За окнами царил глубокий вечер, а круг света в кабинете от мраморного шара магической лампы вмещал лишь громаду стола, заваленного свитками и табличками. Все остальное таилось в тенях.

За столом в высоком кресле, или это был такой стул (подлокотники отсутствовали), сидел и что-то писал мужчина. Коротко подстриженные волосы его были цвета соли и перца, резкий ястребиный профиль отмечен в равной степени мимическими морщинами и старыми, побелевшими шрамами. Одеяние белое с пурпурным кантом кроем напомнило бы Кире тунику, если бы не нарочито тяжелые (материал был очень плотным) складки. Может, это была такая своеобразная укороченная тога?

Прибытие «гостей» не прошло для местного незамеченным. Мужчина отложил письменный прибор, похожий на цветную палочку, вскинул голову и спросил чуть хрипловато, словно после долго молчания, но почти с облегчением, без малейших признаков страха:

– Пришли убить меня?

– Я похож на киллера? – изумился и почему-то возгордился Род.

Кажется, парень чего-то не того начитался или насмотрелся в мире бабочек. И это не было пособиями по энтомологии.

– Не-а, только Альрау был похож немного раньше, а теперь нет, – обломала друга Алия своими выводами, покосившись на косу обриса.

А Кира молча глазела на того, кто слишком напоминал лицом древние мраморные изваяния из музеев, чтобы это было случайностью.

– Ну, спасибо, але Ильм, – хмыкнул «сердечно обрадованный» безопасник, обшаривающий взглядом помещение на предмет возможных ловушек. Он наивным мальчиком давно не был и такие сомнительные комплименты комплиментами не считал.

– А Кирана похожа и сейчас, – оптимистично продолжила уникальная Алия, заставив подавиться воздухом уже Альрау.

– Почему? – искренне удивился Мел.

– Она учитель, смотреть умеет по-особенному, – объяснила, так объяснила, ничего толком не поясняя, крылатая дева с милейшей улыбкой на губах.

– Нас прислали Могущества, – поспешно, пока у местного жителя от откровений подруги не случился инфаркт миокарда, обозначила миссию Кира. Она, кстати, тоже не считала себя подходящей на роль убийцы, а свой взгляд на залетчиков настолько убийственным. Девушка подняла руку и продемонстрировала радужную метку на запястье, светящуюся даже в тени. – Никого убивать не поручали. Мы ремонтная бригада.

Друзья, слегка удивившись непривычной формулировке, продублировали действия Киры, являя свои «татушки».

А вот тут сидевший за столом мужчина в первый раз с той секунды, как компания возникла в его кабинете, искренне удивился.

– Что вы будете ремонтировать, служители Могуществ? – в замешательстве поинтересовался человек, вставая из-за стола.

Сидеть в присутствии служителей (а не верить знакам, сиявшим на руках гостей, не получалось) было невместно. Пусть они и выглядели, как кучка юнцов с ментором, приставленным к ним для присмотра. Может, приняли такой облик для маскировки?

– Истончившуюся ткань завесы между вашим миром и тем, из которого льются черные видения, смущающие души, бьющие в первую очередь по первому императору – хранителю врат меж мирами, – продублировала просьбу и разъяснения Могуществ Кира.

– Так вот это что… – широко распахнулись карие глаза мужчины, рука коснулась чисто выбритого подбородка. – Я не во власти безумства, ниспосланного Манией…

– Пока нет, – оптимистично согласился Альрау и обратился к команде: – Где будете творить фиал?

– Место не имеет значения, это ничуть не лучше и не хуже иного другого. Важны лишь составляющие. Алия ощутит, что потребно! Род и Мел обсчитают, где и в каких пропорциях вести сбор! – ответила Кира, сосредотачиваясь на призыве и материализации фиала.

Пока Кирана поясняла новому члену команды диспозицию, ее руки продолжали действовать. Между расставленных ладоней возникло радужное сияние, принявшее форму шара диаметром с очень крупный апельсин.

Размеры фиала Кира никогда не задавала сознательно, он сам принимал нужный объем и цвет. Было ли это развитым прохождением через лабиринт Тысячи Дверей, талантом или врожденным даром Могуществ але Мрайс не задумывалась. Принимала как должное, как одну из констант изменчивой Вселенной. Ей просто нравилось ощущение фиала в руках и тех возможностей, которые он даровал.

Нравилось еще раньше, когда фиалом лишь творилась сложная магия порталов для команды, а уж теперь, когда Могущества рассказали о расширенном функционале, Кирана испытывала исследовательский восторг и экспериментальный зуд. Судя по горящим глазам друзей, их одолевали схожие чувства.

– Стремление защищать возведенное в абсолют, вера безоговорочная и столь же нерассуждающая любовь к миру, можно к стране, но без неприязни к соседям, и… – Алия перечисляла, поглаживая Тучку, запнулась на миг-другой и продолжила с легкой растерянностью: – Уют! Все! Не сложно, но надо быть осторожными! Могущества правы, прибой теней может пытаться внести помехи.

Пока Алия говорила, ее призрачные крылья то появлялись, то исчезали, помахивая в такт словам.

– Ника? – император, узревший крылья, попробовал угадать имя предрекающей девы.

– Не-а, – отреагировала со смешком Кирана и загадочно присовокупила, скорее для себя, чем для вопрошающего: – Другой фэндом.

– Ага, четыре компонента. Так, глянем на пропорции, а ты, Мел, настраивайся на поиск, – в руках Рода уже появился верный блокнот для фиксации деталей. Мел пристроился слева от друга, включаясь в работу.

Император Лалтинуса, первый и единственный, взирал на служителей Могуществ в состоянии легкого охренения. Даже невольно покосился на столик в углу. Там стояли на подносе кубок и кувшин с разбавленным вином. Но соблазнительная идея приложиться все-таки была отвергнута. Во-первых, приложиться хотелось к чему-то куда как покрепче. Во-вторых, рассудок, каким бы затуманенным странными реалиями он ни был, сейчас стоило сохранять трезвым.

– Это фиал уль. Он будет содержать состав, требующийся для ремонта границ и структуры вашего мира. Собранные компоненты в нем преобразуются в нужный ключ, – пояснила странное девушка с волосами цвета голубого пепла и продемонстрировала сияющий шар-яблоко из неизвестной магии, ставший сосудом.

Почему-то ей хотелось верить и помогать. Может, потому что пахло от незнакомки теми самыми редкими притираниями с далекого Востока? Их использовала его покойная матушка. Единственная женщина, которой он верил и которую любил.

Додумать до конца интересную мысль император не успел, потому что наверху, на потолке, что-то кракнуло, треснуло и рухнуло вниз. Один из троих мужчин, тот, что постарше, с разноцветными волосами в варварской косе, резко дернул девушку с шаром на себя. А на то место, где она стояла, упал добротный пласт штукатурки.

Известь, глина, песок, мраморная крошка в составе весили изрядно. Приземлись такой подарочек Кире на голову, мало бы жертве не показалось.

– Ну… Могущества нас предупреждали. Вот и возможное сопротивление попытке создания фиала, – невозмутимо пожала плечами Кирана, отстраняясь от мужественной груди обриса. На миг ей даже показалось, что пальцы Альрау разжались с задержкой. Небось, опять ловил кайф от аромата.

Убедившись, что Кира цела, невредима и совершенно спокойна, парни вернулись к вычислениям. Спустя пяток минут чирканья карандашом по блокноту и тихого рабочего переругивания с упоминанием рук, растущих из физиологически не верных мест, рабочая группа доложила о пропорциях содержимого фиала: – Три-два-два-полтора.

– Первый компонент там, – сразу настроил команду Мел, совсем не аристократично ткнув пальцем в окно.

Когда речь шла о срочной работе, а не о демонстративном пускании пыли в глаза, парень разом отбрасывал всякую утонченность поведения и становится нагло-бесцеремонным, порой даже грубоватым. Особенно если посторонние не видели, что он крепко занят и его сейчас лучше не трогать.

«Все равно где, лишь бы на голову метеориты не посыпались», – философски рассудила Кира, покосившись на убийственный кусок штукатурки под ногами.

Телами небесными Кирана предпочитала любоваться на небосводе, в крайнем случае в музее, а не знакомиться вплотную с риском для здоровья.

– Тебе нужно в казарму личной гвардии? – решив, что юноша указывает через окно на соседнее длинное, невысокое здание, логично предположил император.

– Нет, туда, – скорректировал направление Мелвин, поведя рукой чуть ниже и левее.

– На кухни? – еще сильнее засомневался мужчина, а чернокудрый смазливый юноша только развел руками, продолжая настаивать на своем.

Альрау, о каких только странных компонентах и местах сбора не наслушавшийся за время несения службы в университете, даже удивляться ерунде не стал. Только прищелкнул пальцами, приводя в действие расовый дар незаметности, чтобы охватить им по площади всех присутствующих в кабинете, кроме местного. Его зримое присутствие было необходимостью. Начиная от непосредственного открытия дверей из кабинета и заканчивая возможной помощью для легального проникновения в охраняемые места. Это за первым компонентом на кухни идти, но никто не поручится, что второй не в императорской сокровищнице хранится.

– Все остальные будут видеть, тебя, император, нас – нет, – предупреждая удивление владыки Лалтинуса, дал пояснения невидимый Альрау.

Работать, когда каждый встречный поперечный норовит тебя тормознуть или задать дурацкий вопрос, обрис категорически не любил. Если быть честным самим с собой, он вообще не слишком жаловал разумных в тесном круге общения, предпочитая максимальными расстояния между телами.

И вообще, чем больше Альрау приходилось общаться с конкретным разумным, тем менее разумным он при ближайшем рассмотрении оказывался. Исключения встречались крайне редко. Але Мрайс пока числилась таковым заочно, в силу родового дара уникального аромата. И пусть она всегда казалась ему здравомыслящей студенткой, увы, разочарование могло настигнуть в любой момент. Почему-то во Вселенной имелось до обидного мало логики. И еще меньше ее было у женщин.

Предупреждение императору о маскировке спутников оказалось весьма своевременно. Легионеры, бдящие у дверей кабинета, узрели лишь выходящего властителя, потому не двинулись с места. У него свои дороги, а у них – пост. Мало ли куда великому нужно? Потребуется сопровождение – отдаст команду.

По узкому, всего-то метра полтора в ширину, но высокому коридору, декорированному только скульптурными изображениями (часть бюстов очень напоминала самого императора), компания вышла в сумерки.

Путь через плац или слишком ровно выложенный широкими мраморными плитами двор до кухонь много времени не занял. Закончился он не в самом помещении, а слева от стены, у изрядной норы или лаза, ведущего вниз. Изнутри доносилось попискивание и тявканье.

Тучка в ответ рычать не стал, только негромко гавкнул. Ему ответили, и из лаза выплеснулась громадная, лишь немногим меньше грозового пса короткошёрстная собака песочного цвета. Она не кинулась в драку, но встала, загораживая собой проход. Любому становилось ясно: пройти получится лишь через ее труп. Да и то не факт, тело может так раскорячиться, что проход собой затворит и после гибели.

– У нее там щенки, шестеро, – ласково улыбнулась Алия.

– Она нас видит? – нехорошо удивился Альрау прорехе в созданной пелене.

– Не-а, чует, потому и видит, – Девушка сделала шаг вперед и бесстрашно приласкала грозную четвероногую родительницу, не испугавшуюся встать одна против семерых и готовую куснуть за филей любого, будь он даже сам император. При прокусывании ткани происхождение и титул особой роли не играют, в отличие от плотности одежд.

Кирана пошевелила пальцами, собирая первый из компонентов в фиал. Ярко-синяя не то нить, не то тягучая жидкость пронеслась от собаки-матери к пальцам девушки, а оттуда в фиал. Пробка – радужный шарик возникла сама собой.

Сочтя, что ее выводку ничего не грозит, многодетная родительница обнюхалась с Тучкой и вернулась в свою берлогу к лохматым детишкам, хрустя на ходу чем-то, сунутым заботливым Родом. У парня вечно в карманах водились печенья и конфетки для подкармливания худенькой сластены Алии.

– Вера? – обернулась Кирана к наводчику Мелу.

– Нам туда, – задержавшись на миг-другой, четко указал юноша вовсе не на храмовую пристройку в отдалении, как мог бы предположить император, а на казарму.

С точки зрения общеизвестного утверждения «на войне атеистов не бывает», наверное, правильно. Хотя, если сравнивать колонный храм с цветными статуями и низкую казарму, как-то не совсем правильно получалось. Но если Мел сказал туда, значит туда.

Подходили сбоку и в узкую створку приоткрытого для вентиляции окна загодя услыхали гулкое гудение, вблизи разбивающееся на связную человеческую речь.

– И тогда наш император выбросил вперед руку и изрек: «Жребий брошен!»…

Слушали гулкий голос рассказчика в казарме так, словно там и не было иных людей, кроме него самого. Никто не перебивал, не лез с вопросами или скептичными воплями.

Император никак не выказал своего удивления или довольства тем фактом, что именно он оказался для своих солдат источником безоговорочной веры. Все было в порядке вещей. Вера людей, мечи легионов и четкие законы – это удобно, на них можно опираться, как на столпы правления.

Кира протянула вперед ладонь, но даже не успела начать. Налетевший из ниоткуда порыв ветра гулко хлопнул ставней, сбивая тонкую настройку. Раньше, еще до Земли, девушку такой резкий шум мог сильно вывести из равновесия. Но теперь, когда за плечами было полтора года преподавания у самых разных студиозов, Кира Анатольевна чихать хотела на плевые помехи.

Замешательство длилось не долее нескольких мгновений, потом Кирана снова раскрыла ладонь, и на ней почти сразу собрался насыщенно пурпурный, подобно кайме на белоснежных одеяниях императора, шарик. Он сам собой скользнул в фиал сквозь пробку.