Несмотря на некоторую взвинченность – гуи бы побрали этих безопасников, – Чэньшэ не мог не усмехаться про себя, привычно выруливая на шоссе, которое через некоторое время после выезда из Ляо должно было перейти в дорогу к Вечному Саду. Он редко возвращался в резиденцию на машине, а в такой пестрой компании – и вовсе впервые.

Упомянутый Инцзы «человек с необычными способностями» на вид оказался вполне обычным молодым мужчиной, пусть и бледным почти до прозрачности. Впрочем, попытавшись ненавязчиво прощупать его духовным чувством, Чэньшэ сразу понял, что она имела в виду: его аура была очень, очень странной и абсолютно точно не человеческой. Энергия словно сплеталась вокруг плотным пульсирующим коконом. Инцзы шепотом поделилась, что, когда они только встретились, она ощущалась другой – но изменилась после происшествия на мосту. Она настаивала, что Мэн Ючжэнь спас их, а не вызвал бедствие, и предварительно Чэньшэ ей поверил, пусть и продолжал порой поглядывать на него в зеркало заднего вида.

Господину Мэн он скорее симпатизировал: исходящая от него сила не ощущалась темной, да и, смешно сказать, вел он себя удивительно вежливо и дружелюбно – после бесконечной возни с «Фэйсянь» это против воли подкупало. Си Линлань тоже показалась ему довольно приятной, а вот Си Цзисин вызвал легкую настороженность. Впрочем, Инцзы, казалось, ему доверяла.

Она сидела сбоку, на месте рядом с водительским, и это дарило какое-то совершенно особенное спокойствие – словно сами по себе расправлялись плечи, прояснялся взгляд. Возможно, так действовала ее ци, всегда ощущавшаяся Чэньшэ как морская вода; возможно, что-то еще – он не знал.

А возможно, Чэньшэ просто стоило взять отпуск, когда – если – это все закончится.

Инцзы негромко поделилась парой новостей о раскопках и, так же не углубляясь в тему, упомянула землетрясение и мост, который им пришлось проскочить, добавив, что не хотела бы пока говорить подробнее и переживать это снова. Чэньшэ не стал давить, но так же тихо напомнил, что она всегда может рассчитывать на его поддержку. Инцзы, как обычно смутившись, тут же перевела тему:

– Я так давно хотела побывать в Вечном Саде, Чжао-гэ… И очень рада, что наконец получилось. Жаль только, что повод вышел не мирный.

– Не расстраивайся, госпожа. Чем бы ни был вызван твой нынешний визит, Вечный Сад примет тебя как дорогую гостью. И сейчас, и в будущем – не надо выбирать повод.

– Мне считать это официальным приглашением члена правящей семьи? – уточнила она с легким лукавством.

– Лучше считай приглашением от друга, – улыбнулся Чэньшэ, скашивая на нее взгляд, – или хотя бы от хорошего партнера по боевым искусствам.

– Мне нравятся оба варианта, – Инцзы улыбнулась в ответ. – А если бы ты не отказался принять меня в ученицы, мог бы пригласить и как наставник.

– Предпочел бы быть с тобой на равных, – он покачал головой. – Да и если бы твои наставники в клане не сошли с ума от таких предложений, церемониал принятия по правилам Янь Цзи непростительно бы затянулся.

Слова, пусть и шутливые, сорвались с губ так легко и непринужденно, что Чэньшэ на миг напрягся: не обидел ли? Но Инцзы лишь тихо рассмеялась, прижав ладонь ко рту:

– Да уж, боюсь представить их лица…

Она явно чувствовала себя свободнее, говоря о клане, и это радовало – что бы ни послужило причиной. Чэньшэ знал, как сложно мыслить себя чем-то отдельным, не частью этой древней, еле движущейся машины, и очень хотел, чтобы у Инцзы получалось – хотя бы изредка. Внешняя свобода всегда начиналась с внутренней.

– Чжао-гэ… – Инцзы помялась, но все же продолжила: – Я понимаю, что мой визит незапланированный, и про клановые секреты тоже помню, но… Можно ли будет взглянуть на ваш легендарный цветник? Я видела его только на видео, своими глазами – совсем другое дело.

– Думаю, можно, надо только спросить у главы. – Чэньшэ прибавил скорости. – Если там сейчас не проходят никакие испытания, то почему нет?

– Спасибо, Чжао-гэ!

«Как легко тебя порадовать, госпожа».

Припарковаться пришлось не у самого семейного сыхэюаня, а чуть раньше, где нашлось место для крупной машины. Легко обогнав своих спутников, Чэньшэ первым вошел в ворота, привычно кивнув стражам на створках и погладив по голове деревянную черепаху. Его тут же перехватил старый слуга:

– Молодая госпожа Чжао ожидает вас, молодой господин.

– Уже? – Чэньшэ не сдержал удивления. – К чему такая спешка?

– Молодая госпожа послала встретить вас здесь, молодой господин, чтобы вы сразу привели к ней гостей. Духи сказали ей, что дело неотложное. – Старик как-то умудрился добавить в голос и искреннего почтения к хозяйке, и явного осуждения по отношению к племяннику главы, которого приходится ждать на пороге, – нет бы тихо-мирно проживать в резиденции, как положено примерному заклинателю. Чэньшэ почти услышал проносящиеся в его голове упреки и едва не фыркнул. Впрочем, быстро вспомнил о вежливости и повернулся к спутникам.

– Прошу прощения, я не предполагал, что мы перейдем к делу прямо с порога, но, видимо, духи действительно тревожат сестру. Господин Мэн… – Он замялся. Мэн Ючжэнь, кажется, не был против пообщаться с шаманкой, но все же казалось немного неправильным тащить его к ней сразу после приезда, не дав даже передохнуть.

Мэн Ючжэнь приветливо улыбнулся и замахал руками, словно каким-то образом смог прочитать его мысли:

– Все в порядке, господин Чжао, я с удовольствием побеседую с молодой госпожой. Однако у нас были и другие важные дела…

Тут заговорил Си Цзисин: кажется, в первый раз с тех пор, как их представили.

– Господин Чжао, прошу простить, но вначале я хотел бы увидеться с вашим братом. Не слишком вежливо командовать вами в вашем собственном доме, но то, что я хочу – вынужден – с ним обсудить, касается прежде всего его самого. Это не только моя тайна.

– Вы с Чэньбо знакомы? – Чэньшэ напрягся. – И это, полагаю, тоже связано с Вэй Тяньху.

– Все мы здесь из-за него, прямо или косвенно, – криво ухмыльнулся Си Цзисин.

Чэньшэ кинул взгляд на Инцзы: она неловко мялась на месте, словно уже была посвящена в эту тайну, которую ему самому раскрывать не хотели. Может ли эта тайна быть той же самой, на какую намекал Ши Линь? Журавлиные песни, древние секреты? Боги, как сильно все переплелось и запуталось… Каким образом Чэньбо был связан с этим человеком? Что такого он мог знать? Мог ли он пустить гостя к брату без страха, что тот навредит хуже безопасников?

Инцзы ручалась за этого Си Цзисина, но ведь и сама знала его недостаточно долго и хорошо. Хотя ведь почему-то рискнула привезти в Ляо?

Чувствуя, как начинает болеть голова, Чэньшэ попросил:

– Может быть, не будем обсуждать такое в дверях и пройдем для начала внутрь?

– Прошу прощения, но я не пойду. – Си Цзисин даже отступил на шаг. Он был страшно бледен, его глаза дико горели. – Я должен поговорить с вашим братом, господин Чжао, или больше вообще ничего не скажу.

– Диди!.. – зашипела на него сестра, дернув за рукав, но тут вмешалась Инцзы:

– Чжао-гэ, позволь ему. Он тоже был другом Вэй Тяньху, им есть что обсудить. Мы с Си-сюном почти не знакомы, это правда, но я верю, что он хороший человек. Ты ведь знаешь, как ранят страдания близких и как трудно держать себя в руках, когда ничем не можешь помочь… Дай ему шанс.

Она смотрела прямо и честно, уверенная в своих словах, уверенная в других людях больше, чем в самой себе, – как всегда. Чэньшэ вздохнул про себя. И почему он так доверял ее чутью, ее суждениям, даже зная, как легко другим притвориться лучше, чем они есть?

– Хорошо, господин Си, – сказал он, сдаваясь. – Я провожу вас к Чэньбо, благодарите молодую госпожу Янь. Вот только…

Чэньшэ хотел сказать, что не может же наследница Янь Цзи ждать у ворот, пока он ходит туда-сюда, но Инцзы снова пришла на выручку:

– Не беспокойся, Чжао-гэ. Мы с Си-цзе и господином Мэн поприветствуем молодую госпожу первыми – уверена, она полностью разделяет твое беспокойство о брате и не будет возражать. Лаожэньцзя[175] ведь проводит нас?

Старый слуга, продолжавший кидать на Чэньшэ осуждающие взгляды, тут же стушевался и почтительно поклонился.

Чэньшэ фыркнул:

– Хорошо, я догоню вас. Идемте, господин Си.

* * *

Цзисину казалось, что он еще никогда не совершал чего-то настолько же безумного: рвануться в такую даль в компании полубожественного предка и наследницы древнего заклинательского клана, без плана, без уверенности, не думая об осторожности. Да, с ними была Линлань; но много бы она смогла, выйди все из-под контроля? Все и вышло, пусть и не так, как он мог предположить. Землетрясение, в эпицентре которого оказалась их машина, оставило внутри отпечаток страха, но мало что могло перебить тупую готовность Цзисина идти вперед. Возможно, он прятался в этом бездумном стремлении, кутал себя в него, как раньше кутался в скорбь, не допуская вглубь этого кокона другие мысли и чувства, но ему было все равно: у него была цель. Он не мог до конца доверять Янь Инцзы, пусть та и казалась хорошей девочкой; она храбрилась, но ее робость и неуверенность не могли не бросаться в глаза.

Тем не менее с ее помощью он мог снова поговорить с Чэньбо – и, возможно, узнать что-то новое. Не стоило к тому же сбрасывать со счетов и то, что именно она помогла им выбраться из переделки с У Минъюэ; Цзисин был не самым приятным человеком, но знал слово «благодарность».

Эта благодарность привела его в старинный сыхэюань в самом сердце пустыни, под взгляд жестких темных глаз Чжао Чэньшэ – того, ради кого в дело влезла наследница Янь. Цзисин отвечал взглядом на взгляд – без дрожи – и почему-то никак не мог перестать думать о том, правда ли правящие семьи заклинательских кланов произошли от богов и хранят в себе часть их силы. В Янь Инцзы было что-то текуче-водное, пусть и скрытое толстым слоем неловкости; Ху-гэ… Ху-гэ был степным пожаром и ветром. Чэньбо? Стелящаяся над землей пыль – не заметишь, пока не забьется в ноздри, а потом удивишься, что не замечал никогда: он всегда был здесь. Его брат же казался грозовой тучей; быть может – песчаной бурей, внезапной, смертоносной и такой же безразличной к тем, кто встает у нее на пути.

Цзисин тихо хмыкнул: на его счастье, эта буря шла в другую сторону и поворачивать собиралась вряд ли – разве что он чем-то навредит Чэньбо.

Чжао Чэньшэ провел гостя во второй двор поистине огромного сыхэюаня – удивительно безлюдный по сравнению с первым, принадлежавшим, как понял Цзисин, непосредственно главе клана. В доме тоже было пустынно (ха) и тихо; проходя светлыми комнатами, Цзисин не отказывал себе в удовольствии рассматривать обстановку, пусть это и было невежливо. Когда еще он окажется в древнейшей резиденции заклинателей? Впрочем, совсем уж седой древностью жилище не дышало. Мебель оказалась удобной и вполне современной, разве что сделанной сплошь из природных материалов – за один из столиков с поверхностью из цельного куска нефрита Музей Синьду выложил бы состояние; расшитые явно вручную занавеси и покрывала делили на зоны бесконечные комнаты; свитки с пейзажами и каллиграфией украшали деревянные стены. Но на этих же стенах тянулись во всю ширь смотровые панели телевизоров, тонули в нишах светодиодные лампы; тут и там змеились гирлянды – вдоль подоконников, под картинами, по книжным полкам и столам. Цзисин замедлил шаг, но нет, ему не показалось: при их приближении лампочки начинали тускло светиться, при отдалении – гасли. Датчики движения? Или очередной синтез технологий и ци?

Но больше всего поражал воздух. Даже не он, точнее – ток энергий, само ощущение себя в пространстве. Цзисину казалось, что он идет сквозь почти неосязаемый водопад или сотни, тысячи невидимых кисейных занавесей, тянущихся от потолка до пола. Прозрачные нити – не нити, струны – словно сами по себе наигрывали не слышимую ухом, но ощущаемую телом мелодию; от нее расправлялись плечи, выравнивалось дыхание и прояснялись мысли. Грамотный фэншуй или влияние многочисленных заклинательских обрядов и практик, проводимых в этом месте и с этим местом?

Впрочем, причина была не так важна, как эффект.

Чжао Чэньшэ постучал в дверь очередной комнаты и негромко позвал:

– Диди, это я. Прости, что без предупреждения, но к тебе кое-кто пришел.

– Иду, гэ! – донеслось приглушенное, и дверь почти сразу открылась. – Что ж, хоть один плюс в том, что я сижу тут: ты приходишь в два раза чаще! О, – и Чэньбо замер, натолкнувшись взглядом на Цзисина.

Они давно не виделись – с той ночи, когда умер Тяньху, – и Цзисин вдруг осознал, что не был готов к столь изменившемуся облику Чэньбо. Тот сильно похудел: черная футболка с серебристой мультяшной черепахой – очевидно, любимая, судя по застиранности, – болталась на нем, как на вешалке, отросшие волосы были собраны в неряшливый куцый хвост. Прядки на висках, все еще слишком короткие, обрамляли больное, осунувшееся лицо.

– Си-сюн? – тихо спросил Чэньбо и дернулся, будто пытаясь сделать шаг назад и не решаясь. В его глазах, до того искрившихся радостью, росли удивление и какое-то болезненное смирение.

– Здравствуй, Чжао-сюн, – так же тихо отозвался Цзисин и поспешно добавил: – Я не хотел врываться вот так, но нам нужно поговорить.

– Все в порядке, диди? – Чэньшэ смотрел только на брата, готовый карать и миловать. – Если ты не хочешь…

– Иди, гэ, не переживай. Я давно знаю Си-сюна, он не стал бы беспокоить по пустякам. Я справлюсь. – Брату досталась теплая, пусть немного ломкая улыбка, а Цзисину – приглашающий жест.

Бросив на обоих внимательный взгляд, Чэньшэ все же ушел, а Цзисин воспользовался приглашением и переступил порог.

– Честно говоря, не думал, что мы вновь увидимся, – признался Чэньбо, закрывая дверь и проходя к огромному окну, где и устроился на подоконнике, заваленном подушками. – Сюнди из «Пути журавля» больше нет, а тебя вообще интересовал только Вэй Тяньху.

– Я тоже не думал, – отозвался Цзисин, осматриваясь. Не считая золотистых занавесей из, кажется, натурального шелка и прочего текстиля, комната казалась очень современной: эргономичная кровать с «умным» матрасом (в свое время Цзисин раскошелился на похожую), плоский широкий монитор на половину стены, на пуфиках у которого валялись объемные наушники и очки виртуальной реальности, стойка для спортивной одежды в углу, на отдельной полке – мяч для цуцзюя. Рядом с другими полками, заставленными книгами и какими-то футлярами, висели постеры. Один – с «Путем журавля», вглядываться Цзисин не стал; два других – с одним и тем же смутно знакомым мужчиной. На первом, выглядящем чуть более потертым, он казался моложе и пел, широко раскинув изящные руки, на втором, поменьше, с автографом в углу, сидел полубоком, смотря куда-то влево и вдаль, – в традиционных одеждах, с собранными в узел отросшими волосами.

– Играешь? – Цзисин кивнул на мяч. Не спрашивать же, каких айдолов Чэньбо слушает?

– Да. Сейчас, правда… скорее пытаюсь, – тот криво усмехнулся и пригладил рукой вихор на макушке. – Приглашение в смешанную команду на национальные соревнования глядит на меня укоризненно. – И резко сменил тему: – Значит, ты теперь в одной лодке[176] с гэ?

– Скорее, мы рисуем одновременно двумя кистями[177], только с целью вот не определились, – отшутился Цзисин в тон, взглядом спросил разрешения и наконец сел рядом на подоконник. – Я пока и сам не понял.

– Не понял, но приехал?

Цзисин передернул плечами:

– Так уж вышло. Я мог бы сказать, что меня заставили, но правда в том, что я увяз в этой истории по уши и без участия твоего брата. Ты пришел ко мне тогда, ты принес юйцзянь. Обратной дороги не было.

Чэньбо уставился в пол:

– Я… Возможно, я не должен был отдавать его тебе. Но я не… Я не мог принести это домой, к семье. И ты… Ты был его лучшим другом и, признаться, первым, о ком я подумал. Я… Пожалуй, я надеялся, что запись никогда больше не всплывет. Ты не был связан с заклинателями – да, тебя знали Тяньху, и сюнди, и я… Но их больше нет, а я бы ничего никому не сказал.

– На записи было… что-то, что не должно было попасть в руки полиции? Или «Фэйсянь»? – Цзисин подобрался. Чэньбо знал о мелодии? Чэньбо намеренно ее прятал?

Тот покачал головой.

– Да. Нет. Не знаю. Я тоже смотрел ее, но тот день… ночь… Все как в тумане. Мне показалось, что я видел на ней кое-кого знакомого, но теперь не уверен.

Значит, не мелодия. Цзисин глубоко вздохнул. Чэньбо видел кого-то?.. Он внезапно сам увидел Чэньбо словно впервые: его болезненность и бледность бросались в глаза с первой фэнь, но только сейчас он отметил, как мелко вздрагивает его спина, как замирают зрачки, какой синевой отдают круги под глазами.

Он нерешительно прикоснулся к его плечу.

– Я не задумывался о том, что тебе тоже пришлось несладко… после всего этого, – сказал он неожиданно честно. – Я писал тебе, но спрашивал только о записи и Ху-гэ. Как ты?

– Так себе. Я и не знал, что существует столько видов успокоительных, – Чэньбо криво усмехнулся. – Что все-таки случилось, Си-сюн? Я могу чем-то помочь? Надеюсь, никто больше не умер?

– Надеюсь, никто и не умрет, – Цзисина передернуло. – А насчет помочь… Думаю, мы можем помочь друг другу и твоему брату заодно. Та запись… Ты смотрел ее, верно. И был там лично. Что ты думаешь? И ты сказал, что видел кого-то?

Чэньбо мотнул головой и помолчал какое-то время. Потом глухо сказал:

– Любого другого я бы попросил не считать меня сумасшедшим. Даже брата. Но ты, Си-сюн, ты видел почти то же, что и я. Знаешь… Когда я добрался до места, погода была ужасная. Лил дождь, небо от грохота будто раскалывалось, и те камни, завалившие вход в пещеру, – такие мокрые, скользкие, ледяные… Я растаскивал их руками. Пробовал еще бить духовной силой… Потом нашел первый труп – одного из тех, кто все это устроил. У него была гарнитура со встроенным юйцзянем, и я еще подумал – зачем? Почему индикатор мигает? Что он снимал? И знаешь… Я сам бы себе не поверил, но там была аура… Тебе, наверное, трудно понять, ты с таким не сталкивался. Ты не заклинатель. Но эта аура, эта сила… Такая огромная, незнакомая, яростная, будто небо все же раскололось и рухнуло мне на плечи. Она рассеивалась, и быстро, наверное: когда «Фэйсянь» туда добрались, уже ничего и не осталось, но… Я не знаю, с чем сравнить. Живи мы в старые времена, я сказал бы, что это похоже на ауру бога. Но откуда? Разве мог кто-то из богов, если они все еще где-то есть, просто взять и спуститься?

Цзисин сглотнул.

– Мог, если его позвали, Чжао-сюн. – И едва Чэньбо вскинул неверящий взгляд, продолжил: – Ху-гэ часто брал что-то из древних мелодий, адаптировал под современность, писал свое по мотивам. А древние мелодии… У них своя… специфика. Думаю, ты знаешь лучше моего. У Цинь Фэйсюй нет своей резиденции, но они где-то держат наследие исчезнувших кланов. У них точно есть электронный архив; может быть, и физическая библиотека.

– Нет резиденции в том смысле, что у других кланов. Но есть центры, представительства, – Чэньбо заторможенно кивнул, явно не понимая, какое это имеет отношение к делу. – К чему ты клонишь?

– Чжао-сюн, Ху-гэ никогда не интересовался мелодиями эпохи Хань? Или, может быть, его клан?

– Клан?.. Я мало знаю о клановых делах Цинь Фэйсюй, да и Тяньху старался держаться от них подальше. Он и в Ляо-то в свое время переехал, чтобы реже взаимодействовать с соклановцами. Вечно бегал от них, как от морового поветрия… Его менеджер рассказывал, что Тяньху даже на встречи музыкантов было не затащить, хотя они-то бы точно «Пути журавля» пригодились – там обычно о коллабах договаривались, могли попросить финансирование. Но знаешь, – Чэньбо сморщил лоб, вспоминая, – он был на одной такой встрече, месяцев семь или восемь назад, и после нее будто бы изменился. Потом его вроде бы звали снова, даже кто-то из верхушки Цинь Фэйсюй заявлялся… – Он вдруг побледнел и закончил скованно: – И мелодии эпохи Хань, да. Тяньху интересовался. Особенно последнее время.

Цзисин всмотрелся в его лицо – напряженное, скованное. Что-то было не так с Цинь Фэйсюй или тот просто перенервничал, утомился от слишком долгого разговора?

Он вспомнил опасный взгляд Чэньшэ и решил не давить.

– Думаю, его интерес не был праздным. Я сказал, что бога могли позвать – призвать, – и это не было шуткой. Более того, вероятно, я знаю, как это сделали.

Чэньбо подскочил:

– Ты серьезно?! Но… Нет, нет, это не может быть серьезно! Призвать? Бога? Как?! Это невозможно! Кто еще из нас спятил…

– Просто поверь, Чжао-сюн, – Цзисин устало вздохнул. – Я потратил уйму времени, разбирая мелодию с той записи, и можешь быть уверен: она работает как призыв. Один мой родственник привел весьма убедительные доказательства.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил Чэньбо вполголоса, внезапно успокоившись. Его руки дрожали. – Если это и правда бог, не демон, то они… Я не знаю, откуда Тяньху взял эту мелодию. Я не знаю, причастен ли его клан. Но тот, кого я видел… Я мог ошибиться. Я был не в себе. Я и сейчас… – Он горько хмыкнул. – Но если я прав, то там был человек из Цинь Фэйсюй. Это может быть совпадением, но я уже ничему не верю.

Цзисин крепко сжал зубы.

– Хочешь сказать?..

– Я ничего не хочу сказать, – Чэньбо покачал головой. – По крайней мере, пока снова не увижу запись. Делать такие заявления… не стану. Не хочу. Я не должен был отдавать тебе запись и не должен был ничего говорить. Что бы ни было, никто больше не должен пострадать.

– Но Ху-гэ уже пострадал, – жестко сказал Цзисин. – Люди, его похитившие, кем бы они ни были, могли сделать это из-за мелодии? Они хотели ее записать. Выходит, знали, что она делает?

– Почему ты спрашиваешь это у меня? – Чэньбо поднял взгляд, неожиданно цепкий и твердый, как у старшего брата. – И самое главное, откуда ты знаешь, что она делает? Ты сам смог кого-то призвать?

Скрывать правду не было смысла – не после того, как он притащил сюда Ючжэня.

– Смог. Даже незаконченный отрывок обладал достаточной силой, чтобы пробудить и привести ко мне не бога, но… пожалуй, духа. Этот дух – мой предок, живший во времена вашего Чжао Шаюя. История запомнила его как Белого монаха. – Всплывшее в памяти недоуменное лицо предка, ни о каких белых монахах не слышавшего, внезапно развеселило и добавило какой-то легкости. Цзисин продолжил уже спокойнее: – Ты говоришь, что ощутил ауру бога, и я могу с тобой согласиться: эффект от присутствия подобного существа… поразительный. И «существом» я называю его только из-за параллели с богом. Си Ючжэнь – человек если не по сути, то сердцем.

– Но как? Я имею в виду, Си-сюн, как ты узнал, что это твой предок, а не блуждающий дух или чей-то розыгрыш? Как ты можешь быть уверен?

– Как я уже сказал, он привел убедительные доказательства. Если не веришь мне, то можешь спросить у молодой госпожи Янь: она стала свидетельницей проявления некоторых его способностей. И полагаю, мы должны рассказать об этом твоему брату. Даже если в деле не замешан клан Ху-гэ…

Чэньбо вдруг застыл, сосредоточенно уставившись в одну точку, и, рванувшись к двери, с силой ее распахнул.

Обнаружившийся за ней Чэньшэ мрачно улыбнулся:

– Как видите, кое-что брат уже узнал сам.