Пока парень, долгогривый, как дикарь, пусть последние никогда не придавали своим патлам такой ухоженный вид, пытался сориентироваться на следующей цели, император поймал на себе задумчивый взгляд девушки со светящимся шаром.

Это не был откровенный взор, каким женщина смотрит на мужчину. Скорее сам император так бы смотрел на хороший клинок или фибулу. Одобрительно, с легкой заинтересованностью, но без истовой жажды обладания.

– Эруса? – приподнял бровь император, выбрав самое нейтральное из именований. Семейного статуса служительницы Могуществ он не знал, потом и употребил обычное «высокая госпожа».

– В том мире, где я росла, некогда, многие столетия назад, тоже был великий император. Вы похожи на его статуи, что дошли до потомков, – пояснила Кира причину излишка внимания.

Но о том, насколько плохо кончил бедолага Юлий, просвещать клиента не стала. Он и так уже почти состоявшийся параноик от негативного влияния соседнего измерения, так зачем усугублять клиническую картину?

– За третьим компонентом туда, – мотнул головой в направлении дверей кухни Мелвин.

– Надеюсь, там двуногое разумное, а не новая собака другой породы, – проворчал на ушко Алии здоровяк Род, двинул вперед и тут же рефлекторно отшатнулся назад с возгласом: – Йопти ж, демоны, тролль!

При этом каким-то проклятым чудом парень, подавшись обратно, ухитрился оттоптать конечности только-только исцеленному посвящением от фингала и лысины Альрау. А из-под ног мужчин с возмущенным шипением вышмыгнула здоровенная серая кошка.

– Так демоны или тролль? – под переливчатый смешок але Ильм попыталась уточнить Кира, ничего не способная разглядеть из-за широкой спины друга. Но уточнила без страха. Шум на кухне царил вполне себе рабочий и запахи витали съедобные. А не кровь-кишки, так что паниковать никто не спешил. Демоны и тролли тоже бывают разные. И к поварскому ремеслу может оказаться склонным создание любой расы. Несклонным, к сожалению, тоже.

– Кошка! Чуть не грохнулся! Разлеглась на проходе, пока не наткнешься, не увидишь! Едва не наступил, – в сердцах бросил Родгард, в общем и целом любивший животных, но не тогда, когда спотыкался об них на пороге.

Тест на звание джентльмена, в котором используется зверек породы кошачьих и темная комната, парень бы не прошел. Да он и не претендовал, предпочитая не лицемерить, а оставаться сами собой.

Кирана улыбнулась и задумалась под тихое шипение обриса, недовольного оттоптанными конечностями, а нет ли на Альрау какого-нибудь долгоиграющего проклятия на неопасные для здоровья, но болезненные для самолюбия травмы? Но лучше пусть мелкие неприятности преследуют обриса, чем любимую обувь самой Киры.

Более не поднимая шума, компания все-таки смогла утрамбоваться на почти пустую по глубоко-вечернему времени кухню. Тогда-то вопрос существования тролля и демона в одном лице оказался благополучно разрешен.

У громадного котла, самого большого из череды собратьев на низких магических плитах, возвышался еще более громадный, очень коротко стриженный гориллообразный тип в кожаном фартуке на голое тело (набедренная повязка не в счет). Крепкие мускулы перекатывались под мокрой от пота кожей. Увлекшийся великан, громко распевая под нос нечто бравурное, орудовал энергично мешалкой. Пахло специями, разваренной крупой и подкопченным мясом.

– Бейте глиняные миски в чане с кипятком, / Зашвырните в уксус кружки целиком!.. – мурлыкал здоровяк песню, почему-то показавшуюся Кире смутно знакомой. Вот только, помнится, пел ее кто-то значительно меньше ростом и повышенной волосатости.

Мел с ходу, игнорируя всех прочих обитателей кухни, даже нашедшуюся под столом еще одну толстую спящую кошку рыже-белого окраса, ткнул рукой именно в человека-гору:

– Он!

– Октиус, главный повар легиона, варит суточный суп, – опознал музицирующую громаду и высшую цель процесса император.

В очередной раз за этот день владыка Лалтинуса испытал несвойственное ему с младых ногтей состояние полного погружения в омут удивления. Скажи ему кто, что лучшего патриота в округе, кроме как этот громила, с грудной жабой, помешавшей ему выказать доблесть на полях сражений, не сыщешь, император бы не поверил. Но факты вещь упрямая. Октиуса ведь звали и не раз готовить для знатных патрициев, он же предпочел остаться на кухне императорских легионеров.

Загадочная девушка уже добавила в свой фиал зеленую порцию «патриотизма» и двинулась к выходу. Повар продолжил презанятное пение, излагая технологию сушки битой посуды.

«Уют…» – Мел встал рядом с кухней и основательно задумался, пытаясь ощутить направление поиска.

Это еще хорошо, что объемы для наполнения фиала требовались скромные. Речь шла скорее о признаке «вещества», чем о его количестве, потому друзьям не пришлось метаться по всему городу, а то и миру, в поисках недостающих экзотических ингредиентов.

Чуткий брюнет сориентировался проворно. Благо метеоритов на его долю со свода небесного не низверглось, а пару очень противно зудящих крупных комаров, способных нарушить концентрацию, еще на подлете бесшумно поймал и изничтожил Род.

От кухни Мелвин повел компанию за казармы, к пристройке-складу. Несмотря на вечер, дверь была открыта. То ли для проветривания, поскольку окна скорее походили на бойницы, чем на отверстия для освещения, то ли как демонстративный знак: здесь все еще работают! Коль тебе сильно надо, рискни, здоровьем, шагни во мрак!

Хотя мрака внутри не оказалось. Дверной проем занавешивал плотный кусок ткани, пропитанный гвоздичным маслом для защиты от насекомых.

Внутри был свет масляных ламп, порядок, и… о да, он самый, четвертый ингредиент! Каждая вещь на многочисленных широких полках и крюках была на своем месте. Но тут пахло не педантизмом, возведённым в абсолют, а почти домашним уютом. То ли от запаха гвоздики, смешанного со сдобой и выделанной кожей, то ли из-за теплого света, а может, и из-за разноцветных нешироких половичков, брошенных у входа на полу и под столом, в ногах. За стопками вощеных табличек сидел худой, еще крепкий мужчина, настолько лопоухий, что короткая стрижка даже не пыталась скрыть особенность внешности.

Этот на вокальные упражнения не разменивался, заметил вечернего гостя сразу. Но лебезить не стал. Поднялся, стукнул кулаком в грудь, коротко выдал:

– Аве, мой император.

– Статилиус, все считаешь? Неужто дня не хватило? Стареешь, друг мой? – спросил знатный посетитель.

– Днем, мой император, тут и других дел в достатке, и легионеров толпы. Кто за чем идет. Сейчас спокойно, – хекнул ушан, машинально ткнув стило в поясной кошель. – Мало кому нужда придет к ночи на склады нестись.

Камень был явно брошен в огород императора без малейшей опаски. Оба собеседника знали себе цену, пусть и стояли на разных ступенях социальной лестницы.

– Путь мой мимо лежал, новой амуниции от тебя требовать не стану, – коротко усмехнулся император.

– Тогда аве тебе, – пожал плечами Статилиус и снова сел за стол, продолжив работу как ни в чем не бывало. Ходят тут всякие императоры, от учета отвлекают!

А Кира разместила в фиале уль последний компонент состава оттенка древесной стружки.

– Верные люди тебя окружают, властитель, – протянула Алия, полуприкрыв глаза, и сподобилась высказаться четко и ясно, вопреки любимой игре в абстракцию и загадки: – Нам фиал для врачевания прорех мира, тебе должна остаться крепкая вера в них и в себя. Она выстоит под ветром сомнений, привнесенных извне.

– Дельный совет! Сомнение, конечно, один из двигателей научного прогресса, но и подходящая почва для душевных терзаний, – согласилась с подругой Кирана.

– Странны игры небожителей, клянусь Юпирсом, за этот вечер я узнал своих людей так, как никогда прежде, – промолвил император, потирая бритый подбородок.

Почему-то быть откровенным с этой компанией пришельцев у него получалось непроизвольно и совершенно не тянуло лукавить или таиться. Но было ли это следствием печати Могуществ на руках посланцев или выходило от того, что этим людям (людям ли?) от него ничего не требовалось, не зависели они ни в чем от его воли и власти? Кто знает? Он, конечно, император, избранный народом Лалтинуса и благословленный богами. Так эти шестеро вообще Могуществами благословлены. Да важно ли ему докопаться до каждой мелочи? Иной раз, как ему только что сказали, надо видеть и верить.

– Может, так Могущества все и задумывали, – брякнул Род на сентенцию о познании. – У них же десять смыслов на сотню мотивов и тысячи планов, которые мы и постичь-то целиком не можем, как ни старайся.

– Где лучше бить фиал? – поторопила вопросом двойку вычислителей Кира. Ей начавший философствовать Род слишком напомнил покинутых, не к ночи будь они помянуты, студиозов с Земли.

– По большому счету особой разницы нет. Это ж не в мишень стрелять. Мир-то один и тот же вокруг, – тряхнул локонами Мелвин. – Как самый близкий вариант – в кабинет надо вернуться. Только щиты, что ли, на складе взять, чтобы штукатуркой не зашибло? Но если хотите фиксацию оптимум, сейчас укажу. Хм… да… этот же город, но если ногами – далековато выйдет. Портальный фиал соорудим?

– Тебе делать больше нечего, Клайн? – бесцеремонно опустив вежливое «але», фыркнул безопасник и многозначительно постучал пальцами по радужной метке. – Печать Могуществ должна действовать, как портал, если ты даешь четкий ориентир, ты же видел наше перемещение.

– Но я ж там не был никогда, – распахнул глаза Мелвин, впечатленный, однако, приятными бонусами принятой метки.

– Думаю, але Креейл имел в виду фиксацию в более широком смысле слова. Ты чувствуешь расстояние и место прибытия. Этого должно хватить, – Кира ласково похлопала по руке сосредоточенного на миссии друга.

Что ж, сказано – сделано! Успокоенный парень вошел в привычную рабочую колею. Сосредоточился так же, как обычно делал, определяя место применения фиала, и коснулся пальцами яркой татуировки.

Радужная метка вспыхнула солнцем цвета сюр. Это сияние, изливаемое с метки на запястье, все ширилось и ширилось, пока не охватило всех служителей и затесавшегося среди них императора.

Охватило, подержало бережно в своем коконе, где не было ни звука, ни запаха, ни иного цвета, кроме радужного сияния, и отпустило, возвращая в реальный мир.