен отъехал на край лагеря, окинул взглядом своих людей. – Придется народу придумывать другой способ править Иссушенными землями.

Он быстро нашел голову каравана. Генерал Каиль и его верные солдаты ждали верхом, выстроившись в шеренгу. Перед ними застыл знаменосец со стягом Иссушенных земель. Впрочем, несмотря на солдат, слишком много потрепанных беглецов слонялось вокруг, чтоб можно было принять эту толпу за армию. Поодаль Тарен заметил еще одну лошадь, белую как молоко, несущую таинственную всадницу. Он подъехал ближе, пытаясь уложить в голове, как вышло, что Хадавад теперь женщина.

– Не знаю даже… как теперь тебя звать?

Волшебница улыбнулась ему, словно услышала хорошую шутку.

– Ты смотришь на Атарию Данелл, но я остаюсь Хадавадом, как и пять сотен лет до того.

Тарен глянул на большой рубин, выглядывавший из-под ее одежды. Там, в переулке, разыгралась самая странная сцена, что он видел, и забыть ее было невозможно.

– Что делает этот кристалл? – Тарен перевел взгляд с ожерелья на веснушчатое лицо.

Хадавад, выглядевшая теперь его ровесницей, снова улыбнулась.

– Вот что мне нравится в вас, южанах: и говорите прямо, и вопросы задаете прямые. – Она убрала за ухо прядь длинных каштановых волос. – Виридиановый рубин один из пяти древних мифических камней. Мне, правда, удалось найти только один… Почти всю свою первую жизнь я потратила на то, чтобы познать его способность – перенос души. Это мое сильнейшее оружие против Черной руки.

– Ты говорила о них в Карате. Они союзники Валаниса?

Хадавад покачала головой.

– К счастью, нет. Черная рука – это зло иной природы, я сражалась с ней веками, как и многие до меня. Они – некроманты, коварные создания, промышляющие смертью. Они угрожают всему живому в Иллиане, но остановить Валаниса сейчас важнее. Так что я разберусь с ними позже.

Тарен кивнул, хоть и понял далеко не все.

– Но… получается, ты теперь женщина, так?

Хадавад взглянула не него голубыми, чарующими глазами.

– Верно. – Ее взгляд так и буравил Сироту. – Для тебя это слабость?

– Нет, – запротестовал тот, вспомнив, сколько женщин-воинов было среди его сов.

Хадавад все не отводила глаз.

– Хорошо. Я прожила множество жизней как мужчина и как женщина. Для меня все одно. Главное – моя магия, а магии не важна форма тела.

– Это… это хорошо. – Мир магии был Тарену в новинку, но сильнее всего поражала мысль, что его неотвратимо привлекала новая форма Хадавад.

Она тихонько рассмеялась.

– Глаза тебя выдают, каратец.

Тарен сглотнул ком в горле и почувствовал, как кровь приливает к щекам.

– Я не… Я не это имел в виду…

Волшебница улыбнулась ему на прощание и накинула капюшон, пряча лицо. Тарен открыл было рот, но слова не шли. В конце концов он отъехал к генералу Каилю, надеясь, что никто не заметит, как он покраснел.

Каиль наклонился к нему.

– Я все еще подданный императора? – тихо спросил он.

Тарен только рад был задуматься о чем-нибудь другом.

– А ты хочешь быть императорским подданным?

Каиль выпрямился и вздохнул.

– Императоры всегда порождают рабство. Но ему в Иссушенных землях больше нет места, так я думаю.

– Ты не ответил.

Каиль коротко рассмеялся.

– Похоже на то.

Но не успели они договорить, как дюжина алборнских всадников, промчавшись по улицам Гелоши, выехала на Селкский тракт. Держались они мирно, но под летящими красными плащами виднелись тяжелые доспехи. Заметив их, Тарен впервые задумался о том, как выглядит сам. Он так и не снял ни потрепанной кожаной брони, ни рваного белого плаща, скрывавшего его многочисленные клинки. Изрезанный нагрудник покрылся коркой запекшейся грязи.

Алборнские всадники выстроились в шеренгу, пропуская командира.

– Я командир Джентри, – представился он. – Говорите, зачем пришли в наши места.

Тарен ожидал, что Каиль ответит, но тот выжидательно обернулся к нему. Оказывается, все смотрели на него, и рейнджеры тоже.

– Тебя спрашивают, парень. – Доран подмигнул из-под кустистых бровей.

Тарен вывел коня вперед, чтоб гелошцы могли получше его разглядеть.

– Меня зовут…

Он запнулся. Назовись «Сирота» – и что подумают люди короля Ренгара? К тому же он не желал больше быть сиротой. С этого дня среди его народа больше не будет никаких сирот.

– Меня зовут Тарен, сын Салима, – объявил он. – Люди позади меня – беженцы из Карата и Калмардры. Нашу землю захватило зло, которое мы знали лишь по легендам. Темнорожденные прорвались сквозь Врата Сайлы и захватывают Иллиан…

Гелошские солдаты расхохотались, и Тарен умолк. Их командир, мужчина с короткими светлыми волосами и мощной челюстью, гордо выпрямился в седле.

– Ладно, пошутили, и хватит, – сказал он. – Пустынникам не место в Гелоше. Разворачивай свою толпу неудачников, и шуруйте обратно в пески.

– Но я говорю правду! – возразил Тарен. – Пока мы болтаем, темнорожденные…

– Не держи меня за дурака, южанин. Темнорожденные – это что-то из детских сказок. Что вы забыли в землях короля Ренгара?

– Да поймите же, командир! Жители Гелоши и Барроша тоже должны идти в Велию! Армия вашего короля – единственное, что сможет остановить дикарей!

Командир Джентри окинул толпу взглядом.

– Складно говоришь, Тарен, сын Салима. Слишком уж складно. Не сомневаюсь, что-то согнало твоих людей с насиженных мест, но помощи вы тут не получите. И в Барроше тоже. Если пойдете дальше на север, я доложу своему королю, в Велию. Вы же не хотите повстречаться с армией на Селкском тракте?

Тарен подумал, что именно от армии-то они и бегут. Но командира Джентри было не переубедить.

– Доложите, если так нужно. Но я лучше встречу лицом к лицу велийскую армию, чем ту, что идет за нами.

Командир Джентри непонимающе нахмурился.

– Что вас на самом деле выгнало из домов?

У Тарена не было времени на болтовню.

– Когда услышите их, не ждите – бегите сразу.

Он скомандовал Каилю разворачивать караван на восток и обходить город.

– Что услышим?! – крикнул Джентри сквозь топот копыт и скрип колес.

Тарен обернулся, глянул ему в глаза.

– Барабаны!

Они покинули Карат, но звук боевых барабанов еще долго отдавался у него в ушах. Тарен готов был жизнь положить на то, чтобы его народ больше никогда этого грохота не услышал.

– Почему бы просто не проехать город насквозь? – спросил Каиль, пока они объезжали окраины Гелоши под взглядами любопытных жителей, высовывавшихся из окон и переулков.

– Потому что нам проще будет просить убежища в Велии, если на наших мечах не будет алборнской крови.