– Алия, рассказывай, – мягко попросила Кирана, возвращая подругу к основному вопросу.

Красавица обернулась, чуть надув губки.

– Закажем мороженое с разноцветными зефирками на кухне, – закончила Кира фразу в нужном ключе, потому как знала причудливую девушку как облупленную со всеми ее гастрономическими закидонами.

– Клещ правды! Дедушка сделал! Только он одноразовый, – гордая за старика, похвасталась Алия. Скоренько продемонстрировав на ладошке микроскопическую тварюшку телесного цвета с легким розоватым отсветом, крылатая чудачка облизнулась в ожидании мороженого с зефирками. И добавила информации от щедрот про очередное творение пожилого сумрачного гения: – Он Илу укусил, и она отвечала, не могла соврать. Даже то, что забыла, вспомнила и сказала. Клеща дедушке вернуть надо, параметры снимет.

Ладошка с неведомой зверушкой скользнула куда-то вдоль одежды Алии, в которой не просматривались карманы, и вернулась пустой. Спрятала! Ап, и нет!

«Теперь я вижу, как старая земная поговорка „клещами правду тянуть“ обретает новый химерологический смысл», – иронично подметила Кирана, прокомментировав ответ подруги.

– Так вот что это было! На девушке клочья старой вуали забвения лежали. Почти выветрились. Еще чуть-чуть, и никто бы увидеть и учуять не смог бы, – коротко пояснил Альрау.

Дело студентов – незадачливых похитителей чужой интеллектуальной собственности принимало совсем иной оборот. Если б они сами до подражания творению сокурсников додумались и через то пострадали – получилась бы просто часть рабочего процесса университета. А кража по наущению, да еще так ловко замаскированная под проделку и неудачное стечение обстоятельств, – это уже история, которой вполне могут заинтересоваться власти.

– Зреть плетение на разуме – один из твоих даров? – одобрительно уточнил Трауль, оценивая практическую пользу спутника своих опекаемых.

– Да, благословение мира на пороге совершеннолетия. Полагал его ушедшим после войны с камфори. Он вернулся недавно, думаю, из-за метки Могуществ, – Альрау скосил взгляд на радужную картинку в районе запястья. – Я вновь вижу, когда разум живых кутают привнесенные извне чары.

А Алия прыснула и в кои-то веки пояснила причину своей внезапной веселости так, что ее поняли и остальные:

– Не в метке дело, или не только в ней. Эта магия у тебя в волосах, лысому было не дано!

– Значит, носить все время, – окончательно согласился с некомфортной прической обрис, оставив мечты о сверкающей удобной лысине. И даже не стал морщиться от очередной нелогичности мира, свалившейся на его, в прямом смысле этого слова, голову. То ли привыкать уже начал, то ли решил, что, если бурно реагировать на все нелогичности мира, никаких нервов не хватит. Пусть лучше мир нервничает, сталкиваясь с ним, с Альрау, желающим построить его гармонию логикой.

– Ужас-ужас, придется походить красивым, чтобы быть талантливым, – посочувствовала Кирана.

Вот только обрис ничуть не поверил этому насквозь фальшивому комментарию. Але Мрайс опять ерничала, но злой ее подколка не была. Кажется, ей, в пику тому, насколько коротко стриглась сама, действительно нравились длинные волосы у окружающих. Даже у мужчин. Вон как одобрительно поглядывала на того жнеца, да даже на длинноволосого Мелвина не без симпатии смотрела. Или ей нравились темные пряди, а не светлый оттенок? У самой-то Киры волосы имели редкий отлив голубого пепла. Смотрелось красиво, но девицы вообще странный народ. Ее собственный цвет мог совершенно не устраивать, вот только перекраске он не поддавался. Носи данное природой айлы либо парик.

Обсуждение редких талантов и их прямой зависимости от прически прервал Трауль.

– Альрау, пока еще трое студентов – подражателей команде Кираны на осмотре у целителя университета проверь их, – то ли попросил, то ли приказал Трауль.

В голосе и повадке паладина всегда было столько уверенности, что распознать нюансы обрис бы затруднился. Но, в принципе, какая разница, если речь шла о безопасности команды, с которой теперь Альрау был связан накрепко и неизвестно на какой срок? Да и самому ему было любопытно выяснить до конца, что же тогда приключилось с рабочим залом, с членами команды и почему. Воздействие подложных артефактов и синхронизация фиалов было теоретическим ответом, а в мотивах действий еще предстояло досконально разобраться.

– Полагаешь, и там найдется пелена? – вслух прикинул вероятность обрис.

– В том мире, который был мне домом, есть любопытная поговорка. Событиям свойственно повторяться: один раз в виде трагедии, второй в форме фарса. Повальная дурость, как результат внушения, в понятие фарса вписывается идеально, – высказалась Кира.

– Не лишенное смысла суждение, – согласился Альрау, выцвел по контуру и коснулся запястья с меткой.

– Пусть девушки спят и исцеляются, их родных известят позже. Мы возвращаемся в дом, – кивнул на девиц и первым двинулся по тропинке паладин.

Желающих поспорить с Траулем не нашлось. Да и напрыгалась команда по мирам в поисках пропавших сокурсников. Теперь, коль миссия поиска завершена и новой работы подкинуть не успели, перед разборками с оставшейся части истории можно отдохнуть.

– Зефирки и мороженое, Кира! – напомнила Алия.

Шкоды шкодами, странные видения странными видениями, а вкусняшкам где-то в сознании загадочной девушки была отведена отдельная почетная, регулярно пополняемая новыми разновидностями продукта, полочка.

– Зефирки – это святое, не посягаю, – согласилась Кира, – к десерту подадут!

– Цветные, а мороженое белое! – уточнила запрос Алия, чуть-чуть погрустнев оттого, что сначала нужно есть другую пищу, а не сразу лакомства. Друзья порой бывали такими вредными и совершенно несговорчивыми! Зачем зря тратить время на еду, если сладости гораздо вкуснее?

– Всех цветов радуги! – рассмеялась Кирана, подтверждая сделку.

– Мне кажется, фиолетовые будут самые вкусные! – прижмурилась крылатая. Шла она не по тропинке, а по лугу, и временами так и вовсе вспархивала и парила над травой.

– Вовсе нет, – неожиданно вступил в полемику Трауль. – Самые вкусные зеленые!

– А почему? – заинтересовался Мелвин кулинарным аспектом предпочтений паладина, даже обернулся к мужчине.

– Они мятные, – по секрету пояснил тот.

– А разве мятные не голубые? – брякнул Род.

– Голубые с соком синики и голубики, – поправил паладин.

– А да, точно, – вернулся на путь истинный праведных гурманов парень и украдкой уточнил у друга: – А фиолетовые какого вкуса?

– Темный виноград, – подсказал владелец если не заводов, газет, пароходов, то очень приличных ресторанных сетей в разных мирах.

Киране даже показалось забавным, как Мел, пусть и получил диплом университета Ильреона, все равно вернулся к семейному бизнесу, а ведь как брыкался, как шипел и фыркал. Однако же именно это возмущение оказалось наносным, а настоящим – глубокая увлеченность красавчика родовым делом.

За годы учебы команда не один раз слышала возмущенные спичи друга о том, что он в этот кухонный бардак ни ногой. Что его душа создана для более упорядоченных и значительно более возвышенных, чем еда, понятий. Порой, когда Мел становился окончательно невыносим в своем брюзжании, Кира серьезно кивала и очень тихо соглашалась: «К примеру, для маникюра!»

Тогда парень понимал, что перегнул палку, возмущенно пофыркивал и под массовые смешки команды демонстративно доставал любимую пилочку, как высший артефакт Могуществ, врученный ради исправления всех несовершенств необъятной Вселенной разом.

Теперь очевидно, что Мелвин окончательно смирился с одним из предназначений – нести людям свет хорошей пищи. Да, чтобы понять это, ему пришлось в прямом смысле этого слова переродиться. Но как только не свиваются дороги судьбы!

И Кира была совершенно уверена, друг будет гонять свой «семейный подряд» в хвост и гриву, используя не только доброе слово, то есть родственные чувства и мотивацию премиями, но и безжалостные штрафные санкции. Родичи будут ворчать, но подчиняться. Они его почему-то обожают до фанатизма. Возможно, из-за раннего сиротства.

В большой семье Мелвина але Клайна дети не были часты, и каждое новое рождение, почти как у эльфов, оборачивалось громадным праздником. А тут прехорошенький мальчишечка-сирота, которого можно безнаказанно воспитывать, читай, безжалостно нежить и баловать, всем! Как при таком уровне избалованности Мел не вырос законченным г…ком, для Киры до сих пор оставалось загадкой. Ответ на нее существовал лишь в теории – перекушать можно всего, даже вседозволенности. И в один прекрасный момент это понял даже умница Мел. Понял и стал воспитывать себя сам, а там уж и команда подтянулась.

Веселая болтовня и любование летящей красавицей развеяли мрачноватое настроение Рода, вызванное странным поведением бывших однокурсников. Друзьями он их не считал, но в приятели записывал всех учащихся своего факультета по определению. От таких ни удара в спину, ни кражи не ждешь. Доверчивым идиотом парень не был, но, пока не получил обратных доказательств, предпочитал думать о тех, с кем общался, в позитивном ключе.

Сейчас дядя, сам того не подозревая, или же, как рассудила бы проницательная Кира, совершенно сознательно и расчетливо отвлек племянника от неприятных дум, переключив на мысли о друзьях и обыденном. Но то, что паладину нравятся сладости с мятой, Кирана уже давно приметила, так что Трауль никого не обманывал. Просто расставил акценты. Ужин и сладости после приключений и приведения себя в порядок окажутся к месту для всех.

И нет, циничного расчета в его действиях не было, лишь поразительная для всех окружающих своевременность. Слишком долго Трауль исполнял миссии Могуществ Мира. Это не прошло бесследно. Циником и мясником его служба не сделала, но четкая поразительная проницательная своевременность действий, мыслей и решений стала сутью мужчины.

Ужин пусть и был ранним, но перемещения по мирам и напряженная работа сказались. Проголодаться, а не только возжелать сладостей, успели все. Как оказалось, не только команда Киры. Вернулся Альрау и, что еще более поразительно, заглянул на огонек Дейгон. А ведь Кирана была уверена, что справляться с неловким смущением жнец будет не меньше месяца. Впрочем, опять похудевшее, пусть и вполне импозантное с аккуратной эспаньолкой лицо нового приятеля говорило лучше вороха слов. Где бы ни «гулял» Дейгон, для него прошел не денек-другой, а куда больше.

Смущение проступило на лице жнеца, когда он сопоставил временные потоки миров и осознал, что расставание незадачливого жениха с невестой было совсем недавно.

– Я не вовремя?

Спрашивал он у паладина, как у хозяина дома и в некотором смысле коллеги, но Кира вмешалась почти бесцеремонно, сознавая свою правоту:

– Почему это не вовремя? Удивительно точно!

– Как раз к ужину! – не удержался от комментария подошедший Альрау.

Он сам не понимал, почему его начинает несколько раздражать этот могущественный, начавший одеваться в соответствии со статусом импозантный красавец, с большим… хм… мечом.

Правда, сейчас меча у Дейгона на поясе не было. Но это ничего не значило. Жнецы могли вообще не носить оружия при себе и призывать его в руку по мере необходимости. А что таскали частенько, так привычка – вторая натура.

Зато вместо меча имелся наборный пояс, каждая бляха которого оказалась исполненным с дивным изяществом медальоном. И отражали чеканные изображения не батальные сцены или героические лики, а цветы. Ни один, насколько смог разглядеть Альрау, не повторялся. Сложно было представить типа, подобного живому орудию Могуществ, франтом или любителем гербариев, но, с другой стороны, вот он. Идет по коридору рядом и вычеркиваться из реальности не собирается. Что ж, реальность в очередной раз доказала свою абсолютную нелогичность и непредсказуемость. И с этим обрису обставалось только смириться. Переделать сумасбродную Вселенную по логичному лекалу, почему-то Альрау был совершенно уверен, не получится.

С другой стороны, на все воля Творца, и если он не создал Универсум в рамках логики, значит не посчитал нужным. Или же, что более вероятно, во всем сущем высшая логика была, но она оставалась для Альрау непостижимой. И, что обидно, почему-то безопаснику все яснее казалось, что Киране и ее друзьям эта логика видится гораздо яснее, чем ему самому. Нет, умнее он бывших студентов не считал, зато насчет личной зашоренности начинал все сильнее сомневаться.

– Вот-вот, мы же приглашали, ты пришел! Точность, как говорят на Земле, вежливость королей! – поддакнула Кира. – Идем за стол! Что в меню, пока не знаю, но точно что-то вкусное!

– У нас мороженое с цветными зефирками на десерт! – поделилась радостью Алия, аж засияв в прямом смысле этого слова от восторга. Радужные всполохи прошлись от кончиков крылышек до макушки. Род от милых фокусов любимой тоже разулыбался.

Что еще более странно, засиял, пусть не в прямом смысле этого слова, даже Дейгон. Нет, не от перспективы вкусно покушать, а от того, что его приняли, поняли и ждут. Шпилька Альрау не была подлой или исполненной ужаса перед жнецом, это была самая типичная реакция одного малознакомого мужчины на другого, пытающегося войти в его близкий круг.

Дейгон расслабился и галантно предложил руку Киране. Та запросто приняла. Компания проследовала к столу, где уже были расставлены приборы для всех присутствующих. Даже для только-только прибывших.

Жнец едва удержался от ностальгического вздоха. Как давно он не ужинал не на каком-нибудь пафосном мероприятии, организованном в честь живого орудия воли Творца, а в такой камерной обстановке в доме, куда был с охотой приглашен. Пожалуй, со времен юности, казавшейся старым сном. Гость чуть кривовато улыбнулся.

Не зря он решился последовать велению души и принять приглашение. Правда, сначала чуть-чуть ошибся, решив, что нашел суженую. Потому как лишь избранницы искали общества жнеца без трепета и ужаса. Но то, как повернулось дело, ему нравилось больше. Права Кирана, они еще слишком молоды для бремени официальных оков. Приятно проводить время в хорошей компании ему никто запретить не может! Нет таких законов и нет у него внутреннего запрета на общение с юными служителями Могуществ!

В первые несколько минут никаких серьезных тем за столом не поднималось, но потом Род не утерпел и спросил у обриса:

– Ты успел глянуть на команду Шиаро?

Утаивать информацию от жнеца, воплощавшего собой представление о справедливости и карающем мече Творца и Могуществ, Альрау смысла не видел, потому ответил:

– Успел. Эльф чист. Пелена есть на орке и тритоне, но иная. По ощущениям, автор тот же, сменилась направленность. Желание подражать действиям команды Пиа при исполнении дипломного проекта. И да, с тетей Илы эти студенты мельком встречались на вечеринке перед окончанием курса.

– Вы там не были, – отметил Трауль, обратившись к племяннику. В дела ребят он с бесцеремонностью нос не совал, но старался держать руку на пульсе.

– Нас звали, но мы уезжали в имение Мелвина, уже ответили согласием его родным, – пояснила Кирана.

Она опустила тот факт, что соглашались они только потому, что вечеринка в корпусе для всех трех курсов уже была, а перспектива междусобойчика вне стен университета компанию не слишком вдохновила. Квасить и безумствовать, если уж нападал такой стих, друзья предпочитали исключительно в обществе друг друга. А то ведь недогадливый Род легко мог оказаться после вечеринки в одной кроватке с Пиа и брачным перстнем на пальце. Это в планы команды никак не вписывалось.

– Речь о дипломном проекте ребят. Конструкт фиала с их работы скопировали две группы однокурсников по наущению родственницы одной из студенток. В результате пострадали сами и подвергли опасности команду Кираны, – коротко пояснил Трауль, внимательно отслеживая реакцию гостя.

Но нет, рука того к мечу не потянулась, лицо не закаменело маской принимавшего высшую задачу создания. Значит, что бы там с командами, хищением интеллектуальной собственности и внушением преступных намерений ни происходило, угрозы для Высшего Равновесия в мирах оно не несло. Персоной, приговоренной к мечу жнеца, не осуществлялось. Будь по-другому, Дейгон бы уже не сидел за столом, внимательно слушая собеседника, а мерцал, исчезая. Потому меч жнеца и именовался неотвратимым возмездием, что действие его было эффективнее и надежнее самонаводящейся боеголовки. Такое оружие было способно мгновенно отыскать и уничтожить цель точечно: от одного преступника до целого мира, преступившего Закон.

И ни малейших проблесков смущения, или тем паче стыда паладин Трауль при провокации не испытывал. Ему просто надо было знать. Потому и пошло в ход самое доступное на настоящий момент средство. А что оно живое и близко, так даже лучше. Удобнее отследить реакцию.

Кира мысленно согласилась с логикой опекуна, хоть и не могла полностью одобрить такой подход к симпатичному гостю. Но паладин делал то, что считал должным, нужным и оптимальным, не углубляясь в дебаты и не поднимая вопрос на голосование.

И, как подметила Кирана, жнец мгновенно понял и принял логику действий хозяина поместья. Они обменялись быстрыми взглядами, все порешали и решили никого не лишать живота. Юных служителей Могуществ спокойно оставили за кормой этих решений не потому, что не доверяли и проверяли, а банально не сочли нужным вмешивать молодежь в такие мелочи. Право, сущие пустяки, мороженое с мятными зефирками куда важнее.

О нет, жестокими садистами ни жнец, ни паладин не были. Но работу свою делали столь привычно, что уже не останавливались для анализа многократно пройденного пути. Так не станет простой обыватель пытаться вникнуть в то, как он дышит, жует или глотает. Рефлекс. Очень специфический, выработанный специалистом редкой квалификации. А что один в отставке, а у второго выходной, так у рефлексов выходных не бывает, ведь всякое в жизни бывает, ненароком задохнуться никто не желает.

Альрау тоже просек обмен взглядами соседей по столу, даже смысл определил и… успокоился. Великого замеса и угрозы Ильреону не предвидится, а потому можно спокойно поужинать. Да, пожалуй, немного обидно, что он обычный обрис и ни до звания паладина, ни до сути жнеца не дотягивает. Но, положа руку на сердце, хорошо, что не дотягивает. Быть таким, как эти двое, слишком большая ответственность. Он не претендует, хватит радужной метки на запястье. Он и ее-то не просил, но что вышло, то вышло, назад не отыграть.

Все-таки обрис слишком любил точность и четкость. В делах же Могуществ очень многое было завязано на таланте, даре или, как это правильно сформулировать, Альрау не до конца понимал, на чувстве высшей правильности. А он этого чувства был почти полностью лишен именно в силу своей приверженности логике. И, пожалуй, лишен к счастью. Это ж все представление о мироздании на слом пойдет, если дар видения откроется.

Так что место в команде ему подходило идеально. Тут предоставлялась возможность следовать интуитивно-правильным путем, выбранным Кираной или этой крылатой невозможной Ильм, либо поэтапно решать те части общей проблемы, где нужен его дар и где не идет на слом цепь разумных выводов.

А что Кире явно по вкусу странный жнец, так это всего лишь мимолетное увлечение. Ничего серьезного. Влюбленной до одури девушка не выглядит. И не его это дело, чем занимается але Мрайс в свободное от командной работы время. Ведь так? Вон пусть паладин целомудрие своей опекаемой девицы блюдет, у него хорошо получается, когда не нужно. Рука тяжелая. На лице синяк давно не виден, а кожа болеть начинает, стоит только на Трауля глянуть. М-да, понятие фантомных болей обрису было чуждо в теории, но практической стороной его он проникся в полной мере и повторять материал «для закрепления» категорически не желал.

– Будете теперь искать эту даму, спровоцировавшую горсть проблем, или передадите заботу стражам? – заинтересовался Дейгон стандартной процедурой восстановления законности, порядка и наказания виновных, не подлежащих свиданию с мечом жнеца.

– Как решит руководство университета Основ Мироздания, – дал информацию о правилах Альрау. – Университет – автономная структура, законы Ильреона соблюдаются лишь в рамках регламентов внешней деятельности. Таково соглашение с Храмом Воплощенных в Кристаллах Могуществ.

– Хм, но речь идет не о самих студентах, а о родственнице, – сразу запутался в юридических тонкостях Дейгон.

– Зато основная проблема – дипломные работы – вопрос исключительно университета, – сразу выявил главное Мелвин, только что десертную ложечку многозначительно вверх не воздел. Паладин и Альрау подтвердили его мысль согласными жестами.

Жнец явно почувствовал себя крайне далеким от такой своеобразной трактовки законов, понимаемой всеми присутствующими, кроме него самого.

Кира, сидевшая по правую руку от гостя, украдкой погладила его по запястью и беспечно предложила:

– Не ломай голову. Жнецы созданы великим Творцом из особого теста по уникальному проекту. Ты не можешь, да и не должен реагировать на ситуацию так, как другие. Углубленный самоанализ и душеные терзания возвышают, но для тебя этот вариант приведет лишь к снижению эффективности. Понимание правильности у тебя прописано в подсознании.

– Что значит отличница! – похвалил подругу Мелвин. – Я так внимательно лекции по Структуре Мироздания и живым воплощениям воли Творца не слушал. У меня от них голова болела сильнее, чем пылало в груди стремление прослыть лучшим студентом курса!

– Я в тебя сейчас зефиркой брошу, умник, – пригрозила Кирана, которой предмет и впрямь давался легче многих сокурсников, но вовсе не из-за большего усердия или природной гениальности. Тут, скорее, речь шла об особенностях ее расы.

– Голубой, пожалуйста, – подчеркнуто серьезно попросил в ответ друг. – Остальные совершенно не сочетаются с цветом моей рубашки и жилета.

Трауль рассмеялся первым, затем вирус веселья охватил всех присутствующих.

– Нет, если кидать, то зефирки всех цветов, – с милейшей из улыбок, вызвавшей невольную дрожь «дошутившегося» Мелвина, отметила Алия.

Она ничуть не смущалась такой откровенной провокации и издевательства над другом просто потому, что ни провокацией, ни издевательством такое действие не считала. Впрочем, красавчику несказанно повезло. Зефиркам нашлось более полезное (опять-таки с точки зрения але Ильм) применение. Ими крылатая без зазрения совести пичкала своего пса.

Едва девицы на полянке уснули, как черный гигант посчитал свой терапевтический долг исполненным и присоединился к любимой подруге. Назвать Алию хозяйкой Тучки язык бы ни у кого не повернулся. Друг или компаньон подходило куда больше. После пребывания в ипостаси бестелесности Алия и призрачный пес сроднились на гораздо более глубоком уровне, чем обычный человек и его четырехлапый спутник. Потому и Кирана не стала уточнять, не повредит ли собаке столько сладостей. Одно дело, обычный пес, для которого сладкое почти что яд, другое, миролюбивый черный монстр, в которого превратился Тучка. Он, небось, способен переварить вообще все, начиная от зефира и заканчивая ядерным топливом.

Зефирки, между прочим, оказались воистину чудотворным элементом трапезы. Может, повара у Трауля в них добавляли не только сок, а еще капельку волшебства, стряхивая на блюдо пыльцу с малолетних феек? На кухню те легко могли пробраться без всяких особых приглашений, ориентируясь на место, где куча вкусного. И крылатую мелочь особенно даже беспокоить бы не пришлось, с крыльев молодняка пыльца летела сама по себе везде.

Мирным и веселым оказался вечер. По негласному уговору, все вопросы были отложены на завтра.

Девчонки спали под присмотром феек, тройку Шиаро все-таки оставили на ночь у целителей, чтобы понаблюдать. Родственникам о возращении студентов должны были сообщить, но, вероятно, сдвинули временные рамки прибытия, чтобы не бороться с наплывом жаждущей общения толпы. У Граха и Эхинда клан и род исчислялись десятками членов, каждый из которых посчитал бы своим долгом повидать вернувшегося студента и попытаться сломать ему пару-другу ребер, то есть стиснуть в горячих объятиях.