– И как дальше? – растерянно брякнул Род, однако ж озвучивая общий вопрос.

– Ты можешь провести порталом туда, куда увели декана? – спокойно уточнил у лохматого проводника паладин.

Пес согласно гавкнул и махнул хвостом.

– Альрау, используй расовый дар, на тебе разведка, – оперативно распорядился Трауль. – Вернешься, доложишь. Действуй без доклада, только если благополучие Ториала под угрозой.

Удивительное дело, никто, даже тот, кому было отдано распоряжение, с диспозицией спорить не стал. Обрис принял привычное для себя поручение как должное. Только Род восторженно присвистнул, наблюдая за тем, как исчезает фигура бывшего безопасника со всех радаров. А следом за Альрау испарился и Тучка.

Теперь лишь только Алия, наверное, смогла бы точно сказать, где именно стоит обрис и ее пес. Для остальных, супер-Трауля в учет не берем, эти двое просто пропали. Ни увидеть, ни унюхать, ни нащупать не только пса-призрака, но и обриса было невозможно. Вроде бы как древние легенды говорили о родстве расы Альрау с камнем, но вот прямо сейчас он стоял вовсе не среди стен или в тени скал, однако ж исчез без следа. Хотя… портальная площадка ведь тоже была каменной. Стало быть, лишь этого оказалось достаточно для маскировки. А раз перенос предполагался на столь же традиционно-каменный круг, то и с сохранением невидимости у разведчика проблем возникнуть было не должно.

Давать советы и напутствия никто из команды не ринулся. Лезть с собственным мнением к специалисту – все равно, что портить. Потому обрис-невидимка и сопровождающий его пес исчезли в портальном круге почти незаметно. Возмущение энергий было столь незначительным, что любой сторонний наблюдатель вполне мог бы списать его на колебания в рамках статистической погрешности.

– Ждем, – на всякий случай все-таки пояснил оставшимся спутникам Трауль, понимая, что проще дать элементарные инструкции, нежели отлавливать рвущуюся на подвиги молодежь, хватая за шкирку. Рвущуюся не потому, что захотелось нарушить правила, а просто потому, что захотелось какой-нибудь шальной мелкой фейке в прическе. Не будем указывать пальцем на уникальное светловолосое создание с крыльями.

Почему-то паладину при взгляде на Алию раньше казалось, что ее образу чего-то недостает. Теперь же он обрел завершенность. Крылатое обаятельное и непредсказуемое безобразие как есть. Но, стоит признать, безобразие очень и очень полезное при правильном использовании. Вот только инструкцию к нему положить забыли, и результат порой оказывался непредсказуемым. Хорошо, что, кажется, у Кираны есть черновой вариант руководства.

Ожидание не затянулось, хотя говорят, что хуже нет, чем ждать и догонять. Стояние на площадке порталов и разговор не заняли и десятка минут. Альрау снова возник в портальном кольце почему-то без лохматого сопровождающего и со странным выражением лица.

– Пес остался контролировать ситуацию, – первым делом пояснил обрис и выдал короткий доклад: – Портал ведет в один из загородных домов семейства Клайз, тот, что в предгорьях Ильдора. Живых обитателей там двое. Ториал але Фрауст здоров, спит под чарами в спальне на втором этаже. Хозяйка дома в крайней печали сидит у камина, пьет травяной ликер и поет. Я ее узнал. Это але Де-Дайр-Реале, правая длань маэстриль Заву-Ли-Рины, ректора ведовской Оверты из соседнего с нами мира. Она бывала у нас в университете как приглашенный специалист, лекции по травам читала, неоднократно. Признаюсь, я замечал ее интерес к декану Фраусту, но не думал, что все зайдет настолько далеко.

– Так, я запутался. Кто все-таки украл нашего бесценного декана? Несчастная одинокая тетя или эта пьяная ведьма, или они на пару работали? – помотал головой Родгард, как отмахивающийся от вредных пчел мишка.

– Дайара – домашнее имя Де-Дайр-Реале, так принято в Ольреле, производить краткое имя по выборке слогов полного. Она тетя студентки Илы Клайз и ведьма, зачаровавшая декана, – пояснил племяннику паладин.

– Йопти! Тогда вообще ничего не понимаю. Если она к нам на лекции ходила, зачем его похитила? И так же увидеться могла, – снова запутался Род.

– Сейчас спросим, – невозмутимо отреагировал Трауль, не вдаваясь в описание того, зачем и почему одинокой пьющей женщине может прийти в голову столь странная задумка, как похищение мужчины.

Кира, числящая Кинга одним из любимых писателей, могла бы многое рассказать другу, но промолчала, чтобы не портить настроение ребятам.

Никакой тетушки Илы и лекций по травам Кирана не припоминала. Но их могли читать факультету природников. Приглашенных специалистов по самым разным направлениям в стенах грандиозного университета вечно было изрядно. Вполне возможно, команда встречала и тетю-похитительницу, просто не знала, что это та самая тетя. Мало ли теть и ведьм во Вселенной? Хотя, конечно, не каждая ведьма чья-то тетя и не каждая тетя ведьма. Но это уже философский вопрос. И однозначного ответа, как и большинство вопросов такого толка, не имеет.

В имении Клайз, куда перенеслись освободители пленных деканов, царила внешняя тишь, гармония и благодать. Зеленая, пока или вообще не тронутая осенними мазками красок из-за магической защиты владений, растительность радовала глаз. Ноздрей касался тонкий аромат не то трав, не то цветов. Он щекотал обоняние, но не раздражал его. Скорее, пробуждал легкий интерес: пойти и увидеть, чем так приятственно пахнет.

Сам особняк был выполнен в сливочно-карамельных тонах, почему-то лично у Киры вызывающих ассоциацию с ирисками-тянучками. Парк вокруг дома гармонично переходил в дикий ландшафт. Сложно было, если не ориентироваться по оформленным крупной галькой бордюрам тропинок, определить, где кончается садовая зона и начинается неухоженная часть предгорий.

Впрочем, спортивным ориентированием никто заниматься не собирался. Куда идти, все прекрасно понимали. Портальный круг с плавными обводами скамеечек по краям гармонично перетекал в пологую лестницу. По ней компания поднялась на широкую открытую веранду-крыльцо уютного особнячка.

Застекленные в верхней половине створки дверей не были заперты на замок. Никаких длинных коридоров внутри тоже не имелось. Из круглого холла были распахнуты три двери: одна, очевидно, в столовую, вторая в каминную комнату и третья в библиотеку. Имелась еще лестница, ведущая наверх.

Однако чуть надтреснутый, но вполне себе мелодичный женский голос раздавался именно из каминной.

Он с надрывом выводил, судя по отсутствию толковой мелодии и сколько-нибудь удобоваримой рифмы, голимую импровизацию:

– О-о-о, мои бедные уши, – страдальчески пробормотала Кирана.

В качестве солидарности то ли с отчаявшейся певицей, то ли с Кирой, тоскливо заскулил Тучка. Меломан Мелвин молча закатил глаза и почти театрально прижал ладонь к виску.

Трауль же как ледокол просто двинулся в каминную. Перед то ли потухшим, то ли вовсе не горевшим камином сидела рыжая-прерыжая, тощая-тощая остроскулая девица с ядовито-зеленущими огромными, на пол-лица, глазищами. Между прочим, особа была весьма похожа на Илу. Сидела она, поджав босые ноги под себя, прямо на ковре, размахивала пустой бутылкой и вдохновенно пела.

Тучкин скулеж, очевидно, девице зашел. Она подхватила его, и, прервав рифмованную импровизацию, заскулила:

– У-у-у-у-у… у-у… у-у-у-у-у.

– Выражение «хочу это развидеть» встречала, но сейчас я хочу это расслышать, – шепотом поведала Кира Мелвину.

– Солидарен, – тихо согласился друг.

– Хватит, ведьма, – то ли у паладина сдали нервы, то ли, что более вероятно, он просто перетянул этой фразой внимание на себя.

– А-а-а, паладин? Паладин. Голову мне отрубишь или как? Есть на твоем мече кровь моих сестер. А и отрубай, зачем она мне, дурынде? Может, без нее легче будет… – вынырнула из самозабвенного скулежа ведьма, чуть повернув голову к Траулю.

Вроде бы она и смотрела на него, и в то же время смотрела куда угодно, но не на Трауля, будто зрела что-то сквозь время, пространство, слои реальности. Или просто была мертвецки пьяной. Тоже вариант, имеющий право на существование.

– Дура! – ожесточенно согласилась со своими мыслями ведьма. – А вокруг одни дураки. Все смешные, ничтожные. Вот ты, светлейший паладин, думаешь, все ото всех спрятал и будешь спокойно жить за обетом, как за щитом? Ха! Сгрызешь, не сейчас, так потом сгрызешь сам себя! Как поймешь и увидишь, так и сгрызешь! Ты – дурак, а и я не лучше… – ведьма оборвала свой спич на полуслове и погрузилась в еще более темные бездны подсознания, вообще перестав замечать кого-либо из незваных гостей.

– Кира, мне ее допрашивать, или ты используешь дар айлы? – бросил вопрос Трауль, явно не получая удовольствия от общения с рыжей ведьмой и странных гадостей, ею изрекаемых.

«М-да, опекун – истинный многостаночник. И убивать ведьм ему доводилось, и допрашивать он их умеет. Паладины Мира – они такие. Им нужен мир, и желательно весь», – иронично прокомментировала сама себе Кирана, хотя прекрасно видела, что лицезрение пьяной женщины и ее откровения радости паладину не доставляют. Но чтобы это понять, Трауля надо было знать, а не видеть, как Дайаре, несколько секунд в состоянии алкогольного нестояния, отягченного недержанием языка и ведьмовского дара.

В данном случае, как заподозрила Кира, имевшая не столь давний опыт общения со злоупотребившими алкоголем приятелями на студенческих тусовках, ведьме при ее курином весе не понадобилось даже много пить. Можно было только понюхать пробку. А если она еще и не ела толком, то ситуация сильно усугубилась.

Понятно, никаких конвенций по гуманному обращению с пьяными пленными ведьмами Кирана не подписывала, но зато четко представляла себе, что бывает, когда перепившая голодная женщина начинает нервничать. А если она еще и ведьма, да не только по характеру, а еще и в силу профессии? Одними скверными стихами все может только начаться, а не закончиться.

– Мел, первым делом ей нужно перекусить, в желудке только вино плещется. Нормально не расспросишь, – тихо пояснила Кира и обратилась к опекуну: – Я задействую дар.

– В кабинете на угловом столике был поднос с нарезкой и чайник, – отметил наблюдательный в бытовых мелочах Мелвин. – Род, пойдем. Прогуляемся.

– Остыло все, небось, – хмыкнул Родгард, частенько евший чуть теплым или холодным собранный для него заботливой теткой «паек». Как заработаешься, так и забудешь об обеде до ужина.

– Фейки помогут, – отметила Алия, и троица мелких созданий отделилась от прически крылатой девушки, чтобы присоединиться к парням.

Что ж, вернулись ребята быстро. Чайник источал теплый парок, а еда под краешком сползшей салфетки выглядела только что приготовленной. Мел задумчиво поглядывал на волшебных помощников. Небось, продумывал способы сманить хоть нескольких в свой бизнес для умножения прибыли. Как там старый бородач-немец говорил о жаждущем прибыли капитале? За триста процентов – на любые преступления. Но хотелось верить, что Мелвин на такое все-таки не пойдет, что он больше молодой работник «Корпорации Могуществ», нежели хваткий владелец ресторанного бизнеса. И максимум, на что он может решиться, – сманить нескольких мелких сластен изобилием меда. Впрочем, на мед может сманиться и Алия. Кирана прекрасно помнила, как самозабвенно подруга обожает естественные сладости вроде меда, пастилы, желе и цукатов.

– Эта мелкота – просто живая магия, правы были преподы, – мимоходом восхитился Родгард, выгружая свою часть ноши на столик у камина и сдергивая салфетку с подноса. Ноздри защекотал умопомрачительный аромат свежей сдобы и сыра. Мелвин поставил чайник, добавляя к натюрморту ароматный букет заваренных трав, и пару чашек.

– От такого допроса я бы и сам не отказался, – хмыкнул Альрау, понимая, что и зачем делает айла, но сознавая и другое: он бы таким путем не пошел. Возможно, зря. Зато паладин уже выбрал путь айлы.

– Поешь, Дайара, не торопись. Тебе сейчас первым делом нужно перекусить и согреться! Руки, как ледышки! И расскажи, зачем ты все это затеяла с деканом Ториалом и как смогла провернуть. Мне интересны подробности, – начала работу Кирана, обращаясь, уже почти привычно, к дару королевской айлы. Сейчас он казался ей меньшим из зол для самой ведьмы и в первую очередь для опекуна.

Крылья вздернутого носика пьяной ведьмы затрепетали. Она втянула в себя прекраснейший аромат чая и блаженно улыбнулась:

– Как у бабушки в деревеньке, на сеновале, – прокомментировала Дайара, беря в ладони чашку и по-детски засовывая за щеку кусок булки. – Прежде понять не могла, зачем она из поместья туда уехала. Ну и пусть дед простой травник, мог бы у нее поселиться. А теперь понимаю, таких ароматов и такой свободы она бы нигде больше не нашла и такой любви тоже-е-е…

Втянув еще раз вожделенный аромат, ведьма истерику резко прекратила и заговорила почти здраво, если убрать мечтательно-рассеянные интонации:

– Дура я влюбчивая! Как увидела Ториала на конференции травников в Латоке, так и обмерла. Думала, вот он, настоящий мужчина, мечта! Ни спать толком, ни есть не могла, любовалась, мечтала. Дура!

Последнее слово Дайара снова выкрикнула с ироничной издевкой. Но над кем? Над Ториалом але Фраустом или над собой, было пока не совсем ясно.

Снова вздохнув и закусив горе очередным куском плюшки с орешками, Дайара подуспокоилась и продолжила:

– Хотела его мужем назвать, хотела, чтоб в нашу Оверту преподавать ушел. Я и с Залиной говорила, согласна была ему деканство у травознатцев отдать. На обещание его подбила, что уйдет он к нам, если перестанет его деканство в Университете устраивать. Решила, что если неприятности у него на факультете начнутся, то и сам того захочет. Повод искала! И нашла! Ила, племяшка моя, и подружка ее Севери как раз тогда основные правила творения фиалов к экзамену повторяли, здесь в библиотеке, и о парнях болтали. Вот план и придумался. Если четверка лучших студентов у Ториала диплом провалит или вовсе сгинет в мирах, ему точно уйти придется. Детки эти глупенькие и ревнивые почти все сами сделали. Лишь чуток подсказать нужно было, как скрепы защиты в рабочей зале личного кристалла подкинутыми пустячными артефактами расшатать, чтобы фиал скопировать удалось, да затереть память об угрозе резонанса при копировании. Даже две команды глупышей на всякий случай в дело пустила. И получилось же все! Все бы получилось, если бы эти лучшие у Ториала не вернулись! Нет, племяшку я бы потом и тех обалдуев с Сеасадонии забрала. Не дала бы сгинуть. Но все под драконий хвост пошло. Сами вернулись и тех сами вытащили, лучшие-то!

– Устала я, решила, что раз все планы в прах, то заберу его себе хоть на день, хоть на час, а только моим будет. Ой, ду-ура, ду-ура! – снова с каким-то отчаянием и скверным весельем протянула Дайара, тряхнув рыжей копной волос. – Лучше б я раньше так сделала, не пришлось бы зря силы тратить, ребятишек дурманить. Думала, мужчину полюбила. А он дерево, как есть дерево! Не муж-чи-на!

Это слово ведьма, снова отвлекшись от чая, который Мелвин предусмотрительно подливал ей в чашку, практически проскандировала.

– Чего это она, Кирюнь? – шепотом уточнил Род.

– Наши шутки факультетские помнишь? – вместо ответа подмигнула Кира другу.

– Эм-н. Не. А-а-а… Это насчет того, чего в Ториале больше: дриаданского или русалочьего? – запоздало сообразил Род. – Дескать, как он размножается: черенками или мечет икру?

– О да! Заодно его ответ припомни жаждущим познания настолько, что, увлекшись дискуссией на лекции, прозевали подход к кафедре самого декана, – хихикнула Кирана.

– Мечет черенки и сразу в лоб всем охочим до познания способа размножения, – процитировал Родгард.

Хмыкнул, оценивая остроумие потомка дриаданов, и Альрау. Чуть скривил губы в улыбке даже Трауль.

– Так, выходит, ведьмочка-то права, – покачал головой обрис, удивляясь многообразию форм разумной жизни, что имеется во Вселенной в целом и даже в непосредственной близости от него самого, буквального в круге знакомств. И выдвинул предложение:

– Я поднимусь в спальню, Ториала одену. Или сначала его разбудить?

– Сними с его запястья плетенку, дальше он сам, – посоветовал паладин. И прежде, чем Альрау начал возражать, что никакой такой плетенки у декана ни на правой, ни на левой руке, даже на ногах нет, что он просто совершенно голый лежит под одеялом на кровати да дрыхнет, пояснил: – Путы ведьмы не видны, ощупью действуй.

– Кира, а але Дайара не обращает внимания на наши побочные беседы из-за твоего дара айлы? – заинтересованно уточнил Мелвин.

Он уже убедился со стопроцентной гарантией, что рыжая чудачка, похитившая декана от большой чистой любви и организовавшая их команде путешествие длиною в жизнь без памяти о прежней, воспринимает реальность избирательно. Она не слышит никаких иных звуков, кроме речей Кираны, причем речей, обращенных к ней персонально.

Если бы Кира не была Кирой, своей, давно знакомой и проверенной, то такого дара стоило бы опасаться. Но не подругу же бояться Мелу, в самом-то деле?

– Аха! – вместо Киры довольно пропела Алия, давно уже с комфортом сидящая в свободном кресле.

Она как обычно получала от приключения искреннее удовольствие, ни за кого, тем паче за рыжую ведьму, не переживала, ничему не огорчалась и, кажется, была совершенно уверена в благополучном исходе. Речь ведь не шла о дележке зефирок!

Цапнув с подноса булочку, Алия по-дружески разделила ее со своим громадным всеядным псом. Хорошо еще, его всеядность не носила никакого монстрячного характера. То есть ни мелких феек, ни членов команды, ни слуг Тучка в качестве закуски не воспринимал. Может быть, вообще не воспринимал. А может быть, не воспринимал потому, что так хотела его замечательная крылатая подружка.