Радужные метки на запястьях перенесли команду сразу в зал Храма Могуществ, ориентируясь лишь на цель перемещения и данное разрешение нематериальных работодателей.

Величественные колонны-кристаллы и многочисленные арки окон-порталов к мирам с потенциальными заданиями уже не повергали новоявленных служителей в транс восхищения. Они как-то поразительно быстро адаптировались к излучению Могуществ. Или теперь их от этого состояния защищала метка?

Могущества только успели выдать нечто патетично-приветственное, но озвучить право выбрать задание или что-то рекомендовать не успели. Алия уверенно направилась к одному из окон, показывающему какую-то желтовато-серую, как старая кость, равнину и черную башню на ней.

– Нам туда! – все-таки проинформировала крылатая причудница друзей, прежде чем первой шагнуть в окно-портал.

Вопроса насчет уверенности в выборе и конкретной проблемы за этим окошком, а также уточнить, почему Алия собирается прыгнуть в портал, а не воспользовалась меткой, никто не успел. Даже Воплощенные Могущества. Или последние, столь же причудливые на свой манер, как але Ильм, не видели в уточнениях необходимости? Есть портал в мир с проблемой, есть служители с меткой, вот пусть проблема и решается специально назначенными для этого созданиями. К чему плодить лишние сущности?

Миг, взмах крыльями и девушка уже исчезла в портале, совершенно не заботясь о том, как ее будут догонять друзья и будут ли догонять вообще. Правда, в случае Алии, крылатая бестия была абсолютно уверена, что точно будут и очень спешно. Вот и не озаботилась формальным ожиданием и пустыми диалогами. Род только коротко вздохнул и побежал к порталу. Оставлять свою загадочную красавицу один на один с неведомой реальностью было никак нельзя. Да и неведомая реальность пока ничем не успела насолить команде, чтобы поступать с ней вот так жестоко.

Остальная часть группы вынужденно последовала за первой двойкой. Вся компания оказалась на равнине, ровной, как шахматная доска или отшлифованная гигантским напильником плита. На некотором отдалении высились неровные пики гор, вполне живописные, пусть и мрачноватые, сугубо на любителя-пессимиста. А здесь была искусственная гладкость, не считая чуть склоненной направо черной башни, в этаком цветовом исполнении выглядевшей вовсе не зловещим строением, а единственным кариозным зубом больного, до которого не добрался протезист, уже подготовивший себе плацдарм для искусственной челюсти.

Моросил мелкий противный дождик, не холодный, не теплый, вообще никакой. Капли оседали на волосах, превращая прически всех, кроме уникумов вроде обриса, во влажные мочалки.

Уж на что Кирана любила осень с разнообразием дождей, а и то поморщилась. Не понятно почему, эта небесная влага из серого комковатого низкого неба ей была противна. Алия понятливо покивала и выдала:

– Когда сделано вот так, ради страданий, а не для красоты, гадость!

Рядом согласно, будто понимал, о чем речь, гавкнул пес, на густую шерсть которого влага оседала мелкими туманными каплями.

– Куда нам? – пользуясь подругой, как компасом, обреченно уточнил Мел, уже даже не пытаясь спасти прическу. Пожалуй, после этой эскапады он рискнет воспользоваться заготовленным фиалом красоты, если Кира признает его относительную безопасность.

– Туда, – Алия махнула ручкой и крыльями в сторону неприятной башни.

– Кто бы сомневался, – буркнул Мелвин, совершенно убежденный в том, что если в этом месте есть какое-нибудь проблемное и откровенно опасное место, то подруга именно его и выберет конечной точкой приключения.

– Никто, – согласилась Кирана.

Обрис только хмыкнул. Но что странно, долго идти до башни компании не пришлось. Казалось, они лишь начали путь, и вот уже стояли у наклонной стены. Вот только ни единой двери или окна в строении не имелось.

– А где вход? – с ходу выпалил Род, цепким взглядом ощупывая кладку. Даже задрал голову вверх, но и там было все то же, что и внизу: ни окон, ни дверей на какой-нибудь невообразимой высоте для сбрасывания лестниц или вызова их магического аналога.

– Его замуровали, – пояснила Алия.

– Делаем фиал? – практично спросила Кира, пока Род не предложил что-нибудь взрывчатое из своего арсенала плетений.

– Нет, долго, сейчас так открою, – качнула головой але Ильм и положила ладошки на старые камни.

Крылья девушки затрепетали, с них сорвались ярко-синие искры, которые словно прожигали камень. Не прошло и нескольких секунд, как дверь действительно проявилась. Она не была створкой с ручкой. Просто провал в темное нутро башни.

Альрау смотрел на процесс снятия заклятия нерушимого узилища в состоянии молчаливой оторопи. Вот так, без могущественных приемов традиционной магии, без жертв и ритуалов, без фиала с конструктом, лишь используя что-то из наследственного дара, ликвидировать чары вечной тюрьмы – этакого шоу он никогда прежде не видел и вряд ли увидит потом. А вот любых других трюков, как подсказывала обрису дурниной вопящая интуиция, он еще навидается в избытке. Все только начинается.

И содержимое этого понятия бывшего безопасника ничуть не радовало. Будь он в одиночестве, охотно скользнул бы в подпространство, особую складку мироздания, доступную любому носителю крови обрисов. Но это означало бы оставить остальных членов группы один на один с неведомой угрозой. Пожалуй, в этот момент Альрау невольно пожалел о том, что паладин Могуществ Мира Трауль Тингордиан не входит в их компанию. С ним рядом было бы спокойнее, особенно спокойнее за эту кучку юнцов.

Алия же снова первой, не дожидаясь чуть замешкавшихся, потому как не сразу сообразили, что проход открыт, друзей, вбежала в проем башни и вприпрыжку помчалась по крутым ступеням лестницы, лишенной перил. Помчалась не вверх, а вниз.

И никакая крутизна девицу не смущала, она не столько бежала вниз, сколько парила над ступеньками. Действовать столь же проворно никто из друзей не мог, потому как левитировать не умели, а собирать собственные кости внизу не планировали.

Светильников не было, зато сами ступени светились тусклой желтизной, придававшей окружающему пространству и живым посетителям какой-то болезненный вид.

Если путь вверх кончался где-то на неширокой площадке перед высокой дверью, то дорога вниз привела экскурсантов к началу длинного коридора. Как все это – лестницы и коридор – умещалось в башне – непонятно.

«Наверное, это тоже не евклидово пространство, а какое-то совсем иное, где не только параллельные прямые пересекаются, а и лента Мебиуса является не более чем ровной дорожкой через инфернальный лужок», – невозмутимо рассудила Кирана, отчетливо понимающая: реальность немагическая и магическая – это две очень большие разницы, которые, весьма вероятно, друг друга даже в зеркалах отродясь не видали. Или видали только в них.

Совершенно чистый, ни пылинки, ни комка грязи, ни паутинки в углу, коридор, как и вся башня, был пустынен, тих и тускло освещен все в тех же нездоровых оттенках желтизны. Команда, в отличие от беспечной Алии, шла настороженно, готовая бежать, защищаться или прятаться в зависимости от ситуации. На пряничный домик доброй волшебницы все это не было похоже ни капельки. Пахло вообще странно, ничуть не пряниками, но и не сыростью, а почему-то раскаленным металлом, пергаментом и чернилами.

Коридор хоть и был относительно широк и длинен, тоже обладал свойством конечности. Завершался он вовсе не дверью, как лестница наверху, а просторным помещением. Если бы не масштабы, его можно было назначить кабинетом. Во всяком случае, здесь имелся громадный стол с каменной столешницей, заваленной кипами бумаг, свитками, кристаллами и табличками. Пространству рядом отводилась роль чертежного, только чертили не на столе или вертикальной доске, а прямо на полу и разноцветные схемы точно не были чертежами уютного дачного домика или особняка.

За громадным столом нашелся и живой хозяин кабинета – худой, седой старичок с всклокоченными волосами, густой короткой бороденкой, кустистыми бровями и совершенно безумным взглядом выцветших голубых глаз. Одет был местный житель в какое-то рубище неопределенно серого цвета, испещренное щедрым набором столь же выцветших пятен разного рода. Судя по всему, перед этим чудиком вопрос смены одежды никогда не стоял не то что принципиально, а и вообще никогда не стоял.

Компания в некоторой озадаченности изучала увлеченно строчащего что-то на пергаменте старичка. По губам его бродила безумная улыбочка.

– У дедушки, кажется, в голове птички гнездо свили, – тихо высказал мнение о сумасшествии старичка Мел. И Род невольно с ним согласился, когда дедок разразился дребезжащим смехом, ничуть не похожим на веселье пожилого человека.

Однако ж, безумие безумием, а дедушка не был полностью отключен от реальности. Незваных гостей он заметил и подарил им еще один торжествующий смешок и хрипло объявил:

– Опоздали! Моя смерть не спасет вас! Моя месть уже встала на крыло и даже если ее не спущу я, очень скоро оковы не сдержат его силы!

– Дедушка, здравствуй! – выступила Алия из-за широкой спины Рода, инстинктивно пытающегося загородить хрупкую подругу от любой возможной беды.

– Внученька? Аля? – все безумие и ликование сумасшедшего, упивающегося предвкушением жестокой мести, враз покинуло старика. Радость встречи смешалась на его лице с ужасом неизбежно надвигающейся катастрофы. – Ты?.. Как?.. Ты выжила?.. А я-то считал, никто не уцелел в том огненном шторме, что устроили служители Алого Пятиединого на месте нашего замка. Они пленили меня, бесчувственного, сковали и кинули в узилище. Просчитались лишь в одном, башню творил наш далекий предок, и она, отведав моей крови, стала не тюрьмой, но бастионном последней защиты, дала возможность подготовить достойную месть. Я сотворил орудие возмездия врагам! Тем, кто считает себя истинным светом, но служит не свету и не тьме, а лишь грязи, марая всех, до кого смогли дотянуться!

Распалившийся было старик, бахвалившийся своим превосходством над недругами, снова вздрогнул, будто очнувшись от наваждения, и горячечно зашептал:

– Но ты жива… Жива! Что же я, старый дурак, натворил? Я ведь и впрямь не сдержу его! Гибель в яром пламени придет за всеми!

Теперь старик не производил впечатления фанатика или безумца, упивающегося местью. Он беззвучно плакал, с искренней любовью разглядывая Алию, по впалым щекам катились слезы.

– Не плачь, дедушка, – Алия шагнула навстречу вставшему из-за стола старику и обняла его, ладошками вытерла слезы. – Мы со всем справимся и пойдем туда, где ты будешь свободен не только в башне-бастионе. Ты ведь любишь животных и они тебя.

Тучка в подтверждение слов девушки интенсивно работал хвостом и, радостно вывалив язык, скакал вокруг парочки. Пол от прыжков пса не ходил ходуном только потому, что был каменным. Остальная команда на миг-другой ощутила себя незваными гостями на чужом празднике.

– А дракон погибели? Он уже сотворен! – растерянно уточнил старик.

– Мы отправим его туда, где он тоже обретет свободу и радость, – пообещала крылатая красавица доверчиво внимающему ей пленнику башни.

Остальные слушали молча, просто потому, что не понимали ничего. Совсем ничего.

– Отведи нас к нему, – попросила Алия и все-таки расщедрилась на крохи информации прежде, чем друзья и хмурый Альрау принялись атаковать ее вопросами: – Сначала нам нужно сделать фиал-портал, который отправит дедушкино создание в предназначенный ему мир. Здесь ему оставаться нельзя.

«Если кого-то зовут драконом погибели, я однозначно предпочту не быть с этим „кем-то“ в одном мире, даже если он просто боевой хомячок с блатным прозвищем», – мысленно согласилась Кирана и выдохнула призыв:

– Уль!

– Мел, считаем? – придвинулся к напарнику по поиску смысла содержимого фиала Родгард, сразу после того, как выслушал сбивчивый шепот на ушко от бесценной подруги, вываливающей информацию по компонентам.

Красавчик только согласно качнул головой и вытащил свой блокнот. Друзья углубились в расчеты, повинуясь собственному интуитивному дару, и очень скоро выдали рецепт:

– Три доли чистой радости – здесь, – палец Мела ткнул в старика.

– Две доли свободного ветра в крыльях, – ладонь Рода описала круг и раскрылась птицей у груди Алии.

– И одна – ярого пламени, – рука Мелвина махнула куда-то в район пола.

– У вас всегда так? – задумчиво уточнил Альрау у Киры.

Насколько помнил обрис, в других командах ингредиенты фиала уль были попроще и являли собой всего лишь концентрат четко выраженных чувств, собранных студентами у носителей требуемого состояния. По сути, как считал обрис, фиалы были лишь сосредоточием энергии особого настроения, преобразованного студентами так, что становились материалом для сотворения порталов. Само Мироздание наращивало вокруг «сбора» нужные нити, открывая врата в заданную точку. А эти… в случае со спасением императора он допускал нестандартность исключительной ситуации, однако ж опять…

– У нас по-всякому, – задумчиво прокомментировала Кирана. – Но заурядной бытовухи почти не бывает. Это же скучно!

И после едва заметной паузы добавила нечто странное, уже скорее для себя и совершенно не понятое обрисом, расшифровываемое только на уровне эмоционального посыла:

– Талант не пропьешь, как фисгармонию.

Что его новая компания – сборище уникальное, Альрау уже уяснил, потому только хмыкнул и предпочел не вмешиваться в процесс, а подстраховывать, если что-то пойдет не так. Ему оставалось только надеяться, что он сможет и успеет. Все-таки ситуации бывают разные, миры и обстоятельства тоже. Это вам не университетские залы, где, по правде говоря, он и его работники совсем недавно тоже изрядно облажались. А смотреть в глаза паладину и держать ответ, если с его юными родственниками приключится беда, Альрау не пожелал бы и врагу.

Пока обрис занимался коротким анализом, Кира начала действовать. В фиал отправились радость старого узника, свободы полета от Алии, а за третьим компонентом направились все вместе туда, куда повел команду хозяин башни. Как подозревала Кирана, прямиком на встречу с тем самым «боевым хомячком», обладателем говорящего прозвища.

Переход из коридора башни в громадную, пышущую жаром пещеру прошел почти буднично. Дедушка шел уверенной и вовсе не старческой шаркающей походкой. Он почти летел над камнем пола с легкостью, какая бывает не всегда присуща и молодым.

Ради того, чтобы проводить гостей к дракону погибели, дедушка даже перестал сжимать тонкие пальчики внучки и возглавил шествие. Очень своевременно, потому что Род не утерпел и спросил:

– Аля, почему он считает тебя внучкой?

– Она была моей тенью в этом мире, я помню часть ее снов, – повела плечами крылатая, отвечая странное так, что оно звучало естественнее некуда. И закончила девушка совершенно уверенно и убежденно: – Корвус але Грай – мой дедушка!

– Дедушка так дедушка, – смиренно согласился Родгард, радуясь уже тому, что подруга пожелала прихватить из нового мира только старого узника, а не что-то или кого-то более опасное. Ведь чем может быть опасен старичок? Ведь так?

Дорога по коридору, пологий спуск вниз и вниз привел к глубокой каверне с раскаленной магмой, отгороженной от подземных этажей башни лишь тонкой магической мембраной. А в каверне, как в теплом озере на мелководье плескался громадный серебряный дракон. Крылатый, огнедышащий гигант.

– Упс, вот тебе и боевой хомячок. А дедушка-то у нас, оказывается, не просто репрессированный черный маг, а профи-химеролог, – задумчиво проронила Кирана, оценивая стати «зверька» и в чем-то даже начиная понимать тех, кто пытался стереть с лица земли весь род таких талантливых творцов живых кошмаров. Если знаешь, что у тебя под боком работает семейный заводик по производству атомных бомб разного сорта, то и не так забегаешь, любые аргументы найдешь и любые силы мобилизуешь.

– Здорово, правда! – восторженно прокомментировала Алия, для которой профессия свежевыбранного родственника не была секретом.

– Здоровей не бывает, – в легкой оторопи покивал Родгард, не зная, какие чувства его обуревают сильнее: ужас перед громадным драконом, чье дыхание первородный пламень, или восторг от созерцания великолепного создания.

Мел лишь скроил нечитаемую гримасу. Его зверушки подобных габаритов нисколько не привлекали. Те, с кем невозможно гарантированно справиться, вызывали у парня рациональное опасение. А дома он предпочел бы держать смирную нелинючую кошку. Мягкая шерстка, большую часть времени занята своими делами, красива.

Дракон, на взгляд Киры, масштабами превосходил самых гигантских динозавров, каких реконструировали люди на Земле, но был изящнее, гибче и явно смертоноснее. Своего создателя зверь заметил, но преданной радости или желание облизать щеки творца, как поступил бы пес, не проявил. Хорошо хоть не напал. А то ведь и магическая мембрана-граница могла лопнуть, как шарик.

Следовало действовать поскорее, пока Алия не ринулась тискать животинку, у которой вместо шкуры оказались мифриловая или адамантовая броня с мифриловым напылением, а кровь гарантированно походила на плазму. То, что подруге удастся безнаказанно воплотить в жизнь свою тягу к новой твари, компания почти не сомневалась. Она ж умеет бесплотной становиться, а вот за себя никто ручаться не мог. Потому на Киру почти с мольбой поторопиться уставились три пары глаз. Селить дракона в Ильреоне точно не хотелось никому. Даже, вот счастье-то, самой але Ильм!

Кирана протянула руку в сторону великолепно-устрашающей химеры и дополнила фиал пламенем. Законченный состав засиял в красно-оранжевом зареве пещеры ослепительно-белым. Девушка сжала сосуд, приводя его содержимое в действие.

Прямо перед драконом распахнулся здоровенный портал в мир бушующего огня. Тут не было неба, земли, тем паче не имелось воды, всё и вся было пламенем и расплавом. Камня или металла – не разобрать. Даже через защитную мембрану на команду пахнуло диким жаром, таким, что начинали курчавиться волосы, гореть кожа на лице и руках. К счастью, портал не простоял долго. Едва дракон, почуявший свободу, взлетел, взрывая лаву, присоединяясь к похожим на него хищным и свободным созданиям. Распахнутое окно беззвучно схлопнулось, не оставляя следа.

Старик проводил свое живое орудие мести прощальным гордым взглядом и вернулся к любованию внученькой. Подросла-то как, похорошела! Алию он принял за родню без тени сомнения. Узы, прежде связывавшие его с родом, соединили Корвуса але Грай с Алией але Ильм не столько по силе родства и крови, сколько по силе магии и желания двух людей, так отчаянно желавших быть друг для друга родными. Таким правильным мечтам должно и нужно сбываться! Вот они и сбылись!

Радужные метки на запястьях засияли, возвращая исполнителей обратно.

«И это все?» – моргнул Альрау, побывавший на задании исключительно в качестве статиста (весьма непривычной для себя роли), и тут же насторожился.

В Храме среди величественных кристаллических колонн было очень легко затеряться, но не настолько, чтобы потеряться совершенно. Рода, Мела, Киру обрис видел превосходно, развидеть при всем желании не получится, зато Алию и ее новоявленного родственника и след пропал. Не было и громадной собаки.

– О, спорить готов, потащила устраивать деда в свой питомник, – ответил на незаданный вопрос Род.

– Куда? – почти беспомощно выдохнул обрис.

– В поместье Ильм, где у Алии кого только нет, ну, может быть, нет дракона из лавы, зато теперь есть дедушка, который такого дракона сможет сделать, если любимая внученька пожелает. И любого другого зверька сотворит, – ответила Кира.

– Надеюсь, не пожелает, – от всего сердца выпалил Мел, передернув плечами.

– Почему? – в диалог вмешались молчавшие до этой секунды Воплощенные Могущества. – Вы привели в Ильреон замечательного химеролога с лабораторией, он будет нужен миру и нам. Творение в радости, а не в черном отчаянии, несет пользу мирам. Мы уже знаем, какие поручения дать мастеру.

– С лабораторией? – попробовала уточнить единственный непонятый момент Кирана.

Вместо устного пояснения одно из окон-порталов подернулось пеленой, меняя образ дна океанского на вполне узнаваемый пейзаж – вид на поместье Ильм.

Вроде бы все было привычно и знакомо: дом из светлого песчаника, беседки, лес вокруг и куча живности: порхающей, ползающей, скачущей, всякой. Но новое все-таки не заметить было крайне сложно. Неподалеку от поместья возвышалась та самая черная башня – лаборатория дедушки Корвуса. Теперь уже она имела лишь легкий наклон влево.

Как раз сейчас у основания башни стояли Алия и ее новый дедушка, они о чем-то беседовали, а черный пес носился неподалеку, восторженно познавая реальность в ощущениях.

Убогое рубище старика успело смениться на свободную тогу, которые так любили исследователи, сутками пропадавшие в лабораториях. Серые космы Корвуса теперь были чисты и оказались лунно-белыми. Не как облака, как серебро луны. Теперь, пожалуй, старик стал выглядеть импозантно. И больше ничуть не напоминал старого безумца на краю гибели. Гибели своей и уготованной в отчаянии всему миру, сподобившемуся довести до ручки гения.

Как такое чудо успела сотворить с дедушкой Алия за те несколько секунд, которые друзья потратили на перемещение в храм, было совершенно непонятно. Если только Могущества поиграли со временем. Что ж, они могли. На своей-то территории, если считали целесообразным.

И целесообразность эта мерилась отнюдь не человеческим сознанием. У любых Могуществ она очень специфическая. Вот сейчас явно довольны, что Алия приволокла в Ильреон живую бомбу замедленного действия. Хотя… если вспомнить орду студентов весьма специфического университета с уникальными талантами, станет ясно, что таких бомб в мире имеется не один десяток, потому плюс-минус одна роли не играет. Система как-то отлажена, работает и до сих пор не рухнула. Даже если кто-то, не будем показывать пальцем на скептика Альрау, был очень долгое время уверен, что непременно рухнет вот-вот.